Оттолкнуться ото дна

Гермиона не могла уснуть. Такого напряженного и нервного дня у нее не было очень давно: покушение на жизнь Малфоя, манипуляции для спасения его жизни, потом еще и разговор, завершившийся скандалом и вываливший на нее целый ворох информации. Неудивительно, что сон не шел, мозг никак не мог усвоить столько пищи для размышлений! Она вспоминала школьные годы и анализировала поведение Драко, пытаясь уловить в нем, что же имелось ввиду под «не все равно». Каждый курс, капля за каплей, фраза за фразой собиралась очень противоречивая картина. Вот он выплевывает ей в лицо «грязнокровка» — слово, которое теперь не произносит. Вот она отвешивает ему пощечину — и он реагирует… никак, просто уходит. Четвертый год — Чемпионат мира по Квиддичу, Малфой предупреждает ее об опасности — «Не высовывай свою лохматую голову, Грейнджер», а после на Святочном балу смотрит на нее так, словно увидел впервые. После этого она начала ощущать на себе его взгляд, но как только пыталась его поймать — он тут же ускользал. При этом в повседневности продолжал называть ее грязнокровкой, поддевать по поводу и без. Шестой курс — Волан-де-Морт дает ему невыполнимое задание, именно здесь он начинает ломаться, от прежнего Малфоя не остается и следа, но она по-прежнему чувствует его взгляд на себе. Потом — сцена в особняке, битва за Хогвартс, события во время его восстановления… Коридор школы, каменные стены уже отремонтированы и приведены в порядок, а Гермиона стоит у окна, наблюдая за скрывающимся вечерним солнцем. Вдруг сзади ее обнимают за талию теплые руки, затем кто-то целует ее в макушку. Пару секунд она стоит не шевелясь, а рука от талии тем временем поднимается чуть выше и накрывает грудь, что немедленно отзывается жгучим напряжением внизу живота. Гермиона откидывает голову назад, давая горячим губам доступ к шее, легкое дыхание скользит по коже, а она судорожно вдыхает воздух, окутавший ее ароматом морской соли. Затем разворачивается и впивается жадным поцелуем в губы Драко, который тут же отвечает ей с не меньшим жаром. Он подхватывает ее за талию и усаживает на подоконник, прижимаясь теснее, отчего она издает тихий стон. Снова поцелуи, Гермиона чуть прикусывает его нижнюю губу — в ответ Малфой запускает ладонь под юбку и сжимает ее бедро, второй рукой расстегивая пуговицы на рубашке с гриффиндорским значком. Она разрывает поцелуй, упираясь головой в стекло, смотрит в серые глаза и расстегивает ремень на его брюках, затем обхватывает его талию ногами и прижимает еще ближе к себе, в надежде, что он, наконец, утолит ее жажду… Открыв глаза, Гермиона уставилась в сероватый потолок своей лионской квартиры и попыталась восстановить напрочь сбившееся дыхание. Простыня под ней промокла от пота почти насквозь, а жар между ног был такой силы, что девушка не выдержала и запустила руку в трусики. Несколько умелых движений, несколько прикосновений к хорошо изученным точкам, удерживая в голове только что увиденные образы — и с негромким вскриком она, наконец, почувствовала, как сладкая истома разливается по телу, заставляя ритмично сокращаться мышцы где-то внутри. После этого Гермиона еще несколько минут приходила в себя, такого оглушительного оргазма у нее не было давно! Но самое удивительное для нее — осознавать, кто был его причиной. Ей очень редко снились эротические сны, а уж увидеть в них Малфоя… Хотя, неудивительно, слишком часто он стал оказываться рядом с ней. Неужели пара минут лицезрения полуобнаженного мужского тела способна вызвать такое помешательство?.. Гермиона невесело рассмеялась от мысли, что пришла ей в голову, повернулась на бок, и, уткнувшись носом во влажную подушку, протянула: — О боже… Она прекрасно понимала — ей ничего не светит. *** На работу Гермиона выдвинулась на полтора часа раньше, чем обычно, так как ей необходимо было кое-что проверить. Оказавшись у черного хода «Орхидеи», она направилась по знакомой тропинке в сторону трамвайных путей. Через пару сотен метров остановилась и огляделась: все случилось здесь. Вспомнила, как стоял Малфой, затем откуда прозвучал выстрел и с помощью палочки прикинула траекторию, куда вчера запустила оглушающее. Кроме густых деревьев в той стороне ничего не было, но Гермиона все равно решила найти и осмотреть то место. Пройдя вглубь заброшенного сквера, она просканировала пространство на наличие остаточной магии, но ничего подозрительного не обнаружила. Затем, пробравшись чуть дальше, нашла небольшую поляну, а оглянувшись, поняла: с этого ракурса тропинка от «Орхидеи» просматривалась почти насквозь, идеальное место для слежки. На всякий случай, Гермиона поставила вокруг чары, сбивающие с пути, чтобы никто ей не помешал. Теперь нужно было обследовать поляну более основательно. Первое, что она сделала — с помощью магнитного заклинания нашла гильзу, чтобы попытаться определить, какое оружие это было. Странно, что для покушения использовали именно магловское оружие. Возможно, убийца вообще не был магом или же принципиально ее не использовал. Следы обуви, если и были, то быстрорастущая газонная трава уже восстановилась и скрыла их. Тут ей в глаза бросился засохший клен, на котором была сломана ветка на уровне примерно полутора метров над землей, судя по тому, что слом не успел потемнеть, произошло это около суток назад. Подойдя чуть ближе, она внимательно осмотрела землю под деревом, тщательно изучая каждый сантиметр, и на одном из корней нашла еле заметные следы крови. Это мало помогало, ДНК-тестов в волшебном мире никто не делал. Однако когда Гермиона выпрямилась, то на одной из веток клена увидела кое-что еще — несколько волос. Аккуратно сняв находку, она наколдовала прозрачный флакон и поместила их туда. Длинные, прямые, черные, но чуть светлее у корней: похоже, их хозяин красил волосы. Сунув флакон в карман плаща, девушка направилась в клуб. В «Орхидее» ее ожидала прежняя обстановка, но в конце рабочего дня, когда гримерка уже почти опустела, в двери вдруг появилась пожилая женщина в ветхой одежде и тихо спросила, боязливо оглядывая комнату: — Здравствуйте, извините, а Розалинда Фергюсон здесь? Гермиона нахмурилась: — Простите, кто? Она раньше не слышала эти имя и фамилию. — Розалинда, я соседка, присматриваю за ее сыном, пока она на работе. Линда? Гермиона ошеломленно взглянула на пустующий соседний столик: — Я думала, у нее сегодня выходной, — затем перевела взгляд на женщину, которая нервно теребила вязанную сумочку. — Её нет уже двое суток, она никогда не пропадала вот так, она очень заботливая и ответственная мама, на нее это так непохоже… Она была права — Линда действительно очень любила своего сына, он был единственным, что держало ее на плаву в этой жизни. — В общем, если вдруг она появится — скажите, что Михель ее очень ждет и плачет без нее, хорошо? — умоляюще попросила ее женщина. — Да, конечно, — ответила ей девушка. Та со слезами на глазах покинула гримерку. А Гермиону словно прошибло током от внезапного предположения. Она огляделась — кроме нее в комнате никого не было. Подойдя к соседнему зеркалу, покопалась в ящиках и, наконец, нашла то, что искала — расческу Линды… *** — Афина, твой мрачный гость снова тебя ждет, — проворковала Сильва сутки спустя. Гермиона замерла. Она предполагала, что больше не увидит его, но вот — он снова появился! Сердце заколотилось как сумасшедшее. Он должен знать, нужно рассказать ему все, что ей удалось выяснить за эти пару дней! Она достала давно заготовленные доспехи Морриган, копья, снова выкрасила волосы в черный и заколдовала склеры, превратив глаза в огромные черные бусины. Сцену заполнил черный дым. Когда раздались первые напряженные звуки, напоминающие треснутый охотничий рог, дым рассеялся, и Морриган начала умело фехтовать и жонглировать копьями, иногда используя их вместо пилона. В процессе она постепенно избавляясь от доспехов, элемент за элементом, щиток за щитком. Когда на ней осталась только зловещая тиара из костей, копья превратились в стаю ворон, которые пролетели вокруг сцены, вспыхнули и рассыпались на перья. Перья устремились к танцовщице и на некоторое время скрыли ее от зрителя, но вскоре она, полностью обнаженная, горделиво выпрямилась, раскинула руки — и из-за спины развернулись огромные черные крылья! Танец закончился, Гермиона пристально смотрела на зрителя, сидящего в кресле. Малфой снова был в маске и молчал. Около трех минут стояла полная тишина, в котором было слышно только чуть сбившееся после танца дыхание, никто из них не произнес ни слова. Затем Драко встал с кресла и ледяным тоном сказал: — Считаю, уговор нами обоими выполнен, на этом, пожалуй, можно попрощаться, — и развернулся с выходу. — Малфой, подожди! Он оглянулся. — Ты должен знать кое-что. Драко замер, но через пару секунд наклонил голову набок, показывая, что внимательно ее слушает. — Я, кажется, знаю, кто хотел тебя убить, — почти шепотом произнесла Гермиона. Он опустил взгляд, но когда она заговорила дальше — приложил палец к губам, всем видом показывая, что и у стен есть уши, на секунду призадумался, а затем тихим голосом произнес: — Жду на выходе. Она чуть заметно кивнула. Быстро сняв макияж и прибрав реквизит, Гермиона на минуту остановилась у зеркала. Что она ему скажет? Только о покушении на него, или о своих размышлениях и чувствах тоже? И станет ли он вообще ее слушать после всего того, что она ему наговорила? Выйдя из клуба, Гермиона обнаружила Драко на прежнем месте, опирающегося плечом на стену. — Малфой, здесь опасно, — прошептала она, оглядываясь и подходя к нему ближе. — Я знаю, — и внезапно схватив ее за руку, куда-то потащил. — Где здесь заканчивается барьер? — Понятия не имею, — ошеломленно сказала девушка, следуя за ним. — Хорошо, сейчас проверим. Они молча дошли до заброшенной стройки, затем Драко повернулся к ней: — Готова? — К чему? Он закатил глаза: — Трансгрессировать. — Куда? — Да или нет? — рявкнул Малфой. — Да! — тут же с вызовом ответила ему Гермиона. Через секунду они оказались в небольшом дворике какого-то магического квартала. Чуть отдышавшись, Малфой отпустил ее руку и произнес: — Кофе? Гермиона немного стушевалась: — Я чаще пью чай. Но от кофе не откажусь! Было стыдно признаться, что хороший кофе ей не по карману, а растворимый суррогат она пить не хотела. Драко только кивнул в ответ. Глаза его при этом по-прежнему были совершенно непроницаемыми, словно он таким образом выстроил между ними стену. Они вышли на улицу, которая пестрела различными магическими вывесками, и направились в круглосуточную кофейню. Внутри было достаточно уютно, и в то же время лаконично, посетителей не было, мало кто идет пить кофе в пять утра. Несколько столиков разграничивались небольшими кабинками для большего уединения, и Малфой прошел в одну из них. Они заказали по чашке кофе: Драко — эспрессо, Гермиона предпочла флэт уайт. Когда официант ушел, Малфой склонился над столиком чуть ближе: — Так что ты хотела мне рассказать? Она сделала глубокий вдох: — В общем, я обследовала место, откуда в тебя стреляли. Выражение его лица не изменилось, однако во взгляде ясно проявилась обеспокоенность: — Ты пошла туда одна? — Ну да, — как ни в чем ни бывало ответила Гермиона. Он приподнял бровь: — Там могла быть засада, или слежка. — Я знаю, как сканировать местность, — отрезала она. — И как себя обезопасить тоже. Малфой вздохнул, прикрыл глаза, но ничего больше не сказал. Гермиона полезла в карман плаща и вытащила оттуда свою находку: — Вот гильза. Он открыл глаза и посмотрел на кусок металла в ее ладони, затем протянул руку, аккуратно взял гильзу двумя пальцами и начал рассматривать. — Ты сможешь выяснить, что это было за оружие? — спросила она. Малфой молча кивнул, по-прежнему изучая улику. — Еще на одной сухой ветке я нашла волосы, и… — Выяснить, чьи волосы ты нашла, у меня точно не получится, Грейнджер, — насмешливо протянул он. — Я уже это сделала. Драко ошеломленно уставился на нее. Она тяжело выдохнула: — Похоже, что тебя хотела убить моя коллега. Он поднял брови и усмехнулся: — Что? Стриптизерша?! Тем временем принесли их кофе. Малфой отхлебнул крепкий как смола эспрессо и снова обратился к Гермионе: — А с чего ты взяла, что она как-то причастна? Может, просто проходила там мимо и зацепилась волосами за ветку. Девушка опустила глаза в чашку с кофе: — Она пропала. Как раз двое суток назад. Он пожал плечами: — Загуляла? — У нее ребенок двух с половиной лет, — сказала она. — Линда бы его никогда не бросила. — Как ее полное имя? — Розалинда Фергюсон. Драко задумался. — Впервые слышу. Что имя, что фамилию, — отозвался он спустя минуту. — Там еще была чья-то кровь, но очень мало, с ней вряд ли можно что-то сделать и хоть что-то определить. По остаточной магии тоже ничего подозрительного. В кабинке воцарилось молчание. Гермиона собралась духом, чуть кашлянула и спросила: — Как ты себя чувствуешь? Малфой посмотрел на нее — и тут же отвел взгляд: — Нормально. — Я серьезно. — Я тоже. — Точно ничего не беспокоит? Он закатил глаза к потолку и сквозь зубы прорычал: — Грейнджер, не начинай. Гермиона опустила глаза: — Я просто спросила. Малфой запустил руки в свои волосы: — Опять эта твоя лицемерная гриффиндорская забота, — он поднял на нее взгляд, в котором на мгновение скользнула боль. — Спасибо тебе за помощь, Грейнджер, за лечение, за зацепки в расследовании. А теперь, пожалуйста, оставь меня. Дальше я сам. В ее груди внезапно что-то сжалось, к глазам подступили непрошеные слезы. Драко поднялся с дивана, явно намереваясь уйти. — Ты сказал, что тебе не все равно, — отозвалась Гермиона сдавленным голосом. Он остановился и посмотрел на нее, сложив руки на груди: — Сказал. Но ты ясно дала понять, что мне ничего не светит, — голос его звучал глухо, словно что-то внутри него погасло. Он в точности повторил её мысли. Значит, предположения оказались верными? Она закрыла глаза, пытаясь не расплакаться от осознания. Сделав несколько глубоких вдохов, Гермиона выдавила: — Это. Не. Так. Около минуты стояла полная тишина. Затем она услышала, как Малфой вновь опустился на диван. — Кажется, я где-то уже это слышал… Он переплел длинные пальцы в замок и оперся о него подбородком, пристально изучая сидящую перед ним девушку: — Это ты убедила сама себя, что обязана ответить мне взаимностью? Если это так — то не стоит, я не терплю никакого принуждения. Ты ничего мне не должна. Она покачала головой. Драко замер, а затем тихо, но настойчиво попросил: — Тогда скажи… Скажи это вслух, Грейнджер. «Ты ничего не потеряешь, если скажешь все как есть». Гермиона снова глубоко вздохнула, затем распахнула веки и взглянула в его серые глаза, в которых маски, стены, ледяное равнодушие уступили место немому вопросу. Он снова, как в подземелье шесть лет назад, был перед ней практически обнажен, настолько, что, казалось, она может убить его одним словом. — Мне не все равно, — наконец, произнесла она, уверенно и твердо, насколько могла. Малфой все еще не отрывал от нее взгляда: — Почему? Драко все еще не доверял ей до конца. Даже здесь они с ним были схожи! Гермиона собралась с мыслями: — Я долгое время знала тебя очень поверхностно, как школьного задиру, который только и способен, что унижать и третировать тех, кто слабее. Потом — как Пожирателя Смерти, что пытался убить Дамблдора, — ее голос дрогнул. — Но уже под конец войны после нашего прибытия в ваш особняк, а потом и во время битвы за Хогвартс, осознала, что ты не так прост. А пообщавшись с тобой ближе эти несколько месяцев, я поняла: настоящий Драко Малфой гораздо больше, глубже, чем тот, кого я знала когда-то. Он невидящим взглядом изучал столешницу. Гермиона продолжила: — Говоришь, люди меняются? Ты, как мне кажется, наоборот, стал, наконец-то, самим собой, которого так долго прятал за маской высокомерия, язвительности, ядовитости. Вот… — завершила она свою речь, также опустив глаза. Снова тишина. — Я, кажется, около сотни раз представлял себе подобный разговор с тобой, — прервал молчание Малфой. — Но одно дело — представлять, и совсем другое — когда он происходит в реальности. Похоже, я совсем разучился общаться на такие темы, и понятия не имею, что нужно делать дальше. Гермиона взглянула на него. Он явно был в полном замешательстве, но его извиняющийся взгляд невольно вызывал улыбку. — Видимо, будем учиться вместе, — заключила она и слегка пожала плечами. Он облегченно усмехнулся и опустил голову: — Похоже на то. Девушка продолжала изучать его: — Да, нашли же друг друга — два идиочества, — негромко озвучила она свои мысли. Драко поднял на нее взгляд — и внезапно начал тихонько смеяться. Гермиона ответила ему тем же — и вот они уже оба заливисто смеялись над собой, своей неловкостью, и напряжение между ними заметно спало.