I could never be the same

— Ты весь пропах лапушкой. Питер произносит это вместо приветствия, заходя в лофт. У него влажные волосы от утреннего тумана и колючая улыбка на губах. Он облачен в дорогое дизайнерское пальто и темно-синие джинсы: Питер никогда себе не изменяет. Дерек удерживает за зубами рык, не желая говорить на эту тему; игнорирует больше по привычке, когда скрещивает руки на груди и спрашивает в упор: — Зачем пришел? Питер вскидывает брови и снисходительно хмыкает. — Проведать тебя. Извини, апельсины потерял по дороге. Но вот бутылочку рома прихватил, — он криво ухмыляется, когда достает из внутреннего кармана пальто небольшую бутыль Бакарди и бросает его Дереку. Он ловит бутыль скорее инстинктивно, не желая собирать потом осколки и отмывать пол. — Он с аконитом, если что. Так что не переусердствуй. Это если захочешь отвлечься от проблем насущных и отдохнуть. Мне отлично помогает, — говорит Питер, стягивая пальто и проходя вглубь лофта. Понятно. Избавиться от него быстро не получится. Дерек хмурится, ставит бутылку на журнальный столик и следует за Питером. В планах у него было провести целый день в тишине и одиночестве. Учитывая утренний треп Стайлза, ему хватит общения на сутки вперед. Щенок разбудил его ни свет, ни заря, носясь по лофту, убирая коробки из-под еды, стаканы и бутылки. Дерек лениво зарычал из своей комнаты, призывая того к тишине, на что Стайлз только фыркнул и начал греметь посудой в раковине. Мелкий утырок. Сон был изгнан напрочь, и Дереку пришлось плестись на кухню. Изначально он подумывал приложить Стайлза мордой о столешницу за то, что разбудил. Но тот, как бы догадываясь о нерадушном настроении оборотня, соорудил ему завтрак и заварил кофе. Злости Дерека хватило на вялое: «Придушу». Стилински же завтракал на ходу, закидывая в рот сэндвич и лепеча о том, что он опаздывает в школу. Свалил он всего пятнадцатью минутами ранее прихода Питера, напоследок заявив, что на следующие выходные у них марафон всех частей «Матрицы». Реплика Дерека «Никогда в жизни» осталась без ответа. — Как твоё самочувствие? Рана больше не беспокоит? — спрашивает Питер, стряхивая крошки с кресла и усаживаясь. Дерек понимает, что Хейл-старший пришел поговорить явно не о его ранении. Вопрос задан больше из вежливости, нежели из здорового любопытства и уж точно не из сочувствия. — Не беспокоит, — отвечает коротко, продолжая стоять и смотреть на Питера. — Это хорошо, — кивает, сощурив серые глаза и сканируя Дерека с головы до ног. — Нужно будет послать Дитону букет роз в знак благодарности. Дерек закатывает глаза, пока уголки губ Питера насмешливо подрагивают. — Смею заметить, скоро букеты придется посылать совсем другому советнику, да, племянничек? Питер внимательно смотрит на него, словно выжидая реакции на свои слова. Дерек внутренне напрягается. Внешне же только сильнее стискивает челюсти. — Чего ты хочешь, Питер? Ухмылка Хейла-старшего сползает не прижившейся маской. Он складывает пальцы в замок и подается вперед, утыкаясь локтями в колени. — Вопрос не в том, чего хочу я. Вопрос в том, как долго ты собираешься бегать. Дерек хмурится, сжимая руки в кулаки. Мышцы напряженно подрагивают, и Питер успешно улавливает жест, возвращая на лицо улыбку. — Я не бегаю, — рыкает он. — Правда? — едко интересуется Питер, приподнимая брови. — Если не бегаешь, значит уже поговорил с мальчишкой и поставил того в известность, что с этих пор ты его Альфа, а он — твой Советник. Скачок сердца в грудной клетке не остается незамеченным. Дерек пытается сохранять хладнокровие, когда ловит на себе пристальный взгляд Питера. В голове у него полнейший бардак со вчерашнего дня. С того самого времени, как Дитон сообщил ему, что Альфа-чужак признал его право на Стайлза. Дерек приказал себе даже не думать об этом. Мальчишка слишком юн и неопытен, чтобы быть Советником. А Дерек слишком хочет сбежать от прошлой жизни, чтобы вновь создавать свою Стаю и становиться полноценным Альфой. На его совести достаточно смертей. Еще одну в этот список он заносить не хочет. — Мне не нужен советник, — отрезает он. — Каждому Альфе нужен советник, — спокойно говорит в ответ Питер. — Даже Альфе без Стаи? — Ему тем более. Дерек зло фыркает и качает головой. Бардак в голове превращается в целую свалку мыслей, навалившихся друг на друга пластами. Не думать о сложившейся ситуации оказывается сложнее, чем он предполагал ранее. — Это не твое дело, Питер, — рычит он, вибрируя горлом. Этим Дерек показывает, что разговор окончен. Не лезь — предупреждает глазами, радужки которых мерцают красным. Но это же Питер. Ироничная заноза в его заднице. Он лучше собственноручно отгрызет себе руку, чем признает, что не прав. Для него нет границ, когда дело касается семьи. Тогда он превращается в прежнего, устрашающего зверя-Альфу, который сметет всех на своем пути, только бы защитить родню. — Тебе нужен Стилински. А ты нужен ему. Это не последняя угроза для его азартной задницы. Ты же знаешь, что ему влезать в неприятности, как тебе по утрам принимать душ. Привычное дело. И ты соврешь мне сейчас, если скажешь, что тебя не волнует его безопасность. Это даже мило…Твоя привязанность к нему. Однако смотри, не заиграйся. Дереку хочется наброситься на Питера и врезать тому по самодовольной роже. — Нет никакой привязанности, — рявкает он, а кулаки сжимаются ещё мощнее. — Да? — скептически поджимает губы Питер. — То-то я не видел, чтобы ты позволял кому-то столько времени торчать в лофте и даже спать на твоем драгоценном диване. Ещё и оставляя его после этого в целости и сохранности. Дерек раздраженно вздыхает и с нажимом проводит ладонью по щеке. Выдержка на волоске, и он действительно близок к тому, чтобы отхерачить родственника. — Просто свали, Питер, — выдавливает из себя. Питер ухмыляется, но глаза остаются нетронутыми, со стальной ноткой недосказанности. Наверняка, на языке у него вертится ещё целое море аргументов, которые подкинут Дереку пищу для размышлений. — Хорошо, племянничек, мне действительно лучше уйти. У меня, в отличие от тебя, есть дела важнее, чем самоедство и затворничество, — произносит он и поднимается с кресла. Дерек бросает на него мрачный взгляд, но решает промолчать. Для Питера это лишний повод остаться и продолжить полоскать ему мозги. Он зацепляет пальцами пальто и перебрасывает на сгиб локтя. Приглаживает волосы и смотрит на Дерека с легким прищуром. — Всё же подумай над моими словами. Безопасность Стилински теперь зависит от тебя. — С каких пор тебя вообще волнует его безопасность? — не удерживается за зубами. Дерек действительно хочет, чтобы Питер поскорее ушел. Ему просто необходимо разобраться со всем бардаком в голове. А делать это лучше в одиночестве, а не в компании убежденного в своей правоте Питера. Питер снисходительно улыбается и стучит ладонью по его плечу. — С тех пор, как она волнует тебя. Он не ожидает ответа Дерека. Спокойно разворачивается и уходит, насвистывая себе под нос мелодию, больно напоминающую ту, которую в детстве напевал малышу Дереку перед сном, когда у Талии не было времени уложить сына. Искалеченная забота в стиле Питера или что это вообще (видит волчий бог, у Дерека просто нет сил с этим разбираться) окончательно выводят его из себя и когда он, рыча под нос ругательства, направляется на кухню, в пальцах у него зажата бутылка Бакарди. Каким бы Питер ни был мудаком, он всегда знал толк в том, как нужно отвлекаться от проблем. И Дерек намерен поступить по его примеру.

***

— Ты игнорировал меня весь вчерашний день. — Ничего подобного. — Я звонил тебе раз пятьдесят. И оставил столько же сообщений. — Да? А я и не заметил. — Стайлз. Стилински решает, что прятаться от Скотта за дверцей шкафчика совсем не по-мужски и как бы ему ни хотелось оттянуть этот разговор, поговорить все же придется. Поэтому он тяжело вздыхает, закрывает дверцу с металлическим щелчком и поворачивается к МакКолу, который стоит, сложив руки на груди и глядя на него с немым упреком. — Слушай, дружище, я не спал сутки. Напомню тебе, что я спас одну хмурую задницу. И не стоит меня винить в том, что я хотел всего лишь отдохнуть от этого дерьма, ладно? Скотт жмет губы и супит брови. Щенячьего взгляда нет и в помине, значит, разжалобить его не удалось. Жаль, Стайлз именно на это и делал ставку. — Что происходит? Стайлза этот вопрос проел уже до печёнок. Чёртово «Что происходит», которое звучало в его голове с каждым днем всё отчётливей, заслоняя собой все остальные вопросы, такие, например, как «Лидия посмотрела на меня? О мой бог, она меня заметила?». Стайлза перестало волновать, смотрит на него Лидия или нет, его перестало интересовать, сумеет ли он пробиться в основной состав команды по лакроссу, его перестало волновать что-либо, кроме кошмаров и бессонницы. — Всё отлично, чувак, — Стайлз давит улыбку для убедительности и похлопывает Скотта по плечу. Тот не улыбается в ответ. Хмурится сильнее, и Стайлз проклинает эти волчьи сверхспособности. Оборотни чуют ложь, а Стилински сейчас внаглую пиздит. — За тобой какого-то хрена охотился Альфа. Ни ты, ни Дерек так и не объяснили причину. Не объяснил, это правда. Но что объяснять, если и сам всё не до конца понимаешь? Поэтому Стайлз и игнорировал, потому что сказать нечего. — Не знаю, может это всё моя естественная привлекательность? Или он хотел заполучить меня в свою стаю? Сам подумай, я же почти гений. Кому в стаю не нужен Мегамозг, а? Скотт выглядит так, будто сейчас въебет ему между глаз, и Стайлз даже не имеет права за это на него обидеться. Реально заслужил. — Скотти, я не знаю. Хрен поймешь, что у этих Альф на уме, — он не то оправдывается, не то не может остановить словесный понос. Потому что Скотт молчит. Молчит и смотрит. А сердце в груди подпрыгивает как йо-йо. У Стайлза нервно дрожат пальцы, и он прячет руки в карманы толстовки. Стайлз — гуру вранья и трепа для отвлечения внимания, но сейчас все его функции дают сбой. Оказывается, врать лучшему другу дело не из приятных. Лажовое, по правде говоря. — Если ты сейчас не скажешь мне правду, я пойду к Дереку, — твердо говорит Скотт, прожигая его недовольным взглядом, и Стайлз верит каждому его слову. А еще, при упоминании имени Дерека, сердце в груди на какой-то момент останавливается. Глупый орган сегодня сдает его с потрохами. Скотти, фигов детектор лжи, истолковывает заминку по-своему. — Значит, Дерек все знает, да? — обиженно щурится он. — Ты рассказал Хейлу, но какого-то черта не хочешь рассказать мне. Просто отлично. Стайлз открывает рот, чтобы оправдаться. Он частично понимает, почему Скотт злится. Он бы тоже злился, если бы его лучший друг предпочел поговорить о своих проблемах не с ним, а с хмурым Альфой. Но именно в случае Стайлза Дерек больше подходил на роль слушателя проблем, нежели Скотт со своей гипертрофированной навязчивой идеей спасать всех и каждого. — Давай потом поговорим, ладно? Это разговор не для школьного коридора, — устало говорит Стайлз, почесывая подбородок. — И ты расскажешь мне всё, как есть? — с сомнением косится на него Скотт. И Стайлз кивает. Ничего другого просто не остается. По крайней мере, он выиграет время, чтобы и самому окончательно во всем разобраться. Скотт явно намеревается сказать что-то ещё. Но Стайлза спасают. В каких-то нескольких метрах от них проходят Эллисон и Лидия. МакКол тут же теряет свой упрямый вид, тоскливым взглядом провожая улыбающуюся Эллисон. Стайлзу его почти жаль. Совсем недавно точно такими же взглядами он атаковал Лидию. Сейчас он смотрит на неё совершенно по-другому. Не как парень, который был влюблен в Лидию Мартин с третьего класса. Сердце, конечно же, спазмирует в груди, когда взгляд метается по изученному за несколько лет идеальному лицу и прямой спине. Стайлз привык так реагировать на Лидию. Это как привычка задерживать дыхание, когда погружаешься в воду. Но вместе с этим при взгляде на неё внутри теперь черным углем тлеет беспокойство, и легкие отголоски паники щекочут нервные окончания. За короткими юбками, алыми губами и рыжими кудрями скрывается не просто самая великолепная и умная девушка Бейкон-Хиллс. Вчера ночью Стайлз видел её другую сторону, сверхъестественную. Крик звоном до сих пор стоит в ушах. Ещё два дня назад Стайлз молился о сне. Сейчас он думает, что бессонница это не так и плохо. Потому что иногда счастье в неведенье. Особенно, когда ты знаешь, что не в силах изменить что-то важное. Что-то, от чего зависит человеческая жизнь. Он не знает, что здесь делает. Стайлз вообще намеревался пойти домой, сделать себе огромный сэндвич и завалиться за просмотр какого-то комедийного шоу, чтобы хоть немного отключиться от размышлений о хуёвости своей жизни. Но почему-то приехал сюда, к серым бетонным стенам ветклиники. Он сидит в джипе, барабанит пальцами по рулю и тупо смотрит на табличку «Открыто», которая висит на входных дверях, выкрашенных в белый цвет. Стайлз чувствует себя последним трусом, потому что открыть дверь и выйти из джипа кажется ему сейчас непосильной задачей. В голове почему-то появляется Хейл с насмешливо выгнутой бровью. Ну, конечно же. Волчара никогда бы не стал сомневаться. Волчара всегда прёт на таран, даже если знает, что проиграет. Стайлз ощущает неуместное желание позвонить Дереку и услышать его голос, который должен подействовать на него не хуже пинка под зад. Чёрт возьми, он понимает, что это не совсем нормально — хотеть услышать голос именно Хейла, этого хмурого засранца, которого он раздражает до головного мозга, но это желание есть. И это пиздец, да. Потому что это не Лидия с приятным голосом, мягкими волосами, пахнущими апельсинами, и губами клубничного цвета. Это щетинистый мужик с хмурыми бровями, с мозолистыми ладонями и крепкими плечами. А ещё от него точно не пахнет фруктовыми ароматами. Дерек пахнет резким одеколоном, древесной смолой и лесом. Так, наверное, пахнут все брутальные мужики. Хотя откуда Стайлзу знать? Не каждый же вечер он принюхивается к мужикам, утыкаясь носом в горячее плечо. При воспоминании о вчерашнем в желудке творится какая-то хрень, будто у него внутренности горят, и Стайлз думает, что это стыд. Определенно он. Лезть с обнимашками к оборотню, пусть и находясь в полусонном состоянии, стыд ещё тот. Стайлз оправдывает себя тем, что он бредил во сне, и это, нужно признать, отличная отмазка. Стайлз, может, поразмыслил бы ещё о своём ночном позоре, однако входные двери клиники открываются, и на пороге показывается Дитон в белом халате, что кардинально меняет все планы Стилински. Потому что, да, Дитон смотрит прямо на него, мягко улыбаясь. Притворяться, что он оказался здесь случайно, нет смысла, и Стайлз начинает медленно выбираться из джипа. Что ж, была, не была. Хуже уже всё равно не станет. Наверное. Во всяком случае, Стайлз очень сильно на это надеется. — У вас здесь миленько. Стайлз чувствует себя не в своей тарелке. Вся его решимость мигом испарилась, стоило ему переступить порог лечебницы. Дитон снимает халат, повернувшись к нему спиной, так что он не видит реакции на свою невероятно глупую фразу. Промолчать не получается. Он итак с трудом сдерживается, чтобы не начать нести ещё какую-то чушь, лишь бы подальше от истинной темы разговора. — Как Дерек? — ненавязчиво интересуется Дитон, поворачиваясь и подгибая рукава свитера. Стайлз догадывается, что имеется в виду не только самочувствие оборотня, но и недавние обстоятельства, из-за которых Дерек теперь обзавелся Советником. Стилински стыдно признаться, но он любыми способами пытался оттянуть разговор с Дереком. Вчера он заявился к нему с целью обсудить данную ситуацию, но так и не смог. Стайлз уверен, что Хейлу не нужен такой Советник. А сам он совсем не готов им стать. Потому что это большая ответственность, потому что это крест на всех его планах, потому что связать себя со сверхъестественным миром не было целью всей его жизни. — Порядок. Зажило, как на собаке, — кивает Стайлз и прислоняется плечом к дверному косяку. Алан тоже кивает. Несколько секунд смотрит на него и начинает перебирать какие-то травы на металлическом стеллаже. Он дает Стайлзу время собраться с мыслями и не давит. Стилински ему за это благодарен. Все подготовленные вопросы вылетели из головы, оставив после себя пустырь. Стайлз наблюдает за манипуляциями Дитона, когда тот перебирает разные флаконы и мешочки, не то убираясь, не то ища что-то. — Дерек говорил, что у вас есть какие-то травы для крепкого сна, — вспоминает он. Дитон поднимает на него взгляд. — Есть. — И что, помогают? — Если это обычная бессонница – да. Стайлз дергает подбородком наподобие понимающего кивка. Скользит взглядом по пузырькам с маслами, разноцветными жидкостями; по пластиковым пакетам с засушенными травами, корнями и цветками. Он никогда не интересовался подобным. Его больше интересовали внутренности ноутбука и запутанные истории, разгадку к которым хотелось найти лично. Честно, его и сейчас мало интересует целебное действие этих трав и цветков. Стайлз далек от этого. Совсем. — А есть у вас что-то от вещих снов? — спрашивает и встречает ровный взгляд Дитона. Стайлз ожидает услышать в ответ «Нет», «Не неси чепухи, Стайлз», «Таких трав не бывает», но уж точно не это. — Вещие сны бывают у молодых Советников. Чаще всего в детском возрасте, когда они еще не совсем понимают свою силу и не научились её контролировать. Брови Стайлза ползут вверх от неожиданности. — Это значит, что я отстаю в развитии? У меня что, рок такой, быть везде последним? И это правда. Он никогда не был первым хоть в чём-то. Вечно глотал пыль позади кого-то. Сначала Джексона, заполучившего Лидию, о которой он мечтал всю свою сознательную жизнь. Потом Скотти, который покинул их клуб неудачников, получив укус Альфы, а заодно и должность капитана лакросса в придачу. Стайлз не завидовал, нет (разве, что ублюдку Джексону), но ему хотелось верить, что хоть раз в жизни он опередит кого-то и получит ветку первенства. Но очередной облом. Просто привыкай, Стилински. Кто-то там, наверху, заметно потешается над твоими неудачами. — Всё нормально, Стайлз. Сила пришла к тебе позже, чем к остальным, и ты еще не научился с ней справляться. Когда ты полностью войдешь в роль Советника, подобные сны станут редкостью или вообще исчезнут. — О, вы меня утешили, — фыркает Стайлз. Дитон хмурит брови и он понимает, что слегка перегнул палку. Возможно, расшатанные нервы прибавляют очков к его невыносимости, но Стайлз плохо может контролировать эмоции, когда от него что-то зависит. — Простите, — бормочет, потирая макушку и глуша порыв стукнуться затылком о крепкое дерево позади. — Не самый удачный день. — Понимаю, — сжимает губы Дитон. — Всё образуется, поверь мне. Многие Советники проходят через это. Всего лишь один из этапов эволюции к чему-то более значимому и мощному. — Ясно, — Стайлз качает головой, а мозг в черепной коробке плавится, как масло на солнце. Всего лишь один из этапов. А сколько их вообще есть? И что ещё будет трахать его подсознание до тех пор, когда он научится брать под контроль так называемую силу. — А что происходит с теми Советниками, которые не хотят всего этого? — Ничего. Они продолжают жить обычной жизнью, — отвечает Дитон, пожимая плечом. — И их не беспокоят бессонницы и прочая дребедень? — недоверчиво спрашивает Стайлз. — Ко всему привыкаешь, Стайлз. Если у тебя продолжительное время мигрень, ты учишься не замечать эту боль. И тебе даже начинает казаться, что никакой боли нет, потому что ты настолько привык жить с ней, что она отходит на второй план. Так же и с силой Советника. Она притупляется. Не исчезает полностью, но и не досаждает своим присутствием. — То есть, вы предлагаете просто игнорировать её? — Я ничего не предлагаю. Я просто отвечаю на поставленный вопрос, а это разные вещи. Сказанное немного успокаивает Стайлза. Не то, чтобы насовсем, но дышать становится определённо легче. Дитон изначально говорил, что у него есть выбор и Стайлз не сказал бы, что он дался ему тяжело. Немного эгоистично, он согласен, но вряд ли Дерек расстроится, если узнает, что его совсем не прельщает быть Советником. Он, скорее всего, даже обрадуется, что ему не придется мириться с таким непутевым Советником, как Стайлз. Да, решение Стайлза определенно идеально подходит им обоим. Он расправляет плечи и отлепляется от дверного косяка. У него остался ещё один вопрос. Стайлз мнется, пытаясь правильно подобрать слова. Дитон совсем уже отвлекся от своих трав и просто смотрит на него в ожидании. — Я хотел спросить ещё кое-что… — Спрашивай, — кивает Дитон, упираясь ладонями в стол. — Можно ли как-то повлиять на то, что я вижу? Вы говорили, что эти сны вещие. Они и раньше сбывались.Но есть ли вероятность того, что я могу опередить события, которые должны произойти? Алан меряет его задумчивым взглядом. — Всё зависит от того, что же ты видел. Дело в том, что зачастую такие сны плохо запоминаются и отдельные отрывки всплывают в подсознании всего за несколько секунд до того, как произойдут в реальном времени. Так и было с предыдущими снами. Но не с этим. Изображение кричащей Лидии словно пришили к сетчатке. Проблема была только в том, что он не знал, кто же должен умереть. Сон оборвался прежде, чем Стайлз успел осмотреться по сторонам и высмотреть в глубокой тьме подсказку. И это не давало ему покоя. У него был шанс спасти чью-то жизнь. Только Стайлз понятия не имел, кого же ему нужно спасать. — А есть ли возможность вернуться в свой сон? Гипноз, транс или какие-там ещё есть штуки. Это очень важно. Дитон озадачено глядит на него. Пожевывает нижнюю губу и тянется к одному из мешочков на стеллаже. — Способ есть. Но я не даю гарантию, что он подействует на сто процентов. — Ладно. Круто. Я уверен, что он подействует. Мне это очень нужно и… - облегченное бормотание Стайлза тонет в звуках трескающейся древесины и басовитом рычании с приемной. Стайлз инстинктивно пригибает голову. Оглядывается и застывает, когда видит двух уже знакомых тварей. Чешуйчатые. Огромные, с лысыми головами и лицами, покрытыми черной чешуей и желтыми глазами с вертикальными зрачками. Со скалящихся пастей валит пар и если бы не интуиция и быстрая реакция Стайлза, его бы поджарили как сочный стейк. Он успевает завалиться в операционную в последнюю секунду, врезаясь животом в хирургический стол. Косяк, к которому недавно прижимался плечом, теперь горит как рождественская елка. Едкий дым раздражает слизистую оболочку глаз и забивается в легкие, быстро распространяясь по маленькому помещению. Стайлз чувствует пальцы Дитона, которые тащат его за толстовку подальше от огня. — Держи. Посыпь вокруг себя, — он перекрикивает треск горящего дерева и рычание моколе, пихая ему в ладонь мешочек. У Стайлза шумит в ушах, а адреналин кипящей смолой разносится по крови. Элемент неожиданности сработал. Наверное, именно на него твари и рассчитывали, потому что Стайлз ощущает себя потерянным во всем этом хаосе. Пальцы принимаются развязывать тесьму на мешочке рефлекторно. Дитон тем временем заслоняет его собой, потому что чешуйчатые начинают пробираться сквозь огонь к ним. Языки пламени облизывают каменные пласты чешуи, которая теряет свой черный цвет, накаляясь и становясь оранжево-красной. Моколе не спешат, понимая, что они в ловушке. Стайлзу с Дитоном некуда бежать. Или задохнуться от ядовитого дыма, который пропитал собой каждую молекулу воздуха, или броситься прямиком в лапы тварям. Чертов мешочек никак не поддается и Стайлз уже близок к тому, чтобы перегрызть его зубами. Огонь ширится всё дальше, температура раскаляется и плавится, как олово в жаровне, а дым горькой пеленой обрезает видимость на несколько метров. Горло саднит и болит. Стайлз заходится кашлем, но наконец-то развязывает злополучный мешочек и сыпет рябину под ноги. Он надеется, что сыпет, так как ничего уже не видит. Глаза слезятся и жгут от дыма, сводя всё его зрение сейчас почти к нулю. А потом он слышит крик Дитона «Стайлз!» и ощущает, как его дергают вперед за шиворот толстовки и он врезается во что-то твердое и горячее как сам ад. Оставаться в сознании всё тяжелее. Тело будто набито камнями, неподъёмное и неповоротливое. Веки опускаются, и он почти не отбивается, когда его тащат к огню. Стайлз пытается зацепиться за хирургический стол, но тот до такой степени нагрелся, что он обжигает руку и тут же её одергивает. Больше зацепиться не за что и он полагается на волю случая, когда моколе, прикрывая собой от огня, вытаскивает его наружу. Стайлза грубо пихают в спину, и он валится на землю, успевая подставить ладони и приземлиться на колени. Кислород поступает в легкие, вытесняя собой дым и Стайлз откашливает эту горечь, сплевывая вместе со слюной. Трет воспаленные глаза, размазывая слезы по щекам, покрытым копотью. Он разлепляет веки и смотрит по сторонам, в надежде увидеть Дитона. Тот находится в нескольких метра от Стайлза и тоже откашливается, приходя в себя. Совсем неподалеку слышатся сирены пожарных машин и Стайлз глупо думает, что они спасены. Однако его тут же вздергивают вверх, царапая когтями затылок и сжимая волосы. Стайлз рычит сквозь зубы и пытается локтем заехать в живот моколе. Но тут же воет от боли, когда кость почти хрустит, будто он со всей дури врезался о бетонную стену. Возле них показывается другой моколе вместе с Дитоном, который едва переставляет ноги и Стайлза снова толкают в спину, приказывая идти. Он узнает мусорный бак и изрисованную стену с картонками. Они у черного входа в клинику. А взгляд тем временем вылавливает черный пикап, припаркованный возле выхода из переулка. Стайлз ясно понимает задумку тварей и сопротивляется со всей яростью, на которую способен. Он уже счесал все локти и руки в попытке хоть как-то навредить моколе, но всё без толку. Стайлз сжимает руки в кулаки, упираясь ногами в асфальт, и шок накрывает его с головой. Рябина. Зажатая между пальцев. И это его последняя надежда. Стайлз изворачивается, рвет вперед, чувствуя оглушающую боль в затылке, откуда только что вырвали жмут волос, открывает мешочек и одна секунда решает всё. Он успевает развернуться и сыпануть, не жалея, моколе между глаз. Моколе хватается за лицо и заходится болезненным ревом. Стайлз пользуется моментом и оглядывается в поисках Дитона. Вторая тварь заталкивает его на заднее сидение, и он даже не сопротивляется, находясь в почти бессознательном состоянии. Сирены ревут всё ближе. А значит, твари поспешат быстрее скрыться. И он оказывается прав. Потому что второй моколе заскакивает на водительское сидение, хлопая дверцей. Стайлз не понимает, что он вообще на фиг делает, когда бежит к пикапу со всех ног, сжимая в пальцах мешочек, в котором почти не осталось рябины. Гремит мотор, визжат шины и автомобиль рвет с места, оставляя после себя только запах горелого бензина и паленой резины. Стайлз опаздывает всего на несколько секунд. Громко матерится и смотрит вслед отъезжающему на бешеной скорости пикапу. Чёрт возьми. Просто, чёрт возьми. Спиздить друида среди белого дня. Что вообще происходит в этом городе? Позади него слышится яростное рыканье, и спина Стайлза покрывается потом от липкого страха. Первой его мыслью становится бежать без оглядки. Но он понимает, что его не хватит даже на два шага, как моколе схватит его и вдолбит его в стену, с явным намерением вытрясти из него мозги. И он принимает совершенно, блядь, безумное решение. Медленно поворачивается всем телом и тянет потрескавшиеся губы в ухмылке. Моколе на расстоянии трех метров. Грузно дышит, отчего грудная клетка ходуном ходит, и скалит клыки, которые острее и длиннее, нежели у обычных оборотней. Не бежать, Стилински. Хватит. Моколе часто моргает, пытаясь изгнать резь из глаз. Стайлз улыбается ещё шире. — Глазки болят? — насмешливо-понимающе поднимает брови. Тварь издает очередной яростный рык. Сирены воют совсем близко, а адреналин ебашит в мозгах ультразвуковыми битами, задавая ритм ошалело трепещущемуся в груди сердцу. — У меня ещё есть, красавчик. Хочешь — подойди и возьми. Вокруг клубится дым, черными змеями извиваясь к небу. Стрекочет стекло и дерево, сгорающее в пламени. Отсчёт идет на секунды. В голове кто-то орёт «Идиот! Сматывайся отсюда, пока цел». Моколе делает несколько осторожных шагов, порыкивая и не сводя взгляда желтых глаз со Стайлза. Между ними почти не осталось расстояния. Одно напряжение, что загущает воздух как малиновое желе. Стайлз молится, чтобы план сработал. Самый долбанутый план в мире, но другого у него нет. Они действуют одновременно. Моколе делает рывок вперед, а Стайлз вскидывает мешочек с рябиной. Главное верить, Стайлз. Просто закрой глаза и представь. И он так и делает. Это как играть в джек-пот. Всё или ничего. Ты можешь проиграть, но можешь сорвать куш в несколько миллионов. Всё зависит от того, насколько сильно ты готов рискнуть. Стайлз рискует, потому что другого выбора у него не остается. А когда открывает глаза, то понимает, что сорвал гребаный джек-пот. Хмыкает, отряхивая руки от рябины, осознавая, что ему всё же повезло. В этот раз не ты глотаешь пыль, Стайлз. — Нельзя злить Стайлза Стилински, чувак, — говорит он моколе, который рычит и пытается прорвать рябиновый круг, и чувствует распирающую внутри гордость за себя. Потому что он сделал это. Сам, без чьей-либо помощи поймал чешуйчатую тварь. — Я должен был догадаться, что без тебя здесь не обошлось. Стайлз, всё ещё наслаждающийся собственным триумфом, подпрыгивает от неожиданности, когда слышит знакомый раздраженный голос. Резко оборачивается, едва удерживаясь на ногах. Дерек хмурый, раздраженный и злой до чертиков. Но Стайлзу плевать, даже если немного позже ему влетит. Он не может скрыть (да и как тут скроешь, если сердце в груди играет фанфарами), что рад видеть волчару как никого другого сейчас. — Хей, волче, решил заглянуть на огонёк? Он закатывает глаза и быстро направляется к Стайлзу. Челюсти крепко сжаты, желваки играют под кожей, а ноздри раздуваются как у разозленного быка. — Заткнись и помоги мне, — рычит Дерек и достает из рукава кожанки электрический прут. Стайлз удивленно вскидывает брови и не удерживается. Честно, он хотел промолчать, но азарт, испуг, адреналин — весь этот сумасшедший коктейль стреляет в голову не хуже бутылки отменного виски. — Да ты, я смотрю, подготовился. Подзатыльник получается почти ласковым и Стайлз даже не морщится, растирая макушку. Молча бросается следом за Дереком, с опаской поглядывая на чешуйчатого, что загнанно дышит, испепеляя Хейла взглядом. На лице же Дерека не дергается ни единый мускул, только брови хмурятся немного сильнее. Моколе их единственная зацепка, если они хотят найти Дитона. И они не имеют права её упустить.