I could never be the same

— Ничего не говори. — Я и не думал. — Вот и отлично. Красноречивый взгляд Питера громче любых слов. По его насмешливо-ироничной физиономии можно легко понять, что он в курсе того, что происходило несколькими минутами ранее на последней ступеньке лестницы. — Что ты узнал от моколе? — спрашивает Дерек, хмурясь и игнорируя язвительные взгляды Питера. Дядя вытирает руки о старое полотенце, оставляя на нём кровавые пятна. Вздыхает и приводит в порядок шевелюру, легким движением ладони приглаживая выбившуюся прядь. Лицо становится серьезным и вдумчивым. — Наш дорогой гость рассказал мне кое-что интересное, — Питер упирается плечом в стену возле двери в подвал, продолжая методично растирать полотенцем ладони. — Даже очень. — И что же? — нетерпеливо интересуется Дерек. Питер поднимает на него серые глаза, слегка щурясь и кривя губы. — Помнится мне, твоя последняя пассия была дараком. В груди неприятно саднит, а пальцы непроизвольно стискиваются в кулаки. Дерек понимает, что Питер говорит это не с целью вывести его из себя или же для того, чтобы ткнуть носом в очередной проёб в личной жизни, коих было на его веку немало. Но упоминание Дженнифер отзывается волной злости, которая прокатывается по всему телу вместе с бурлящей в венах кровью. — При чём здесь это? — цедит он сквозь зубы. Питер сводит брови на переносице, забрасывая полотенце на плечо. — При том, что твоя бывшая не единственный дарак, который решил полакомиться силами от Неметона. — Ты хочешь сказать… — начинает с сомнением Дерек. — Что наш заказчик — приезжий дарак, да, — кивает Питер. — И этому дараку очень мешают друиды Бейкон Хиллс, которые не позволяют использовать Неметон в полную силу. Это не совсем то, чего он ожидал. А если честно, Дерек даже не предусматривал такой вариант развития событий. Приезжий дарак. Темный друид, желающий заполучить Неметон в своё единоличное владение, уничтожая других друидов, которые могут встать у него на пути. Таких как Дитон, таких как… — Что ещё он сказал? Правый уголок губ Питера ползет вверх. Неудивительно. Напряжение и нервозность Дерека почти искрит в воздухе. Питер неторопливо отодвигает плечо от стены, выравниваясь. — Ещё он поделился со мной одним большим секретом, который касается планов дарака на наших друидов. Дерек притупляет в себе желание рявкнуть на Хейла-старшего, чтобы тот не тянул и выкладывал всё, как есть. Однако Питер явно наслаждается своим нынешним положением. Дерек у него на крючке. Такой шанс выпадает раз на миллион и вряд ли он так легко его упустит. — Знаешь, племянник, — лениво тянет Питер, — меня всегда удивлял твой выбор спутников. Серьезно, ни горячая охотница Кейт, которая сожгла нашу семью, ни очаровательная учительница литературы Дженнифер, которая оказалась темным друидом, свершающим жертвоприношения, никогда не были моими фаворитками. Но твой последний выбор поразил меня в самое сердце. — Заткнись, Питер, — рычит Дерек, поблескивая красной радужкой. — Не смей даже говорить на эту тему. Питер суживает глаза, продолжая совсем тихо. Заговорщицки. — Неужели разочарования в женщинах заставили тебя переключиться на…эм, противоположный им пол? Я ничего не имею против лапушки… Закончить предложение Питер не успевает. Дерек сжимает пальцы на его шее и затылком вдалбливает в стену за спиной. Небольшое облако пыли окутывает и оседает на волосы, а шпаклевка осыпается к ногам. — Я-сказал-не-говорить-на-эту-тему, — Дерек сильнее вдавливает пальцы в кожу, с трудом держа под контролем волка. — Пусти, и я всё объясню, — хрипит Питер, удерживая Дерека за запястье. Его лицо медленно окрашивается в бордовый оттенок, а мышцы шеи под пальцами напрягаются. — Если хоть ещё одним словом… — гаркает Дерек, и Питер, находясь даже в такой невыгодной для себя ситуации, умудряется закатить глаза. — Я понял, не дурак. Дерек очень сильно в этом сомневается, но всё же отпускает, сжимая руку, державшую Питера, в кулак. Делает шаг назад, вонзая полезшие когти в ладонь, чтобы утихомирить клыкастого волка, который хочет перенять контроль на себя. Только чёрта с два. Он уже сегодня достаточно наворотил дел. — Я хочу знать всё, что тебе рассказал моколе, — говорит Дерек, переводя дыхание. Питер растирает красную шею, неодобрительно поглядывая на племянника. — Уверен, что хочешь знать? — Более чем, — утвердительно кивает Дерек, чувствуя отголоски раздражения и злости в каждом до предела натянутом нерве. Хейл-старший в последний раз трёт шею. Разминает плечи и хрустит шейными позвонками. Взгляд его холодный и такой же злой, как и у Дерека, но с непонятными частицами беспокойства. — Тогда мой тебе совет, племянник. Ты не обязан снова бросаться своей шкурой на амбразуру, чтобы защитить Стилински, — Дерек удивленно вздергивает брови, и Питер тут же закатывает глаза, кивая. – Да, я помню, что говорил тебе раньше, и я уже сто раз успел пожалеть об этом, но сейчас кардинально другая ситуация. Тогда я ещё не знал, чем это всё может обернуться. Послушай меня, ладно? Ты не обязан это делать. Дерек понятия не имеет, о какой кардинально другой ситуации говорит Питер. И это раздражает и заставляет волноваться одновременно. Но всё же больше его раздражает сам Питер, который пытается играть роль заботливого дядюшки. Для Дерека это давно фальшь, начиная с того времени, как тот ради мести убил Лору. — Не твоё дело, что мне делать, а что нет, — скалится Дерек. Питер фыркает и зло сжимает губы. — Тогда позаботься о том, чтобы мне снова не пришлось собирать тебя по кускам, как после Пейдж. Кажется мне, ты так и не отошел после того случая. Всего лишь одно произнесенное имя, а у Дерека внутренности горят, будто их полощут в серной кислоте, а в груди становится нестерпимо больно. Питер знает, куда бить. У него есть козырь в рукаве, которым он может выбить почву Дереку из-под ног. И у него получается. В который раз. — Это мои проблемы, — рык получается слабым, почти болезненным. — Не твои, Дерек, — вдруг отрицательно качает головой Питер. — И никогда ими не были. Я не хочу, чтобы ты потом страдал, когда твоё сердце опять пережуют и выплюнут. Я наблюдал за этим несколько раз. Не хочу проделать это снова. — Тебя никто и не принуждает делать это. Питер устало улыбается, в уголках глаз собираются глубокие морщинки. — Ты прав. Но не стоит забывать, что мы семья. Пускай ты и пытался убить меня однажды, что тебе почти удалось, кстати, но это не значит, что я позволю тебе самоотверженно рисковать головой ради других. Дереку хочется громко рассмеяться. Но его хватает только на скупую ухмылку. — Ты серьезно думаешь, что я буду спрашивать у тебя разрешения? Питер не выглядит растерянным или рассерженным. Он коротко пожимает плечом, натягивая на лицо привычную, ироничную маску. — Нет. Но я надеюсь, что ты прислушаешься к моему совету. У Дерека заканчивается терпение. Он и так потратил много времени на пустой разговор. — Хватит, Питер, — обрывает он. — Просто скажи мне, что ты узнал от моколе. Они смотрят друг на друга несколько долгих напряженных секунд. У Дерека проскакивает безумная мысль, что так на него раньше смотрела Талия, когда он нарывался на неприятности, а потом огребал по полной. Но мысль быстро теряется в потоке других, когда Питер трудно вздыхает, признавая поражение. — Ладно. Но хотя бы пообещай мне, что серьезно подумаешь, прежде чем ввязываться во всё это. Дереку ничего не стоит ответить «Не лезь, Питер», но в голове продолжает набатом реветь всего одно слово, отдающее ноющей болью под ребрами: Семья. Питер — последнее звено, нитка, которая связывает его с прежней жизнью, не считая Коры. Но её здесь нет. А Питер есть. И, кажется, он никуда не собирается уходить. Простое осознание творит с ним что-то странное. Потому что Дерек согласно кивает. — Подумаю. А теперь рассказывай.

***

— Я смотрю, вся песочница в сборе. Хейлы встречают их в обгорелой прихожей. Питер осматривает всех снисходительно, с легкой улыбкой, взглядом бегая по обеспокоенным лицам. Дерек же стоит в привычной позе: сложенные на груди руки, крепко стиснутая челюсть и хмурый взгляд. — Дерек, вам удалось узнать, где Дитон? — Скотт полностью игнорирует Питера, делая шаг вперед. Стайлз предпочитает тихонько разместиться в стороне и не привлекать лишнего внимания. Он вообще боится лишний раз поднять глаза, чтобы не встретиться взглядом с Дереком. А еще, Господи помоги, рядом стоит Лидия. Та самая великолепная, прекрасная, умная, невероятная, со сладко пахнущими кудрями и мягкими, сочными губами. И Стайлз ощущает себя будто запертым в тесной картонной коробке без дырок для кислорода, потому что ему тяжело дышать, сердце грохочет в ушах и ему неловко. Да, определенно очень неловко. — Моколе не знает, где конкретно его будут держать. Он просто договорился с заказчиком передать его на нейтральной территории, — отвечает Дерек, а у Стайлза от его голоса немеют колени. И он почти ненавидит Хейла за это. — И кто же этот заказчик? — взволнованно интересуется Эллисон. Дерек с Питером обмениваются мрачными взглядами. В груди Стайлза что-то обрывается с диким воплем, потому что быстрый, тревожный взгляд Дерека касается и его самого, а потом так же быстро исчезает. — В городе появился новый дарак, — говорит Питер, небрежно взмахнув рукой. Прежний Стайлз загнался бы к Дереку: «Это твоя новая девушка, волче?». Но настоящий Стайлз всё так же молчит, разглядывая пятнышко крови на своих светло-синих кедах. — И что же нужно этому дараку? — хмурится Скотт. — Скотти, малыш, иногда ты так непростительно тупишь, — вальяжно заявляет Питер, закатывая глаза. — То же, что и всем остальным сверхъестественным существам. Скотт скрипит зубами, яростно зыркая на Питера. Но потом всё же неуверенно бормочет: — Неметон? Питер довольно кивает, губы растягивает насмешливая ухмылка. — Молодец. Можешь скушать конфетку. — Прекрати, — осаждает его Дерек. Он кажется невероятно усталым: лицо осунувшееся, глаза блеклые и мутные. — Если дараку нужен Неметон, тогда зачем ему сдался Дитон? — в разговор вклинивается Лидия. Она обнимает себя за плечи, аккуратный нос приподнят, а пухлые губы приоткрыты. Стайлз невольно скользит по ней взглядом. — Очень интересный вопрос, дорогуша, — тут же оживляется Питер. Лидия морщит носик, недовольно поджимая губы, накрашенные клубничным блеском. — Думаю, Дерек с удовольствием ответит на него. Дерек окидывает дядю тяжелым, ледяным взглядом. Питер выжидающе приподнимает брови словно «Давай или передумал?». Стайлз знать не знает, что произошло между этими двумя за то время, что его здесь не было, но судя по накаленной атмосфере и по тому, с какой яростью Дерек взирает на Питера, случилось явно что-то серьезное. Битва взглядов продолжается еще несколько секунд, и первым сдается Питер. Он скептически хмыкает и качает головой, косясь на Дерека. Затем скребет ногтями по щетине и вздыхает. — Из того, что мне удалось узнать у нашего милого гостя, — он кивает подбородком в сторону подвала, — дарак сам вышел на него и предложил похитить местного друида за приличное вознаграждение. Было всего лишь одно условие: сделать это нужно как можно быстрее, чтобы успеть к полнолунию. — Почему именно к полнолунию? — Лидия хмурит тонкие брови. Питер криво улыбается ей, очевидно ожидая такого вопроса, специально не договаривая и создавая интригу. Дерек рядом с ним раздраженно закатывает глаза. — Дело не только в полнолунии, милочка. Давайте, ребятки, напрягите извилины. Через неделю будет не только полнолуние, а ещё кое-что, имеющее особое значение для друидов. — Самайн, — шепчет Стайлз, скорее вспоминая, нежели отвечая на вопрос Питера. Совсем недавно он перелопатил целую кучу статей о друидах, и не было ни единой, в которой бы не упоминался этот праздник. — Десять очков Стилински, — хлопает в ладони Питер. Стайлз кривится в ответ, сжимая правую руку в кулак, потому что средний палец хочется вытянуть прямо в самодовольную рожу дядюшки-зомби. К нему прикипают взгляды, но он живо, до подкожного зуда чувствует только один. Ведет плечом, одергивает синюю толстовку, пытаясь согнать его из себя. — Да, Стайлз знает о Самайне. Тоже мне новость. Я вообще-то мозг нашей команды, нечего удивляться. Питер одобрительно фыркает, потирая шею и стреляя странным взглядом в Дерека. — Я и не сомневался, что ты, лапушка, уж точно знаешь ответ на мой вопрос. Тогда ответь ещё на один… — Питер, — Дерек рычит сквозь зубы, оставляя на лице каменную, непробиваемую маску безразличия, даже брови не хмурит. Но радужки на одну быстросменяющуюся секунду заливает багрянец. — Да ладно тебе, племянник. Небольшая викторина для того, чтобы лучше вникнуть в ситуацию. Или у тебя с этим какие-то проблемы? Питер намерено провоцирует Дерека. Стайлз не дурак, видит. Хейл же на деле только задирает подборок и цедит: — Нет. Дядя лукаво ухмыляется. Не верит. Отворачивается от Дерека и глазами находит Стайлза. — Так что, лапушка, сыграем в одну игру? — Я в деле, дядюшка, — кивает Стайлз. Взгляд Дерека выжигает клеймо на его скуле. Стайлз успешно его игнорирует. Питер потирает руки, подмигивая ему и не прекращая ухмыляться. — Вопрос на двадцать очков, Стайлзи. Верю, ты хорошо прочесал Википедию. И наверняка знаешь, с чем граничит Самайн. Вопрос в другом и он мало относится ко всем тем писулькам, что ты прочитал в интернете. Что значит Самайн для друидов, м? Стайлз растягивает рот в ответной ухмылке, чувствуя, как жжет трещинка на нижней губе. — Оперируя данными той же Википедии, зомби-Хейл, я могу предположить, что для них Самайн, как для нас новый год. Знаешь, хороводы вокруг дуба, поедания печенья с омелой и натуральная борода у старика Санты. Питер коротко, лающе хохочет. Протирает уголки губ большим и указательным пальцем и словно невзначай беглым взглядом касается Дерека, который становится мрачнее тучи. — Почти, лапушка, почти. Самайн считается периодом, когда начинается темная часть года, — насмешливость в голосе Питера словно просеяли сквозь сито. — Если ты хорошо читал Википедию, в кельтском календаре год делится на светлую и темную часть. Но вот чего точно нет в Википедии так это того, что темную часть года принято считать временем темных. Дараков. В ночь перед Самайном их сила достигает самого пика, и тягаться с ними почти невозможно. Если светлые друиды предпочитают в Самайн сближаться с природой, шушукаться с деревьями о будущем и жечь ритуальные костры, то дараки используют его как отличную возможность удвоить, а то и утроить свою силу. А теперь вопрос на тридцать очков, Стайлзи. С помощью чего они могут это сделать? Ему не приходится долго задумываться над ответом. В конце концов, Стайлз прекрасно его знает. Не зря же у него такой богатый опыт в общении с дараками. Имел честь (или же не-) знать одну. — Жертвоприношение, — в глотке сухо и горько. Пазл в голове складывается с невероятной скоростью, кусок к куску, зазубриной к углублению. И взгляд застывает на бледном лице Лидии. — Достаточно, Питер. Стайлз даже не оборачивается в сторону Хейлов. Понимание врезается в мозг титановой пластиной, дробит черепную коробку, а в груди у него на удивление спокойный штиль. Он обо всем догадался. Всё понял, собрал в кучу. Стилински ведь умный мальчик. И ему даже становится проще, если это вообще возможно в такое время: Стайлз знает, кому «кричала» смерть Лидия. — Нам нужно срочно найти Дитона, — говорит он, и собственный голос кажется чужим. Лидия смотрит на него широко распахнутыми глазами, потому что он все еще не отводит от неё взгляд. — Одна проблема, лапушка. Моколе не знает, где дарак держит Дитона. — Зато знает Лидия. Молчание плетет вокруг них прозрачную паутину, снежным градом опускается на плечи. А Стайлз пытается отогнать мысль о том, что вполне возможно Лидия «кричала» смерть не только Дитону. Ведь у моколе было две цели, и одна из них все еще остается на свободе. Вопрос времени надолго ли.

***

Стайлз вытирает мокрые после душа волосы, когда телефон настойчиво елозит по синей простыни на кровати, извещая об очередном звонке. Он абсолютно не обращает на него внимания, как и на все остальные. Как только он сбежал из лофта, его телефон начал просто разрываться от звонков. Стайлз предпочитал не отвечать на них, потому что слушать очередное: «Тебе лучше не высовываться, бро. Мы во всем разберемся сами. Для твоей же безопасности» не было ни физических, ни моральных сил. Стайлз проклинает чертового Питера и желает тому вариться в котле с дерьмом ближайшие тысячу лет, потому что он внаглую его сдал, рассказав остальным о том, что моколе был нужен не только Дитон. И теперь все прекрасно осведомлены о том, что Стайлз советник альфы Хейла. Сам же Дерек благоразумно промолчал и предпочел свалить в подвал, оставив Стайлза на растерзание Скотту и Эллисон. Но не на того напали. Стилински свалил следом, только не в подвал, а к своей крошке Брауни. Тем временем, телефон извещает о новом сообщении. Стайлз бросает влажное полотенце на стол и, закатив глаза, всё же подходит к телефону. Пора прекращать, а то не успокоятся. Стайлз решает выключить сотовый к хренам. Берет телефон, снимает блокировку и зависает, потому что пришедшая смс-ка не от Скотта. Сердце сжимает горячей пружиной, когда глаза вылавливают отправителя. Дерек. Картинки того, что произошло сегодня днём, цветной кинолентой проносятся в мозгу, и Стайлз без колебаний выбирает кнопку «Удалить». Закусывает губу до боли, а палец так и не может нажать на гребаное «Да». — Катись к чертям, придурок, — ворчит он и всё же открывает сообщение. Дерек: Разомкни рябиновую линию. Брови Стайлза ползут вверх. Он громко фыркает и треплет волосы, которые мокрыми прядями прилипли ко лбу. Да, Дитон всё же успел кое-чему его научить. А ещё помог мешочек с рябиной, который ветеринар дал ему, когда в город заявилась Стая Альф. Стайлз спешно набирает ответ, ухмыляясь краешком губ и нажимает «Отправить». Стайлз: Эм…Это ещё зачем? Ответ приходит через полминуты, не больше. Стайлз представляет себе хмурые брови и складку между ними. Дерек: Потому что я не могу войти, идиот. Он хмыкает, косится в окно, но никого поблизости не видит. Ни Камаро, ни горящих красных глаз. Стайлз: Вот и отлично. Дисплей телефона извещает о приходе очередной смс через несколько секунд. Стайлз даже удивляется тому, как быстро волчара строчит ответы. Дерек: Стайлз, просто сотри чертову рябину и позволь мне войти. Он широко ухмыляется и не может сдержать легкого смешка. Воображение рисует недоумение на лице Хейла. Стайлз: Зачем? Стайлз зевает в кулак, с опаской вглядывается в тени за окном. Дерек: Чтобы я мог защитить тебя, придурок. Дарака рябина не остановит, а меня вполне. Или ты надеешься на биту? Последнее сообщение заставляет нахмуриться и украдкой посмотреть на биту, ручка которой выглядывает из-под кровати. Стайлз подумывает набрать злобный ответ, посылая Дерека нахуй, ибо достал и вообще, нефиг лезть к Стайлзу со своей защитой, потому что она ему сто лет не сдалась. Но почему-то шагает к подоконнику и пальцем проводит по черной тонкой линии, нарушая её целостность. Стайлз отходит от окна, бросает телефон на кровать и принимается ждать, скрестив руки на груди. Дерек появляется неожиданно быстро, истекает всего минута времени (Стайлз мысленно вел отсчёт). Открывает окно и перелезает через подоконник, двигаясь гибко и плавно. Стилински наверняка бы навернулся. Хейл мягко приземляется на ковер и сразу же ведет носом, принюхиваясь и осматриваясь по сторонам. — Я прячу чешуйчатого в шкафу. Можешь посмотреть. Где-то между футболкой с Бэтменом и толстовкой с Росомахой. Дерек бросает на него хмурый взгляд и прикрывает окно, оставляя сарказм Стайлза без ответа. Кожаная куртка натягивается на его плечах, а влажные от ночного моросящего дождя волосы блестят в свете настольной лампы. — Не хочешь поделиться, зачем ты прискакал ко мне среди ночи? — спрашивает Стайлз, наблюдая за Дереком, который щурится и всматривается красными «фарами» сквозь запотевшее от горячего дыхания стекло. — Я думал, что объяснил всё более, чем доходчиво, — раздраженно бормочет Хейл, отходит от окна и по-хозяйски утаскивает кресло от стола с компьютером, поворачивая его к кровати. — А другой кандидатуры не было? — вяло интересуется Стайлз. Радужки Хейла снова окрашиваются в красный, поедая светло-зеленый цвет, но Стайлз лишь насмешливо хмыкает и плюхается на кровать. Морщится, убирая телефон, который врезался в бедро. — Не было, — отвечает с нажимом, присаживаясь на кресло.— Никто из Стаи Скотта не сможет справиться с дараком в одиночку. Или же с моколе, если тот снова рискнет сунуться. Стайлз смотрит на жесткую щетину, чувствуя, как непонятное тепло распространяется по телу, заполняя клетку за клеткой. В другой вселенной он бы посчитал, что просто рад видеть этого хмурого волчару. В этой вселенной Стайлз думает, что это действие горячего шоколада, который он выпил на ужин. — А ты сможешь? Дерек сохраняет безразличное выражение. Откидывается на спинку кресла, испытывая неудобство. Недовольно супит брови и поджимает губы. Неудобно, значит. Стайлзу это только в плюс. — Я сильнее их. Даже если мне с ним не справиться, я смогу задержать его, чтобы ты успел сбежать. Как бы Стайлз того ни хотел, он не станет отрицать, что Дерек действительно сильнее Скотта, пусть тот и истинный Альфа. Других вообще не стоит брать в расчет. — Окей, — медленно кивает он, языком зализывая трещинку на нижней губе. — Но я всё равно не могу понять, как им удалось уговорить тебя подрабатывать моим телохранителем. В глазах Дерека мелькает что-то странное, когда он бегло смотрит на Стайлза и тут же отворачивается к окну. — Меня никто не уговаривал. Это была моя идея, — неохотно отзывается он. Стайлз неловко открывает и захлопывает рот. В грудной клетке почему-то становится горячо. Он ерзает на кровати, устраиваясь поудобней. Пяткой упирается в край кровати, лопатками прижимается к прохладной стене, а одну ногу сгибает в колене, свешивая на неё руку. — Ладно, — Стайлз откашливается, отгоняя возникшее замешательство от слов Хейла. — И что будем делать? Поговорим по душам? Организуем пижамную вечеринку? Или будем драться подушками? Учти, у меня в этом деле многолетний опыт. Скотти частенько нарывался. Хейл сжимает челюсти, вздергивает эти-свои-хмурые брови, смотря на него как на идиота. — Ты захлопнешь рот и ляжешь спать. А я буду… — Боже мой, Дерек, ты будешь стеречь мой сон? Круто, у меня появился собственный Эдвард Каллен. Предупреждаю, я храплю во сне и слюнявлю подушку. Смотреть на это не очень приятно. Дерек закатывает глаза и протяжно вздыхает. У него на лбу написано: «Боже, какой же ты мудак, Стайлз». Стайлз не согласен. Из них двоих мудак только Хейл, сотворивший с ним что-то неладное. Подмена понятий, чтобы не озвучивать то, что грызет на самом деле. Так поступают трусы. Кажется, в этой комнате их целых два. — Просто заткнись и ложись спать. Не испытывай моё терпение. Стайлз подтягивает и вторую ногу, упирается локтями в разведенные колени и выдвигает корпус вперед. Сощуривает глаза, в зрачках бьется неприкрытый вызов. — А то что? Всего один миг Дерек кажется готов вскочить и хорошенько вмазать Стайлза в стенку. И Стайлз даже добивается этого. Злость — это честно, естественно, не завуалировано и не присыпано горкой дерьма. Она куда естественней чего-то, что произошло сегодня на последней ступени лестницы. Дерек двигает челюстью, стискивая пальцами подлокотники кресла; берет себя в руки, потому что отвечает вполне спокойно: — Удар в челюсть отлично помогает погрузиться в крепкий сон часа на два. А потом можем повторять эту процедуру. До самого утра. Стайлз улыбается, затылком уткнувшись в стену за спиной. Прохлада ласкает затылок, вытягивая головную боль, впитывая её в кирпичную кладку. — Я предпочитаю естественные методы погружения в крепкий сон. Хотя спасибо за идею, буду иметь в виду. Дерек пропускает его слова мимо ушей. — Возобнови линию и ложись спать. Это на случай, если моколе вернется по твою душу, — поясняет на вопросительный взгляд. Стайлз неохотно плетется к окну, босыми ступнями утопая в ворсе ковра. Он понимает, что так нужно и Хейл прав, но куда же без подвоха. Рябиновая линия не только не позволит моколе попасть в дом. Она так же не позволит Дереку из него уйти. Он добровольно загоняет себя в ловушку. Стайлз бы умилился его самопожертвованием, если бы он не был хмурой задницей. Стилински достает мешочек из кармана спальных штанов и восстанавливает линию. Бросает взгляд на Дерека, который укладывается поудобней в кресле, снова недовольно морща лоб. — А теперь — спать, — приказывает Дерек, не отрываясь от созерцания окна. — Иди на хер, чувак, — огрызается Стайлз, но всё же идет к кровати, почесывая спину и широко открывая рот, зевая. Он сдергивает простынь, залезая на матрац и натягивая пахнущую кондиционером для белья ткань по шею. — Только не дрочи на мой светлый образ, окей? — подмигивает он Дереку, который для того, чтобы бросить на него испепеляющий взгляд, отрывается от наблюдения. — Еще одно слово из твоего болтливого рта, и дрочить не придется, — сверкает он белоснежными клыками.  Стайлз вскидывает брови и нагло ухмыляется. — Это угроза? — Предупреждение, — рычит Дерек, бликуя альфа-глазами. — Или ты так заигрываешь, волче? Интимное предложение от Дерека Хейла? Стайлзу кажется, что если Дерек сожмет зубы еще сильнее, те раскрошатся и превратятся в белую пыль. — Предложение удара в челюсть всё ещё в силе. — Понял, чувак. Не буду испытывать судьбу, — Стайлз выставляет руки в примирительном жесте, когда Дерек немного приподнимается с кресла. Видимо, шутить он больше не настроен. Жаль, Стилински только вошел во вкус. Стайлз взбивает кулаками подушку, ложится и поворачивается к стене, накрываясь простыней. — Спокойной ночи, волче. Дерек ничего не отвечает, но Стайлз мысленно рисует образ оборотня, который раздраженно вздыхает и закатывает глаза. Он натягивает одеяло по самый нос, надеясь провалиться в глубокий сон без кошмаров и вещих снов. Его мозг слишком вытрахан всем этим. Глубоко выдыхает и зажмуривает глаза. Дерек за спиной шевелится, скрипя креслом, и угрюмо сопит. Стайлз удерживает за зубами реплику о том, что на коврике возле его кровати удобней, и призывает Морфея поскорее забрать его в царство сновидений. Однако Стайлз продолжает ворочаться в полубредовом состоянии ещё часа полтора, путаясь в простынях, мыча что-то в подушку и взбивая пятками матрац. Лишь когда кровать прогибается под весом чужого тела, и шершавая ладонь, пахнущая ментолом и осенним дымом, зарывается в волосы на затылке, Стайлз позволяет себе привалиться к горячему боку и уснуть. Без сновидений.