Оттолкнуться ото дна

— Гермиона. Я должен спросить кое-что, возможно, это будет неприятно, но, — по-прежнему пристально глядя на нее, медленно произнес Драко. — Ты… Оказывала кому-то… — он запнулся. — Дополнительные услуги до того, как я узнал об этом? Только честно. Мне нужно понимать… Она не знала, как рассказать ему, ей было страшно, больно, мерзко. А что, если он после этого не захочет прикасаться к ней? Если откажется от нее? Если она снова все испортит?! Эта грязь в ней теперь навечно… Гермиона почувствовала, как ее губы начали подрагивать, а лёгкие словно уменьшились в несколько раз, к горлу подступила тошнота. Его лицо посуровело: — Они что-то сделали с тобой? Просто да или нет, без подробностей. Коротко всхлипнув, девушка слегка кивнула — и зрение моментально затуманилось от непрошеных слез! Нет, не плакать, только не сейчас! Но они сами хлынули из глаз, неконтролируемые, горячие. Она зажмурилась, попыталась отстраниться, упёрлась дрожащими ладонями в его грудь, но Драко уверенно взял ее руки в свои: — Гермиона, посмотри на меня. Нет, она не может, что, если в его глазах она увидит отвращение, гнев, разочарование? — Гермиона, — тихо сказал Драко, словно боясь ее спугнуть. — Ты не виновата, я не осуждаю тебя ни за что. Ты. Не. Виновата, — настойчиво повторил он. Эти слова подействовали на нее, как теплая ванна. Она начала расслабляться, и почувствовала, что он целует ее пальцы. Затем Драко притянул ее к себе — и Гермиона расплакалась, уткнувшись в его плечо и крепко ухватившись за него. — Тш-ш, — он бережно гладил ее волосы и шептал. — Все хорошо. Никто больше тебя не тронет, никто больше тебя не обидит. Обещаю. Но ей хотелось как можно скорее прогнать эти мысли и воспоминания, что терзали ее. Как? Вытеснить их положительным опытом? Но получится ли? Она подняла голову, все ещё с закрытыми глазами, снова захватила его губы, отчаянно требуя и кусая, провела ладонями по торсу и ниже, ее движения были резкими, хаотичными и нервными, но Драко ее остановил: — Гермиона, не надо. Не делай ничего через силу, никакого принуждения, помнишь? Он больше ее не хочет… Она распахнула заплаканные глаза: — Я тебе… противна? — голос дрожал, дыхание постоянно прерывалось. — Что? — его взгляд внезапно стал растерянным. — Нет, нет, о чем ты? — Тебе должно быть противно, я же… — сдавленным голосом произнесла девушка и снова попыталась оттолкнуть его, но Драко снова взял ее ладони у свои. — Нет, это не так! — воскликнул он. Гермиона упрямо выпрямила руки, упираясь ими в его обнаженный торс: — Тогда почему, — она всхлипнула. — Почему ты отказываешь мне?! Гермиона практически кричала! В его взгляде мелькнула боль с чем-то ещё: — Тебе нужно успокоиться… — ДА ХРЕНА С ДВА! — закричала она уже в полный голос и ударила его кулаками в грудь. Драко отпрянул от нее, затем быстро поднялся с кровати и направился к выходу из комнаты. Вот и всё. Она снова все испортила. Отчаяние нахлынуло на нее лавиной, и вырвалось судорожным рыданием, больше похожим на вой, которое Гермиона попыталась заглушить, уткнувшись в подушку. Все это время она пыталась не вспоминать о произошедшем в приват-комнате, задвигала образы, связанные с ним, очень далеко в свое сознание. Но сегодня, в самый неподходящий момент они вдруг вырвались из-под контроля, снова и снова заставляя ее переживать эту боль и унижение! Зачем Драко Малфою такая обуза? Единственным желанием было немедленно убраться из этого дома. Она не нужна ему, как только он узнал, что с ней сделали — брезгливо сбежал. Нужно только собраться с силами, но после такого внезапного и интенсивного эмоционального выплеска они совсем покинули ее, даже просто перевернуться на спину казалось невыполнимой задачей… Вдруг Гермиона ощутила, как матрас рядом прогнулся под чьим-то весом. Она не услышала, как он вернулся, и ещё сильнее вжалась в подушку. Ну вот, сейчас Малфой вышвырнет ее из квартиры как нашкодившую собаку… — Гермиона, тебе нужно выпить кое-что, — его голос заставил сжаться все внутри ещё сильнее, хотя ей казалось, что больнее уже некуда. Он нежно погладил ее волосы, приподнял голову девушки и развернул ее к себе. Сил сопротивляться у нее не осталось, в глазах стоял туман, лёгкие все ещё жгло. Чем Малфой собрался напоить ее? Может, это яд, чтобы уж наверняка? Драко влил в приоткрытый рот какое-то зелье, и Гермиона с трудом проглотила его. По телу моментально разлилось приятное тепло, а боль начала стихать. — Что это? — шепотом успела спросить она, прежде чем впасть в спасительное забытье. — Успокоительное, — он гладил ее скулу большим пальцем. Гермиона уже не чувствовала, как Драко нежно поцеловал ее в лоб, затем несколько минут задумчиво смотрел на умиротворенное лицо. Опустив девушку на подушку, он осторожно лег рядом с ней и уложил ее голову себе на грудь. Перебирая спутанные пряди, Драко задумчиво смотрел в потолок и шептал: — Спи, моя девочка, мы справимся со всем этим… *** Гермиона открыла глаза — и поняла, что она все ещё в квартире Малфоя. Он обнимал ее сзади, его мерное дыхание слегка колыхало волосы на затылке. Что же было вчера? Они пришли со свидания, была жаркая прелюдия, от воспоминаний которой тут же сладко потянуло низ живота. Но потом… Что-то пошло не так. Последнее, что девушка помнила — горьковатый привкус зелья. Драко напоил ее успокоительным, потому что с ней случилась истерика… В груди неприятно кольнуло: какой же бред она несла! А потом и вовсе ударила его. Катастрофа, а не свидание. Гермиона вдруг осознала, что все еще полностью обнажена. Неужели он тоже? Девушка медленно попыталась выбраться из его объятий, но за спиной раздался шорох, и Малфой прижал ее к себе еще теснее. Он глубоко вздохнул, отчего она почувствовала лопатками мышцы его груди: — Отдохнула? — прошептал Драко. Она развернулась к нему лицом. Заспанный, с сонными глазами и отпечатками складок от наволочки на щеке, Малфой выглядел таким… Домашним? — Да, немного, — Гермиона отвела взгляд. — Как себя чувствуешь? Она нахмурилась: — Так себе, — затем зевнула и поискала глазами часы. — А нам не пора на работу? Девушка хотела было сесть на постели, но вовремя вспомнила, что без одежды, и вместо этого слегка отодвинулась от Драко. — Сегодня воскресенье, так что никуда нам не пора, — его хрипловатый спросонья голос напоминал мурлыканье большого кота. — В конце концов, я начальник, и могу в случае чего сделать и незапланированный выходной. Он попытался притянуть ее к себе, но Гермиона неловко отстранилась, боясь прикоснуться к нему: — Мы же… Раздетые, — пролепетала она. Драко насмешливо поднял брови: — Это разве проблема? — но увидев ее серьезный взгляд, поспешил добавить. — Я в штанах, не переживай, — и, привычно запустив ладонь в кудрявые волосы, всё-таки притянул ее ближе и прикоснулся к губам. Гермиона сразу ответила ему, пытаясь загладить вину за вчерашнее. Хоть он и не обвинял ее ни в чем, ей было не по себе — Драко в тот момент действительно хотел ее, как и она его. И до сих пор хочет: от одного невинного поцелуя в ней уже начинала закипать кровь, но девушка поспешила прервать его: — Драко, я… Я вчера наговорила тебе всякого, и хотела попросить… Он приподнял ладонь и остановил ее: — Это говорила не ты, а твоя травма, — затем отвел взгляд. — Меня самого иногда накрывают флэшбеки, поэтому… Все в порядке. Гермиона задумчиво рассматривала его лицо. — Я подумала, что так можно будет вытеснить эти воспоминания, — но Драко яростно закачал головой: — Нет. Если бы мы продолжили — и у тебя вдруг случился нервный срыв, то… Могли выработаться отрицательные ассоциации с сексом, и вообще с любым физическим контактом. Девушка невольно улыбнулась: он опять сыпал научными терминами. Она снова потянулась к его губам, проведя ладонью по еле заметной щетине, и Драко ответил, снова пробуждая в ней чувство, томное и тягучее, как карамель. Гермиона уже не в первый раз удивлялась, как при своем мизерном чувственном опыте ей удавалось так быстро возбуждаться рядом с Малфоем! Что он делал особенного? Чем вызывал такую острую ответную реакцию? Если бы она знала… Углубляя поцелуй и прижимаясь к нему ближе, Гермиона прислушалась к себе, ожидая какой-то негативной реакции, дискомфорта или чего-то подобного — но нет, все шло хорошо. Ее руки заскользили по торсу, плечам, перебирали волосы, затем она взяла его ладонь и положила на свою грудь. Он резко выдохнул и разомкнул поцелуй: — Что ты… — Драко, я хочу тебя, — выдохнула Гермиона в его губы, ошалев от собственной откровенности. — Правда хочу, мне нужно это. Ты ведь тоже… Хочешь? Зачем она спрашивала — было решительно непонятно, его желание ясно читалось в огромных зрачках и чувствовалось кожей бедра. Но он не спешил ему подчиняться полностью: — Очень хочу. Но… Ты уверена? Она, тяжело дыша, провела ладонью по его лицу: — Да, уверена. Ты же… Остановишься, если что? Напряжённо дыша, Драко коснулся губами кончика ее носа: — Конечно, только скажи — я остановлюсь. Гермиона снова коснулась его губ, запустив руку в светлые волосы, прижалась теснее и закинула ногу на его бедро. Ей безумно хотелось довести до конца начатое вчера. Забыть. Забыться. Получить долгожданную разрядку. Драко снова и снова гладил её тело, изучая его то одними кончиками пальцев, то настойчивыми ладонями, затем опустился вниз — и она шумно вдохнула от удовольствия, когда он коснулся горошины клитора, затем его палец проник внутрь неё. Гермиона гортанно застонала и вцепилась ногтями в его спину. Девушка подцепила резинку пижамных штанов, обхватила и погладила его, ощущая, как он твердеет в ее руке. Драко в ответ издал короткий стон и сжал ее грудь. Небольшая и округлая, она идеально входила в его ладонь. Все чувства снова обострились, каждое его прикосновение отдавалось в теле Гермионы нарастающим напряжением. Губы Малфоя то едва касались разгоряченной кожи, то настойчиво втягивали ее, наверняка после останутся следы, но это только распаляло ещё сильнее. Их синхронные движения внизу, их короткие и рваные вздохи все туже затягивали узел внутри, Гермиона чувствовала, что и Драко тоже на грани, жажда становилась почти болезненной. — Повернись ко мне спиной, — вдруг, тяжело дыша, прошептал он ей. Гермиона непонимающе посмотрела на него. Он снова коснулся губами кончика её носа: — Ты доверяешь мне? Чуть замешкавшись, она кивнула, затем медленно развернулась, одна его рука тут же сжала её грудь, Драко начал целовать её шею, отчего по позвоночнику прошёл горячий разряд, вторая рука снова скользнула между её ног, и теперь уже два пальца оказались внутри. Гермиона вскрикнула и полностью отдалась этим ощущениям, давно никто не прикасался к ней так! — Ты такая мокрая, — прошептал он, чуть прикусив мочку её уха. — Драко, я… — она снова издала стон, когда его пальцы стали двигаться чуть быстрее, найдя особенно чувствительную точку внутри. — Ты — что? — Я… О боже! Гермиона ощущала, что еще немного — и просто вылетит из реальности, когда его пальцы внезапно исчезли. Она разочарованно заскулила, заведя руку за голову и запустив в его волосы. — Мне продолжать? Нет, он издевается! — Да! — выкрикнула девушка. Драко поцеловал её плечо и медленно начал входить в неё. Она замерла, затем шумно выдохнула, когда он заполнил её почти до конца. Закрыв глаза, Гермиона словно погрузилась в сладкое марево, когда Малфой толкнулся вперёд и начал медленно двигаться в ней. Рука его в этот момент ласкала грудь, скользила по талии и бедру, он то целовал шею, то чуть прикусывал плечо. Меньше минуты назад она была максимально близко к краю, и теперь ей хватило буквально нескольких его движений — и Гермиона вскрикнула от нахлынувшего жара, выгнулась в его руках, почувствовала, как сжимает его внутри. Драко не двигался, ожидая, пока конвульсии перестанут сотрясать ее тело: — Ого, так быстро, — он ласково погладил ее грудь, а затем двинулся в ней снова. Гермиона же закинула одну ногу назад, за его бедра, сменив угол, отчего ощущения стали еще острее, каждое его движение все затягивало новый узел внизу живота. Драко не видел ее лица, и это позволило ей расслабиться полностью, сосредоточиться на своих чувствах и инстинктах. Какое-то природное чутье подсказывало ей, как помогать ему, какие мышцы задействовать, как подстраиваться под его ритм — и он отвечал ей тяжёлым дыханием, тихими стонами, судорогой, то и дело пробегающей по его телу. Это дарило удовольствие и самой Гермионе. Вдруг его рука отпустила грудь и скользнула вниз, прикоснувшись к самой чувствительной точке. Ее словно ударило током, но на этот раз реакция тела была иной: от его мерных поглаживаний хотелось распасться на атомы, сгореть и возродиться вновь! Ещё несколько синхронных движений — и мир вокруг нее повторно рассыпался на разноцветные искры, Гермиона громко застонала и выгнулась в его руках, чувствуя, как ритмично сокращаются мышцы. Драко чуть ускорил темп и в несколько рывков догнал её, крепко сжав ладонью бедро. Оглушенная, Гермиона пыталась отдышаться и вернуться в реальность, воздух в комнате казался раскаленным. Горячие пересохшие губы Драко коснулись точки между плечом и шеей, он что-то спросил у нее, но информация до ее мозга сейчас доходила с трудом. Она медленно развернулась к нему, все еще тяжело дыша: — Что ты сказал? Драко слегка нахмурился: — Спросил, как ты? Гермиона блаженно прикрыла глаза, устало улыбнулась: — Прекрасно, — и пододвинулась к нему. Он притянул ее к себе еще ближе. Она могла слышать мерные удары его сердца… — Ты в курсе, что твои волосы — это биологическое оружие? — внезапно спросил Малфой, когда Гермиона уже почти уснула в его объятиях. — Что? — она приподняла голову и вопросительно посмотрела на него. — Я мог запросто задохнуться в них в процессе, — наигранно сурово сказал Драко. — Да, нелепая смерть, согласна, — улыбнулась девушка в ответ. Он протянул левую руку к её лицу, чтобы убрать прилипшую прядку со лба. Гермиона осторожно перехватила её и развернула предплечьем к себе, чтобы, наконец, внимательно его рассмотреть. Драко напрягся, когда она коснулась пальцами россыпи чёрных точек и штрихов, в которых угадывался… Нарцисс. Гермиона подняла на него глаза: в его взгляде читались скорбь, неуверенность, стыд, как будто она поймала его с поличным. Но что может быть постыдного в том, чтобы увековечить память о самом близком человеке? Пусть и таким образом. Гермиона помнила ещё со школы, насколько он был привязан к матери, никому и никогда не позволял говорить о ней хоть что-то, сразу бросаясь на обидчиков с кулаками, защищал во время войны от лишних переживаний. Даже вступление в ряды Пожирателей смерти скорее было попыткой спасти ее, чем удовлетворением своих амбиций. Нарцисса была для него богиней, Драко всегда вспоминал о ней с невероятной теплотой. Он любил ее. По-настоящему, искренне. Проведя пальцами по рисунку, Гермиона ощутила поперечный выступ на коже. Потом еще один. И еще. И ещё… За татуировкой скрывалась целая россыпь шрамов — поперечных, продольных, диагональных, то совсем тонких, то выступающих грубыми неровными рубцами. Так вот чего он стыдился. Она обнаружила свидетельства проявленной им когда-то слабости. Драко осторожно попытался вывернуть руку из её пальцев, пряча глаза, но Гермиона не позволила ему этого сделать. Вместо этого нащупала его палочку на тумбочке, сняла со своей левой руки маскирующее заклятие, которое каким-то чудом продержалось почти полдня, затем положила его пальцы на своё предплечье. Он ошеломлённо повернулся к ней и начал кончиками пальцев изучать уже её кожу. Продольные. Поперечные. Диагональные. Только не такие глубокие, и не скрытые никакими рисунками. Драко судорожно сглотнул, сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем спросить: — Когда? Одно слово. Но Гермиона поняла его: — В заключении, а потом несколько раз уже здесь, в Лионе. Он нежно гладил кожу ее предплечья, словно от его прикосновений шрамы могли исчезнуть: — Надеюсь, это не попытка суицида? Она покачала головой: — Нет, скорее, попытка вытеснить боль душевную — физической. Драко понимающе кивнул, затем снова заговорил. Слова давались с трудом, но, похоже, ему необходимо выговориться: — У меня было точно то же самое, после войны. Метка исчезла, а я все ещё чувствовал себя отбросом, который недостоин того, что его оставили в живых. Иногда по ночам мне снилось, что она вернулась, что я опять в его недоармии, что мне опять приказывают пытать и убивать. В итоге просыпался — и раздирал руку ногтями, или чем-нибудь кромсал, пока никто не видел. А происходило это... — В школе, во время ремонта, я знаю, — перебила его Гермиона. Он удивленно вскинул брови: — Откуда? — Подслушала ваш разговор с Буллстроуд, а потом заметила бинты, — призналась она. Драко, все ещё поглаживая ее руку, пристально смотрел Гермионе в глаза. Эмоции, что сквозили между ними, были невероятной смесью боли, горечи, понимания, сочувствия и, кажется, принятия. Они оба пережили войну, крушение собственных миров, потери, но что они абсолютно одинаково пытались справиться с этим, было чем-то невероятным. Они по-прежнему не отрывали взгляда друг от друга, от безмолвного диалога напряжение росло, и в какой-то момент в глазах Гермионы помутилось. «Да сколько можно рыдать!» — пожурила она сама себя и сморгнула слезы, но вдруг осознала, что у Драко тоже глаза на мокром месте. А потом в необъяснимом порыве они синхронно потянулись друг к другу — и обнялись, так крепко, словно хотели слиться воедино. И плевать, что они без одежды, объятие не было прелюдией. Просто два сломленных человека. Просто две очень похожих травмы. Просто два одиночества, которые, кажется, что-то нашли друг в друге.