Едем!

Внутри здания было прохладно и сыро, но по крайней мере здесь не ощущалось ледяное дыхание ветра. Можно было услышать лишь его тоскливое завывание в самых дальних уголках коридоров, и создавалось ощущение, будто это место разговаривает со своими посетителями, приглашает их войти дальше. На полу и стенах едва виднелись очертания чего-то, что могло когда-то называться мебелью. Небольшой участок потолка, что проглядывался в тусклом свете луны, был испачкан чем-то липким и уже трещал по швам. Это здание вряд ли переживёт зиму. — Правда, здесь здорово? — донёсся радостный крик откуда-то из-за стены. Джерард не отвечал, он слышал топот ног, изучающих каждую комнату и каждый закоулок помещения, в котором они оказались. — Вся эта тема не напоминает тебе фильм "Сияние"? Мы в заброшенном отеле, совершенно одни. Кто знает, что может произойти... — Я читал книгу, и она намного лучше этой дрянной экранизации. Пожалуйста, хватит валять дурака. Давай разведём костёр. — Ты, я смотрю, слишком смелый, раз смеешь так отзываться о работе великого режиссёра, а? — Смех из другого конца комнаты.— Готов поспорить, ты ничего не смыслишь в кинематографе. — Здесь не о чем размышлять. Если фильм реально не несёт... — парень почувствовал, как что-то холодное коснулось его ладони, и завопил от неожиданности. Его крик отдался эхом от мёртвых кирпичных стен. — Ой, только посмотрите на него. И этот человек смеет осуждать ужастики, — звонко рассмеялся Энто за спиной Джерарда. — Я осуждал не саму идею, а её подачу! И, знаешь, не думаю, что ты бы стоял спокойно, если бы к тебе прикоснулись такие холодные пальцы, совсем как у трупа, да ещё и в таком жутком месте. — Ну хорошо, давай займёмся костром, пока я действительно не околел от холода. Я поищу здесь чего-нибудь сухого, а ты можешь сбегать к машине и принести нам чего-нибудь выпить, идёт? — Этно осветил зажигалкой своё вечно улыбающееся лицо. — Как ты узнал, что я храню алкоголь в машине? — Джерард недоверчиво склонил голову набок. — Да будто ты один так делаешь, — закатил глаза второй. — Ступай уже. После долгих попыток развести огонь, ребятам всё же удалось сделать это как следует. Каждый молча наблюдал за пляшущими язычками пламени и думал о своём. Снаружи слышалось порывистое пение сверчков и шелест несущихся по ветру листьев. На несколько минут им удалось насладиться своеобразным уютом, который подарили непрочные стены и крыша этого помещения. Энто сделал глоток мягко обволакивающей горло жидкости и откинул голову на уцелевшее сиденье одного из кресел. Заскрипела пружина. — Люблю такие местечки за их атмосферу, — начал он. — Здесь невероятно хорошо и спокойно. — Ага, может быть, — Джерард повертел в руках протянутую попутчиком бутылку коньяка. —Но всё равно, неужели ни один из голосов внутри тебя не умоляет убраться отсюда подальше? Я бы сейчас с большей радостью растянулся на своей мягкой кровати, чем на этих гнилых досках. Энто довольно оскалился, всем своим видом показывая, что уже давно ждёт этого вопроса. — Нет, внутри меня в такие моменты царит гармония и тишина. Помнишь, как же там?.. "Лучше спать в неудобной постели свободным, чем в удобной постели несвободным". — Тоже любишь битников? — Усмехнулся парень, отпивая из бутылки и передавая её обратно. — Вообще-то Керуак - смышлёный малый. Но как думаешь, ему приходилось хоть раз ночевать в заброшенном доме? — Думаю, он оказывался в ситуациях и похуже, — Энто пристально посмотрел в глаза собеседника. — А зря ты такого мнения о покинутых пространствах. Они, как и старые люди, могут хранить внутри себя множество воспоминаний, а также отголоски затерянных душ. Ты когда-нибудь слышал о пустующих обителях рыбацкой деревеньки где-то в долинах Восточно-Китайского моря? Дома стоят там, густо поросшие зеленью, и внутри них, мне кажется, спрятаны самые интересные истории. — Я смотрю, у тебя язык развязался, — заметил Джерард. — Всё-таки мне не верится, что камень может скрывать какие-то тайны. Всё это слишком...неправдоподобно. На самом же деле Джерард чувствовал, как его пробирает жуть до самых кончиков ресниц. Он думал о том, как же его занесло в такую глушь и почему именно с парнем, который не просто верит в страшилки, а будто бы живёт на два мира, так воодушевляюще он вёл свою речь. — Ага, Кристиан говорит, что когда я выпью, во мне просыпается дар рассказчика. Но что же в этом плохого, если наша жизнь и есть книга самых красочных и по истине волшебных рассказов? Твоя проблема в том, что ты не хочешь увидеть больше, — продолжил Энто, доказывая, что он не утерял главной нити разговора. — Но я тебя за это не виню. Ты - обыватель, хотя и не по своей воле: тебя так воспитали, и тут уж ничего не попишешь. Главное - помни, что всегда есть возможность встать на путь исправления, нужно лишь желание. — Так, думаю, тебе уже хватит, — засмеялся "обыватель", шутливо выхватывая алкоголь из рук первого. — И пусть, там всё равно почти ничего не осталось. На несколько моментов вновь воцарило молчание, и Джерард, потеряв счёт секундам, начал погружаться в дрёму. Доски и кусочки обоев, отправленные в костёр, тихонько потрескивали, а на улице стало совсем темно: луну затянуло плотными тучами. — А хочешь, — сквозь пелену неосознанных видений прорезался по-особенному громкий и отчётливый голос, — мы можем поговорить со здешними жильцами? — Отсутствующий взгляд Энто упирался в тёмный конец комнаты, и в его зрачках отражался загадочный танец огня. Джерарду стало немного не по себе от услышанного и увиденного. — Ты снова хочешь меня напугать? Извини, в этот раз не выйдет, — сердито отозвался он. — Я задолжал тебе парочку фокусов, а свои обещания я привык сдерживать. Но если станет совсем страшно, то можешь подождать в машине. — Мне нисколько не страшно, просто всё это выглядит, как обыкновенное ребячество. Да и зачем тебе оно? — устало вздохнул второй. — Потому что нельзя до конца прочувствовать обстановку заброшенного места, не заглянув поглубже, по другую сторону, — отрезал Энто. — А теперь, раз уж ты согласился, поклянись, что с этого момента будешь воспринимать всё происходящее всерьёз. В нетрезвом состоянии связываться с духами немного опасно, но тебе повезло, что рядом с тобой хороший проводник. Говорить можешь вполголоса, и только со мной! На тебе нет именной защиты, поэтому всё может обернуться очень плохо. — Тогда зачем же так рисковать? И что за именная защита? — голова Джерарда шла кругом. — Какой же ты скучный, — обиженно произнёс Энто, доставая из потрёпанного джинсового рюкзака что-то тёмное и деревянное. — А насчёт именной защиты сейчас поведаю: с детства у меня два имени. Одно - настоящее, и оно известно лишь самым близким людям. Второе - то, под которым ты меня знаешь. Так, ну-ка не ржать, я тебе такие вещи рассказываю, а ты... В общем, второе имя скрывает твою настоящую сущность, и если во время спиритического сеанса дух захочет пробраться в твоё сознание, то наткнётся на барьер. Но ты не пытайся вникнуть во все эти штуки. Просто наблюдай и делай так, как тебе сказано. Энто придвинулся поближе к недоумевающему парню, и полностью извлёк доску с выгравированным на ней алфавитом. В верхних углах были изображены солнце и луна, а рядом надписи: "да" и "нет". В самом низу - крупным шрифтом слово "прощай". — Красивая вещица. Купил в какой-нибудь антикварной лавке? — полюбопытствовал Джерард. — Эта старушка перешла ко мне по наследству, и она со мной уже много лет. А теперь помолчи, ради всего святого, — вежливо попросил Энто, помещая обе руки на прибор. Парень прикрыл глаза, и комнату наполнил звук его бархатистого шёпота. Он подходил к делу ответственно, на что указывали сосредоточенно сдвинутые брови и выступившие вены на лбу. "Всё это - обычная детская забава, — убеждал себя Джерард, чувствуя подступающий к телу холодок. — Сейчас Энто немножко поиграет в шамана и угомонится". Он невольно вздрогнул, когда сидящий напротив сцепил его пальцы со своими. Стояла тишина, и только откуда-то сверху доносился жалобный скрип болтающейся на петлях двери. Парень заговорил вновь. Его слова, переплетаясь между собой, создавали что-то странное, лишенное всякого логического смысла. В комнату с шумом ворвался леденящий кровь ветер. — Мы одни в этом помещении? — спросил Энто, обращаясь к пустоте. Джерард вспомнил, как в детстве они с друзьями пытались вызывать призраков умерших, но у них никогда не получалось довести это до конца, однако то ли таинственная атмосфера ритуала, то ли элементарное самовнушение заставляло их вскрикивать от каждого шороха. Примерно так юноша чувствовал себя и сейчас. Услышав тихий скрежет совсем близко, он нервно шелохнулся. Но то, что случилось дальше заставило его окаменеть от ужаса: планшетка начала медленно передвигаться в угол со словом "да". — Сколько вас здесь? — голос Энто звучал настойчиво и невозмутимо. Где-то под потолком стали раздаваться постукивания, схожие с ударами старинных часов в безмолвное полуночное время. Губы Энто беззвучно шевелились - он считал. — Что же произошло в этом месте? Джерард с ужасом наблюдал, как неведомая сила передвигает предмет от буквы к букве, раскрывая новые загадки. Время застыло. Ребята словно погрузились на дно чёрной реки, забыв кто они и куда направляются. Всё смешалось. Перед глазами проносились действия, повторяющиеся разными людьми годами, месяцами, неделями. Пожар, уносящий жизни и обращающий отель в руины. Истерический смех, рыдания, нечеловеческий страх. Боль, отчаяние, голоса тех, кто приходил в это место по следам погибших родных. Плач маленького ребёнка. Они находились в урагане событий, они стали его частью. Но в следующий миг всё стихло, и образы, заполнившие комнату, начали постепенно выцветать. — Прощай, — шёпотом произнёс Энто. Мокрый от пота, Джерард судорожно хватал ртом влажный воздух. Костёр давно погас. Чувствовался едкий запах дыма. — Ну, ты как? — выдохнул Энто. Он заметил, что попутчик впивается ногтями в его кожу, не в силах ослабить хватку. Ответом был приступ сдавленного кашля. Парня стошнило куда-то в сторону. Энто обхватил его за плечи и прижал охваченное дрожью тело к себе. — Всё уже хорошо, слышишь? — он лихорадочно гладил Джерарда по волосам. — Эй, ну ответь же что-нибудь! Ты в порядке? Джерарда снова вывернуло. — Ты просто сумасшедший, — наконец выдавил он, вытирая рот тыльной стороной ладони и отстраняясь от Энто. — Ты...ты подсыпал мне что-то. Я знаю, такого не бывает. Только в проклятых ужастиках. — Ты ведь и сам знаешь, что всё было на самом деле. Это невозможно подделать. Не пытайся искать утешения в здравом смысле. — К черту тебя и этот дом, — выругался парень. — Тебе нужно успокоиться. Хочешь, мы уйдём в другую комнату и снова разведем огонь? Можем перекинуться в картишки, говорить о чём угодно, не спать до утра, — предложил Энто. Он испытывал вину за то, что втянул Джерарда туда, куда ему даже не следовало соваться, и жалел о расшатанных нервах приятеля. — Уж заснуть мне сегодня точно не удастся, — отозвался Джерард, поднимаясь на несгибающихся ногах. Ребята отправились на второй этаж, освещая свой путь зажигалкой. Через пару часов они снова отогревали замёрзшие конечности у костра, сняв ботинки и поставив их рядом. Джерард пожаловался на голод и жажду, а Энто заметил, что если бы тот был предусмотрительнее, то не стал бы изрыгать свой сегодняшний ужин за один присест. — Знаешь, — вдруг начал Энто, переходя на серьёзный тон, — я очень рад, что ты не слетел с катушек. Когда мы сидели там, после всего этого...ты здорово меня напугал. — Значит мы с тобой в расчёте, — ехидно улыбнулся Джерард. — Что ты чувствуешь? — Ну… как-то скомканно и размыто. Я будто бы испытал на себе всё, через что прошли эти люди, — почесав макушку, ответил второй. — И сейчас ощущаю себя разбитым. — Ясно, — кивнул Энто. — У меня было похожее состояние в первый раз. А сейчас я испытываю моральное удовлетворение, как после прочитанной книги. Со временем учишься не принимать всё близко к сердцу. — Ты говоришь совсем как мой отец, — Джерард задумчиво рассматривал пламя сквозь пальцы. — Он был хирургом. Хотел, чтобы я пошёл по его стопам. Но мне не хочется и никогда не хотелось привыкать к человеческой боли. — А ты милый, — рассмеялся второй. — Только вот твой отец, наверное, не обрадовался бы твоим рассуждениям. — Всё равно он уже никогда об этом не узнает. — Что-то случилось? — спросил Энто, не скрывая своего любопытства. В его голосе не проскользнуло и тени смущения. — Автокатастрофа. Несчастный случай. В этот же день, утром, мама отправила мне открытку - они с папой тогда были на отдыхе. А вечером стало известно, что их двоих больше нет в живых. — Джерард отвечал металлическим голосом, словно изо всех сил пытался скрыть свои переживания. Сквозь рваные занавески на маленьких окошках было видно, что на улице начинает светать. Ночь практически прожита. — Каково это было? — Энто отложил палку, которой ковырялся в углях, и направил всё своё внимание на собеседника. — Странно. Ведь я не видел тел, поэтому сознание как-то отказывается это признавать. Но дома мне теперь всегда пусто и одиноко. Я уехал, когда стало слишком невыносимо, — он помолчал. —Мне их не хватает. Долгая пауза. Но тишина не казалась звенящей. Человеческие голоса заменял треск досок, горящих в огне и ожидающих, пока кто-то что-то скажет. — Прости, я не мастер успокаивать, — начал Энто. — Мне своих родителей знать не пришлось. Но я могу развеселить тебя своими глупыми шутками или спеть что-нибудь. Хочешь? — Всё в порядке. Я сам ненавижу, когда меня жалеют - сразу становлюсь тюфяком, сострадающим самому себе, — Джерард скорчил несчастное лицо. — Знаешь, тебя и правда не нужно жалеть. Я верю, скоро ты найдёшь своё место в этой жизни, и… всё будет чудесно, — он сделал акцент на слове «всё». — Если только ты поедешь со мной к Ксиадону – тому самому духовному наставнику. Вот увидишь, всё сразу засияет новыми красками... — А где этот твой наставник обитает? — уже прикрывая от усталости глаза, спросил собеседник. — Всё завтра, всё завтра... — убаюкивающе шептал Энто, наблюдая, как его приятеля клонит в сон, хоть он и пытался скрыть это изо всех сил. Парень продолжал воодушевлённо что-то рассказывать, а Джерард притворно зевал, показывая, как ему это всё неинтересно и желая поскорее заснуть. Ребята ещё долго разговаривали и спорили, а всё случившееся этой ночью понемногу уходило на второй план, забывалось, как страшный сон. Когда на землю начал спускаться предрассветный туман, они заснули, убаюканные утренним пением птиц и теплом, исходящим от костра.