Белая грива

В тот дождливый день я решила ему помочь. Информация стоила мне немалых усилий и еще больших денег, но я узнала все, что смогла, о пребывании Малфоя в Азкабане и о его дальнейших перспективах. К Гарри попадало все, что я находила, каждое слово. Он читал бумаги так внимательно, словно каждая буква могла содержать что-то, что позволит ему изменить ситуацию. Он начал бывать в Лондоне, чаще всего в Министерстве магии. Несколько раз я приходила на ферму и заставала там только Белогривку. Без Гарри я не рисковала садиться на нее и просто водила по двору, размышляя о том, что же происходит, и что задумал Гарри. У него я не спрашивала, а сам он не рассказывал. Очевидно, его активность заметили, потому что в один из визитов в Нору мистер Уизли позвал меня прогуляться по саду. - Мне нужно с тобой поговорить, Гермиона, - сказал он, - Но так, чтобы больше никто не слышал. Лето было на исходе, и в саду это ощущалось больше всего. Последние цветы на клумбах. Первые желтые листья в кронах деревьев. Скоро придет пора убирать созревшие овощи. Мы дошли до дальнего конца и сели на траву под яблоней. Я увидела, что несколько яблок уже сорвались с веток и теперь лежат в траве, отсвечивая спелой желтизной. Артур подобрал одно, повертел в пальцах, потом вздохнул и начал в лоб: - Что происходит у Гарри? - А что? - В последнее время я все чаще вижу его в Министерстве. Каждый раз он говорит, что ничего особенного, что он просто пришел что-то узнать или с кем-то встретиться. Министр магии. Глава Визенгамота. Глава аврората. Глава отдела, занимающегося Азкабаном. Всех этих людей нельзя назвать просто «кто-то». Знаешь, это, может быть, и не мое дело, но… Что у него происходит, Гермиона? Ты можешь мне сказать? Что я могла ему ответить? У меня было только подозрение, что именно задумал Гарри, но никакой уверенности. - Я спрашиваю у тебя, потому что точно знаю, что ты тоже приложила к этому свою маленькую ручку. Министерство магии, по сути, очень маленькое заведение. Там невозможно ничего сохранить в тайне. Кто-то что-то видел. Кто-то что-то слышал. Слухи множатся и расползаются во все стороны. Люди говорят, что Гарри добивается освобождения кого-то из Упивающихся Смертью. И некоторым это очень не нравится. Ты меня понимаешь? Я понимала. Мои подозрения оправдывались этими словами. Разница была только в том, что я точно знала, кого Гарри хочет вытащить. Но я не знала, имею ли право обсуждать эту тему с мистером Уизли. Гарри доверил мне свою тайну и вправе был ожидать, что я ее сохраню. - Я не знаю. Я правда ничего толком не знаю. Он не говорит мне. Мой взгляд не отрывался от желтого яблочного бока в траве. Почему-то мне хотелось взять именно это яблоко и унести его домой. Такое вот совершенно абстрактное желание, никак не относящееся к делу. - И я не буду спрашивать, - добавила я еще тише, - Если он захочет, то расскажет сам. Так будет правильно. Мистер Уизли снова вздохнул. Может быть, он надеялся, что я стану его союзницей, но я уже выбрала сторону. Сторону Гарри. И если он не хочет, чтобы другие люди знали о его делах, я не скажу. - Ну, хорошо… Тогда просто скажи ему, что у него есть еще один союзник. Если я чем-то смогу помочь, я это сделаю. Что бы он ни задумал, это не может быть чем-то ужасным. И я готов помочь. Передай ему это, пожалуйста. В конце концов, он спас мне жизнь. - Да, я передам. - Спасибо. Ты хороший друг. Думаю, ты будешь отличной женой моему Рону. А если он тебя потеряет, то я ему уши надеру. Напряжение отпустило, и мы рассмеялись. Перед тем, как вернуться обратно в дом, Артур поднял то самое яблоко, на которое я смотрела, и подал мне. И это показалось мне хорошим знаком. На следующий день я передала Гарри его слова. В ответ он попросил меня передать благодарность и заверение, что обязательно обратиться за помощью, если не справится сам. Но, наверное, у него получалось, потому что он больше не впадал в уныние и начал приводить в порядок комнату рядом со своей спальней. Поскольку комната, в которой я обычно ночевала, оставалась за мной, я сделала вывод, что скоро гостей может стать на одного больше. Что же, если он так решил… Как-то вечером, когда я уже собиралась возвращаться домой, Гарри сказал: - У меня есть к тебе одна просьба. Мне нужно уехать на несколько дней. Не могла бы ты позаботиться о Белогривке, пока меня не будет? Вот оно. Очевидно, все должно решиться окончательно или уже решилось. - Сколько тебя не будет? - Три или четыре дня. Если возникнут трудности, то дольше. Но я надеюсь, что больше проблем не будет. - И куда ты едешь? - Я потом тебе расскажу, ладно? Не хочу сейчас, хочу, чтобы все прошло нормально. Так ты позаботишься о ней? - Конечно. А она меня послушается? - Да, она сказала, что будет хорошей лошадкой. Я до сих пор не привыкла к его манере говорить о Белогривке, как о разумном существе. Я знала, что лошади сами по себе очень умные создания, а Белогривка была среди них, наверное, самой умной. Но я все равно видела в ней всего лишь лошадь. А Гарри видел нечто большее. Иногда мне казалось, что они и правда могут разговаривать друг с другом. - Я там написал все, что может тебе понадобиться. Если вспомню что-то еще, то допишу сегодня ночью. У тебя не будет с ней проблем. Если хочешь, можешь пожить здесь, пока мы не вернемся. Мы. Гарри сам не заметил, как сказал это. Видимо, он был уверен в успехе и мысленно был уже не один. И все равно я видела, что он нервничает, и опасалась, что предстоящая ночь будет не из легких. - Может быть, мне сегодня остаться? - Нет, не нужно. Я в порядке. Даже если я не смогу заснуть, все равно, я в полном порядке. Спасибо тебе, Гермиона. И он снова меня поцеловал. И снова меня как будто обожгло. Но сейчас это было совсем не важно. На следующий день его уже не было. Я исправно выполняла свои обязанности. Смотрела за домом и ухаживала за цветами. Кормила Белогривку и водила ее гулять. И все думала и думала, как все пойдет дальше, когда они вернутся. Смогу ли я приходить сюда и дальше, без того, чтобы не возникало напряжения и неловких ситуаций. Смогу ли позабыть о ненависти и принять его как часть жизни Гарри. Даже мысленно я старалась никак его не называть. Несмотря на предложение Гарри, я ни разу не рискнула остаться на ферме одна. Есть такие люди, которые могут спокойно чувствовать себя только в городе, и я как раз такая. Я поставила себе мысленный срок в неделю. Мы не договаривались ни о каких действиях на случай, если он пропадет надолго, но я решила, что, если через неделю он не вернется, то я расскажу все мистеру Уизли. А там – будь, что будет. Гарри появился через пять дней. Просто однажды я аппарировала на ферму в обычное время и увидела, как Белогривка спокойно пасется на воле. Ее ждала зима на сухом пайке, и она спешила наесться свежей травы вволю. Я подошла к ней, дала припасенный заранее кусочек хлеба и погладила по удивительно мягкой гриве. - Что ты здесь делаешь, лошадка? Как ты выбралась? Впрочем, ответ был очевиден. Она не выбралась сама. Ее выпустил хозяин. Я все стояла рядом с ней и не знала, что мне делать дальше. Пойти поискать Гарри? Он должен быть где-то в доме. Не один. Или подождать его здесь? Он может увидеть меня в окно и выйдет. Так и случилось, пока я колебалась. Гарри сбежал с крыльца и направился к нам с Белогривкой. И уже по одному его виду я поняла, что у него все получилось. Он просто светился от радости. - Привет, Гермиона. Он обнял меня и тут же отпустил. - Здравствуй. - Пойдем в дом. У нас есть сливочное пиво и сладости. Он настойчиво тянул меня за руку, но я сопротивлялась. - Послушай, Гарри… Может быть, в другой раз? Вы, наверное, хотите сейчас побыть вдвоем. И… ему, наверное, нужно время, чтобы привыкнуть. - Пойдем. Все будет хорошо. - Нет, Гарри. Он остановился. - Ты боишься? - Нет. - Ты боишься. Не надо. Пожалуйста, Гермиона, я так долго этого ждал. Он начал волноваться. Движения стали нервными и резкими. И я сдалась. - Ну, хорошо. Только не жди, что я брошусь ему на шею. Извини. - Я не жду. Я все понимаю. Только, прошу тебя, называй его по имени. Ради меня. И снова я поколебалась. За время отсутствия Гарри мои мысли так ни к чему меня и не привели. Я не знала, что скажу или сделаю. И – да. Гарри был прав. Я боялась. Но я дала ему себя уговорить. - Хорошо. Малфой был в гостиной. Стоял у камина и смотрел на пламя. В первый момент я не узнала его. Он страшно исхудал и был похож, скорее, на анатомическое пособие, а не на человека. Его волосы были настолько длинные, что он заплел их в косу, и сейчас она лежала у него на спине тусклой светлой змеей. Или это Гарри ему их заплел? Я поняла, что и сама нервничаю гораздо сильнее, чем думала, потому что в голову лезли всякие глупости. - Драко… - позвал Гарри. Он резко обернулся. Но смотрел не на меня, а в пол. Я подошла поближе. - Здравствуй... – я запнулась на его имени, я просто не могла им не подавиться, - …Драко. - Здравствуй… Гермиона. Его голос был еле слышен. И вообще, он был бледной тенью того Малфоя, которого я когда-то знала. - Добро пожаловать в мир живых. Гарри бросил на меня уничтожающий взгляд, но Малфой никак не отреагировал. Просто ответил: - Спасибо. Гарри обошел меня и встал рядом с ним. Нет, не рядом. Чуть-чуть впереди него, как будто хотел защитить его от меня. Я увидела, как их пальцы тут же переплелись. Еще одна счастливая улыбка, и Гарри сказал: - Теперь все будет хорошо. В его голосе было столько уверенности, что я поверила.

* * *

Я так и не смогла решить, что же мне делать дальше, и поэтому решила обратиться за советом к доктору Ричардсу. Тем более, что почти сразу же в «Ежедневном пророке» вышла заметка о том, что Герой магического мира Гарри Поттер (как же он ненавидел, когда его так называли!) приютил у себя бывшего Упивающегося Смертью. Гарри уговорил министра магии и весь Визенгамот отдать ему Малфоя на поруки под его личную героическую ответственность. Думаю, что уговоры сопровождались щедрыми денежными пожертвованиями направо и налево. Думаю, что ему не посмели отказать. Думаю, что судьба Малфоя-младшего просто была уже всем безразлична. Рон был в ярости. Он бушевал так, что это могло бы обернуться третьей войной. Кричал, что Гарри ему больше не друг и чтобы я «не смела больше туда таскаться». Насчет последнего я сказала, что это будет решать не он. Два дня мы не разговаривали, но потом он немного смягчился, и все равно – Гарри был вычеркнут из списка общения. А я попросила доктора Ричардса о встрече. Он выслушал мой отчет о событиях, из которого я исключила только то, какого рода отношения связывают Гарри с Малфоем. Задал несколько вопросов и подвел итог. - Ни в коем случае, мисс Грейнджер. Вы не должны сейчас оставлять его одного. Ситуация снова не стабильна, а вы были такая молодец все эти месяцы. Так что продолжайте в том же духе. Гарри нужна ваша поддержка сейчас еще больше, потому что на него могут попытаться оказать давление. Вы – идеальный щит для его психики. Я понимаю, что вам нелегко, но… Уверяю вам, когда необходимость в вашем присутствии отпадет, вы сразу это поймете. И я начала продолжать. Первое время Малфой избегал меня. Он мог прерваться на середине фразы, стоило мне появиться. Он уходил в свою комнату и не появлялся до тех пор, пока я не уйду. Я видела, что Гарри это напрягает, но ничего не могла с этим сделать. Мне ведь и самой было не в радость его присутствие. Первая перемена наступила только недели через три. В тот день я застала их во дворе. Гарри сидел верхом, а Малфой стоял рядом и что-то горячо ему говорил. Гарри кивал и пытался сесть по-другому, но я видела, что Малфой все равно недоволен. И тут они увидели меня. - Гермиона! – Гарри помахал мне рукой, - Иди сюда. Я не была уверенна, но подошла хотя бы для того, чтобы поздороваться. Малфой сразу же умолк, коротко кивнул мне и повернулся, чтобы по своему обыкновению уйти. И тут Гарри сказал. - Подожди, Драко. Я хочу, чтобы ты посмотрел на нее в седле. Невольно мы с Малфоем переглянулись. Ни его, ни меня не радовала подобная перспектива, но спорить с Гарри не хотелось опять же ни ему, ни мне. Белогривка издала звонкое ржание. - Видите, она тоже этого хочет. Пришлось подчиниться. Гарри спешился, и я снова напряглась. Несмотря на некоторую практику, я все еще чувствовала себя верхом достаточно неуклюже. И мне не хотелось стать поводом для насмешек со стороны Малфоя. Путаясь в полах длинной осенней мантии, я поставил ногу в стремя и попыталась взобраться на лошадь. Не получилось. Я попробовала еще раз, но снова безуспешно. Это заставило меня нервничать сильнее. - Гарри, может, в другой раз. - Ну, давай же, Гермиона, - упрямо повторил он, - У тебя же получалось. Получалось. Но когда мы были одни, без прицела насмешливых серых глаз. - Нет. - Да. - Нет! - Да! Мы могли бы препираться еще очень долго, но тут Малфой сказал: - Просто сними мантию. Мы переспросили одновременно: - Что? - Мантия длинная, и поэтому она мешает. Просто сними ее. Я послушалась и отдала мантию Гарри. Был сентябрь. В тонком свитере и джинсах мне сразу стало прохладно. Меня охватила злость на Малфоя, на Гарри, да и на саму себя. Я снова поставила ногу в стремя, сгруппировала нужные мышцы, как учил Гарри, и вдруг оказалась уже сидящей в седле. Думаю, моя улыбка была торжествующей, но я рано обрадовалась. Малфой поморщился и начал командовать, время от времени поправляя мне руки и ноги. Его прикосновения были едва заметными, но я с трудом удерживалась, чтобы не вздрагивать каждый раз. Прошло не меньше получаса, прежде чем моя посадка его удовлетворила, и мы тронулись медленным шагом. Потом чуть быстрее. Потом Малфой что-то сказал на ухо Гарри. Он усмехнулся, и мне это совсем не понравилось. - Держи! Он вдруг перекинул мне поводья резким движением и легко хлопнул Белогривку по шее. Рефлекторно я поймала ремни, а лошадь еще раз ускорилась и теперь уже рысила по кругу. Я хотела заорать, но побоялась, что могу напугать Белогривку, и она понесет. Поэтому ограничилась яростным: - Никогда вам этого не прощу. Гарри засмеялся. Он бежал рядом и все повторял: - Я тебя поймаю. Не бойся. Я тебя поймаю. Малфой стоял на месте, только поворачивался, чтобы смотреть на нас. Я бросила на него такой взгляд, что, наверное, могла бы испепелить его на месте. Это ведь была его идея. Я оказалась без защиты по вине этой бледной немочи. А он стоял и… улыбался. Не злорадно, а так по-доброму. Я ни разу не видела, чтобы он так улыбался. И вдруг я поняла, что на самом деле он знал, что у меня все получится, что я не упаду. И захотел, чтобы я тоже поверила в это. Потом мы пили сливочное пиво в гостиной. Снаружи сгущались сумерки. В камине ярко горел огонь. Гарри сидел на маленьком диванчике и делился планами, как собирается переделать конюшню к зиме, чтобы Белогривке не было холодно. В одной руке у него была бутылка, а другой он обнимал за Малфоя, лежащего у него на плече. И они выглядели так естественно вдвоем, как будто были созданы друг для друга. Как будто две половинки целого соединились. Я много раз видела Гарри с Чоу и еще больше с Джинни, но никогда у меня не возникало подобного ощущения. В какой-то момент я отлучилась в туалетную комнату, а когда вернулась, увидела, что они целуются. И снова это выглядело очень естественно. Я видела их всего несколько секунд, но почему-то в памяти осталось очень много мелочей, которые обычно не замечаешь. Что у Малфоя закрыты глаза. Что рукав его рубашки задрался до локтя, и я воочию вижу Метку на его предплечье. Что пальцы Гарри зарылись в его волосы на затылке. Что они обнимают друг друга так, словно во всем мире нет большего сокровища, чем они сами друг для друга. В этот момент я поняла одну вещь. Плевать было на всю нашу взаимную ненависть в школе. Забыть о том, что Гарри – герой, а Малфой – Упивающийся Смертью. Забыть, чего стоило вытащить его из Азкабана. Не думать, что отношения между двумя молодыми мужчинами все же претят природе. По одной простой причине. Потому что это – любовь.