Оттолкнуться ото дна

В понедельник первое, что сделал Драко — выдал ей несколько папок с собственными наработками, так как почти все материалы Стоуна ей уже были изучены. Некоторые темы у них совпадали, и Гермиона поставила цель сравнить их, и, возможно, собрать лучший вариант из двух. В отличие от записей Дэвида, у Драко в материалах был почти идеальный порядок. Все заметки записаны каллиграфическим почерком, лишь изредка на них можно было увидеть капли от зелий или ингредиентов для них. Гермиона увлеченно вчитывалась в наработки и исследования темных заклинаний и периодически записывала на чистом листе уточняющие вопросы, которые хотела задать. Подходы к изучению у Малфоя и Стоуна тоже отличались. Дэвид был более творческим, какие-то его идеи казались безумными, но некоторые из них действительно работали. Драко же придерживается более строгого порядка, полагаясь на науку. Впервые за долгое время Гермиона занималась тем, что ей действительно интересно — впитывала новые знания, наконец-то задействуя свой мозг по максимуму. Периодически ее губы растягивались в улыбке, когда вспоминался день после их похода в кино. Когда они с Драко, наконец, разжали объятия и по очереди сходили в душ (совместно Гермиона пока не решалась), их ждал завтрак. Второй домовик Малфоя Айя приготовила нежнейшие сырники с вишнёвым сиропом, и они вдвоем пили чай у панорамного окна с видом на центр города. Разговоры шли про их расследование, про научные изыскания, с которыми оба были хорошо знакомы. И даже про Хогвартс! Периодически Драко принимался извиняться перед ней за все, что он говорил и делал тогда. Гермиона же, прекрасно понимая откуда произрастают его тогдашние слова и действия, благосклонно их принимала. Затем — потрясающий луковый суп на обед. И не менее потрясающий секс! На этот раз Драко, все ещё опасаясь вызвать в ней флэшбеки, позволил ей полностью управлять процессом, и Гермиона использовала это по-максимуму. Двигаясь сверху, она ощущала власть над ним, могла видеть его восхищение, когда он изучал взглядом ее тело, словно оно было бесценным сокровищем. Ладони Драко безостановочно скользили по разгоряченной коже, лаская грудь, сжимая ягодицы, гладя талию… Приближаясь к концу, он сильнее сжал ее бедра и несколько раз толкнулся чуть глубже, отчего Гермиона с громким вскриком упала на него, вздрагивая всем телом, прижимаясь лбом к его плечу. Через секунду она почувствовала, как Драко последовал за ней… Внезапно в лабораторию молча ворвалась Астория, с громким стуком поставив контейнер на стол прямо перед Гермионой. — Привет, — осторожно сказала она, вырванная из своих горячих воспоминаний, но Гринграсс в ответ только сухо кивнула. Затем так же молча принялась выгружать ингредиенты. — Как ты? — Гермиона не оставляла попыток завязать разговор. Астория швырнула на стол связку чьих-то перьев, и наконец направила колючий взгляд на неё: — Тебе ли не похуй?! — процедила она сквозь зубы, но Гермиона не чувствовала за ее словами злости или ненависти. Скорее, это была попытка защититься, потому что вскоре ее взгляд чуть смягчился. Протягивая список с ингредиентами, Астория уже более спокойно сказала: — С крыльями златоглазок пока перебои, думаю, будут через дня три-четыре, — и тут ее взгляд упал на папку с исследованиями Дэвида, что лежала тут же, на столе. Она медленно коснулась букв, выведенных неровным почерком, и затаила дыхание. Гермиона внимательно следила за ней, готовая в случае очередного срыва снова бежать за успокоительным. Руки Астории еле заметно дрожали, она не отрывала их от картонной обложки, когда присела на стул. — Можно? — почти шепотом спросила она, подняв глаза на Гермиону. — Да, конечно, — и утвердительно кивнула. Гринграсс подвинула папку ближе и медленно открыла ее, пробегая глазами по заметкам Дэвида Стоуна. У него была ещё одна забавная манера ведения записей: на полях и в пробелах он часто оставлял маленькие рисунки, в основном это были цветки фиалки. По одному из таких цветков сейчас и скользил тонкий палец. Лабораторию заполнила гнетущая тишина. В какой-то момент Астория закрыла глаза, ее дыхание вдруг начало учащаться, и Гермиона, чтобы отвлечь, вылепила первое, что пришло в голову: — Кофе? И тут же осеклась, ожидая реакции девушки, которая пока была для нее максимально непредсказуемой. Астория в ответ шумно шмыгнула носом, резко выдохнула, и, уставившись в стену напротив, твердо сказала: — По-Ирландски. Гермиона кивнула и позвала Криспи, не забыв попросить капучино для себя. Она действительно хотела хоть как-то помочь этой хрупкой девушке, но пока не знала, как. Обе все ещё молча дождались, когда домовик принес две кружки с ароматным напитком. Астория сделала глоток терпкой жидкости, усиленной приличной порцией виски, и прикрыла глаза. — А как вы с Дэвидом… — А может, ты не будешь лезть в душу? — огрызнулась Гринграсс и снова глотнула кофе. — Прости, я не хотела, — пошла на попятную Гермиона и принялась изучать список принесенных ингредиентов. Но спустя несколько минут Астория вдруг снова заговорила: — Просто он такой же придурочный, как и я. Гермиона удивилась ее внезапной откровенности, но не показала вида: — Он ведь маглорожденный, и… — она задумалась, не зная, как продолжить. — И? — напряжённо спросила Астория. — Просто не ожидала, что ты… И он… Гринграсс раздражённо фыркнула: — Прикинь, так бывает, — затем сделала ещё глоток. — Наш начальник, если ты не заметила, тоже кодекс чистокровных особо соблюдать не спешит. Кажется, виски сделал свое дело, и у девушки начал развязываться язык. Гермиона решила продолжить разговор: — А твои родители? Как они отреагировали? Астория усмехнулась, залпом допила кофе и с силой поставила кружку на стол: — Понятия не имею. Я их не видела с выпускного, и не желаю видеть в принципе. После этого девушка встала со стула и направилась к окну, забравшись с ногами на широкий подоконник. Затем она открыла форточку, вытащила из кармана куртки пачку сигарет и подожгла палочкой одну из них. Не видеться с родителями. Для Гермионы, которая потеряла своих, это казалось чем-то кощунственным. Как можно не общаться с самыми родными людьми в твоей жизни? Как она поняла, родители Астории были живы. Ещё у нее была старшая сестра. Воспоминания о Дафне вызвали в ней вспышку ярости, но Гермиона быстро ее подавила. Что ещё у нее было, чего навсегда лишена Гермиона? Ну, например. Отремонтированный Хогвартс, который она так и не увидела. Выпускной, которого у нее не было… — А твои? — внезапно подала голос Астория. — Что? — этот вопрос застал врасплох. — Твои родители, они видели Малфоя? Как он им? И кто кому полез в душу? — Они умерли, — мрачно произнесла Гермиона и попыталась перевести разговор. — А при чем тут Малфой? Неужели происходящее между ними настолько очевидно? Астория в ответ наклонила голову на бок и смерила ее взглядом, полным скепсиса: — Я по-твоему слепая? Или, может, тупая? — съязвила она, выдохнув никотиновое облако в окно. — Он по тебе сох со школы, и сейчас глаз не сводит. Хоть и пытается при мне выглядеть начальником. Гермиона разочарованно протянула: — Окей, умыла, — и отвернулась от окна. Ее взгляд зацепился за все ещё открытую папку с записями Стоуна. — А почему фиалка? — спросила она. Астория, судя по всему, окончательно расслабилась от действий алкоголя и табака, потому вместо возмущения или очередной защитной нападки спокойно подцепила двумя пальцами прядь своих волос: — Я неудачно покрасила их, получился такой вот нелепый фиолетовый цвет. Но Дэвиду понравилось, и он дал мне это прозвище — фиалка, — она выбросила окурок в окно и вытащила новую сигарету. — С тех пор я специально стала краситься именно так. Как Гермиона помнила, фиалка считалась в мифологии символом нежности, скромности. Но сказать такое о девушке, что выглядела скорее как панкушница, пила, курила и грязно ругалась… Внезапно дверь в помещение распахнулась, на пороге стоял разъяренный Драко: — Астория! Я тебе сколько раз говорил — не курить в лаборатории?! Вот это только что влетело в форточку моего кабинета! В его пальцах был зажат окурок, минуту назад выброшенный в окно. На лице Гринграсс при этом не дрогнул ни один мускул: — Пардон, не рассчитала траекторию, — она как ни в чем ни бывало пожала плечами и затушила вторую сигарету. Он хотел уже продолжить свою гневную отповедь, но зацепился взглядом за чашки на столе, удивленно вскинул брови и после небольшой паузы протянул: — Вы… Пили кофе? — его глаза плавно перемещались с одной девушки на другую. Астория посмотрела на него максимально невинно: — А что, кофе здесь тоже запрещен? Драко не ответил на эту подколку: — Я так понимаю, вы поладили. Гермиона слегка улыбнулась: — Похоже на то. — Ага, размечталась, — раздался голос с подоконника. Но в нем не было ни злости, ни яда. Скорее, лёгкий сарказм. Драко ухмыльнулся, всем видом показывая, что доволен этим. Затем снова оглянулся к Астории: — Но по поводу этого, — он кивнул на окурок в своей руке. — Я серьёзно, завязывай! — и кинул его в урну за дверью. — Хорошо, папочка, — Гринграсс наигранно улыбнулась ему в ответ. Но стоило ему отвернуться и направиться к двери, как она показала ему язык в спину. После этого Астория просто молча продолжила сидеть на подоконнике, глядя на улицу. Гермиона не решилась ее прерывать и снова погрузилась в чтение исследований Драко. На глаза ей попался рецепт зелья от модифицированного заклинания Адского пламени — того самого, что недавно угодило в нее. Ингредиенты были знакомы, ничего сверхъестественного или редкого. Но в самом конце красными чернилами была приписка: «Ментол?!» Она мысленно улыбнулась, пометка явно появилась пару дней назад. Около окна послышался тяжёлый вздох, а затем стук подошвы о пол — Астория спрыгнула с подоконника. Гермиона, увлеченная чтением, успела забыть о ее присутствии, и слегка вздрогнула. Гринграсс же, подхватив контейнер для ингредиентов, молча направилась к выходу. Но уже у самой двери обернулась, на несколько секунд замерла, словно хотела что-то сказать. — В четверг следующая поставка, — наконец, произнесла она, и, чуть подумав, добавила. — Спасибо за кофе. Гермиона удивилась, но кивнула ей, принимая благодарность. Хотя, благодарить нужно было Криспи. Астория покинула лабораторию. А ее нынешняя хозяйка готова была дать голову на отсечение, что на лице девушки с фиалковыми волосами промелькнула тень несвойственной ей улыбки. Грейнджер продолжала читать заметки Малфоя, но вскоре поняла, что уже несколько раз перечитала одно и то же, не уловив смысла. Ее мысли занимала Астория Гринграсс, которая совершенно не вписывалась в образ наследницы чистокровной фамилии, ни внешне, ни по поведению. Она скорее походила на затравленного волчонка, боящегося показать свою слабость, скрываясь за броней сарказма и грубости. Где-то под этим панцирем была маленькая девочка, которая, возможно, пережила нечто во время и после войны, как и многие волшебники их поколения. Также бросался в глаза разительный контраст между Асторией и Дафной. Вторая была практически эталоном чистокровной ведьмы, с соответствующими манерами, внешностью. Характер у нее тоже значительно отличался от ее сестры — она воплощала в себе все качества своего факультета: хитрость, амбициозность. А также двуличие и пренебрежительное отношение ко всем, кого она считала недостойными. Астория же была откровенна в своих эмоциях, и если ей кто-то не нравился — показывала это прямо. Через пару часов Драко поднялся к ней в лабораторию с миской винограда: — Как продвигается чтение? — спросил он с лёгкой улыбкой и поставил миску между папками, что занимали почти весь стол. Гермиона оторвалась от изучения очередной магической формулы: — Продвигается, но у меня возникло несколько вопросов. Она показала ему два листа пергамента, исписанные с обеих сторон. Малфой в изумлении приоткрыл рот и сел напротив неё: — Это… Это чуть больше, чем несколько, тебе не кажется? — спросил он, хитро прищурившись. Гермиона пожала плечами и взяла виноградину из миски: — Наука — вещь такая, знаешь ли. Драко же бросил взгляд на кружки, все ещё стоявшие на краю стола, и слегка нахмурился. Она спохватилась и быстро затараторила: — Ой, я про них совсем забыла, сейчас уберу… — Вы правда вместе пили кофе? В его взгляде сквозило неверие вперемешку с какой-то нежностью, или заботой. Гермиона замерла, обдумывая ответ. — Да. А что… Что-то не так? Он опустил глаза, но странное его выражение осталось: — Астория — человек крайне недоверчивый и замкнутый. Я удивлен, что она так открылась тебе. Гермиона на секунду задумалась. — Это сложно было назвать дружеской посиделкой, шпилек в свой адрес я получила достаточно. Драко ухмыльнулся: — Ее обычный стиль общения. Ты бы видела, как она разговаривала с Дафной! Там каждый раз доходило почти до драки. И тут Гермиона, наконец, задала тревожащий ее вопрос: — А что у нее случилось с семьёй? Почему они не общаются? Он поднял глаза на нее: — Долгая история. — Мы вроде никуда не торопимся. Драко тяжело выдохнул: — Хорошо. Если вкратце — Астория никогда не была любимой дочерью. Они ждали вторым наследника. А родилась она. Ее мать после этого больше не могла иметь детей, и это ещё больше обозлило отца. Она всегда была очень своенравной, а в чистокровных семьях такое неповиновение не приветствуется. Он прервался на пару секунд, чтобы отщипнуть ягоду от грозди: — Поэтому над Дафной они тряслись как над драгоценностью. А после… Одного случая родители и вовсе поставили на ней крест как на наследнице, считая ее недостойной вообще носить их фамилию! Последнее предложение он произнес с такой яростью, что, казалось, вот-вот от его взгляда вспыхнут сухие листы бумаги на столе. — Какого случая? — спросила Гермиона. Драко покачал головой: — Я не тот, кто должен рассказывать тебе, только если Астория сама захочет поделиться этим. Это что-то было явно очень травмирующим. Гермиона, пройдя сама через многое, понимала, что произошло нечто из ряда вон, но пытать Малфоя дальше не стала. — Я всегда хотел сестрёнку, и она стала ею для меня, — почти шепотом произнес Драко. — И я поклялся ее оберегать и защищать. Поэтому я рад, что вы хоть немного, но поладили, у Астории совсем нет подруг и друзей. Гермиона же пыталась разобраться в своих эмоциях. Ей было очень жаль девушку, но в то же время — нужна ли ей ее жалость? — Как насчёт перекусить? — прервал он ее размышления. — Айя приготовила чудесное жаркое в горшочке, оно ждёт нас внизу. Драко явно хотел разрядить напряжённую атмосферу, и Гермиона была рада этому, тяжесть чужих переживаний очень сильно давила на нее, каждый раз вновь приоткрывая ее собственные раны. — Если это приготовила Айя, — она поднялась и направилась к выходу. — То советую поторопиться, иначе тебе не достанется! — договорила Гермиона уже на лестнице, и тут же услышала, как Малфой быстрым шагом принялся догонять ее.