I could never be the same

Стайлз жмется теплым боком и сгрызает сухую кожицу на губах, прищуренным взглядом бегая по окрестностям Неметона. Луна, цвета парного молока, понемногу начинает вскарабкиваться в небо, омывая бледным светом голые, сухие деревья и то, что осталось от многовекового дуба.  — Ты не обязан это делать, — Дерек повторяет предложение уже в десятый раз за вечер, но не отпускает. Ему не становится легче, спокойней, а Стайлзу безопасней. — Нет другого выбора, понимаешь? — Стилински потирает ладони и согревает их дыханием, а Дерек удерживает дурацкий порыв сжать тонкие пальцы в своих. — Если вся волчья братия бросится к дараку, он может успеть удрать вместе с Дитоном, и тогда мы точно профукаем свой шанс его спасти. А если пойду только я… — Тогда он получит последнее, что ему нужно для того, чтобы окончательно подчинить Неметон себе, — раздраженно говорит Дерек, хмурясь. — Тогда я смогу отвлечь дарака до тех пор, пока вы не вызволите Дитона, а потом надерете ему его даракскую задницу. Волче, не будь таким пессимистом. Всё будет хорошо, — Стайлз неуверенно мнется несколько секунд, как бы решаясь на что-то, не прекращая терзать зубами красный рот, а потом всё же обхватывает его затылок и тянет на себя, отчего они соприкасаются лбами. Горячие карие глаза оказываются совсем близко, а раскаленное дыхание опаляет губы, когда он шепчет: — Веришь мне? Дерек с головой окунается в карамельную радужку, тонет в бездне зрачков. И не контролирует порыв: оглаживает большим пальцем выпирающую скулу под совсем бледной кожей. — Верю. И он понимает, что действительно верит. Каждому слову Стайлза, каждому взгляду, каждому касанию. — Я обещаю, что не буду лезть в неприятности, — улыбается он краешком искусанных губ, а глаза такие сосредоточенно-серьезные, что волк готов проломить ребра и вырваться наружу в эту же секунду. Чтобы защитить, чтобы уберечь, чтобы прикрыть своей спиной. — Ты всегда лезешь в неприятности, — отвечает Дерек, опускаясь ладонями на худую спину, спрятанную под мягкую куртку, и притягивая Стайлза поближе к себе. Аромат смущения и подросткового возбуждения бьет по рецепторам, смешивается с запахом лавандового мыла, чистой одежды и почти полностью перебивает серный запах страха и волнения. — Питер нас с этим заебет, — бормочет Стайлз, заглядывая за спину Дерека. Где-то там сейчас прячутся Питер и Айзек. — Он и так уже успел достать с «деткой». Слышишь, зомби-дядя, иди на хуй. Дерек тихо фыркает и не отказывает себе в удовольствии: прижимает Стайлза к себе сильнее, практически вдавливая в своё тело. — Тише, волче. Раздавишь, — сипит Стайлз, но всё же утыкается носом в сгиб его шеи и обнимает в ответ, неловко переплетая руки на затылке. «Голубки. Нашли время», — Дерек слышит ворчание Питера в нескольких метрах от них, но мысленно посылает дядю к чертям. Он жадно втягивает запах Стайлза, носом ведя по коже за холодным ухом и зарываясь в отросшие волосы. Не удерживается и сухо прихватывает губами ледяную мочку. Стайлз в его руках мгновенно вздрагивает. — Чувак, давай ты повторишь эту охрененную штуку, когда мы будем вдвоём, окей? Фары Питера и Айзека я вижу даже отсюда. И, конечно же, не стоит забывать о дараке, который с минуты на минуту собирается перерезать Дитону горло. И я не хочу переться к нему со стояком. Дереку стоит огромных усилий разжать руки и отпустить Стайлза от себя. Волк чует опасность, и ни в какую не хочет позволять ему идти одному. Но Стайлз уже всё решил. Он делает шаг назад, пряча руки в карманы куртки и бросая взгляд в сторону Неметона. — Не суйтесь, пока я не дам сигнал, ладно? На языке вертится ответить: «Нет, не ладно». Но Дерек скупо кивает, рассматривая сосредоточенный профиль Стайлза. Желание разодрать дарака по маленьким кускам и раскидать их по всему лесу крепнет с каждой секундой. Однако он и остальные оборотни давно уловили запах рябины возле спуска в Неметон. Пока Стайлз не разрушит линию — им не войти. Дарак всё продумал. Он намеренно оставил двери открытыми только для него. — Ну, пошёл я. Не вляпайтесь тут без меня ни во что, — Стайлз кривовато улыбается, потирая запястьем щеку. — И будь хорошим волком — не суй голову в капкан. Я серьезно. — А ты не нарывайся. Я тоже серьезно. — Когда это я нарывался? Я сама кротость. Дерек скептически приподнимает брови, как бы говоря: «Да, конечно». — Ладно. Не будем тянуть дарака за яйца. Пора, — Стайлз по привычке колеблется, хмуря лоб. Но в конечном итоге опять сокращает между ними расстояние и быстро прижимается губами к губам Дерека, обхватив ладонями щетинистое лицо. Хейл не успевает сориентироваться и ответить, когда Стайлз уже удаляется прочь, осматриваясь по сторонам и сутуля плечи. «Детка прав. Не суй голову в капкан, Дерек. Хоть раз в жизни прислушайся к его словам». Дерек молчит. Смотрит на двигающуюся в темноте фигуру и чувствует тянущее беспокойство, которое разбухает в груди. И только слова «Веришь мне?» удерживают его на месте не хуже стального поводка.

***

Хотел побыть супергероем, Стайлз? Давай, это твой звездный час. И плевать, что страшно так, что ноги подгибаются, а руки трясутся как у столетнего старика. Он старательно стирает кедом рябиновую линию, когда спускается вниз по дряхлым ступенькам, которые скрипят, кажется, на всю округу. Под подошвами шуршит опалая листва и мелкий гравий, а ноздри забиты спертым запахом мокрой земли и трухлявого дерева. Прямо над импровизированным деревянным потолком парят светящиеся шары из светлячков, и Стайлз думает, что если выживет, то попросит Дитона научить и его такому трюку. Мягкий свет струится по всему небольшому помещению, рассеивая ночную темень, и он почти сразу видит связанного бессознательного Дитона, которого усадили возле одного из толстых корней. Стайлз мгновенно нашаривает в кармане куртки тонкое лезвие перочинного ножа и преодолевает последние ступеньки . Он осматривается по сторонам, ожидая явной засады, и натыкается взглядом на высокую фигуру в темном плаще и накинутым поверх головы капюшоне всего в трех метрах от него. Стайлз неосознанно тормозит и замирает. Фигура так же не двигается, однако он ощущает на себе пронзительный, оценивающий взгляд. — Уютненько здесь у тебя, — ляпает Стайлз, одобрительно кивая головой. — Ждал гостей? В мозгах звенит голос Дерека: «Не нарывайся». Конечно, чувак, не буду. Стайлз делает мягкий шаг вперед, слегка проваливаясь в распушенную землю, и задирает голову, осматриваясь. Сердце колотится как бешенное, изредка пропуская удары. — Вижу, решил сменить обстановку после предыдущего дарака. Ну, того, которому мы навешали пиздюлей, и он свалил из Бейкон-Хиллз, трусливо поджав хвост. Но кого волнуют детали, да? Чувствую, ты допиздишься, Стилински. Дарак не отвечает на его болтовню, молча клонит голову вбок и наблюдает. Стайлз ощущает себя лягушкой, которую с любопытством разглядывают прежде, чем препарировать. Дитон не шевелится и даже не подает признаков жизни. Стайлза на мгновение пробирает паника, мелкими иголками прошивая его с головы до пят. — Поверить не могу, что моколе не  справились с одним маленьким Советником. Стилински дергается и молниеносно оборачивается. Чужие руки в последующий же миг хватают его за шкирку и приподнимают над землей. Перед глазами появляется знакомая рожа Альфы, который хотел заполучить его в свою Стаю. И этот поворот окончательно выбивает Стайлза из колеи. — Не стоит недооценивать хрупкое тело, Торн. У мальчишки острый ум и он умеет им пользоваться. Жаль израсходовать такой материал, но что поделаешь. Неметон не примет меня без жертвы. Дарак оказывается совсем близко. Стайлз и заметить не успевает, когда тот подходит почти впритык к нему и чужаку-Альфе, который держит его будто свинцовыми тисками. И Стайлз понимает, что он в полной жопе. Хуже и не придумаешь. Один против дарака и здоровенного Альфы, который, несомненно, привел за собой свою Стаю таких же здоровил. — Эй, Торн, ты пришел спасти своего советника, дружище? — Стайлз прилагает усилия для того, чтобы отодвинуться от Альфы хоть на несколько миллиметров, но режущий взгляд красных глаз ввинчивается в сетчатку, а мощные лапы с загнутыми на концах когтями пресекают все его попытки на корню, прочнее сжимая на грудках любимую куртку Стайлза. Торн скалит желтые клыки, а дарак рядом вкрадчиво хмыкает, обходя их полукругом. — Боюсь, ты опоздал, Стайлз, — говорит он. Его капюшон, скрывающий наверняка уродливую физиономию, бесит. Стилински привык знать в лицо всех, кого стоит бояться. А этого парня ему стоит бояться, он уверен. — Торн уже нашел себе советника. Когда он обратился ко мне за помощью, я не стал отказывать и прятаться за спиной Дерека Хейла. — Точно так же, как ты сейчас прячешься за спиной Торна? — парирует Стайлз и раздраженно косится на Альфу. Тот даже не моргает, сохраняя безразличную рожу. — Ты же не думал, что я буду ждать тебя и твою Стаю в одиночку. Я знал, что ты приведешь с собой семейство Хейлов и кучку подростков. И Торн любезно предложил свои услуги. Тем более, если я не ошибаюсь, у него с младшим Хейлом давние счеты. Стайлза мутит от паники и страха. Кишки будто зацепляют ржавым горячим крюком и с энтузиазмом выкручивают. На сохранение самообладания уходит много сил. Нельзя показывать слабину, Стилински. Не сейчас. Он отворачивается от дарака, который напоминает один огромный сгусток тьмы и возвращается взглядом к Торну. Выразительно приподнимает брови и изгибает губы в ухмылке. Роль надо отыграть до конца. — Ты всё еще злишься на него из-за того, что он надрал твою задницу? Дружище, нужно уметь проигрывать. Торн остается невозмутимым. Даже умудряется ответить на ухмылку. Только его ухмылка говорит: «Ещё одно слово, гаденыш, и я вырву твой хребет». — Зря стараешься, Советник. Я хорошо осведомлен о твоих трюках. Но знаешь, что мешает мне откусить твой язык? Я в каком-то роде благодарен тебе. Ты привел Хейла прямиком в западню. Мне не пришлось даже руки марать. Ты всё сделал за меня, — он похлопывает огромной ладонью Стайлза по щеке. Стилински морщится и крепче стискивает зубы. Мысли в голове мечутся в черном хаосе, а липкий страх заполняет собой каждую пору. Привел в западню. Господи, неужели он действительно так жестоко облажался? — Не хочу тебя огорчать, дружище, но когда Дерек опять надает тебе под хвост, ты не будешь мне так благодарен. Сомнительная угроза, но другой у Стайза нет. Вряд ли семнадцатилетний пацан с перочинным ножиком, лезвие которого едва достигает десяти сантиметров, может быть опасным для бугая, превращающегося в красноглазого монстра. Торн качает головой, уголки губ насмешливо ползут вверх. — Видишь ли, Стайлз, у меня есть один довольно действенный способ контролировать Хейла. И сейчас я держу его в своих руках. Занятно, не правда ли? Стайлз делает попытку вырваться, со всей яростью лязгая носком кеда по голени оборотня и замахиваясь ножиком прямиком в мускулистый бок. Но оглушительной силы удар по челюсти быстро выводит его из строя, и он мешком валится наземь, глотая собственную кровь. Стайлз сплевывает и вытирает тыльной стороной ладони рот, отползая. Челюсть пульсирует от боли, а барабанные перепонки закладывает от рева. Он знает, что у него в запасе секунды. Дерек наверняка учуял его кровь, а уж этот рев-вызов к драке мог не услышать только глухой. Стилински поднимается, слегка пошатываясь, и достает из кармана пластиковый пакет с рябиной. Торн отвлекается на лестницу, поджидая Дерека и Стайлз этим пользуется. Рвет зубами пакет и рассыпает черный порошок вокруг себя. Однако это не остается незамеченным для дарака. — Ты думаешь, это остановит меня, Стайлз? — едко интересуется он, двигаясь к нему, шурша тканью длинного плаща по земле. Трансформировавшийся Торн раскатисто рычит, оборачиваясь. Глаза у того налиты красным, из ноздрей валит пар, а острые клыки заставляют поджилки трястись. Стайлз очень близок к панической атаке. Он пятится назад, пока не упирается в границу рябинового круга. Дальше никуда. Сердце вылетает из груди, кончики пальцев предупредительно немеют, а в легких заканчивается воздух. Просто успокойся, Стилински. Возьми себя в гребаные руки. Дарак сокращает расстояние, плавно приближаясь к кругу. Замирает всего в одном метре, будто играя, тянет руку и оглаживает невидимый щит. — Если ты не будешь сопротивляться, всё это закончится быстрее и безболезненней, Стайлз. У тебя нет против меня ничего. И даже рябина, — дарак взмахивает рукой, и черный порошок разлетается вместе с порывом теплого ветра, — всего лишь жалкая попытка оттянуть неизбежное. — Я бы не стал недооценивать меня, — Стайлзу все труднее дышать, сердце гулко стучит в груди, а мозги разбухают, словно воздушный шар. Но он всё равно улыбается. — Глупо было думать, что я приведу с собой только оборотней. У меня есть ещё парочка тузов в рукаве. Стайлз пятится к стене, когда к нему размашистым шагом приближается взбесившийся Торн. Жилка на его толстой шее пульсирует так, будто под кожей копошатся какие-то насекомые, а в красных глазах разгорается ярость. Он и испугаться толком не успевает, а его уже со всей дури прикладывают затылком о твердую землю, а на шее сжимаются пальцы, когтями вспаривая тонкую кожу. Стайлз сдавленно выдыхает и отчаянно цепляется в запястья взбешенного оборотня. Приток кислорода сокращается до минимума, и он чувствует, как стучит в висках, и закатываются под веки глаза. Господи, это самый паршивый способ умереть, — думает он. Хуже разве что утопиться в яме с дерьмом. — Где твой парень, малыш? Что мне сделать, чтобы он перестал прятать свою трусливую морду под хвост и примчался тебя спасать? — колючий шепот Торна касается ушной раковины. Пальцы немного ослабляют хватку, и Стайлз закашливается, зачерпывая легкими сладкий кислород. — Отсоси мне, чувак. Думаю, ему это не понравится, — его голос скрежещет как наждачная бумага. Глотка першит и горит, словно он сожрал целиком перец-чили, но и это не самое худшее. Торн криво улыбается, скаля клыки, а в следующую секунду вгоняет кулак ему под дых. Стайлз сгибается пополам и стонет сквозь зубы, но ему не дают отдышаться. Оборотень хватает его за волосы на макушке и заставляет поднять голову, выламывая шею, словно пытаясь выдавить наружу трахею. Перед глазами расплывается от боли. Размытая физиономия Торна совсем рядом, и Стайлз ощущает спертое дыхание прямо в лицо. От него несет табаком и кровью. — У меня есть другое предложение, малыш. Я буду резать тебя по частям до тех пор, пока твой Альфа не соберет яйца в кулак и не придет сюда, прекратив прятаться по кустам, чтобы драться как настоящий волк. Что скажешь, а? Какую часть тела я могу отрезать первой? Стайлз выдерживает прямой взгляд Торна, посылая нахуй страх, который забивает его внутренности, как мягкую игрушку синтепон. Он просто надеется, что Питер сможет ещё немного удержать Дерека (а он уверен, что удерживает его именно Питер, иначе Дерек давно бы прискакал спасать стайлзову задницу) до того времени, пока Стайлз не даст сигнал и не появятся охотники. А к их появлению он просто должен тянуть время. По его подсчетам, ещё минут пять минимум. — Только не язык, дружище. И не член. Без них я как без рук. Торн ухмыляется, смотрит снисходительно и насмешливо, когтями стуча по земляной стене рядом с головой Стайлза. — В таком случае, начнем с ног? — интересуется он и Стилински глухо охает, когда вся пятерня вонзается ему в бедро. Ему хочется заорать на всю глотку, но крик застревает в грудной клетке. Это пиздец как больно. У Стайлза на глаза наворачиваются слезы, а бедро наливается кровью и адской болью, которая выворачивает суставы и жилы. Он прикусывает губу, лишь бы заглушить скулеж, и откидывается назад затылком, прикрывая глаза. — Полегче с ним, Торн. Не забывай, для чего он мне нужен, — голос дарака звучит как из другого измерения. Звучит твердо и жестко. И Стайлз выдыхает почти с облегчением, когда когти-бритвы, напоследок ковырнув плоть, выскальзывают из его бедра. — Не переживай. Щенок не сдохнет от одного пореза. А вот если я откушу ему язык, он может захлебнуться собственной кровью. Ещё немного, Стайлз. Потерпи ещё немного. Он зажимает рукой фонтанирующую кровью рану и с трудом разлепляет веки. Вспоминает все молитвы, которые только знал и думает о том, что не успел попрощаться с отцом и выбросить чертовы бургеры, которые тот запрятал в морозилке. — А ты оказывается садист, дружище. Откуда столько злобы? Тебя не любили родители? Или всему виной маленький член? У Стайлза искры разрываются перед глазами, когда кулак счесывает кожу на его скуле. Торн сгребает  куртку на груди и дергает на себя. Стилински сейчас напоминает мешок с картошкой: безвольно валится вперед и впечатывается в гору мышц. — Закрой ебало, — рычит Торн прямо ему в ухо. — Твоё остроумие тебя не спасет. Или ты сейчас же зовешь своего бойфренда, или я перекушу тебе горло. Уяснил? — Уяснил, дружище. Только без рук, окей? И без когтей. Язык заплетается, а правая штанина джинсов почти полностью пропиталась горячей кровью. Наверное, для Дерека это как красная тряпка для быка. У него самый херовый план в мире и потом, если он всё-таки выживет, Хейл ему за это открутит башку, но по-другому спасти его он не сможет. Торн отталкивает его от себя, и он приваливается к спасительной прохладе стены. Дарак смотрит на всё, сложив руки на груди, очевидно ожидая, когда же оборотень наиграется и отдаст ему Стайлза. Стилински не знает, кого же стоит бояться больше: Альфу, который хочет разорвать его по кусочкам, или дарака, которому не терпится перерезать ему шею. — Зови Хейла, — рявкает Торн и демонстративно выпускает когти возле его горла. — Не кипятись, приятель. Сейчас всё будет, — Стайлз выставляет руки в примирительном жесте. Только бы сработало. Другого шанса не будет. Он облизывает пересохшие губы, некстати вспоминая последний поцелуй с Дереком и орет во всю глотку: — Хей, детка! Тащи сюда свою мохнатую задницу! Один Альфа хочет, чтобы мы его выебали вдвоём! Стайлзу кажется, что он с легкостью мог откусить себе язык. И он действительно его немного прикусывает, потому что рот наполняется вязкой кровью, когда Торн двигает ему огромным кулаком-молотом по морде, не жалея сил. Стилински заваливается набок, виском ударяясь о какой-то камешек и больно вминаясь плечом и локтем в утрамбованную землю. Наверное, на нём нет ни единого живого места без ссадин, ушибов и порезов. Второй день подряд его используют как точилку для когтей и кулаков. Теперь всё зависит от Дерека. Потому что сам Стайлз мало на что способен. Ему с трудом удается сесть и привалиться к стене, вытянув ноги. У него болит каждая мышца, каждая кость, каждый нерв. И если у человека есть свой предел боли, переживаний, то это именно он. Он обхватывает ладонями окровавленное бедро и сжимает, понимая, что кровь остановить не получиться. Нужен жгут. Стайлз бы с удовольствием перетянул раненную ногу ремнем, но вряд ли ему это позволят сделать. В сегодняшнем спектакле Стилински отведена роль смертника. — Что, сопляк? Проглотил язык? — Торн поддевает его голень носком грубых ботинок. У Стайлза нет сил пошевелиться. Его резервы исчерпаны по нулям. Он жалеет только о том, что он не Тони Старк и не может подзарядиться. — Прикусил немного, — хрипло отзывается Стайлз, сглатывая кровь. — Хочешь зализать, чтобы быстрее зажил? Он зажмуривается, готовясь к очередному удару, но относительную тишину вдруг разрывает треск пуль и волчье рычание за пределами Неметона. Стайлз понимает, что ещё никогда не был так рад охотникам. Торн напряженно и ошалело пересматривается с дараком. Рожа оборотня дергается в оскале, и он взирает на друида, будто в поисках совета насчет их дальнейших действий. Стилински не удерживает ехидную улыбку. — Что такое, парни? Не ожидали, что я приведу с собой друзей? Нельзя недооценивать Стайлза Стилински. — Разбирайся с Хейлом, а я возьмусь за Советника. И проследи за тем, чтобы сюда не сунулся никто. Ты меня понял? — голос дарака по-прежнему холоден и спокоен. Словно всё идет по плану. Торн бросает на Стайлза последний взгляд, полный ненависти, а потом кидается к лестнице. Стилински понимает, что пиздец только начинается, когда его обессиленное тело вздергивают вверх с нечеловеческой силой. Он даже удивляется тому, как легко дарак скручивает его руки за спиной и волочит к одному из корней, покрытому мхом. Туда, где находится Дитон. — Знаешь, это даже хорошо, что с тобой поработал Торн. Мне меньше хлопот, — говорит дарак, пихая Стайлза в спину и вынуждая грохнуться на подмерзший грунт. — Не сопротивляйся, и я сделаю всё быстро и аккуратно. Ты знал, что если перерезать горло недостаточно глубоко, то жертва может выжить? Поэтому всегда нужно перерезать сонную артерию. Но если ты будешь брыкаться, Стайлз, я могу не перерезать её с первого раза, и тогда ты умрешь, захлебываясь собственной кровью. Неприятная перспектива, не правда ли? — В жертвоприношении вообще приятного мало, — Стилински подползает поближе к Дитону, помогая себе ладонями; правая нога онемела и он почти не чувствует боли, а это хреново. Очень. — Крови много. Испортишь себе мантию. Или как эта штуковина называется? Украл со съемок «Гарри Поттера»? Стайлз в который раз за вечер сожалеет, что не видит его лица. Но зато отчетливо слышит, как дарак хмыкает. А затем лезет в полы плаща и достает сверкающий в свете шаров нож. Добротный такой, с острым заточенным лезвием и позолоченной рукоятью. — Крутой. Где купил? На Ибее? Он старается отогнать подступившую от испуга тошноту. Звуки драки отдалились глубже в лес, и Стайлз догадывается, что Торн просто уводит всех подальше от Неметона. Умная псина, черт возьми. Всё это на руку дараку, но уж точно не Стайлзу. Мысль позвать на помощь Дерека кажется очень заманчивой, но он понимает, что этим только отвлечет и тем самым даст шанс Торну прикончить его. А Стайлз лучше сам умрет, чем позволит Дереку в который раз подставиться ради него. — Нет. Это специальный нож для жертвоприношений. Достался мне от отца. Режет плоть как масло. — Это хорошо, — Стайлз трудно сглатывает. — Точишь его? — Да. О горла девственников и девственниц, — отвечает дарак и опять подхватывает его, елозит им по корням, заставляя встать на ноги и упереться спиной в упругое дерево. Стайлз вспоминает о том, что у людей, которые должны вот-вот умереть, перед глазами проносится вся жизнь. Но этого почему-то не происходит. Только животный страх, который сковывает мышцы и ледяной коркой облепляет мозги. — Предсмертное желание имеется? — спрашивает он, поглядывая на острие блестящего ножа. — Смотря, чего ты хочешь, Советник, — лезвие рисует узор на шее, слегка надавливая, и Стайлз ощущает липкие ручейки, струящиеся по коже. — Посмотреть в твои глаза, — говорит Стайлз. «Знать, что с Дереком и остальными всё в порядке», «Знать, что отец простит его и не сойдет с ума от очередной потери». Дарак снова хмыкает. Лезвие вонзается кончиком сильнее и его прошибает вспышкой боли. А дарак вдруг тянется к капюшону, стягивая и обнажая перед ним лицо. Стайлз ожидает увидеть изуродованное лицо, с косыми шрамами и вывороченными глазницами. Но видит лишь обычного мужчину, слегка за сорок, с холодными серыми глазами и бледной, почти мраморной кожей. Светлые волосы стянуты в хвост, а тонкие губы сжаты в жесткую полосу. — Мир — сплошные наебки, приятель, — ухмыляется Стайлз. — Без этого никак, Советник, — безразлично отзывается дарак. — А теперь, когда я удовлетворил твоё любопытство… — Ещё один вопрос, — перебивает его Стайлз. Сердце срывается галопом, а руки дрожат от нервного предвкушения. — Ты видел когда-то вещие сны? Знаешь, у молодых советников такое бывает. В тот или иной момент ты чувствуешь что-то, похожее на дежавю. И тебе кажется, что ты знаешь, что случится в следующий момент. Серые глаза напротив сужаются в две щели. Дарак смотрит скучающе, но в глубине радужек плещется непонимание. — Что ты хочешь этим сказать, Советник? — напускное спокойствие в голосе трещит по швам. — Опять хочешь заговорить мне зубы? Не выйдет. — Нет, приятель, я уже это сделал. А теперь обернись. Кажется, один Альфа хочет с тобой побеседовать. Ты имел неосторожность обидеть его парня. И это не закончится для тебя ничем хорошим. Глаза дарака недоверчиво расширяются, но он всё же оборачивается. И тут же отпускает Стайлза, давая ему возможность безвольно сползти вниз. Дерек выглядит устрашающе, и Стилински не завидует ни Торну, кровь которого сейчас разводами пачкает лицо, руки и одежду Хейла; ни дараку, который даже не успевает рта открыть, чтобы произнести чудо-заклинание или что-то в этом роде. Просто в один миг взблёскивают когти, а во второй — дарак падает у ног Дерека, а вокруг его головы расплывается лужа крови. Стайлз ощущает облегчение, наплевав на то, что Дерек только что на его глазах вспорол дараку глотку. Он понимает, что если бы Хейл не появился вовремя и его план не сработал, сейчас с ореолом крови вокруг головы лежал бы Стайлз. Стилински подтягивается на руках и приваливается к корням Неметона, которые стали для него почти родными за сегодня. Дерек невозмутимо переступает тело дарака и присаживается рядом с ним. Радужки всё еще сверкают красным, а лицо под слоем крови бледное, какого-то серо-землистого цвета. Он хмурит густые брови и тяжело дышит, крылья идеального, перепачканного носа дрожат, а губы стянуты в тонкую полосу. — Детка, рад тебя видеть, — вымученно улыбается Стайлз и тянет пальцы, чтобы почесать грязную щетину. — Ты ебанный идиот, Стайлз. Ты мог сдохнуть сегодня. Ты хотя бы понимаешь это своей тупой башкой? — Дерек рычит совсем по-звериному, стискивая в пальцах ворот его куртки. Стайлз знал, что Дерек будет зол, как черт. Но он не мог поступить иначе. — Эй, я вообще-то заботился о тебе, волче, — недовольно морщится он. Перед глазами двоится. Стайлз чувствует, что совсем немного и его просто вырубит от потери крови. — Питер научил меня крутому фокусу: «Как сделать из Дерека машину для убийств». Я знал…Ладно, я очень и очень надеялся, что если меня немного покалечат, то твой волк слегка взбесится и переломает несколько позвоночников, чтобы защитить меня. — Идиот, — гаркает Дерек, отпуская куртку и хватаясь за ремень, начиная ловко его расстёгивать. — А если бы мой волк не повелся на это? Что было бы, если бы я немного дольше провозился с Альфой? Дарак убил бы тебя. Ты снова рисковал своей жопой. — А ты снова меня спас, — слабо отзывается Стайлз. Ему не становится лучше. Он не ощущает собственного тела ниже головы, проваливаясь в прохладную негу. — Просто повезло, — раздражение в голосе Дерека немного утихает, когда он затягивает ремень повыше раны на бедре. — На это я и надеялся, — язык едва ворочается во рту. Веки подрагивают и так и норовят прикрыть глаза. Стайлз устал. Он всего лишь хочет отдохнуть. Это были чертовски длинные два дня. Стайлз мечтает отсыпаться целую неделю. — Стайлз? — горячая ладонь ощупывает его щеку. — Не молчи, слышишь? Говори со мной. Если бы у него остались силы, он бы улыбнулся. Дерек просит его говорить с ним. Не приказывает заткнуться, захлопнуть пасть или закрыть рот. Говори со мной. — Стайлз, пожалуйста, не молчи. Он и представить раньше не мог, что голос Дерека способен звучать на таких интонациях. Словно во сне он чувствует, как сильные руки утаскивают его под теплый бок, а голову бережно устраивают на плече, пахнущим кожанкой и немного одеколоном. — Не хочешь рассказать мне о своем плане, Стайлз? Давай, ты же так любишь болтать. Стайлз очень хочет ответить, потому что от отчаяния и тоски в голосе Хейла дерет всё нутро. И он отвечает, жаль, что мысленно. Дерек не слышит его. — Господи, пожалуйста, только не во второй раз. Не так. Не он, — шепот Дерека явно предназначается не ему, но Стайлз всё равно воровато прислушивается. Даром, что не может ответить. Заторможенный мозг Стайлза не может понять, о каком втором разе идет речь. Его все дальше утягивает в мягкую бездну, которая обнимает, кутает в свои объятия, забирая боль и усталость. И ему впервые за долгое время тепло и спокойно. Перестань бежать, Стайлз. Дальше некуда.