I could never be the same

— Почему мы взяли именно мой джип? А если эта огнедышащая тварь подожжет багажник? — Стайлз дерганый и все ещё немного напуганный. Пальцами он отбивает какой-то ритм по рулю и ерзает по сидению, оглядываясь на багажник или же косясь на Дерека. Хейл переживает, что если тот не успокоится в ближайшее время, то они въедут в один из столбов, которые иногда мелькают на обочинах. Дерек проявляет все чудеса стойкости, хотя ему трудно сдерживать себя, чтобы не приложить мальчишку о руль вздернутым носом. Его раздражает то, что Стайлз вечно оказывается в самом центре дерьма, а он, как последний мудак, должен это дерьмо расхлебывать. И если бы он сегодня не подоспел вовремя, кто знает, что случилось бы с мелким идиотом. И от этого волк внутри беснуется, скалится в сторону багажника, где лежит связанный моколе. Дереку все чаще хочется посадить внутреннего волка на привязь, потому что желание последнего бросаться на защиту Стилински доводит его до белого каления. Особенно сейчас, когда до полнолуния осталась всего неделя и волк все чаще тянет одеяло контроля на себя. И это чертовски выбешивает Дерека. — Не подожжет. На моколе цепи, пропитанные аконитом. Он не сможет применить свои способности, слишком слаб для этого. А что касается джипа. Как думаешь, какой была бы реакция твоего отца, если бы он увидел твою колымагу рядом с ветклиникой, где произошел пожар? Стилински супит брови и недовольно поджимает губы. Крыть нечем. — Просто признай, что ты не хотел, чтобы чешуйчатый повредил твою Камаро. Конечно, джип Стайлза старый, его можно использовать для перевозки всяких тварей, — досадливо бормочет он. — Дело не в том, насколько старый твой джип, — раздраженно отзывается Дерек. — Нам нужно было замести следы. Мою машину намного легче спрятать, нежели твой джип, который знает каждая полицейская собака. — Как ты вообще оказался около лечебницы? Только не говори, что ты следишь за мной. Нет, личный сталкер это, конечно, круто…. — Мне нужно было кое о чем поговорить с Дитоном, — обрывает Дерек суетливый треп. — И тебя это не касается, — добавляет он, когда Стайлз открывает рот, чтобы наверняка накинуться на него с расспросами. Мальчишка обиженно хмурится, широкий рот образует прямую линию. — Ну и ладно. Плевать я хотел на твои волчьи дела. У меня своих по горло. — Ага, я вижу, — с издевкой кивает Дерек. Стайлз стреляет в него убийственным взглядом карих глаз с азартно расширенными зрачками. Дерек унюхивает приличную такую дозу адеррола. Но, по крайней мере, от него больше не несет усталостью и недосыпом. Гораздо больше нервного возбуждения и будоражащего ноздри адреналина.  — Иди к черту, Хейл, — огрызается и отворачивается, пялясь целиком и полностью на дорогу. Дерек не может не оценить все преимущества ситуации. Молчащий, обиженно сопящий Стайлз намного лучше болтливого, надоедливого, приставучего Стайлза. У Дерека есть возможность пораскинуть мозгами и понять, кому же мог настолько понадобиться Дитон, что он не побоялся напасть на него среди белого дня. Однако он слишком быстро скинул Стилински со счетов. Уже через минуту забыв о своей обиде, он снова пристает к Дереку с вопросами. — Зачем этим тварям Дитон? Думаешь, их стае тоже нужен Советник? Неужели во всех штатах перевелись эмиссары и все теперь стекаются к Бейкон-Хиллс? Этот вариант Дерек отмел сразу. В отличие от Стилински он знал одну особенность моколе, которая исключала такое развитие событий. — У моколе нет стаи. Они держатся особняком и не признают авторитетов. Иногда, правда, моколе могут объединяться в группы. В том случае, когда им это выгодно. Например, чтобы устранить общую угрозу. Но сразу же после этого моколе опять превращаются в одиночек. Стайлз недоуменно морщит лоб и кусает губы. Его щеки до сих пор покрыты слоем копоти и сажи, а толстовка осмолена на рукавах. Дерека немного подташнивает от запаха горелых трав, горького дыма и рябины, которой перепачканы пальцы Стилински. Его естественный запах совсем потерялся на фоне других. — Тогда зачем этим моколе мог понадобиться Дитон? Дерек рассеяно потирает костяшки пальцев, мазнув взглядом по упрямому профилю Стайлза. — Он не нужен моколе. Он нужен тому, кто их нанял. Стилински таращится на него, широко распахнув глаза. — Ты это серьезно сейчас? — Нет, я просто не нашел более удачного момента, чтобы пошутить, — Дерек закатывает глаза и мальчишка сердито зыркает на него. Потом переключается на дорогу, опять принимаясь сосредоточено кусать губы, отчего те становятся ярко красного цвета и Хейл невольно задерживает на них взгляд дольше обычного. — Оборотни-наемники, — неверяще мотает головой Стайлз. — Господи правый, куда катится этот мир. И кто может нанять их? Только оборотни? — Любой, у кого есть деньги, — отвечает Дерек и поворачивает голову к окну, созерцая почти безлюдные улицы. Его семья никогда не имела дел с моколе. Талия считала, что это низко и оборотню не пристало продавать свои способности за деньги. Питер же называл это «проституцией сверхспособностей». Дерек предпочитал не называть это никак. Хейла мало волновало, чем занимаются другие оборотни, пока те не несли опасности для его Стаи. — То есть, их может нанять даже ублюдок наподобие Джерарда? — Стайлз явно не собирается затыкаться. — Я же сказал — любой. Будь то охотник, оборотень или обычный человек. Моколе всё равно, кто делает заказ. Главное, чтобы вовремя платил. Стилински присвистывает. Дерек по-прежнему вглядывается в серые тротуары за окном и думает, что нужно обязательно позвонить Питеру. Во всяком теневом бизнесе, нелегальной торговле и в тех же моколе он разбирался получше Дерека. — Ясно. Но кому же мог понадобиться Дитон? Ладно, пусть он и Советник, но давно отошедший от дел. Я понимаю, если бы у него была Стая, и кто-то хотел бы выведать о ней подробности. Но её нет. — Поворачивай, — Дерек хватает Стайлза за запястье и тот крутит рулем, разворачивая джип и с трудом вписываясь в поворот, отчего их немного заносит на дороге. К счастью, других машин поблизости не оказывается, и Стилински проворно возвращает джип в нужную полосу. — Ты совсем свихнулся, чувак? — негодующе вопит Стилински, исхитряясь стукнуть его кулаком в плечо, удерживая руль одной рукой. — Раньше предупредить не мог? Дерек почти не слушает его, доставая телефон и набирая номер Питера. В голове у него созревает одна мысль, пожалуй, слишком очевидная, чтобы оставить её без должного внимания. — Ты оглох, Дерек? Зачем ты сказал мне повернуть? Идут гудки, и он неохотно косится на Стилински, что смотрит на него с диким возмущением. — У меня есть план. — Да неужели? — фыркает Стайлз, саданув ладонью по рулю. — В следующий раз предупреди заранее, чтобы я не угробил нас, понятно? — Успокойся, — устало рыкает на него Дерек. — И езжай вперед. — Знать бы ещё куда, придурок, — цедит Стайлз сквозь зубы. Хейл награждает его мрачным взглядом, но рукоприкладством не занимается. Стилински и так на пределе своих нервных возможностей. День у мальчишки не задался, это точно. Дерек усугублять его положение не хочет. Подождет более благоприятных будней. — Езжай к моему старому дому, — кидает Дерек. Стайлз супится, и пытается было уже спросить, зачем им туда ехать (другого от него Дерек не ждет), но в динамике слышится ленивый голос Питера, и Хейл выставляет перед собой ладонь, призывая Стайлза замолчать. Тот захлопывает рот, не переставая прожигать его недовольным взглядом. — Дерек. Чем могу быть обязан? Он действительно хотел найти другой выход. Втягивать во все это Питера не лучшая затея. Тем более Дерек знает, что теперь будет ходить у Питера в должниках, чего он терпеть не мог. Как знал и то, что Питер несомненно потребует этот долг вернуть. — Мне нужна твоя помощь. Питер улыбается в трубку. Дерек прекрасно помнит эту улыбку, обозначающую «Вот ты и попался в мой капкан, племянничек». Он старается отогнать сомнения на второй план, ожидая ответа Питера. Дерек не допускает мысль, что тот может не согласиться. Иметь в должниках Дерека — хороший бонус, Питер не мог этого не понимать. — Что от меня требуется, племянничек? — Приезжай к особняку. Я буду ждать тебя там. Есть одно дело, в котором ты можешь мне помочь. — Так понимаю, детали не по телефону, — тон Питера становится деловито-серьезным. — Именно, — кивает Дерек. — Буду через десять минут. — Жду, — говорит он и сбрасывает звонок. И тут же чувствует на себе взгляд Стилински, который буравит кожу скулы. — Наши дела совсем дрянь, если мы никак не можем обойтись без Питера? Наши дела дрянь с тех пор, как ожил Неметон и начал стягивать всяких тварей на сверхъестественную вечеринку, — думает Дерек, но не озвучивает мысль. Молча прячет телефон обратно в карман кожанки и снова отворачивается к окну. — Говори погромче, а то мне кажется, я не расслышал твоего ответа, — язвит Стайлз. — Мы в заднице. Ты это хочешь услышать? — Ты многословен, как всегда. Не устаю поражаться твоему богатому словарному запасу. — Или ты заткнешься, или я вышвырну тебя из джипа и поеду в одиночестве. Стайлз хмыкает насмешливо, но всё же с опаской поглядывает на него. Лезет к магнитоле и начинает крутить рычажки, переключая радиостанции. Дерек морщится, когда при изменении волн по салону разносится противный шумный скрежет. Стилински подпевает под нос знакомые мелодии и продолжает менять радиостанции с завидной частотой. Мелкий гаденыш. Поиграть решил, значит. Дерек серьезно намерен вырвать магнитолу со всей начинкой и выбросить на хрен через окно, когда Стайлз вдруг зависает. Он убирает ладонь от магнитолы и проводит ею по губам с задумчивым видом. В салоне джипа играет какая-то попсовая мелодия, которая действует Дереку на нервы, но он почти не реагирует на неё, хмурым взглядом прикипев к Стайлзу. А потом Стилински резко подпрыгивает и щелкает пальцами. — За похищением Дитона стоит человек! Дерек непонимающе вскидывает брови. — Что? — Боже, как же я раньше не додумался. Спишу всё это на стресс, а не на то, что я стал менее крут. Это же очевидно, волче. Ты не можешь попасть в лечебницу, если Дитон не впустит тебя. Потому что у него там рябиновый щит, сечешь? Но моколе вошли. А знаешь почему? Потому что кто-то их впустил! Тот, на кого рябина не влияет. Стайлз удовлетворенно сияет, а Дерек понимает, что да, это вполне вероятно. Более того, так оно, скорее всего, и есть. Только это не подталкивает его к разгадке. Наоборот, Дереку кажется, что он запутался ещё больше. Потому что если он ещё мог понять, зачем Дитона похитили оборотни, то причина, по которой он понадобился простому человеку, оставалась для него загадкой.

***

— Ты шутишь, племянничек. Питер обходит моколе, который привязан к металлическому стулу, со всех сторон, прищуривая глаза и напоминая коллекционера, который рассматривает особенно диковинный антиквариат. Подвал освещается тусклым светом лампы, которая болтается на потолке. Пыль и копоть толстым слоем налипли на бетонный пол, воздух здесь затхлый и кислый. Но лучшего места для удержания и допроса моколе не найти. Вокруг раскинулся лес, и в радиусе нескольких километров нет ни единой живой души, которая может сунуться к обгорелому дому Хейлов. — Это я его поймал, — с гордостью заявляет Стайлз и моколе яростно щелкает челюстями, дергаясь в попытке избавиться от пропитанных аконитом цепей. Стилински неосознанно подступает поближе к Дереку. Хейла обдает запахом дыма, гари и мальчишеского солоноватого пота. Питер удивленно приподнимает брови, тень одобрения проскальзывает на его лице, когда он говорит: — Поздравляю, лапушка. Не зря мой племянник терпит тебя. Всё-таки от тебя есть толк. В худощавом теле бойцовский дух? — Похоже на то, дядюшка Хейл, — кивает Стайлз без улыбки. На лице застыло серьезное и упрямое выражение. — Надеюсь, Дерек терпит тебя тоже не зря, и ты поможешь нам разговорить этого Смауга. — И что за информацию мне нужно вытянуть из нашего милого гостя? — спрашивает Питер, засучивая рукава по локоть. Ему, похоже, не терпится приступить. — Кто заказчик похищения Дитона. И где мы можем его найти, — тут же реагирует Стайлз. Дерек глушит порыв схватить того за шкирку и выставить вон из подвала. Слишком много подросткового нетерпения и напора. Вот в чём проблема Стайлза — эмоции берут верх над холодным расчетом. Он вообще не был намерен брать его с собой, однако Стайлз отказался уезжать, пока ему не станет известно, где же Дитон. И вот, пожалуйста, теперь щенок стоит, задрав подбородок и уперев руки в бедра, смотря на моколе с хорошо известной Дереку упрямой решимостью на измазанной физиономии. Почему позволил остаться — и сам не знает. Конечно же, не потому что волку было спокойней, когда Стилински находился в поле его непосредственной видимости. Нет, совсем не поэтому. Питер переводит взгляд, полный чистого сомнения, на Дерека. — Это правда? Кто-то сцапал Дитона? Дерек хмуро кивает. — Меньше часа назад. Двое моколе. Один успел удрать вместе с Дитоном впридачу, второй, как видишь, у нас. — Неожиданный расклад, — резюмирует Питер. Потирает подбородок, устремив взгляд куда-то за плечо Дерека. — Должно быть тот, кто заказал похищение, или совсем бесстрашный или очень нуждается в Дитоне. Не каждый решится организовать похищение среди белого дня. — Я больше склоняюсь ко второму варианту, — вмешивается Стилински. — Согласитесь, парень, наверное, пугливый как овечка Долли. Почему же ему ещё понадобилась помощь моколе? Дерек раздраженно вздыхает, а Питер хмыкает. — Может потому что не захотел сам пачкать руки? — спрашивает Дерек, вскинув брови и уставившись на Стилински. Черные разводы на впалых щеках отвлекали, как и длинный грязный след от пальцев на курносом носу. Хейл не знал, то ли ему смеяться из-за чумазого вида Стилински, то ли отвести к ржавой раковине на втором этаже и отмыть его с мылом. — Я все же останусь при своем мнении, — заявляет Стайлз, складывая руки на груди. — Это полностью соответствует моей теории, что заказчик — человек, который бы не справился в одиночку с друидом. И судя по тому, что он послал сразу двух моколе, он явно не недооценивал силу Дитона. — Или он знал, что Дитон не один, — подсказывает Питер. Стилински тут же часто кивает и облизывает губы. — Точно. Наверняка он следил за Дитоном прежде, чем напасть. Но тогда… - Стайлз сводит брови на переносице, хмурясь. Чешет нос, ещё больше размазывая по нему грязь перепачканными пальцами. Дерека словно огревают по темечку чем-то тяжелым. Он делает несколько резких шагов в сторону моколе и сжимает в пальцах черную грубую ткань на его груди. Тот скалится к Дереку и угрожающе рыкает сквозь острые, заточенные зубы. — Вы пришли только за ветеринаром или вам был нужен кто-то еще? — голос больше напоминает рычание, нежели человеческую речь. Моколе бросает кровожадный взгляд за спину Дерека. В ту сторону, где стоит Стайлз. Дерек слышит его сдавленный выдох и чувствует, как напрягаются плечи и вместо обычных ногтей прорастают когти. — Зачем ему нужен мальчишка? — опять рычит он, сильнее стискивая в руках ткань. На покрытом чешуей лице моколе расползается ухмылка. Он смотрит прямо в глаза Дерека, не отворачиваясь. В желтых, похожих на змеиные, радужках нет и грамма страха. Немая насмешка и вызов. Дерек сжимает челюсти. Дёсна слегка саднят, когда на замену обычным зубам лезут волчьи клыки. Блик красного, что заливает глаза багряным маревом — и моколе прекращает ухмыляться. Он рыкает и отталкивается ногами от бетонного пола, пытаясь увернуться от Дерека, увеличить расстояние между ними. Дерек удерживает, подтаскивает к себе, протыкая когтями ткань. Волк в груди заходится воем и желает сомкнуть зубы на глотке моколе. Дереку все труднее его удержать. — Говори, зачем заказчику мальчишка, иначе я собственноручно вырву твой позвоночник и вытащу через пасть, — мягко, почти ласково говорит он. Волк хрустит костями, под шкурой перекатываются упругие мышцы; готовится к броску. — Дерек, — его окликает Питер. Тон предупреждающий и твердый. Хейл не реагирует. Он не разрывает визуального контакта с моколе, который не бросает попыток вырваться из цепкой хватки. Моколе не терпят авторитета и предпочитают разбираться с теми, кто сильнее, кто подавляет. Разбираться небольшой группой, нападая на жертву, когда она совсем этого не ждет. Сначала они окружают её, обрезая все пути к отступлению, а затем набрасываются, зажимая в плотное кольцо и разрывая по кускам. Этот моколе один. Он не посмеет выступить против Дерека, заведомо зная, что проиграет. — Ему нужны все советники, — гаркает моколе. Голос у него хриплый, скрипучий как если вести гвоздем по ржавому металлу. Волк отталкивается мощными лапами для броска. Моколе осмелился напасть на его советника, на часть его Стаи. У волка в крови, в хромосомах, в костном мозге заложено защищать своё. Глаза наливаются красным ещё ярче, практически топят в кровавом цвете живой черный зрачок. В голове шумит, маленькое торнадо вышибает все мысли, оставляя лишь голые инстинкты. Защищать. Дерек приходит в себя только тогда, когда крепкие руки Питера обхватывают его за шею и оттаскивают от моколе, по лицу которого расползается неподдельный ужас. По подвалу раскатывается утробное рычание, и Дерек не сразу понимает, что этот звук рвется из его глотки. — Уведи его! — орет Питер, но голос его глухой слышится, будто через толстый слой ваты. Горячая кровь стреляет в виски, кости горят огнем, а мышцы напоминают мягкую глину. Дерек трансформируется и не может остановить это. Он как наблюдатель в собственном теле, смотрит из черепной коробки за разворачивающимся «фильмом», а контроль полностью перешел к взбесившемуся волку. Он оказывается в других руках. Не таких крепких, но жилистых и по-своему сильных. — Успокойся, Дерек. Блядь, успокойся, — его ушную раковину опаляет горячее дыхание, а вокруг живота обвиваются руки Стайлза, прижимающие спину к худому животу. В ноздри врывается запах гари и горького дыма, а ещё беспокойства и страха. Последний запах немного сбивает с него яростную спесь, и Дерек даже слегка обмякает в руках Стилински, позволяя увести его за собой. Они пятятся назад, Дерек иногда рычит сквозь зубы, желая вернуться и покончить с моколе, но пальцы Стайлза, неловко поглаживающие его живот сквозь ткань футболки, и сбитый, успокаивающий шепот странно умиротворяют рвущегося наружу зверя. Стайлз тащит его по ступенькам, бормоча какую-то чушь о том, что он плохой волк, что Стайлз поставит его в угол, если Дерек не успокоится, и лишит сладкого на месяц. Стилински напряжен каждой мышцей тела, напуган и взбудоражен, а это не нравится волку и Дерек не успевает одернуть того, стиснуть пальцами поводок и рвануть на себя. Все происходит нереально быстро. Хейл даже не соображает, что освобождается из кольца рук и прижимает Стайлза к стене на самой верхней ступеньке. Мальчишка застывает, когда нос Дерека прижимается к его шее и с нажимом ведет до линии челюсти. Дерек тихо порыкивает, вбирая в себя запах Стайлза, ощущая, как того мелко колотит. — Чувак, прекрати, — сдавленно шипит Стайлз. Его ладони упираются в плечи Дерека, отпихивая. Хейл снова рычит, сжимает руками ребра, ощупывая гибкое тело и продолжая выводить носом узоры на бледной коже шеи и подбородка. — Твою мать, Дерек, не будь мудаком, отпусти меня. Ты пугаешь меня, ясно? — хрипит Стайлз, сильнее толкая его в плечи. Дерек не сдвигается с места. Рычание вибрирует в горле, а язык несмело касается бьющейся жилки на шее. Стайлз вздрагивает и шумно выдыхает. Кожа на вкус соленая и немного горьковатая. И волка ведет от этого вкуса. Он совсем смелеет и широким мазком вылизывает шею Стайлза, помечая, оставляя на нем свой запах. — Чёрт возьми, что же ты делаешь, — Стайлза трясет, дыхание рваное и хриплое. — Дерек, прекращай. Я убью тебя, чувак. Надеру твою волчью задницу. Ох, блядь… Пальцы Стайлза впиваются в футболку Дерека, комкая её и стискивая, когда зубы Хейла прикусывают кожу на кадыке, а колено протискивается между его ног, не позволяя свалиться. — Ты псих, волчара. Бешеная псина, слышишь? Дерек слышит. Как и сердце Стайлза, которое почти вылетает из груди, настолько мощны его удары. Воздух вокруг него пряный, сладкий и пахнет мускусом. Волк не перепутает этот аромат ни с одним другим. И от этого аромата он наглеет, заводится ещё сильнее, вжимаясь бедром в пах Стилински и продолжая скользить шершавым языком по мочке уха, зарывается носом в отросшие волосы. — Блядь-блядь-блядь, — частит Стайлз, ворочаясь в его руках, утыкаясь ладонями в грудь Дерека и пихая со всей силой, на которую только способен. — Отпусти меня, Дерек, немедленно, иначе я нашпигую тебя аконитом. Клянусь, чувак, я не шучу. Волку не нравится, что его отталкивают. Он глухо рычит в подростковую шею и клацает челюстями. Стайлз затихает, сердце перепугано барабанит в грудной клетке. Дерек не прекращает рычать и тыкаться носом в горячую кожу, оглаживать худые бока и тазовые косточки. Стилински, кажется, перестал дышать, не шевелясь и давая позволение Дереку делать с ним всё, что угодно. Волк захлебывается восхищением от такой покорности и благодарно облизывает острые ключицы и впадинку между ними. Стайлз дрожит и с трудом сглатывает, боясь сделать лишнее движение. А Дерек пользуется его онемением: обхватывает, прижимая к себе, и легко потирается бедром о выступающий в джинсах бугор. Стайлз тихо скулит сквозь зубы и путается пальцами в волосах на его затылке, стискивая и оттягивая до боли в нервных окончаниях. Дерек прячет лицо в изгибе его шеи и снова толкается навстречу, приглушенно рыча. Стайлз хрипло шепчет: Обожемой и сильнее сдавливает бедро Дерека между своих ног. Хейл как будто находится в другой реальности. Когда всё, чего хочется — можно. Запретов нет. Искромсаны, изломаны, заброшены в дальний угол кладовки подсознания, чтобы никогда о них не вспоминать. Дерек не до конца понимает, кто же сейчас больше управляет им: человеческая сущность или внутренний волк. По правде говоря, ему до такой степени плевать, что просто…Похуй. Он отдается ощущению чужих горячих торопливых рук, пробирающихся под футболку и робко скользящих по лопаткам. Жадно ловит быстрые выдохи, колышущие волосы и щекочущие кожу. А потом эта реальность рассыпается на куски, с громким звоном рушится прямо под ноги. Дерек чувствует вибрацию в кармане джинсов Стайлза и только потом, когда в ушах шумит не так сильно, слышит какой-то быстрый, наверное, дохрена популярный мотив. Он отшатывается, будто ему зарядили под дых, и загнанно дышит. Глаза Стайлза напротив просто огромные. Зрачки чёрные, пульсирующие, затягивающие в свой омут. Щеки алеют румянцем, который пробивается даже через копоть, а рот приоткрыт и безудержно заглатывает кислород, словно он не может надышаться. У Дерека в ужасе от содеянного ледяной коркой покрывается мозг и стынет в груди. Его волк удовлетворено урчит, когтями скребется о грудную клетку и тянется к Стайлзу. А Дереку хочется раздолбить башку о стену из-за того, что он натворил. Стайлз смотрит на него, а в глазах написан такой же ужас. Он всё еще мелко дрожит и неловко трет шею. Там, где его вылизывал Дерек. Внутренности Дерека будто ошпаривает кипятком, а сердце выдает по тысяче ударов в минуту. Кто-то настойчиво продолжает звонить. Первым в себя приходит Стайлз. Он откашливается в кулак, трясущимися пальцами достает из переднего кармана телефон и отводит глаза. Дереку тут же становится легче дышать. Стайлз хмурится и нажимает на кнопку приема. — Привет, бро. Что случилось? — голос его все еще слегка хриплый. Он опять откашливается в кулак, а Дерек позорно подслушивает, что там тараторит Скотт. Конечно же, он говорит о пожаре в лечебнице и о пропавшем Дитоне. — Я знаю, чувак. Я там был и всё видел своими глазами. Расскажу поподробней при встрече, ладно? Можешь подъехать ко мне домой? Скотт что-то лепечет о том, что почему Стайлз сразу не позвонил, где он вообще пропадает и что же случилось. Стилински терпеливо выслушивает и обещает обо всем рассказать попозже, после чего сбрасывает звонок. Дерек испытывает облегчение, когда понимает, что Стайлз сейчас уйдет. Он ведет себя как самый последний трусливый оборотень, но ничего не может с собой поделать. Ему нужно подумать. Основательно так и серьезно подумать и пополоскать мозг, потому что то, что произошло никак не вписывается в его понятие нормального поведения волка, который как с цепи сорвался. А Дерек впервые за всё время с тех пор, как перестал быть желторотым юнцом, не смог его остановить. Стайлз прячет телефон обратно и ерошит волосы на макушке. Напряжение между ними такое густое, что почти осязаемо. — Я пойду. Меня Скотт ждет. Нужно ввести его в курс дела, — говорит Стайлз, упорно смотря куда угодно, только не на Дерека. — Ладно, — хрипло отзывается Хейл. — Окей, — кивает Стайлз. Прячет руки в карманы и шмыгает носом, втянув голову в плечи. — Ты это…Не убей моколе, пока меня не будет, хорошо? Дерек приподнимает брови, но поджимает губы и кивает. — Не убью. Стайлз смотрит на него еще несколько секунд, словно порываясь что-то сказать, скребет ногтями по щеке и нервно постукивает пяткой о стену. Но затем пожевав нижнюю губу, вынимает руки из карманов и кидает, дернув подбородком: — Ну, тогда я пошёл. Вернусь уже со Скоттом. Он почти вылетает в дверной проем, и Дереку даже слышится, как тот зацепляется за что-то и сдавленно ругается. Хейл тяжело вздыхает, зажмуривая глаза до белых кругов под веками, и упирается кулаками и лбом в кирпичную стену. У него уходит несколько минут на то, чтобы присмирить волка, который продолжает тянуть его за Стайлзом, и отпускает лишь тогда, когда с лязгом закрываются дверцы джипа. Дерек обещает себе разобраться с этим всем потом. Из подвала доносится раскатистое рычание, пробирающее до костей: Питер перешел к тяжелой артиллерии.