Оттолкнуться ото дна

Наутро с дикой головной болью она отправилась на работу, но стоило ей зайти в магазин и щелкнуть тумблер питания, случилось что-то невообразимое: вся электроника, которая была включена в розетку, заискрилась, люминесцентные лампы лопались, магнитофоны дымились, а у телевизоров, стоявших в ряд на полке, с громкими хлопками один за другим начали взрываться кинескопы! Гермиона сразу поняла: всему виной она сама, ее стихийная магия снова вышла из-под контроля и уничтожила технику. Приехавшие электрики, само собой, не нашли причину произошедшего и списали все на внезапный скачок напряжения. Естественно, ей пришлось уволиться оттуда, потому что магазин понес серьезные убытки и закрылся. Да и в квартире, где она жила, стали происходить похожие случаи: сгорел только что купленный, новый чайник, взорвались все лампы и сломался холодильник. Но если у себя Гермиона еще могла как-то выйти из положения, всем ее соседям приходилось несладко, их техника тоже регулярно выходила из строя. Поэтому ей пришлось искать жилье в магическом квартале и снова пытаться устроиться на работу в волшебном мире. Помощи ждать на этот раз было неоткуда, никаких связей в магическом мире Франции она не имела. С Поттерами они возобновили отношения, но прежней теплоты уже, к сожалению, не стало, и о своих проблемах Гермиона им практически не рассказывала. Родителей она также старалась лишний раз не беспокоить, потому что состояние отца стремительно ухудшалось: у него начались серьёзные проблемы с памятью и координацией. И в этом Гермиона вновь и вновь винила себя, хотя мать каждый раз, когда она начинала заниматься самобичеванием, пыталась её успокоить: — Ты же помнишь его тётку Ингрид? У неё было похожее состояние, это просто плохая наследственность… Но это нисколько не утешало. Заклинание Обливиейт вполне могло спровоцировать развитие болезни, раз такая предрасположенность уже имелась. Тем временем, Гермиона снова обивала пороги аптек, магазинов, ателье, в административные отделы на этот раз она соваться даже и не пыталась. На одном из последних собеседований она уже чуть не плача просила устроить ее в цветочном ларьке уже все равно кем, хоть уборщицей, на что хозяин, плотный мужчина с залысинами лет пятидесяти, окинул ее взглядом и попросил встать. Удивленная, Гермиона подчинилась и встала у письменного стола. Мужчина подошел к ней, рассмотрел повнимательнее ее всю, повертел-покрутил на месте и внезапно спросил: — Танцевать умеешь? Что? — Простите? — Танцевать умеешь, спрашиваю? Гермиона умела, в детстве, еще до Хогвартса мама водила ее в балетную школу, в которой она весьма усердно и плодотворно занималась. Только какое это имеет отношение к делу? И тон собеседника ей не очень нравился, было ощущение, что он хочет её продать. Тем не менее, Гермиона ответила: — Ну да, немного. — На шпагат сядешь? Она опешила от такой наглости, но выбор вакансий подходил к концу, ничего не оставалось, кроме как попробовать. — Ч-что, прямо здесь? — Прямо здесь. Гермиона вздохнула, пытаясь справиться с волнением. Ей попадались разные работодатели, в том числе и с причудами, но такое происходило впервые. — Мне нужно пару минут, чтобы размяться, — наконец, выдавила она. — Валяй, — хозяин цветочного магазина прошествовал обратно к столу, уткнувшись носом в какие-то бумаги. Гермиона немного покачалась из стороны в сторону, разминая связки, выполнила наклоны вперед и назад, затем медленно, чтобы с непривычки не заработать растяжение, начала садиться на шпагат. Мужчина отвлекся от своих дел и внимательно следил за ее действиями. Джинсы угрожающе затрещали, но выдержали, все получилось! Она торжествующе и грациозно подняла руки над головой. Послышались аплодисменты: — Неплохо, весьма неплохо! Секундочку, я сообщу о Вас кое-куда, — и направился к камину, прихватив с собой горсть летучего пороха. — Алан Дюваль, на связь! Пока Гермиона поднималась с пола, в камине показалась голова мужчины с тонкими черными усиками и пронзительными голубыми глазами. Длинные черные как смоль волосы были собраны в низкий хвост синей лентой. — Слушаю тебя, Крис. Тот в ответ самодовольно улыбнулся: — Я нашел тебе великолепную танцовщицу. Алан оглядел Гермиону с ног до головы, затем перевел взгляд на Криса: — Недурно, весьма недурно, — затем вернулся к ней. — Как Вас зовут, мадемуазель? — Гермиона Грейнджер. Он почтительно кивнул: — Жду Вас у себя через пять минут, кабинет двести семидесятый, четвертый этаж… Гермиона поднималась по лестнице и размышляла над тем, что же ее ждет дальше, кто такой этот Дюваль, и при чем тут вообще танцы. Неужели ее возьмут в труппу какого-нибудь танцевального коллектива? Но балетом она не занималась давно, вряд ли ей удастся вспомнить все навыки после такого большого перерыва. Или, может, преподавателем в танцевальный класс? Нет, о такой карьере ей даже мечтать не стоит, кто же подпустит ее к детям, с таким-то досье… — М-м, та самая Гермиона Грейнджер, — сказал Алан, изучая папку с документами. «Ну вот, опять эта фраза» — пронеслось в ее голове, — «Значит, не видать мне работы, как своих ушей». — Что ж, — он отложил досье. — Крис сказал мне, что Вы выполнили практически идеальный шпагат. Учились где-то танцам, я правильно понял? — и все тем же пронзительным взглядом посмотрел на девушку. — Да, в балетной школе. Он улыбнулся в ответ: — Прекрасно! Дело в том, что я набираю танцовщиц в стриптиз-клуб для волшебников… — СТРИПТИЗ-КЛУБ?! — воскликнула Гермиона. — Вы предлагаете мне… Раздеваться перед толпой мужчин?! Алан молча кивнул. — Это мерзко! Это… это просто невозможно, как это… Я же… — она задыхалась от возмущения. — А куда еще Вы хотите устроиться вот с этим? — спросил он абсолютно ровным голосом, и осторожно, словно ее облили гноем бубонтюбера, поднял за уголок многострадальную папку. Гермиона вспыхнула: — Да куда угодно! Хоть уборщицей! Он несколько секунд помолчал, потирая пальцем заострённый подбородок и задумчиво глядя на неё: — Н-да, картина маслом — героиня войны моет сортиры в пивном баре, — эта реплика разозлила её ещё больше. — Ну что ж, удачи в дальнейших поисках, мадемуазель Грейнджер, но имейте ввиду, дорога сюда для Вас открыта, буду ждать. «Не дождёшься!» — подумала она про себя, закрывая за собой дверь в злосчастный кабинет чуть сильнее, чем требовалось. Она поразилась, насколько ровным был его голос, за все время беседы он не поднялся выше ни на тон, ни на йоту не стал громче, когда как в Гермионе кипели такие страсти! Как это она — и в стриптиз-клубе?! Бред! *** Но уже на следующем собеседовании она поняла: Алан был прав. Даже уборщицей устроиться было весьма проблематично, потому что на такую зарплату не просто жить, а даже существовать будет невозможно. Когда ее отфутболили с последнего возможного места работы, ей ничего не оставалось, как возвратиться в кабинет Алана Дюваля. Он был очень рад ее видеть, в отличие от самой Гермионы, и признался, что запомнил ее еще с Рождественского бала на Турнире трех волшебников, на котором он присутствовал в делегации от Шармбатона. — О Вашем уровне интеллекта ходили легенды! А когда на Балу я увидел Вас лично, то убедился ещё и в том, что Вы невероятно красивы. Позже слышал, что Вы переехали во Францию, но не думал, что встречу Вас здесь и в такой ситуации, тем более я слежу за новостями… Мне очень жаль, что мсье Уизли… — Давайте ближе к делу, — раздраженно оборвала его пламенную речь Гермиона. Ей не хотелось ничего слышать про Рона. И не только про него. — Хорошо. Для начала Вам нужно придумать сценический псевдоним и примерно набросать амплуа, — первым делом заявил он. — Все артистки выходят на сцену под псевдонимами… — Артистки? — усмехнулась девушка. — Да, именно артистки, — все тем же ровным голосом подтвердил Алан. — Стриптиз — это не просто выйти, повилять задом и раздеться, это целое искусство, каждый танец, как спектакль, где у каждой артистки — своя роль. Так что там с псевдонимом? Часто берут имена из произведений Шекспира или из каких-нибудь древних мифологий. Например, у нас уже есть Крессида, Исида, Персефона, Офелия… — Афина, — выпалила Гермиона. — Что? — Афина. Лицо Алана озарила улыбка: — Ну да, конечно, богиня мудрости, дева-воительница. Кому, как не Вам называться этим именем. Что ж, теперь будем подбирать роли и образы. Легкомысленная дурочка или откровенная леди-вамп, думаю, не для Вас… Дюваль оказался человеком с творческим подходом ко всему. Он активно помогал Гермионе и другим артисткам: под его руководством они освоили не только основные элементы стрип-пластики, но и прошли курсы актёрского мастерства, где научились не бояться собственного тела, постановке номеров, а также избавились от многих комплексов. Еще Алан нашел ей небольшую и при этом достаточно уютную квартиру в одном из магических кварталов Лиона. При всем этом Гермиона ни разу не слышала от него каких-либо фривольностей или намеков на секс. Он не видел в ней средство для удовлетворения потребностей, она для него в первую очередь была личностью, ЧЕЛОВЕКОМ! В кои-то веки в ее душе настало некое подобие равновесия, и Гермиона была безумно благодарна Алану за это. Нарушила его вновь только смерть отца, разум которого так быстро угас… Но благодаря своему новому занятию, она быстро пришла в себя, и через несколько месяцев вошла в первый состав танцовщиц стриптиз-клуба «Орхидея» и уже скоро, благодаря упорной работе над собой и врожденному упрямству, стала одной из самых востребованных. Нельзя сказать, что работа была сверхприбыльной, но на все необходимое вполне хватало. Иногда в выходные она выбиралась в какой-нибудь город с вековой магической историей, узнавала много нового, покупала новые книги (любовь к ним и самообразованию у Гермионы не пропала). А потом возвращалась к пилону и воплощала самые воинственные, мрачные и мистические образы. В ее копилке были: индийская богиня смерти Кали (для этого номера она пользовалась заклинанием, создающим оптическую иллюзию, и казалось, что у нее четыре руки), Жанна д`Арк (на сцене под конец она сгорала в «огне» и левитировала под потолок), Афина конечно же, ирландская трехликая богиня Морриган, она же Бадб, она же Маха… Но самым любимым был номер, который она придумала сама. Смерть. Как-то раз ей приснилась битва за Хогвартс, только почему-то замедленная в несколько раз: все вокруг вращалось, рушились стены, огненные химеры пожирали всё на своём пути, заклятия мелькали, как дьявольская светомузыка, а люди — студенты, члены Ордена Феникса, свита Тома Реддла — словно кружились в диком и жутком танце, оставляя на мраморном полу кровавые следы… Открыв глаза, Гермиона сначала не понимала, где находится, ей все чудилось, что она снова в разрушенном Большом зале, где лежат тела Фреда, Люпина и Тонкс… Чтобы избежать очередного приступа тревоги, необходимо было выплеснуть это все, как ей когда-то говорил доктор из Святого Мунго. Но как? Бумага. Чернила. Перо. Но для того, чтобы описать происходившее, слов было недостаточно. И тут на помощь пришла хореография, все события приняли форму танцевальных движений. Гермиона быстро, пока образы держались в сознании, записала комбинации и элементы, продумала костюм, оставалось только найти музыку… Но вскоре она поняла, что такое здесь никому не нужно: люди устали от войны, этот образ никогда не будет востребован. И ей пришлось прибрать свои наработки в стол. Однако когда она рассказала об этом Алану, он пришел в полный восторг и наказал ни в коем случае не выбрасывать их: — Пусть будет в твоей копилке образов, вдруг однажды появится человек, которому нужно будет увидеть и прочувствовать именно это. За тем мы и существуем, чтобы языком тела передать мысли, эмоции, чувства, которые могут стать своего рода терапией для кого-то. Алан всей душой болел за свое детище, он не жалел денег на декорации, материалы для сценических костюмов, на аппаратуру. Но и от танцовщиц он требовал соответствующей отдачи, и ко всему прочему установил для них кое-какие правила, и правило №1 гласило: ни в коем случае не оказывать интимных услуг! — У нас все-таки стриптиз-клуб, а не публичный дом. Поэтому если я узнаю, что Вы еще и спите с клиентами за деньги, вылетите отсюда, не успев сказать: «Пардон»! Гермиона полностью поддерживала его в этом, тем более, что зарплата в клубе была вполне приличной, плюс существовал дополнительный заработок — приватные танцы. Клуб «Орхидея» развивался, его танцовщицы (в том числе и Афина) прославились своими образами и артистизмом. Несмотря на достаточно высокую цену входного билета, зал практически всегда был полон. Опять же, из-за цены и уклона в эстетическую сторону, контингентом клуба были в основном состоятельные и при этом культурные люди. Часто гости приходили в масках, закрывающих лицо, так как политикам, бизнесменам, представителям древних магических родов и просто семейным людям не полагалось появляться в таких заведениях, дабы не запятнать свою репутацию. Однако имидж самой «Орхидеи» рухнул в одночасье: спустя два года после основания клуба Алана Дюваля нашли мертвым во дворе собственного дома. То, что это было убийство, никто не сомневался, однако дело так и не было раскрыто. Убийцу не нашли. А в клубе «Орхидея» у руля встала старшая сестра Алана — Сильва… Первое, что она сделала, когда заняла пост — сократила зарплату танцовщиц ровно вдвое. Коллектив сразу заметно поредел, а те, кому идти было некуда, в том числе Гермиона, попытались договориться с новой хозяйкой. Но вместо того, чтобы установить заработок, на который можно хотя бы нормально существовать, она… отменила правило №1! Теперь им было позволено еще и оказывать интим-услуги, выручку от которых танцовщицы полностью забирали себе. Многие тут же этим воспользовались: всем хотелось заработать чуть больше, чем практически ничего… Соответственно, контингент, посещающий клуб, также изменился. Всё меньше было тех самых культурных и состоятельных, теперь они старались обходить такое сомнительное заведение стороной. Всё больше было откровенных извращенцев и выпивох, которые в пьяном угаре могли выскочить на сцену и начать лапать танцовщиц. А о том, что подобные личности творили в приват-комнатах, даже страшно было подумать! Гермиона же продолжала следовать правилу Алана, вместо этого ей пришлось брать сверхурочные и сменить амплуа. Теперь она облачалась, как и большинство, в образы похотливых ведуний, женщин-вамп, развратных учениц, в общем, примитив. Иногда для приватного танца посетители, знавшие прежнюю Афину, заказывали что-нибудь из её старого репертуара, но это случалось все реже. Из квартиры, подобранной Дювалем, пришлось съехать, так как такую аренду Гермиона не потянула бы, и перебраться в тесную конуру на окраине Лиона. Окна ее квартиры выходили на грязную реку с до безумия ироничным названием... Рон! Как правило, она держала окна закрытыми, чтобы не видеть эту мутную и мрачную воду, мрака в ее жизни хватало и без этого. В этом районе постоянно происходили стычки бандитских группировок, пару раз Гермиона трансгрессировала почти в самую гущу событий, и унесла ноги только благодаря навыкам обороны, приобретённым в Отряде Дамблдора. После этого она добиралась сюда своим ходом — сначала на трамвае, затем пешком, чтобы избежать новых «приключений». Здесь она жила уже почти год. И из этой квартирки ее, возможно, скоро тоже вышибут, а идти Гермионе было некуда. *** Новый рабочий день в «Орхидее» Гермиона как обычно начала с просмотра списка образов, которые сегодня ей предстояло воплотить. Похотливая монашка, Красная Шапочка (опять!), инопланетянка. Так, уже что-то, на последней можно будет немного развернуться, хоть какой-то простор для творчества и импровизации! Ну и плюс, возможный приват. Также изучила плейлист, потому что от музыки зависело многое — от скорости движений до общей атмосферы. Для Сильвы, правда, это никакого значения не имело, и число композиций было весьма ограничено. Если только кто-то из танцовщиц не предлагал свои варианты. Монашке сегодня предстояло раздеваться под Энигму. Опять! Она под нее танцевала, кажется, тысячи раз, эти ахи-вздохи Сандры Крету уже бесили… Хотя, Гермиона была такая не одна, все без исключения танцовщицы регулярно раздевались под их музыку. Красная Шапочка почему-то всегда выходила под Бритни Спирс, так её видела Сильва. Тут Гермиона не противилась, ей было все равно. А вот образ инопланетянки она продумала сама. Несочетаемое, казалось бы, сочетание рок-музыки и классических виолончелей как нельзя лучше подходило такому же странному персонажу. Первые два выступления прошли практически на автомате, она не падала, не спотыкалась, посетители остались довольны, никто из них не залез на сцену в пьяном виде. Наконец настало время для Инопланетянки! Номер практически полностью строился на импровизации, угловатые движения, футуристический серебристый наряд, кожа чуть бирюзового оттенка, огромные выразительные глаза. А еще во время этого номера она «захватывала в плен» кого-нибудь из посетителей, предварительно изучив реакцию каждого, кто смотрел на нее, и выбрав того, кто был не против. В этот раз выбор пал на человека в серебристой маске на пол-лица, который все три номера очень пристально следил за ней. На других танцовщиц он так не смотрел, она специально выглянула из-за кулис во время выступления одной из них, в это время он сидел за столиком и выпивал, практически не глядя на сцену. Гермиона указала на него пальцем в тот момент, когда музыка резко остановилась, потом поманила его, но он, самодовольно ухмыльнувшись, не сдвинулся с места! Ну нахал! Такое в ее практике встречалось довольно редко: либо она что-то неверно прочитала, либо этот мужчина решил ее подразнить. Но размышлизмами заниматься было некогда. Пока музыка не начала нарастать, девушка быстро указала на еще одного претендента, и тот послушно, словно того и ждал, направился в ее сторону. А Гермиона провела своего пленника к пилону и начала опутывать его серебристыми нитями. Весь фокус этого номера был в том, что из этих самых нитей состоял ее наряд, и к моменту, когда мужчина был прикован к шесту так, что не мог двигаться, она становилась полностью обнаженной! Музыка постепенно ускорялась, становилась громче, хаотичней. Последние аккорды — и Гермиона села в идеальный поперечный шпагат, раскинув руки над головой, а за ее спиной привязанный к пилону мужчина громко кричал «Браво!». Взгляд вдруг снова зацепился за того мужчину в маске, который отказался пройти к ней, и по спине словно прошел разряд электричества: она знает эту ухмылочку! Но где, как и откуда… Поднявшись с пола, девушка заклинанием заставила серебристые нити растаять в воздухе, и направилась за кулисы, не слушая сальных шуточек своего бывшего пленника. Усевшись на стул у зеркала, она пыталась унять зашкаливший пульс, но жуткое ощущение дежавю не отпускало. Она абсолютно точно знает эту улыбку, а значит, и ее обладателя. Что-то из прошлой жизни, давно ушедшей и давно позабытой… — Афина, тебя заказали для привата, — сказала Сильва. — Посетитель требует медсестру. Еще одна банальщина… Заказчиком оказался тот, кого Гермиона полчаса назад привязала к шесту на сцене, но где-то в глубине души она надеялась увидеть в приват-комнате обладателя ухмылки, вызвавшей у неё такие знакомые чувства. Отработав приват, она отправилась домой, размышляя по дороге о том, как бы умудриться рассчитаться с долгами, не померев при этом с голоду. Но периодически мысли все возвращались к мистеру Икс, который появился ниоткуда, словно нить из прошлого, и Гермиона никак не могла уловить её...