I could never be the same

Это изначально было плохой идеей. Он знал. Это как знать, что за следующим поворотом тебя ждет маньяк с бензопилой, но всё равно продолжать путь с глупой улыбкой на лице. — Какого хрена ты запретил им соваться? Дерек мысленно считает до десяти. Они в ночном лесу. Пахнет прелыми листьями, сырой землей и дымчатым туманом. Стылое небо затянуто лохматыми тучами, лунные блики теряются в свинцово-грязном мареве. Под ногами хрустят покореженные ветки, и шуршат багрово-черные от теней листья. Стилински шмыгает носом от холода и сутулит плечи, спрятав руки в карманы вытертых джинсов. На нём синяя куртка и изношенные кеды. Волосы взлохмачены и стоят торчком, и сейчас он напоминает Дереку обозлившегося щенка, у которого на загривке оттопыривается шерсть. — Потому что это будет нарушением договора, — раздраженно отвечает Дерек, прислушиваясь к малейшему шороху. Он втягивает в себя влажный воздух в попытках унюхать чужака. Стайлз идет совсем рядом и это отвлекает. Он не прекращает пиздеть и сетовать на то, что Скотт и остальные вынуждены держаться от них на расстоянии и смогут вмешаться только в том случае, если с Дереком будет совсем плохо. — А пожертвовать своей мохнатой шкурой не нарушение работы инстинкта самосохранения? — фыркает Стайлз и тут же цепляется ногой за какую-то ветку. Дерек инстинктивно подхватывает его за шкирку. — Кто бы говорил, — огрызается почти на автомате. Убирает руку, тут же оттирая о джинсы на бедре. — У меня это происходит случайно, — Стилински поправляет сбившуюся куртку и похлопывает Дерека по плечу. В него летит яростный взгляд, и щенок одергивает ладонь, ухмыляясь широким ртом. Поблескивает карими глазищами, шевелит бровями. В этом весь Стайлз — дерганый, гиперактивный, даже когда их задницам грозит откровенная опасность. И Дерек никогда не признается, что это странно успокаивает взвинченного до предела волка. — А вот ты, большой грозный волк, сам суешь свою башку в капкан. Разницу видишь? — Нет. — А вот и да. — Заткнись, Стайлз. — Просто признай, что ты неправ. Старина Стайлз знает, что на самом деле тебе страшно. Хочешь, я могу обнять тебя. Дерек закатывает глаза и силится не впечатать Стилински в ближайшее дерево. С каждым мысленным отсчетом до десяти делать это становится всё труднее. Взять его с собой было большой ошибкой. Просто огромнейшей. Всему виной Питер: «То, что с тобой пойдет Стайлз не вызовет подозрения, как если бы пошел я. Ну, или кровавого месива, если пойдет малыш Скотти. Без обид. Лапушка всё-таки трофей. И сможет сообщить нам, когда твоя жизнь будет в опасности». Далее Стилински начал тявкать, что никакой он не трофей, и иди ты на хер, Питер, но потом всё-таки согласился. Нет, настоял, что ему действительно лучше пойти с Дереком. Хейла вынудили принять это условие. «Или идет только Стилински, или вся наша честная компания. Выбирай, племянничек». Ответ Дерека: «Со мной вообще никто не должен идти» все проигнорировали, бросившись составлять план его спасения. — Притронешься ко мне — оторву руку по локоть. Стайлз хмыкает, приноравливаясь к быстрому шагу оборотня. Поддевает плечом, как старого доброго друга, совершенно игнорируя недовольное рыканье в свою сторону. — У тебя уже есть стратегия? Ну, то есть, выбрал приемчики, с помощью которых надаешь под зад сопернику? Например, лапой по роже, потом вертушка как у Чака Нориса и сальто с переворотом. — Сам-то понял, что только что сказал? — Дерек вскидывает брови. Стилински трет костяшками висок, растягивая бледные от холода губы в улыбке. — Думаешь, не потянешь? В принципе да, с Чаком никто не сравнится. Даже такой хмуро-альфа, как ты. — Закрой рот. — Какой-то ты немногословный сегодня. Что такое, волче, стремаешься встретиться с большим красноглазым мудаком-Альфой? Это становится последней каплей. Дерек отвешивает щенку громкий подзатыльник. Тот недовольно ворчит и потирает ушибленное место, морща нос. — Уже и пошутить нельзя. Хейлу сейчас не до шуток. Он останавливается, чувствуя, как подошва ботинок проваливается в земляную тину. Оглядывается по сторонам и прислушивается, навострив уши. Дерек улавливает запах чужой Стаи. Более того, он слышит рокочущие голоса, в которых кипит густое нетерпение и возбуждение. Его явно ждут. Расстояние между ними и Дереком — несколько десятков шагов, если двигаться на север. — Что такое? — совсем рядом слышится шипение Стайлза. Он приваливается к плечу Дерека и сосредоточенно смотрит в темноту, щуря карие глаза. — Ты их видишь? — тянет худощавую шею и задирает нос. Тепло мальчишки ощущается даже через два слоя курток. Он шумно дышит, зрачки азартно расширены, и, кажется, в голове у него только что отключились все предохранители. Дерек хмурится и отодвигает плечо. Мальчишка опять едва не наворачивается. Хейл сдерживается, чтобы не стряхнуть запах с кожанки. Упрямо сжимает челюсти и говорит в бледное лицо с россыпью родинок: — Останешься здесь. Дальше я пойду один. Стилински возмущенно складывает руки на груди. Вздернутый нос подпрыгивает ещё выше, когда тот задирает подбородок, чтобы их глаза были на уровне. Так сверлить недовольным взглядом намного легче. — С хуя ли? — Потому что я так сказал. — Какой мощнейший аргумент. Иди на фиг, Хейл. Я здесь не останусь, пока ты будешь рисковать своей задницей. Дерек ничего не отвечает. В голове проскакивает мысль вырубить Стайлза с одного удара и надеяться, что его подберут Скотт и Стая. Или он, если выживет. Если. Стайлз яростно облизывает пересохшие губы, закатывает глаза и широким шагом идет вперед. Мягкий душок из упрямости и придури без тормозов тянется за ним хвостом. — Куда собрался? — рявкает Дерек ему в спину. — Хочу посмотреть на то, как ты потаскаешь одного оборотня за волосы. Может, тотализатор заделаю. Поставлю сотку на твою победу. Чёрт возьми, этот щенок когда-то доведет его окончательно. Дерек уже даже подумывает, что идея хорошенько втряхнуть Стайлза в дерево очень заманчивая. А потом — как переклинивает. Будто начинает работать давно вышедший из работы станок, находившийся в аварийном состоянии. Хейл нагоняет Стилински за считанные секунды, дергает за куртку и задвигает за свою спину. Он не знает, чей это рефлекс — его или волка в груди, который уже поднялся на мускулистые лапы и щерит пасть, клацая челюстями. Просто что-то сродни инстинкту защищать Стаю. Именно он заставляет Дерека зарычать, обнажая клыки и выбрасывая когти, заступая своим телом Стилински. Они приходят из сизого тумана. Дерек видит желтоватые зрачки, горящие в темноте как рождественские гирлянды. Он успевает насчитать пять пар, когда напарывается на взгляд ярко-красных глаз. Альфа-чужак. Он идет по центру, окруженный бетами, в крови которых пульсирует желание убивать. Это же желание затопляет радужки Дерека, когда он повторно рычит, делая шаг назад, чтобы плотнее закрыть собой Стайлза. Сердце в груди Стилински отбивает бешеный ритм, а шумное дыхание щекочет кожу шеи. Дразнящий ноздри коктейль — азарта и острого страха, приправленного шизанутостью на всю голову и любовью вляпываться во все проблемы мира. Дерек не перестает рычать. Хриплое, утробное рвется из грудной клетки, разбавляя глухие звуки ночи, а волк точит когти о ребра, чертя узоры, требуя выпустить наружу. Чужая Стая останавливается в нескольких шагах. Хейл чувствует, как Стайлз позади него копошится и не имеет ни малейшего понятия, что он задумал. Просто надеется, что щенку хватит ума не злить оборотней, с которыми Дереку в одиночку явно не справиться. Альфа немного выдвигается вперед, в то время как остальные растягиваются цепочкой, окружая Дерека и Стайлза. С оскаленных пастей дымкой тянется пар раскаленного дыхания. Хейл осматривается по сторонам, в уме прикидывая какое звено окажется слабым, если придется удирать, чтобы увести Стайлза. Справа от него Дерек узнает бету, с которой виделся сегодня на школьной парковке. Справиться с ним ему хватит сил. Остальные же беты, как на подбор: крупные и мощные, с толстыми шеями и вздувшимися на них венами. Дерек чует их желание разорвать его на части и полакомиться плотью Альфы. — Не слишком умно ходить по ночному лесу в одиночку, не правда ли, Хейл? — говорит Альфа, отвлекая от созерцания бет. Оборотень коренастый и рослый; выше Дерека на полголовы, с широченными плечами. У Хейла почему-то в голове возникает четкая ассоциация с Энисом. Та же тяжелая челюсть, тот же короткий ежик светлых волос. — Не слишком умно соваться в Бейкон Хиллс за советником, — отвечает Дерек. — Особенно, если он уже занят. Стайлз за его спиной громко сопит, но молчит. Дерек уверен, что в голове у того сейчас целая куча остроумных (по его мнению) ответов. Для Хейла это всего лишь лишний пиздеж, который будет его только отвлекать. — А вот это мы сейчас посмотрим, занят или нет, — Альфа клацает челюстью и рыкает сквозь клыки. Играет мышцами, которые бугрятся под тканью свитера. Лунный блик вылавливает лезвия-когти. — А моего мнения никто спрашивать не будет, нет? Почему-то средневековьем попахивает. Рыцарские турниры, краснощекие девицы, всё такое. Господи, Стайлз, заткнись. Дерек нашаривает запястье щенка и сжимает, приказывая захлопнуться. Пиздеть сейчас не самая лучшая идея. И тут же вздрагивает, когда чувствует костяшки пальцев, утыкающиеся между его лопаток. Гребаный Стилински, что он задумал на этот раз? А он задумал, сомневаться не приходится. И сейчас он дает Дереку знать, что у него есть план. Наверняка какой-то охереть опасный и глупый план. Чёрт возьми, да он же своим трепом тянет время. Дерек вглядывается в режущую темноту вокруг, напрягая зрачки, взглядом выискивая Скотта, Питера или Арджента. И то копошение Стайлза в самом начале…Твою мать. Просто — твою мать. Их же разорвут в клочья ещё до того, как придет помощь. Пусть только Альфа унюхает, что что-то не так, что его обманули, и на него совершается засада. — Мне кинуть платочек в центр круга, чтобы вы начали рвать друг на друге шерсть? Или нужно было притащить цветочек по всем законам жанра? Если хотите, могу пойти в лес, поискать что-нибудь в этом духе. А вы пока поговорите, поближе познакомьтесь. Тебя как, кстати, зовут? Вырвет язык. Если они выживут, он вырвет его болтливый язык и скормит Питеру ко всем чертям. У Альфы растеряно вытягивается лицо. Беты пересматриваются между собой. Дереку хочется закатить глаза, несмотря на всю эпичность и опасность данной ситуации. Он почти чувствует, как ярость разгорается в чужаке подобно спящему веками вулкану, готового рвануть и сжечь пускай не Помпеи, но не в меру болтливого подростка точно. — Советник, попридержи-ка язык, пока мы с Хейлом не решим свои дела. А потом уже и познакомимся, — рычит Альфа, на что Стилински только нагло хмыкает. — Это я так, на всякий случай, если Дерек убьет тебя раньше времени. Но потом так потом. Если у Стайлза было в планах выбесить чужака, тогда у него отлично получилось. Потому что вулкан взрывается, плюется раскаленной лавой, сжигая дотла и оставляя после себя пепел и обгоревшие шматки. Дерек успевает сгруппироваться и оттолкнуть щенка подальше, принимая весь удар на себя, когда рычащий Альфа бросается на него. В мягком полумраке взблескивают когти, а в следующую секунду Хейл ощущает режущую боль в груди. Кровь сразу же пропитывает футболку, переливаясь черно-бурыми оттенками. Дерек сцепляет клыки и уворачивается от следующего размаха когтистой лапы, черкающей возле его уха со свистящим звуком, и вонзается чужаку в бок; по ладони, запястью бежит горячее и вязкое, заползая под рукава кожанки. Альфа глухо рычит и мощно отталкивает от себя, врезаясь руками в плечи Дерека. Хейл грохается на мокрую землю, чувствуя, как на секунду в легких перехватывает дыхание. На мгновение перед глазами только мрачное небо с дымчато-серыми разводами. Он откашливается, хрипит и резво срывается на ноги: Стайлз за его спиной. Дерек слышит сорвавшееся дыхание мальчишки и ошалевшее сердцебиение. Волк бросается на амбразуру, только бы не подпустить Альфу поближе к щенку. Секунда — и кулак врезается в перекошенную пасть. Челюсти стучат друг о друга, голова чужака запрокидывается и он пятится, отступая на несколько шагов. Стряхивает ею и глухо рычит; зрачки полыхают алым. Хейл готовится к следующему удару, заносит кулак, но тут же отвлекается. Слышит шипение Стилински, остервенелую ругань за спиной и оглядывается. Мальчишка извивается в руках двух бет, громко матерясь и размахивая ногами. Волк в груди Дерека заходится рычанием, захлебываясь слюной и желая разорвать чужакам глотки. А дальше — белые вспышки боли перед глазами и когти, вонзившиеся под ребра, крошащие кость и выдирающие кусок мяса. Дерек оседает на землю, врезаясь коленями в размягченную почву. Кровь горячим потоком бежит по боку, заливает футболку и джинсы. Хлещет, как из пробитой бочки, насыщая воздух металлическим запахом. Хейл закашливается, рот наполняется терпкой кровью, щиплет корень языка. Он кривится и опирается рукой на землю, второй зажимая окровавленный бок. Кровь бьет как из гейзера, сильными толчками проскальзывая между пальцами. Альфа-чужак стоит над ним. Дерек видит только покрытые грязью изношенные ботинки и джинсы, измазанные грязью и его, хейловской, кровью. Он бы так и остался сидеть, если бы не задушенный крик Стилински позади. Разбирает только своё имя в водовороте других слов и это служит уколом адреналина в волчье сердце. Щенок — Стая. А Стаю нужно защищать. Даже если сам подохнешь. Он поднимается на ноги, отталкиваясь от земли свободной рукой, мышцы дрожат и отказываются слушаться, становятся как поролон, набитый водой. Кровь льется темно-бордовым ручьем, омывая руки, изображение перед глазами мельтешит, обволакивается бледным облаком. А Дерек думает, что просто не имеет гребаного права вот так сдаться. Стилински — его ориентир, отправная точка и та же точка невозврата. Он дышит за двоих, рычит и орет к Дереку. Все его слова — белый шум для него. Растворяются, расползаются и тонут в млечном тумане. Но его слышит волк. Подвывает в такт учащенному стуку сердца. Дерек сильнее давит рукой на рану, рычит сквозь плотно стиснутые зубы. Рана от Альфы заживает намного дольше, и он обязан ускорить регенерацию, если не хочет позорно истечь кровью, хотя ясно понимает, что без иголки с ниткой ему не обойтись. Он просто должен тянуть время, как до этого делал Стайлз. Дерек, который никогда ни на кого не надеялся; Дерек, который привык самостоятельно разгребать все свои проблемы; Дерек, предпочитающий бросаться в самую гущу отборного дерьма и выходить из него победителем, нуждается в чужой помощи. Альфа без Стаи, волк без якоря — вот кто он. Как потерявшийся в море буй, которого затапливают волны, тянут в соленые толщи воды. Чужак недовольно склабит пасть. Ведет сморщенным носом, вбирая запах крови Хейла и Дерек чувствует, как того ведет от него. Зрачки растут в радужках как у обширявшегося наркомана, а кровь Хейла — его доза. Главное не упасть, — мысленно проговаривает Дерек. Просто тяни время, Хейл. Тяни это херово время, если не хочешь сдохнуть сам и потащить щенка за собой. Рычание Дерека вибрирующее и громкое. Как последний клич воина перед боем не на жизнь, а насмерть. Он делает рывок, сломанное ребро смещается, острым краем вонзаясь в живое мясо, но Дерек посылает к чертям боль. Перехватывает руку чужака и заламывает её за спину, отчетливо разбирая в скулеже Альфы хруст кости. Отлепляет окровавленную руку от раны и полосует когтями вдоль позвоночника и лопаток. Чужая кровь брызгает на лицо, а противник воет от боли. А в следующий миг воет и сам Дерек. Локоть Альфы приходится прямо по кровоточащей дыре в боку. Руки слабеют, и он отпускает, зажимая рану, из которой с новой силой сочится кровь, выплескиваясь, как из дырявой посудины вода. Его грубо хватают за волосы и заламывают голову назад, оголяя кадык. У Дерека нет сил сопротивляться. Все они вытекают вместе с горячей бордовой кровью. Он смотрит в алые глаза напротив. Горит в адском красном огне. Дерек знает, что сейчас произойдет, когда его так же грубо толкают на землю, заставляя встать на колени. Когда заточенные когти подобно катане, сверкающей острым лезвием, взмывают вверх. Публичная казнь, расправа, доказательство слабости Хейла и превосходства Альфы-чужака. Он не сумел уберечь Стайлза, как не сумел уберечь Лору, как не сумел уберечь свою семью, позволив им сгореть живьем в собственном доме. Ты всегда появляешься слишком поздно, Дерек. Всегда слишком поздно. Рычание получается каким-то отчаянным, когда он рвет когтями по коленям чужака. Бросается вперед, обхватывая и валя на землю. Но не в этот раз. Когти чужака в свою очередь царапают его затылок, скребут шею и вонзаются в плечо, но он всё равно падает в грязные листья. Ты обязан успеть. Зубы Дерека смыкаются на удерживающей его руке, и рот наполняется кровью с привкусом железа. Он вгрызается сильнее, сдавливая челюсти, как бойцовская собака, которая отпустит только тогда, когда ей эти челюсти распилят. И когти покидают его плечо, напоследок глубоко черкнув по коже. Альфа под ним рычит и сечет по чему видит. Дереку кажется, что каждая его клетка горит огнем, но он все равно взбирается вверх. Сжимает коленями бока Альфы и наотмашь бьет в лицо. Костяшки впиваются в твердую плоть, рассекаются об острые скулы и массивный подбородок. Легкие работают как огромный насос, перекачивая кислород, который поступает в слишком большом количестве. Альфа под ним уже почти не сопротивляется. Удары Хейла тоже становятся всё слабее. Он выдохся, мышцы будто налиты свинцом. В голове прохладная пустота, перед глазами плавают белые круги, и Дерек бьет в последний раз. Кулак едва касается квадратного подбородка, и Хейл ничком валится на спину рядом с Альфой. Отяжелевшие веки опускаются, он дышит приоткрытым ртом, ощущая, как от каждого вдоха режет и колет в груди. У него чувство, что он на огромной карусели, той самой, на которой так любила кататься Кора. Под веками пролетает калейдоскоп разноцветных отрывков воспоминаний, складываясь в киноленту, в хорошо смонтированный фильм его прошлой жизни, где прежний Дерек улыбается, глядя на малышку с двумя озорными хвостиками, визжащую от восторга на карусели, что «взлетает до самых небес». Происходящее вокруг кажется слишком далеким. Будто Дерек в конце длинного коридора и к нему доносятся только отрывки фраз и криков. Холодная земля не ощущается чем-то твердым и незыблемым. Наоборот, она мягкая как сыпучие пески, и Дерек медленно проваливается в неё. Он не пытается предупредить это, просто отдается во власть стихии. Пока не чувствует ледяные пальцы на своем лице, скользящие по щетине и пробирающиеся к шее. — Не смей подыхать, волчара. Не смей, блядь. Я тебя и на том свете достану. Слышишь, Дерек? Нельзя. Нельзя. Приказ дрессированной псине. Остались бы у Дерека силы, вмазал бы по болтливой роже. Но волк внутри странно смирнеет. Тыкается носом в знакомые ладони, пахнущие рябиной и аконитом. И вынуждает Дерека поднять неподъёмное сейчас тело, когда мальчишка забрасывает руку оборотня на свою шею и тащит. Стайлз выдыхает и сжимает зубы, напрягаясь всем телом. — Ты весишь тонну, чувак. Я говорил тебе жрать меньше всякого дерьма. Завтра же забью твой холодильник овощами и фруктами, понял? Сядешь на диету, тебе полезно. Дерек слабо рычит в подростковую шею. Голова словно держится на одном болте, шатается из стороны в сторону, и Хейл то и дело утыкается окровавленным носом в пульсирующую вену на шее Стайлза. Мальчишка пропах страхом насквозь. Хейл не хочет думать, что завтра может и не быть. Человеку, чтобы умереть, достаточно потерять два литра крови. Дереку кажется, что он потерял все четыре. Однако внутренний зверь и не думает опускать лапы. Ему достаточно тихого шепота мальчишки, чтобы воскреснуть, возродиться из пепла словно феникс. — Не вздумай бросать меня, волчара. И волк не бросит. Кажется, он нашел свой якорь.

***

У Стайлза дрожат колени, а на плечи давит вес тела Дерека. Он плетется, волоча оборотня, обхватив его за спину и вонзившись пальцами в холодную, скользкую от крови кожанку. Рука Хейла, которая виснет на шее Стайлза, напоминает руку манекена. И если бы Дерек не перебирал полусогнутыми ногами, Стайлз бы подумал, что волчара умер. Ему страшно даже представить такое, ужас сжимает внутренности в стальной кулак и тянет. У Стилински подкашиваются от него ноги, но он с упорством осла продолжает тащить Хейла на себе. Всё, о чем он думает — нужно добраться до машины. Спасительный джип-детка вывезет их из этого кошмара. Стайлз не даст Дереку подохнуть. Позади слышится рычание и звуки драки. Скотт вместе со Стаей, Питером и Арджентом подоспели как раз вовремя, чтобы спасти Стайлза от растерзания обозленными бетами, в рожи которых он распылил аконит. Он мало переживал за свою безопасность, когда увидел Дерека, повалившегося рядом с Альфой-чужаком. В спину гнала только мысль о том, что тот всё ещё жив и Стайлз просто обязан увести его отсюда. Всё-таки это из-за него волчаре пришлось рисковать своей жизнью и по привычке прикрывать спиной. Хотя это и бесит Стайлза до чертиков, потому что, твою мать, нельзя быть таким упрямым мудаком. Этот комплекс героя когда-то добьет его окончательно. В какой-то из передряг, в которую Дерек бросается с головой, ему оттяпают эту голову. Это уже почти произошло сегодня ночью. И иногда у Стайлза возникает впечатление, что ему всё равно, за кого собственно придеться рвать шкуру. У него на хмуром лбу написано: «Натяну каждого, кто встанет у меня на пути». И плевать, что этот кто-то может натянуть и его самого. Дерек сдавленно хрипит и кашляет. В уголке рта блестит струйка крови, а Стайлза накрывает новой волной ужаса, которая холодной пленкой сковывает мозги. — Эй, дружище, ещё немного, — голос Стайлза позорно дрожит, и он, может быть, подумает об этом потом. А сейчас он поправляет руку Дерека на своем плече, сильнее обхватывает за спину и подтягивает повыше, поскольку Хейл почти осел на землю и тянуть его на своих плечах все тяжелее. Ноги у оборотня заплетаются в какую-то витиеватую косичку. По крайней мере, так кажется Стилински. Но останавливаться нельзя. Неизвестно, сумеют ли надолго задержать оборотней, и не успел ли кто-то рысью броситься за ними в погоню. На всякий случай Стайлз оборачивается, но видит за собой только толстую пелену мрака и сизого тумана, который подобно мягкому ковру застилает мокрую землю. — Ты мой должник, волчара, — пыхтит Стилински. — Жду тебя утром с завтраком, окей? Я люблю американо, если что. Две ложки сахара и пончики с малиновым джемом. И с пудрой обязательно. Дерек молчит. Стайлз и не ждет, что тот ответит. Вряд ли в таком состоянии можно говорить. Но ему нужно отвлечься. Болтовня всегда отвлекает. — Совсем немного осталось, приятель. Ещё несколько шагов и будет мой джип. Он прочнее перехватывает руку, вздергивая Дерека, и тот опять кашляет. Топчится и едва не валится на землю, но Стайлз успевает подставить плечо и обвить рукой мокрый от крови живот. Ладонь Стайлза утопает в чём-то горячем и липком, а Хейл рычит сквозь зубы. — Омойбог, прости, чувак. Я не специально, — Стилински переходит на речитатив и одергивает руку, как от огня. Вытирает перепачканную ладонь о джинсы и обхватывает запястье Хейла, висящее возле его шеи. Дерек дышит шумно, хрипло и мокро. У Стайлза голова кружится от терпкого, тошнотворного запаха крови. И когда перед глазами маячит родной джип, он еле удерживается от того, чтобы сорваться и побежать со всех ног. — Мы пришли, Дерек. Давай, еще немного. От тяжести оборотня у него болит хребет и ноют мышцы. Стайлзу кажется, что он пробежал миль десять на одном дыхании. Во всяком случае, ему намного лучше, чем сейчас Дереку. Время от времени он косится на рану, сочащуюся кровью, всматривается в ручейки, которые не прекращают бежать, впитываясь в когда-то оливковую ткань футболки. Сейчас она черно-блестящая. Он сглатывает кислую слюну и мысленно убеждает себя, что все будет хорошо. И не через такое проходили, правда? Кто, как не Дерек, сможет выкопаться из такого дерьма. — Ты справишься, волче. Вот увидишь, — зачем-то говорит, сгибаясь под весом Хейла. Дерек глухо фыркает ему в шею, утыкается мокрым носом в бледную кожу, а у Стайлза (ебанный стыд) позвоночник покрывается чертовыми мурашками. Он списывает все на холод. Мерзкий, октябрьский холод. Но что самое странное, его он сейчас почти не чувствует. Его подогревает изнутри собственный страх и упрямая решимость дотащить Хейла к Дитону. Каждый последующий шаг дается все тяжелее. Ноги переставляются весьма медленно и путаются теперь не только у Дерека, но Стайлз жмет губы и стискивает челюсти до боли, продолжая двигаться. Звуки бойни растворяются в тяжелом дыхании Дерека совсем близко и в диком ритме сердца, бьющего ключом где-то в ушах. Стилински страшно за Скотта и остальных. Но больше всего он боится за Лидию. Он молится всем богам, чтобы она не участвовала в этом побоище, а мирно спала дома. Последние метры и они оказываются возле джипа. Стайлз выдыхает с долей облегчения, которой здесь и не пахнет, и опирает Дерека о дверцу машины. — Постой вот так. Мне нужно найти ключ. Молодец, хороший волчик, — голос срывается с шепота на ломаные слова, пока Стайлз, придерживая одной ладонью Дерека за плечо, второй роется в карманах джинсов. Руки дрожат как у эпилептика, Хейл все время съезжает, а он в панике думает, что не мог же он просрать ключи. Наконец выуживает их с заднего кармана. — Спасибо, Иисусе. Стой смирно, парень. Сейчас я тебя отпущу, — отпускает и тут же выставляет опасливо ладони, в любой момент готовый подхватить Дерека, но тот лишь откидывает голову с прикрытыми глазами на металл и трудно сглатывает, мол, все в порядке. Нихуя не в порядке. Взгляд тут же зацепляется за распаханную рану и мертвенно-бледное лицо, светящееся в полумраке не хуже фосфорной лампы. Стайлз бросается к водительской дверце, с третьего раза попадает в замок и в конце концов открывает. Подхватывает Дерека под опущенные руки, отслоняя вбок и слепо шарит в поисках ручки. Пальцами погружается в выемку и нажимает, слыша щелчок. — Совсем немного, Дерек. Потерпи. Сейчас Дитон тебя подлатает, и будешь как новенький, — сбито говорит ему куда-то в шею, оттаскивая и попутно открывая заднюю дверцу. Хейл заваливается на сидение сам. Хрипло рыкает и кашляет, прижимая полностью перепачканную кровью ладонь к разодранному боку, прислоняется к спинке плечами, тут же сползая головой по кожаной обивке. Стайлз захлопывает за ним дверцу и запрыгивает на водительское сидение. Заводит джип и давит на педаль газа, рискуя продырявить металлическое днище. Выкручивает руль, вылетая на трассу и прислушиваясь к дыханию Дерека за своей спиной. Мысли подстреленными воронами трепыхаются в голове. Он вспоминает все молитвы, которые знал. И просит, вминая пальцы в руль до физической боли, чтобы волчара выжил. Ты задолжал мне, Господи. Не дай ему умереть. И мы квиты. Просто не дай ему умереть. И добавляет «Пожалуйста» до рези в глазах всматриваясь в зеркальце, в котором отражается волк.