11.
10 ноября 2015 г., 21:29
Солнечный шар скатывается к горизонту, оставляя ярко оранжевый след с пурпурной окантовкой. Вечер прохладный, в прогнозе погоды обещали первые зимние заморозки.
Стайлз сидит на жестком пледе, который постелил прямиком на землю, привалившись спиной к бамперу светло-голубого джипа. Попивает горячий глинтвейн из термоса и наслаждается последним закатом в своей прежней жизни.
Под ногами простирается Бейкон-Хиллс, вспыхивая огнями лампочек и фарами машин; городок кишит жизнью. А Стайлз чувствует себя словно отрезанным от всего мира.
Выбор, Стилински. Тебе предстоит его сделать, хочешь ты этого или нет. Так, как раньше, уже не будет. Ты никогда не будешь прежним.
Вчера забегал Дитон. Стайлз удивился, когда увидел друида на своём пороге. Он думал, что после всего произошедшего тот покинет город. Был почти прав.
Стайлз только вернулся из больницы. Он всё еще прихрамывал на одну ногу, и его лицо всё еще напоминало свиную отбивную, но угроза для жизни исчезла, как и следы побоища возле Неметона. Пришлось во всем признаться отцу. У них произошел серьезный разговор, наверное, второй по серьезности в его жизни. И шериф отпустил. Нелегко, конечно же, но и не стал мешать. Проблема была только в том, что Стайлз себя отпустить так и не мог. Пока не пришел Дитон. Всё в одночасье перевернулось с ног на голову. Он думал, куда уж запутанней. Оказалось, это была всего лишь верхушка айсберга.
Шериф ушел на дежурство, пригрозив запереть Стайлза дома пожизненно, если тот ещё раз найдет неприятности на свою голову. Он клятвенно заверил, что неприятностей ему хватит до конца жизни, и поковылял на кухню пить горячее молоко. Конечно же, врал. Потому что неприятности ходили за ним по пятам, даже когда он их не искал. Стайлзу становилось все хуже. Сны плавно перетекали в реальную жизнь, и он не всегда понимал, что реальность, а что очередной вымысел его воспаленного мозга. Теперь ему не помогали ни Аддерол, ни горячий бок оборотня, к которому он жался в последнее время с завидной частотой. Стайлзу начинало казаться, что он сходит с ума. Голос Неметона в его голове почти не затихал. Он звал его ежечасно, ежеминутно, ежесекундно. Колонки в стайлзовой спальне истошно вопили, чтобы перекрыть этот шепот, который совсем скоро перерос в самый настоящий гул распухших мыслей и требований.
Стайлз и сам не понял, как успел так далеко зайти. Просто в один миг пришло осознание, что это черта, граница, а вернуть обратно нельзя.
И когда Дитон попросил разрешения войти, он только кивнул, отступая вбок. Друид тепло улыбнулся и прошел в гостиную, сверкая глубоким, еще не полностью затянувшимся порезом-шрамом возле виска: подарок дарака.
— Надеюсь, не отвлек тебя от чего-то важного, — спросил Дитон, мельком поглядывая на стакан с молоком и овсяное печенье на журнальном столике; по телевизору крутили шоу Леттермена.
Стайлз почесал зудящую ссадину на скуле и отрицательно покачал головой.
— У меня в планах было ужраться горячим молоком и вырубиться на диванных подушках под шуточки старины Дейви. Так что нет, не помешали.
Дитон понимающе кивнул, снова бросая ему мимолётную улыбку. Стайлз догадывался, зачем тот пришел. И он до конца так и не определился, что же ощущает по этому поводу.
— Не знаю, говорил ли тебе Скотт, что я на некоторое время уезжаю из города, — ровно сказал Дитон, пока Стайлз прикрыл двери и направился к нему.
— Говорил, — ответил он, вспоминая сегодняшний визит Скотта. МакКол заскочил спросить о его самочувствии, неуверенно и робко поинтересовался, что же у них происходит с Дереком и рассказал об отъезде Дитона. Стайлз и сам не знал, что у них с Дереком (точнее, он просто не хотел обсуждать это со своим бро, который никак не мог забыть стайлзово помешательство на Лидии), поэтому уцепился за тему Дитона с двойным усердием. Скотт, кажется, тоже обрадовался смене темы и принялся рассказывать о том, что ветеринар покидает Бейкон-Хиллс на неизвестно какой срок, чтобы решить свои проблемы.
— Сам понимаешь, ветеринарное дело придется восстанавливать не один месяц, да и нужно уладить всю эту неразбериху с пожаром и моим исчезновением.
Стайлз вжался поясницей в спинку дивана и дернул подбородком, как бы «да, понимаю». Друид слегка нахмурился, уходя в невеселые размышления, но затем снова посмотрел на него ясным взглядом карих глаз.
— Мне предложили временное пристанище в Иллинойсе. Там еще сохранилась община друидов, которые соблюдают старые законы и правила. И они с радостью предложили мне свою помощь. Тем более, у них там двухнедельный съезд советников. Обмен опытом, обучение новичков, их посвящение.
Стилински почувствовал легкую дрожь и липкую испарину, солеными капельками выступившую на лопатках. Читать между строк не нужно. И дураку понятно, что ему предложил Дитон. А у Стайлза возникла ассоциация с жуком, который должен выбрать, в какую сторону кинуться: или в сторону зависшего в воздухе тапочка, который грозится его расплющить; или в сторону спичечного коробка, чтобы с тобой играл маленький садист, который с сумасшедшей ухмылкой будет выдергивать тебе лапы.
— И когда вы уезжаете? — внезапно охрипшим голосом поинтересовался Стайлз.
Соглашайся, друг мой.
Иди к чертям, дубовый пень.
— Через два дня, — отозвался Дитон. — Я пока остановился у Скотта. Уезжать буду оттуда в девять часов утра.
Два дня. Это так катастрофически мало, что почти панически страшно. Однако Стайлз слишком устал и измотан, чтобы бояться.
— Ясно, — он провел ладонью по влажным после душа волосам, невидяще уставившись взглядом в ворс ковра под ногами. — Хорошей вам поездки.
Дитон молчал какое-то время. Стайлз кожей ощущал, как он смотрел на него, но не поднимал голову. А потом услышал твердые шаги к выходу.
— Я смогу отклониться от намеченного времени не более чем на десять минут. Потом я уеду, — он произнес это уже возле самой двери.
Стайлз по-прежнему не видел ничего, кроме витиеватого узора в правом углу ковра.
— Я вас понял, док.
За Дитоном с тихим хлопком закрылась дверь. Стайлз перемахнул через спинку дивана и утонул в мягких подушках. Клацнул пультом, выключая телевизор, и погрузился в тишину. Он делал это сознательно, прикрывая глаза и откидываясь затылком назад.
Ты же всё понял, Стайлз. Зачем ты пытаешься сбежать от того, что и так слишком глубоко внутри тебя?
Потому что не я. Это ты внутри. Старый трухлявый пень, который выносит мне мозги.
Как же ты сейчас не прав, друг мой. Я всего лишь усовершенствованная версия старого Стайлза. Тебе больше не придется прятаться за сарказмом. Сила, которую ты получишь, позволит защитить всех, кто тебе дорог.
Так просто? Нихера подобного. За всё нужно платить. Вопрос лишь в том, что ты запросишь взамен.
Тебе просто нужно принять меня. Большего я не требую.
А что, если я этого не сделаю?
Ты потеряешь шанс стать тем, кем хотел быть всегда. Я знаю тебя, Стайлз, как никто другой. Вспомни все те моменты, когда ты был беспомощен, когда не мог спасти друзей и близких. Ты ненавидишь свою слабость. У тебя есть возможность избавиться от неё раз и навсегда. Выбор за тобой.
Голос в голове рассеялся. Возвратился привычный гул холодильника и шум мотора проезжающей мимо машины. Стайлз распахнул глаза и устремил взгляд в потолок.
Прохладная злость пробирала до костей. Он сжал зубы и кулаком впечатался в раненное бедро, зажмуриваясь от резкой боли.
Просто сделай выбор, Стайлз. Один чертов выбор, разве это так трудно?
Трудно. Потому что этот чертов выбор определит всю его жизнь.
***
Глинтвейн заканчивается неестественно быстро. Стайлз еще несколько раз прикладывает губы к горлышку, но и капельки больше не попадает в онемевший от алкоголя рот. Ну и хер с ним, — думает Стайлз, упираясь в бампер и поднимаясь на ноги. Солнце уже давно исчезло с небосвода. Ему на смену пришла бледная луна и россыпь блестящих звезд по бархатно-черному полотну. Огни города желтыми маяками манят обратно. Стайлз прикидывает, как далеко отсюда находится его дом. Сгребает плед с земли, отряхивает его от листьев и веток и обходит джип, дергая на себя водительскую дверцу. В салоне тепло, и Стайлз с удовольствием заваливается на сидение, бросая рядом плед. Он действует будто на автомате, когда заводит Брауни и выруливает на пустынную трассу. На перекрестке, недолго думая, Стайлз поворачивает в противоположную его дому сторону. Алкоголь в крови подсказывает, что сегодня ему нужно отвлечься и хоть на время забыть о проблемах. Стилински с ним полностью согласен. Поэтому чувствует облегчение, замечая свет в окнах лофта. Подъем по лестнице не занимает много времени. Гораздо труднее попасть ключом в замочную скважину. Стайлз смачно матерится под нос, когда у него ничего не получается. Проходит всего минута времени его жалких потуг и скрежетания железом о железо, и двери лофта отодвигаются, а Стайлз по инерции заваливается внутрь. Его тут же подхватывают сильные руки, и он с упоением щекой прижимается к твердому плечу, а ладони устраивает на мускулистой спине. Дерек горячий как сам ад. И пахнет он так охуитительно, что позвоночник от его запаха покрывается мурашками. — Какого черта, Стайлз? Вечно эта недовольная интонация. Заебал. Стилински сбрасывает со своих плеч цепкие пальцы, и, раздраженно сопя, отодвигается от Дерека. Пробегается взглядом по лофту, отмечая идеальную чистоту и какую-то книжку на любимом кресле Хейла. Наверное, её он и читал, пока Стайлз не нарушил его покой. Ну и ладно, перебьется. Стайлз вон тоже жил относительно спокойно, пока старый пень не решил, что из него получится отменный Советник. Не ожидая приглашения Дерека, с невиданной для себя проворностью он спускается по ступенькам. Хейл молча идет следом. — Не ждал меня? — голос немного сиплый. Немудрено, что завтра он сляжет с простудой. Только такой мудак как Стайлз мог ходить при нулевой температуре в тонкой куртке (хотя он и не виноват, теплая куртка была безнадежно испорчена благодаря Торну). — Не ждал. В одно мгновение Дерек возникает перед Стайлзом, хмуря брови и сложив руки на груди. На нём оливковый свитер и темные джинсы, ровная щетина идеально лежит на линии челюсти, а светло-зеленые глаза смотрят настороженно и раздраженно одновременно. — Сюрприз, — разводит руками Стайлз, выдавая кривую ухмылку. Дерек не улыбается в ответ. Хмурится еще сильнее, отчего глубокая морщина залегает между бровями. — Что случилось? Хейл всегда спрашивает в лоб. Ему не нужно ходить вокруг да около, хитростью добиваться ответа или вызывать на разговоры по душам. Дереку это нахуй не сдалось. Хочешь — расскажешь, нет — тогда проваливай. Именно поэтому он пришел к нему в первый раз. Именно поэтому он пришел сейчас. — Дитон уезжает, — говорит Стайлз, стягивая куртку. Дерек пристально смотрит на него. — Я знаю. Он заходил ко мне сегодня. Стилински застывает, с заведенными назад руками и наполовину снятой курткой. — Оу. Ясно. Что ещё он тебе успел рассказать? Судя по тому, как меняется выражение лица Дерека — многое. Он трет переносицу и сжимает губы, торопливо вздыхая. — Что ты хочешь услышать от меня, Стайлз? И правда – что? Если бы он и сам знал. Стайлз снимает куртку и бросает её на диван, глуша вспышки воспоминаний, связанных с ним. Он и подумать не мог, что будет так трудно. Ощущение такое, что воздуха не хватает, будто он заперт в дурацком вакууме. — Было бы неплохо услышать твой совет, — Стилински натянуто улыбается, хотя улыбаться хочется в последнюю очередь. Он ждет, когда же Дерек скептически вздернет густые брови. Но этого не происходит. Лицо Хейла сохраняет каменное выражение, совершенно нечитаемое. — Я не думаю, что он тебе нужен. Стайлз не удерживается. Фыркает и со злостью лохматит волосы на макушке. — Если бы мне было срать на твоё мнение, я бы не притащился к тебе через весь город. Ты так не считаешь? Хейл раздраженно двигает челюстью и стреляет убийственным взглядом звериных глаз. — Я считаю, что ты должен сам принимать решение, а не ждать, пока кто-то примет его за тебя. А вот это было неприятно. Только волчара умеет вот так взять и макнуть мордой в дерьмо, не прикладывая особых усилий. Стайлз злится, потому что он прав. Стилински действительно хотел, чтобы кто-то помог ему сделать выбор. И он надеялся, что Дерек или попросит не уезжать, или прикажет валить ко всем чертям. Но он не сделал ни того, ни другого. Просто умыл руки, а ты, Стайлз, делай что хочешь. — Ладно. Отлично. Я всё понял. Не нужно было вообще приходить, — он бормочет себе под нос, избегая смотреть на Дерека, и опять хватается за куртку, которая даже не успела остыть от тепла его тела. — Стайлз… — Нет. Ты прав, волчара. Я пиздец облажался, но с кем не бывает, да? — его руки дрожат, когда он надевает куртку. Господи, Стайлз, ты идиот. Неужели ты надеялся, что ему есть хоть какое-то дело? Неужели ты думал, что он попросит тебя остаться и не уезжать? Просто феерический идиот. Стилински вжикает молнией и пулей взлетает по ступенькам. В голове пульсирует только одно желание — поскорее свалить и немного разорить отцовскую коллекцию виски. — Чёрт возьми, Стайлз, куда ты собрался? Он не реагирует, цепляясь в дверную ручку. — Да блядь… — голос Дерека слышится совсем близко и Стайлз сцепляет зубы, потому что сильные пальцы сжимают его плечо и резко разворачивают, вынуждая вжаться спиной в железо. Хейл нависает, загораживая собой всё пространство. Под смуглой кожей ходят желваки, а челюсти крепко сжаты, взгляд светлых глаз примораживает к двери. — Когда ты перестанешь вести себя как обиженная малолетка? — рычит Дерек, вгоняя ладони в металл над его головой. — Когда ты перестанешь делать вид, что тебе на всё похуй, — парирует Стайлз. Несколько секунд они упрямо сверлят друг друга яростными взглядами, шумно дыша. Стайлз чувствует напряжение в каждой мышце тела, он будто присох к двери и не может пошевелиться, чтобы его не шибануло током от злых импульсов, что мечутся в воздухе. — Маленький пиздюк, — хрипло шепчет Дерек. — В один день я откручу тебе голову, чтобы не бесил меня. Его взгляд вдруг опускается ко рту Стайлза и этот взгляд вызывает волну жара, которая прокатывается по всему телу. — На хер иди, уебок мохнатый, — под стать Хейлу шепчет он и воздух окончательно выбивает из легких, когда губы Дерека обрушиваются на его, а многострадальная голова врезается в железку за спиной. Поцелуй злой, губы жестко сминаются под напором других, и это почти больно, но Стайлзу сейчас глубоко наплевать. Он отвечает с удвоенной яростью, впивается пальцами в бугрящиеся под тканью свитера мускулы и прижимается к горячему телу напротив, словно хочет срастись в одно целое. Дерек глухо рычит, сдергивая мешающую куртку, горячо и влажно вылизывая его рот. Стайлзу кажется, что вместо крови у него кипяток, потому что его бросает в раскаленный жар с головой, колени подгибаются, а дрожащие руки зарываются в жесткие волосы на затылке Хейла. Невыносимо душно, больно и сладко. Адская смесь, которая подчистую выжигает все мысли из головы. В мозгах плывет, а под веками разрываются цветные салюты. Горячие ладони Дерека обхватывают скулы, пока губы мокро исследуют чувствительную кожу шеи, а зубы прикусывают мягкую линию подбородка; проводят с нажимом, обжигают теплом, когда проникают под толстовку, потому что куртка уже давно комком валяется на полу. Здравый смысл отключается бесповоротно. Он с треском проваливается в тартары, его уносят прикосновения Дерека, дурманящий запах и сорванные выдохи. Лофт словно вертится перед глазами, а Стайлз дрожит с головы до ног, чувствуя как сжимает в груди, когда шершавый язык Дерека касается ссадины на скуле, зализывая, когда подушечки пальцев оставляют плавящие следы на поврежденных ребрах, а дыхание оборотня щекочет ушную раковину. Хочется орать, что всё это не по-настоящему. Потому что чувствовать вот так слишком больно. Стайлз не готов. Ни к тому, что он ощущает, ни к тому, что щемящее чувство из груди ядерным всплеском пронизывает всё тело и душу. И Дерек, который прикасается слишком нежно и бережно только усугубляет ситуацию. Стайлз пытается вернуть ярость рту и рукам, покусывает, посасывает губы Дерека, сталкивается с его языком, вцепляется в густые волосы, оттягивая и пропуская между пальцев. А Хейл будто издевается. Целует тягуче-медленно, обнимает, прижимает к себе, вдавливает в свое тело: еще чуть-чуть и послышится хруст костей. И Стайлз тает, расслабляется под большими ладонями, исследующими худые бока и спину. Нечленораздельно мычит какой-то бред в поцелуй и скользит руками под свитер Дерека; млеет от прикосновений к твердой, горячей коже, выпуклым мышцам и мгновенно напрягшемуся под его пальцами животу. У Стайлза срывает последние тормоза. Он думает — сегодня можно. Потому что идеальное тело Дерека, его сбившееся дыхание и требовательные губы сводят с ума. Он комкает края свитера в руках и тянет его вверх, не разрывая поцелуй. Дерек тут же обмирает, сжимает его запястья и отодвигается, смотря насыщенно зелеными глазами, вводя в транс бездонными зрачками. Стайлзу хочется недовольно зарычать. Но он лишь дергает руки в попытке освободиться и сухо прижимается губами к жесткой щетине, чертит языком узоры на пахнущей лесом шее и слепо тычется носом в ямку между ключицами. — Хоть сегодня не будь задницей, ладно? — сдавленно шепчет он, потираясь щекой о колючую щеку Хейла. — Я хочу. Мне это нужно. Дерек все еще напряжен. Внимательный взгляд бегает по лицу Стайлза, будто жаждет что-то выискать в его выражении. Стилински лучше позволит уебать себе с кулака по роже, чем разрешит ему увидеть то, что скрывать больше нет сил. Стайлзу удается освободить руки со стальной хватки и ладонью надавить на затылок Дерека, привлекая к себе. Хейл не сопротивляется. Снова прижимается к губам Стайлза, сразу же проникая в рот твердым языком, ритмично вытряхивая из него последние мысли и окончательно выбивая и так хлипкую почву из-под ног. В этот раз Дерек целует горячо и жадно, ощупывает каждый миллиметр кожи, елозя Стайлзом по двери и тихо порыкивая. Стилински понимает, что очень близок к обморочному состоянию, когда сильные ладони вдруг ложатся на его задницу, легко стискивая. Он глушит в грудной клетке позорный стон, просто шире открывает рот, чтобы впустить язык Дерека дальше. Хейл этим сполна пользуется, углубляя поцелуй и, подхватывает Стайлза под колени, протаскивая его по металлической поверхности, заставляя обвить ногами. Стилински на мгновение чувствует себя неопытной девчонкой. Но затем и эти ощущения рассеиваются как туман, перекрываются другими, более пряными, острыми и крышесносными, когда Дерек толкается вперед, потираясь пахом о болезненно стоящий член Стайлза. Сегодня можно, Стилински. И пусть все катится к дьяволу. Второе покушение на свой свитер Дерек стоически выдерживает, не противясь торопливым рукам Стайлза, которые тащат тонкую ткань вверх и отбрасывают его куда-то в сторону: лишь слабый рык и ощутимый толчок, напрочь выносящий мозги. Неконтролируемый стон всё же вырывается, одновременно с резким разворотом и быстрыми шагами по ступеням. Наверное, они не наворачиваются только чудом или благодаря волчьим инстинктам Дерека, потому что они не прекращают целоваться сумасшедше, мокро, с укусами и сталкиваясь зубами. Хейл бросает его на диван, сразу же подминая под себя и шире разводя ноги Стайлза, чтобы удобно устроиться между них. И это пиздец, но он даже не упирается, послушно принимая Дерека, скользя ладонями по гладкой коже спины и выгибаясь как последняя шлюха. Потому что на хуй приличия, на хуй страхи и переживания. Лови момент, чувак. Завтра может и не быть. Ему просто нужен кто-то, кто вытрясет из него весь страх, всю чертову неопределенность. Стайлзу надоело искать ответы на один единственный вопрос. Они избавляются от одежды поспешно, неловко, потому что диван маленький и неудобный, а руки дрожат, дыхание и запахи смешиваются и всё пространство сужается к этому маленькому деревянному куску с подушками, набитыми поролоном. Когда прикасаются два обнаженных тела, происходит небольшой взрыв в какой-то далекой Вселенной. Где-то зародился новый мир, а Стайлзу так хочется убежать из старого. Дерек горячо дышит ему в плечо, покрывает кожу быстрыми поцелуями и пальцами обнимает ноющий от возбуждения член Стайлза, проводя ими от корня к головке, отчего глаза закатываются от удовольствия. Стилински не стесняется стонать в голос и умолять Дерека не останавливаться. Он сжимает в кулак волосы и врезается в рот Хейла поцелуем на грани. А Дерек возбужденно рычит, пальцы обхватывают член плотнее, ускоряя движения и вырывая Стайлза из собственного тела, выкручивая кости и мышцы от эйфории. Они словно клубок переплетенных горячих и скользких от пота тел, когда невозможно разобрать, где чьи руки и губы. Когда чувствуешь другого настолько близко и сильно, что невозможно найти грань, где начинаешься ты, а заканчивается он. Стайлза не хватает надолго. Его выгибает в оргазме после того, как Дерек в очередной раз проводит ладонью по сочащемуся смазкой члену. Ему должно было стать стыдно от того, что он спустил как неопытный подросток (коим, кстати, и является) всего лишь после нескольких минут самой охуенной дрочки в его жизни. Но удовольствие настолько яркое, с разрывающимися под веками мокрыми радугами и судорожным жаром, что воспламеняет все тело, особенно концентрируясь внизу живота, что у него даже нет времени сожалеть об этом. — Ты крут, чувак…Господи, ты так невьебенно крут, что я больше никогда в жизни не буду дрочить в одиночку, потому что это никогда не сравнится с…этим. Блядь, волчара, где ты этому научился? Видимо опыт был… Его лихорадочный треп тонет в глубоком поцелуе. Язык Дерека переплетается с его, вылизывает небо и кромку зубов, припухшие от поцелуев и укусов губы. А потом он отстраняется, сверкая красной радужкой. — Ты хоть иногда можешь помолчать? — приподнимает он брови в своей привычной манере. И Стайлз почему-то улыбается как самый последний идиот. — Окей. Я постараюсь. Но это будет трудно. Серьезно, твои пальцы и губы, волче… Дерек закатывает глаза и скатывается вбок, притягивая болтающего Стилински к себе и накидывая на них плед, до этого висящий на спинке дивана. — Эй, а как же ты? Я мог бы…ну… — Стайлз не способен правильно подобрать слова. После того, что только что произошло, он не должен чувствовать смущения, но оно есть. На языке вертится лишь: «Хочешь, подрочу тебе тоже?». Да, Стайлз не знаток в таких делах. Он вообще, можно сказать, новичок в этом. — Спи уже, — отзывается Дерек, и Стилински невольно прикрывает глаза, когда горячие губы почти невесомо прижимаются к мокрому виску. — Если хочешь, я мог бы попробовать. Не уверен, что получится так же круто как у тебя, но… Хейл громко вздыхает, а затем легко прикусывает ушной хрящик, заставляя замолчать. — Спи, Стайлз. В следующий раз. Стилински довольно ухмыляется и затихает, утыкаясь губами во влажную шею Дерека. Кажется, он сделал свой выбор. Почти самостоятельно. Почти. Стайлз просто понимает, что сдается. Ему больше не хочется убегать.
