I could never be the same

— Терпи, волче. Сейчас тебя заштопают, и все будет окей. Ты же веришь мне? Дерек горячо фыркает в его шею, когда Стайлз наваливается плечом на металлическую дверь с облупившейся серой краской и залепленную объявлениями в верхнем правом углу. Они у черного входа в ветклинику. Тьма вокруг поглотила улицу и закоулок, только свет фонарей иногда вырывает куски обочин, асфальта и домов на всеобщее обозрение. — Зря не веришь, — кряхтит Стайлз, прочнее обхватывая одной рукой скользкое от крови запястье, а второй впечатывается в железную поверхность, стуча и не жалея ладоней. — Особенно, если брать в расчет то, что я спасаю твою задницу. Хей, Дитон, вы здесь? Стайлз не учитывает той возможности, что Дитона, вполне вероятно, может и не оказаться в ветклинике. И тогда это будет поистине пиздец. Дерек выглядит плохо. Ладно, очень и очень плохо, особенно в тусклом освещении фонарей, стекла которых заросли пылью и грязью. Лицо неестественно бледное, на щеках серые тени очерчивают острые скулы, губы и щетинистый подбородок перепачканы запекшейся кровью. Стилински ещё раз стучит по дверям, на этот раз носком кед, опять оплетая торс Дерека рукой, потому что тот начинает крениться вбок, грозясь потянуть Стайлза за собой. — Святое дерьмо, — шепчет он, разгоряченно оглядываясь по сторонам. Вокруг ни души. Что не мудрено в такое-то время. У Стайлза состояние очень близкое к панической атаке. Он в темном переулке, на руках — умирающий Хейл и никакой надежды, что кто-нибудь может им помочь. Он ощущает, как дыхание булькает где-то в легких и сотрясает тело резкими кислородными толчками. Но продолжает лупить по металлическим дверям, будто они его смертный враг. — Чёрт возьми, Дитон, откройте же эту гребаную дверь! Дерек вздрагивает, мажет ледяным носом по его шее и жарко шепчет на ухо: — Успокойся, Стилински. Иначе я перегрызу тебе глотку. В доказательство этому слабо лязгает челюстями непозволительно близко к тонкой коже. И, черт возьми, Стайлз затихает как кролик, учуявший в опасной близости волка. Действительно успокаиваясь. Он трудно сглатывает и морщится, косясь в волчью морду. — Иди к чертям, волчара. Если не будешь держать свои клыки у себя во рту, брошу здесь сдыхать, понял? Радужки Дерека пламенеют красным, а зрачок мутный, черный и дрожащий, словно он под кайфом. Или ему пиздецки больно, что более вероятно. Стайлз признает, что Хейл может быть страшно убедительным, если захочет. Он закатывает глаза и ведет затекшим плечом. — Тяжелый, как свиная тушка, — ворчит и со всей дури ударяет стопой по дверям, будто хочет вынести их к чертям из петель. И они вдруг отворяются. В проеме при ярком свете ламп появляется Дитон, облаченный в легкую куртку, с совершенно свежим лицом для такой поздней поры. Стайлз жмурится и не успевает даже рта открыть, когда Алан выскакивает наружу и закидывает вторую руку Дерека себе на плечо. — Скотт позвонил мне. Сказал, что ты привезешь в клинику раненного Альфой Дерека. Я приехал, как только смог, — поясняет Дитон, когда они втроем заваливаются в узкую приемную. Стайлз только кивает, чувствуя благодарность к пускай порой бестолковому, но верному бро Скотту. — Как они? — натужно спрашивает, когда Дерек совсем оседает и им с Дитоном приходится почти волочить его к операционному столу. — Альфу и его Стаю отогнали. Теперь в Бейкон-Хиллс они не сунутся. Скотт остался вместе с Питером и Крисом в лесу, чтобы окончательно в этом убедиться. Сказал, что приедет, как только сможет, — отвечает Алан, и они с трудом заваливают Дерека на алюминиевую поверхность, отбивающую свет люминесцентных ламп. — Ага, но не значит, что не сунутся другие, — бормочет Стайлз, растирая плечи и хрустя суставами. Взгляд то и дело зацепляется за совершенно бескровное лицо с мощной линией челюсти и приоткрытыми, слегка посиневшими губами, а в груди огромными пузырями лопается беспокойство и страх. — В любом случае, ты теперь в безопасности. У тебя есть Альфа и его защита от других Альф, которые захотят заполучить тебя в роли советника. Стайлз и не думает скрывать охуение. После стресса, пережитого сегодня, все его маски спокойствия и непринятия остались где-то на мокрой земле в темном лесу рядом с окровавленным Дереком. — Послушайте, если вы тоже состоите в клубе: «Давайте убедим Стайлза, что он советник» я слегка не в настроении. Дитон смотрит совершенно бесстрастно, выгнув черную бровь. — Я и не собираюсь тебя убеждать, просто ставлю перед фактом, — спокойно отвечает он и принимается стаскивать с Дерека кожанку. Сердце в груди Стайлза пропускает удар. На мгновение он оторопевает, даже забыв ляпнуть очередной саркастический выебон. Его мозги сейчас напоминают лапшу быстрого приготовления, и у него совсем нет сил со всем этим разбираться. Сначала нужно вытащить Дерека, который одной лапой на том свете, а уже потом решать, что делать со всей этой хренью, которая на него навалилась. Стайлз молча поджимает губы и помогает Дитону освободить Дерека от пропитанной кровью куртки, осторожно стягивая рукав. Друид слабо улыбается уголком губ и кивает ему.

***

К утру просыпаются бездомные кошки, которые копошатся, выискивая лакомства в мусорном контейнере, что черной пластиковой грудой маячит всего в нескольких шагах. Понемногу в дальнем углу неба начинает зажигаться рассвет, и серые разводы окрашиваются красновато-оранжевым в том месте, где за тучами плывет солнце. Стайлз сидит на бетонных ступеньках, подложив под задницу картонную коробку от собачьего корма. По подсчетам он не спит вторые сутки. Его личный рекорд. Он чувствует себя как кусок дерьма, без преувеличений. Глаза все время чешутся, слезятся и Стайлз трет их костяшками пальцев, собирая влагу. Голова гудит, будто она большой колокол, по которому лупят чугунным молотком. А тело движется как по инерции. Словно Стайлз тряпичная кукла, набитая соломой и кто-то сверху дергает за веревочки, руководя им. За спиной почти бесшумно открываются двери. Стайлз не поворачивается. Просто отодвигается вбок, освобождая немного места на картонке. Дитон садится рядом и протягивает белую большую чашку Стайлзу. — Чай, — коротко поясняет он. Стайлз кивает в знак благодарности и берет чашку с его рук. Он бы сейчас не отказался от крепкого кофе, но чай — это тоже хорошо. Особенно, если учитывать окоченевшие от холода пальцы, уши и нос. Утро в Бейкон-Хиллс с приближением зимы становится всё холоднее. Он греет пальцы о керамическое дно и делает первый глоток обжигающей жидкости. По вкусу напоминает малиновый чай с добавлением ромашки. Весьма странное сочетание, но для Стайлза, поглощающего чипсы с Нутеллой, это норма. — Как Дерек? — спрашивает, косясь на спокойный профиль Дитона. Тот потирает ладони друг о друга и смотрит на разгорающийся с все большей силой рассвет. — Спит. Пришлось сделать ему укол успокоительного, чтобы перестал обращаться. — Нужно было надеть на него намордник. Дитон слабо улыбается. Стайлз делает очередной глоток чая, ощущая расползающееся по телу тепло. Где-то неподалеку лает собака, а в контейнере шипит кошка. — Иди домой, Стайлз, — Алан треплет его по плечу. — Дереку ты пока ничем не поможешь, а тебе не помешает поспать. Знал бы он, как Стайлзу действительно хочется поспать. Но сон не идет ни в какую. Будто внутри него вечный двигатель, который беспрерывно вырабатывает энергию, а Стайлз попросту не успевает её всю истратить. — Сегодня выходной, а отец до сих пор на дежурстве, так что я могу подождать, пока Дерек очнется. — Тогда можешь поспать у меня в приемной на диване, — предлагает Дитон, внимательно смотря на Стайлза. — Эм…ладно, спасибо, — кивает Стилински, наблюдая как первые мягкие солнечные лучи пронзают тучи, которые серым прессом затянули небо. На подсознательном уровне Стайлз понимает, что он всё равно не уснет. Или если уснет, то его опять будут преследовать не то видения, не то кошмары. В любом случае, его мозг снова окажется вытраханным до невозможности. — Дерек говорил мне, что ты плохо спишь, — непринужденно произносит Дитон. Чай останавливает свой путь где-то посреди глотки и Стайлз закашливается. Сладкая жидкость заливает губы и стекает по подбородку. Алан стучит ладонью по его спине, а Стайлз вытирает чай с лица тыльной стороной ладони. — Волчья шкура, — хрипит он, откашливаясь в последний раз и благоразумно отставляя от себя чашку на ступеньки. Дитон хмыкает и качает головой. — Я думаю, он просто заботится о тебе. Стайлз громко фыркает и сжимает пальцы в кулаки. Пусть только волчара очнется. Стилински не побрезгует навешать тому пиздюлин, воспользовавшись его слабостью. — Я не хочу об этом говорить, — отрезает он, хмурясь и тупо рассматривая кровавые потеки на любимых кедах. Алан понимающе кивает. — Я и не настаиваю. Но если понадобится, у меня есть травы для нормализации сна… — Со мной все в порядке, спасибо, — нетерпеливо перебивает Стайлз. — Ясно, — Дитон поджимает губы, не отводя от него испытующего взгляда. — Может, ты хочешь поговорить… — Нет, не хочу. Молчание затягивается на несколько долгих минут, которые тянутся со скоростью улитки-инвалида. Стайлз ногтем соскребает с джинсов на бедре пятно крови, а Дитон переплетает пальцы между собой и смотрит на бетонную стену напротив, заставленную пустыми картонными коробками. Рассвет заливает небо рыжевато-желтыми бликами, а мяуканье котов становится всё громче. По улице проезжает мусоровоз; странная дама преклонного возраста в огромной, похожей на гриб, длиннополой шляпе выгуливает йоркширского терьера, одетого в джинсовый комбинезон. — Неметон на всех влияет по-разному, — говорит тихо Дитон, прерывая тишину. Стайлз как раз рассматривает мужика, который вышел на пробежку в обтягивающих шортах и футболке, смутно напоминая Робина из Бетмена. Фраза Дитона заставляет его нахмуриться сильнее, но он упорно не смотрит на него, хотя чувствует его взгляд на себе. — Тьма в сердце, всё такое. Я помню, что вы говорили. — Да, — кивает Дитон. — Тьма. А иногда Неметон может вытащить наружу кое-что скрытое намного глубже. Или наделить силой, о которой и не догадываешься. Как бы там ни было, Неметон знает о нас и наших способностях гораздо больше, нежели мы сами. От этого разговора Стайлзу не по себе. Неуютно. Как будто его заворачивают в колючее одеяло с ног до головы — в какую сторону не повернись, все равно будет колоть. — Умный чувак этот Неметон. Жаль только, что дерево. Дитон вздыхает. Трет переносицу (Стайлз видит это боковым зрением, сверля взглядом асфальт под ногами). — Я не буду врать, что понимаю, каково тебе сейчас. Стать друидом было моим сознательным выбором. Этот выбор есть и у тебя. Ты можешь как принять силы, так и отказаться от них. Никто не вправе судить тебя за это. Советник — это большая ответственность. Если ты не готов нести её, тогда не стоит и начинать. — Почему именно я? — вопрос вырывается почти непроизвольно. Донельзя избитый и банальный, но всё равно первый, приходящий на ум. Стайлз закусывает щеку изнутри, чувствуя, как горит шея и уши. Его это вообще не должно волновать. Дитон прав. Он может забить на всё это болт и жить, как раньше. Ответственность не для него. Лишний геморрой из-за того, что ему какого-то хрена достались силы советника тоже. Он просто обычный подросток, у которого на носу экзамены, поступление в колледж и десятилетний план по завоеванию Лидии Мартин. Ну и в качестве хобби охота на сверхъестественных тварей. Но он все-таки спрашивает. Значит это его…интересует? Или, наконец-то, он может задать подобный вопрос человеку, который «действительно в этом разбирается» (спасибо, волчара). Дитон задумчиво пожимает плечами. — Пожалуй, об этом нужно спросить у самого Неметона, а не у меня. Я не знаю, на чём он основывается, делая свой выбор. Думаю, у него наверняка есть весомая причина дать эти силы именно тебе. — Гипперактивному подростку с СДВГ? — кривит уголок губ в улыбке и поднимает брови, отчего лоб прорезают неглубокие морщины. — Или у Неметона плохое чувство юмора… — Или он видит в тебе намного больше нерастраченного потенциала, которого не видишь ты, — заканчивает Дитон, хотя Стайлз совсем не это имел в виду. Слова Дитона твердой печатью застывают в мозгу, и какое-то мгновение Стайлз опешив, смотрит на Дитона, который выглядит совершенно серьезным. Но затем Стайлз всё же берет себя в руки, убирая растерянность с лица; хмыкает и стучит ладонями по бедрам, поднимаясь. — Всё-таки я склоняюсь к плохому чувству юмора. Дитон странно улыбается и поднимается следом.

***

— Неплохо выглядишь, как для вчерашнего мертвеца. Это у вас семейное? Стилински появляется на пороге Дерека в восьмом часу вечера с забитым под завязку пакетом из Whole Foods, придурошной улыбкой на пол лица и с живым блеском в карих глазах. От него несет энергией, лавандовым мылом и Аддеролом. Дерек сам себе не отдает отчета, когда освобождает дверной проем, отходя в сторону и пропуская Стайлза внутрь. Мальчишка быстро заваливается в лофт, едва не выбив плечо о металлический косяк (Дерек раздраженно закатывает глаза) и на ходу стягивает кеды о пятки. Словно боится, что Дерек передумает и выставит его за дверь. Что недалеко от истины, впрочем. — Отличный вечерок для просмотра трилогии «Властелина колец», да, волчара? — трещит он, бросая пакет на журнальный столик и стаскивая заштопанную на плечах куртку. Из уст Дерека вырывается устало-раздраженный выдох. — Ты перепутал мой лофт с домом Скотта? — интересуется, задвигая дверь и делая несколько неторопливых шагов в сторону Стилински (рана всё еще беспокоит; время от времени щиплет и горит, будто изнутри её выжигают огнем). — Если хочешь, я могу дать тебе несколько советов по гостеприимству. Совершенно бесплатно. А в качестве бонуса научу тебя контролировать гнев и перестать сдирать моим несчастным телом вертикальные поверхности, — Стилински шевелит бровями и растягивает красный рот в ухмылке. Дерек раздраженно передергивает плечами и прячет руки в карманы серых тренировочных штанов. — Зачем ты пришел, Стайлз? — спрашивает он, смотря на то, как мальчишка извлекает из пакета огромную коробку от пиццы, двухлитровую колу и какой-то салат в пластиковом контейнере. — Проведать тебя, волче, зачем же ещё? — приглушенно отзывается Стайлз, все ещё склоненный над пакетом. — Я просил, чтобы ты проведал меня? — ворчит Дерек сквозь зубы, усаживаясь на диван и морщась от резкой боли под ребрами. — Хэй, не будь занудой. Или я вспомню о том, что ты сдал меня Дитону. Дерек не испытывает мук совести за то, что сделал. Он вообще не просил Стайлза вываливать на него своё грязное белье. Но всё же, что-то не позволило ему остаться в стороне, и он таки решился поговорить с Дитоном о бессоннице Стилински. И, чего уж там, чудо-травы для крепкого сна так и стоят без дела в кухонной тумбочке. Дерек так и не осмелился отдать их. Не то, чтобы струсил. Просто не посчитал нужным лезть в жизнь Стайлза без его на то согласия. Может, потому что и сам предпочитал разбираться с проблемами в одиночку и терпеть не мог, когда к нему лезли с советами и поучениями. Как бы там не было, он совершенно беспристрастно выдерживает прямой взгляд Стайлза и даже не моргает, когда тот фыркает и качает головой, усаживаясь рядом. Он подвигает Дерека плечом, выбивая себе козырное место с подушкой за спиной, и укладывает на колени пиццу. Хейл смотрит и не может понять, то ли щенок совсем обнаглел, то ли опять хочет о чем-то поговорить, но не решается. Стайлз не выглядит лучше, чем в то утро, когда заявился к нему без приглашения два дня назад. Наоборот. Круги под глазами приобрели оттенок ещё темнее предыдущего, щеки впалые, с острыми пиками скул. Дерек хмурится против воли, не отрывая взгляда от мальчишки, пока тот шуршит коробкой от пиццы. — Ты так и не спал. Сколько уже? Стилински сдвигает брови на переносице и сжимает губы в упрямую линию, открывая коробку. Комнату тут же насыщает запах бекона и сыра. Рот Дерека наполняется слюной. Он нормально не ел со вчерашнего утра. Но почему-то ему сейчас совсем не до еды и Дерек даже не смотрит на пиццу, не покидая взглядом бледное лицо Стайлза. — Может, принесешь стаканы под колу? И ещё вилки для салата. Ненавижу пластиковые. — Стайлз. — И захвати тарелки, если не хочешь есть с картонки. — Почему ты не спал? Дерек честно пытается понять, почему это так его заботит. Хочется верить, что из-за того, что мальчишка ночью спас ему жизнь, тащил несколько сотен метров на своих плечах и не бросил. Так поступает Стая. Стайлз поднимает на него блеклый взгляд. Зрачок неестественно расширен, поглощает карий цвет радужки, а темные ресницы нервно подрагивают. — Отвали с этим, ладно? — раздраженно говорит он, и Дерек вскидывает брови. — Серьезно, Стайлз? — цедит сквозь зубы. — Серьезно, — кивает, облизывая бледные губы. — Ты идешь за стаканами или мне сходить? — Никаких стаканов, пока ты не ответишь на мой вопрос, — ровно отвечает Дерек. К запаху пиццы примешивается запах раздражения и злости. Стилински закатывает глаза и откидывается на спинку дивана, складывая руки на груди. — Чувак, я пришел посмотреть охуенный фильм и пожрать пиццы. Может, хотя бы на один вечер ты забудешь, что ты хмурая волчья задница, а? Хейл скрипит зубами и сдавливает челюсти. Действительно. Почему бы не оставить всё это в покое? Проблемы Стайлза не твои проблемы, Дерек. Мало тебя ебала жизнь, когда ты лез не в свои дела? И чем это заканчивалось? Ты всегда оказывался в стороне, как выброшенная на лед рыбешка, которая жадно хватает кислород. Перестань искать этот кислород во всем, что оказывается непозволительно близко. Однажды тебе въебут настолько больно, что по кускам не соберешься. — Я принесу стаканы, — сухо говорит Дерек и на секунду в глазах Стайлза вспыхивает самое настоящее подобие благодарности. Но так же быстро исчезает, когда Стилински деловито кивает и выравнивается, подтягивая поближе пиццу. — И тарелки не забудь, — кидает невзначай Дереку и тот лишь закатывает глаза. — Ты раньше не задумывался, что если бы не Сэм, то Фродо никогда бы не добрался до Мордора и не уничтожил кольцо? — Стайлз шумно плямкает пиццей и тянет колу через трубочку, которую где-то отрыл на кухне Дерека. Они только закончили смотреть первую часть. Дерек чувствует себя сытым, уставшим и расслабленным. Даже Стилински не особо раздражает его, когда не трещит очередную ересь. Всё это ново и странно для него. Не неприятно, а с точностью до наоборот. Такая себе иллюзорная схожесть с уютом, который он ощущал еще тогда, когда мама и его семья были живыми. — Захлопнись и включай второй фильм, — отзывается он беззлобно. Стайлз тут же отставляет тарелку и тянется к ноутбуку на журнальном столике. Дерек прикрывает глаза и устраивает голову на спинке дивана. Волк внутри потягивается и тоже укладывается, сворачиваясь калачиком и пряча нос в пушистом хвосте. Рана почти не дает о себе знать, и Дерек ощущает, как срастаются поврежденные мышцы и кожа, а сломанное ребро восстанавливается. — Не спи, волчара, — Стилински ощутимо толкает его в грудь и шмякается рядом. — Марафон просмотра «Властелина колец» не закончен. В конце «Двух башен» нас ждет потрясающая битва. Дерек приоткрывает один глаз и поворачивает голову, наблюдая, как Стилински уплетает салат за две щеки. Какой-то совершенно гадкий салат из сельдерея, морковки и капусты, заправленный лимонным соком и оливковым маслом, но очень полезный, по словам Стайлза. Дереку даже пришлось съесть половину этой гадости, только чтобы Стилински отцепился от него. Стайлз ловит на себе взгляд и приподнимает брови. — Хошешь? — спрашивает с полным ртом и тянет к нему салат. Хейл фыркает и распахивает глаза, упирается ладонями по обе стороны бедер и садится ровно. — Шутишь? Больше никогда в жизни не буду есть эту мерзость. — Здоровая пища не может быть мерзкой, — сглатывает и глубокомысленно заявляет Стилински, а затем выедает салат подчистую. Дерек смотрит на это почти с восхищением. Еще через несколько секунд он ставит пустой контейнер на столик и, похлопывая себя по животу, заваливается на спинку дивана. При этом соприкасается с плечом Дерека. Стилински тут же замирает, наверное, ожидая, что Дерек отодвинется или даст ему подзатыльник. Хейл же делает вид, что ничего не происходит и не отодвигается. Видит волчий бог, он и сам не соображает, почему сидит и не делает никаких попыток освободить свое плечо от худого подросткового. На экране ноутбука мелькают изображения, цветными вспышками озаряя лофт, а Дерек не может пошевелиться. Натурально завис и не прислушивается к тому, что же там говорит Арагорн. Вместо этого ловит как радиоволну бешеное сердцебиение Стилински, что тоже не двигается. Несколько минут они оба сидят напряженно, но ни один не решается хоть каким-то движением нарушить контакт тел. Дерек ощущает жар Стилински даже через ткань футболки и толстовки. Сидеть возле него — это как греться возле печки. Проходит ещё некоторое время и сюжет фильма затягивает так, что Стилински расслабляется. Дерек чувствует, как напряжение покидает мышцы, и Стайлз приваливается к нему почти всем боком, когда на экране происходит какая-то заварушка, выкрикивая при этом что-то типа: "О, мой бог, ты видел это, волчара?" и "Эй, чувак, оглянись, сзади!" или "Давай, Сэм, врежь ему, как следует". Хейл же расслабляется вслед за ним и даже позволяет себе одну или две улыбки, когда Стайлз подпрыгивает и комментирует действия, размахивая руками. К концу третьего фильма Дерека реально вырубает. Он смотрит на экран одним глазом и прячет зевки в кулак. Стилински тоже растерял свою активность. Комментарии звучат все реже, а резкие движения всем телом вообще прекратились. На финальных титрах Дерек слышит тихое сопение на своем плече и недоверчиво хмурится, когда понимает, что Стайлз заснул. Просто отключился и теперь слюнявит футболку Дерека. Хейл кривится и осторожно пытается подняться. Щенок недовольно морщит нос и обхватывает его своими загребущими лапами, притягивая ближе и утыкаясь носом в шею Дерека. Хейл едва удерживает рвущееся из грудной клетки рычание. Ну уж нет. Это перебор — использовать Дерека вместо подушки. Хотя судя по тому, как Стайлз причмокивает во сне губами и жмется всем телом, он воспринимает Дерека явно не как подушку. Дерек сжимает зубы и расцепляет вокруг себя руки Стилински. Завтра он поплатится за то, что перепутал его с Мартин (мысленно Хейл уже залепил тому звонкую оплеуху), а сейчас пусть спит. Стайлз сонно что-то ворчит, обзывает его волосатым мудаком, но позволяет уложить себя на диван. Хейл накидывает на него плед и закрывает крышку ноутбука. Лофт погружается во тьму, а Дерек крадется в свою же комнату словно вор (твою же мать), чтобы не разбудить Стайлза.