Operation Wings

Наслаждаясь спокойным вечером, Тинк валялась на диване, когда Эмма ворвалась к ней в квартиру. Так как было уже поздно, Спаситель не стала себя утруждать такими формальностями, как стук в дверь, да и считала уже, раз это квартира Тинк, то тогда и ее собственная. Но фея не возражала. Вместо этого она почувствовала радость от того, что у них такой редкий вид дружбы — когда ты не должен себя ни в чем сдерживать и при этом чувствуешь себя комфортно рядом с другими. — Хэй, — поприветствовала ее блондинка и подошла к холодильнику, чтобы достать себе диетической колы. — Угадай, кого я, наконец, поймала? Кто пытался нарисовать граффити на стенах закусочной «У Бабушки»? — Грэг Андерсон? Наконец-то с терроризмом будет покончено. — Ага. И сейчас мы должны написать чертову кучу бумажек по этому поводу, — Эмма с комфортом развалилась на диване и, сняв ботинки, положила ноги на кофейный столик. — Одной болью в наших задницах меньше. — Классная работа. Что-нибудь еще было сегодня? — Неа, очередной тихий денечек. Как прошел остаток завтрака с Реджиной? Всегда проходило меньше шестидесяти секунд, прежде чем всё переключалось на Реджину — особенно, когда Тинк видела брюнетку в этот день. Эти расспросы были так же естественны, как и рассвет утром. — О, ты знаешь, что она отрежет член Крюку, если он еще раз до тебя дотронется. Так что это был действительно забавный завтрак. — Я слышала, — ухмыльнулась Эмма. — Она даже мне об этом намекнула в смс-ке: «Дорогая, мне пришлось рассказать этому вонючему пирату о наших с тобой отношениях только для того, чтобы поставить его на место». И когда я попросила её уточнить, что именно это значит, она написала следующее: «Думаю, в противном случае я пригрозила лишить его кое-какой части тела, которая так необходима ему». — Он вышел из закусочной, смотря в никуда, а состояние у него было такое, словно он готов был описаться на месте, — Сказала Тинк. — Думаю, что сообщение, которое она тебе послала, было до ужаса мягким. — Как бы я хотела увидеть это своими глазами. — Не волнуйся, я уверена, что Крюк будет не последним человеком, кому угрожает Реджина для твоей же пользы. — А мне странно приятно от этого. Не уверена, заметила ли ты, но она супер-горячая, когда кого-то запугивает. — Подожди, подожди... почему ты сейчас здесь? — Завопила Тинк. — Я очень удивлена, что ты сейчас не на Миффлин Стрит для второго раунда со своей пугающей подружкой. — Ага, поверь мне, я бы хотела этого. Но у Реджины включился режим «серьезного мэра». — «Режим мэра»? Что это значит? — Она там сходит с ума, готовя какую-то важную презентацию к следующей встрече в мэрии. Реджи сказала, что я могу остаться после ужина, но, как я уже упомянула, она работает, а я погрузилась в пучину разочарования. — Да, я даже не буду по этому поводу спорить, — по-доброму поддразнила ее Тинк. — И полагаю, что этот весь разговор между нами должен отвлечь тебя от мыслей о страстном сексе, что был у вас прошлой ночью... — Может быть, немного, — призналась Эмма. — Но, если честно, это нифига не работает. Я не могу думать о чем-либо другом.

***

Эмма сидела, скрестив ноги, на кровати Реджины и пристально смотрела на восхитительную девушку, с которой они вернулись с ужина. Несмотря на то что их первое свидание — единственное, которое Эмма разрушила, чуть не упав в обморок, — прошло не так, как планировалось, они взяли за традицию каждую неделю выбираться куда-нибудь из Сторибрука. Сегодня они рискнули выбраться в ресторан, где Эмма попробовала самые лучшие равиолли в своей жизни. — Мне довольно-таки понравилось сегодняшнее свидание, — размышляла Реджина, стоя босиком около зеркала, снимая свои серьги. — Ты всегда каким-то образом находишь самые красивые места. — Я рада. Потому что мне «довольно-таки нравится» организовывать такие свидания. Реджина подошла к кровати и, повернувшись к Эмме спиной, спросила: — Ты можешь помочь мне его расстегнуть? Эмма энергично расстегнула замок на голубом тесном платье. Она была уверена, что это было самое красивое платье Реджины: материал обтягивал каждый изгиб, практически не оставляя ничего воображению. — Для заметки: это платье точно должно быть вне закона. — Что, почему? — Реджина быстро повернулась к Эмме. — Что с ним не так? — Ничего, — она рассмеялась из-за такой реакции. — Я лишь хочу сказать, что ты безумно сексуальна, и платье выглядит потрясающе на тебе. — Оу, спасибо. — Также я люблю тебя, — добавила Эмма, не в силах сдержать свои слова, которые слетели с языка быстрее, чем мозг успел подумать обо всех последствиях. Так было практически весь вечер. — Я могу повторять это снова и снова. — Зачем? — Ну, я понимаю, что мы только недавно начали говорить это... и я знаю, что это ново для нас обеих... но я поняла, что этого никогда не будет достаточно. Я думаю, что мои родители говорят это друг другу по пятьдесят раз на день. Не то, чтобы мы были похожи на них или... потому что я точно не... — Нет, я не это имела в виду, — поправила себя Реджина. — За что именно ты полюбила меня? — А почему, черт возьми, мне не любить тебя? — Я не могу серьезно спросить тебя об этом? Может, мне дать тебе список реальных причин, почему тебе не следует любить меня? — Подожди... у тебя действительно есть список причин, почему мне «не следует» тебя любить? Эта мысль ужаснула Эмму, но, по правде говоря, не стала для нее сюрпризом. — Это мысленный список... но да, он у меня есть. — И ты постоянно думаешь об этих «причинах»? — Нет, — Реджина села на кровать, платье спустилось с плеч и собралось складками на бедрах. — Большую часть времени ты такая прекрасная, что заставляешь меня забыть о них. Но очень часто я о них вспоминаю. — Даже сейчас? Реджина робко кивнула, прежде чем повторить слова: — Даже сейчас. — Я полагаю, что мне нужно сделать что-то, что заставит тебя снова забыть о них. Она со страхом наклонилась к Реджине и обхватила губы брюнетки своими, а затем всосала в свой рот её нижнюю губу. Как только Реджина ответила ей с большим рвением, руки Эммы зажили своей жизнью и потянулись, чтобы расстегнуть лифчик. Когда она накрыла ладонями обнаженную грудь Реджины, осознание того, что она делает, пришло быстро и резко. Эмма быстро отдернулась, словно дотронулась до горячей печки. — Мне жаль, — немедленно сказала она. — С какой стати? — Мне не следовало... — Совсем наоборот, — Реджина агрессивно схватила Эмму за руки и положила их туда, где они только что были. — А я уверена, что тебе определенно следовало. — Но... слушай... я пытаюсь... - Я знаю, что ты пытаешься сделать, Эмма. Но что ты действительно делаешь, так это заставляешь меня чувствовать себя ущербно, словно ты не хочешь касаться меня, потому что я рассказала тебе о своем прошлом. — Что?! — Практически на крик сорвалась Эмма. За последние несколько недель она много чего узнала об этой девушке, которая сидела рядом с ней... из-за чего любовь к ней и восхищение только возрастало все больше и больше. Все, чего она хотела, — быть почтительной, но, очевидно, ее намерения были неправильно поняты. — Нет, нет. Это вовсе не из-за этого. Пожалуйста, не думай так. — Я знаю, что на прошлой неделе, когда ты пришла, я была немного не в себе. Но сейчас я чувствую, что все это ожидание — какой-то вид наказания за мое паникерство. — Это не так, клянусь тебе. Я просто хотела сделать все правильно. — Но ты же хочешь меня? — Ты знаешь ответ, и он звучит так — «да». — И ты заботишься о том, чего я хочу? — Ты знаешь ответ, и он звучит так — «да». — Ну, хорошо, а что если я хочу быть с тобой? И я приучена получать то, чего я хочу. Эмма поняла, что Реджина хотела этим сказать. Но если она действительно думает об этом, что бывшая Злая Королева сказала правду: Реджина никогда не получала то, чего хотела — не на самом деле. Даже с проклятием, которое предполагало, будто она получит все, о чем мечтает, тогда это все звучит как правда. — Ну? — Реджина — нетерпеливая и невероятно раздраженная — уставилась на нее. — Ты видишь тут какую-то проблему? Эмма хотела быть первой, кто бы дал Реджине то, чего она хочет. Не только в интимном плане, но и во всех других мелких деталях их жизни. Эмма хотела быть тем, кто будет держать над ней зонтик, когда будет идти дождь, или приносить лекарства, когда она болеет. Она хотела быть той, кто будет праздновать с ней все дни рождения и другие праздники. Эмма хотела быть той, кто будет давать Реджине все, чего она пожелает до конца их жизни. Но это было чересчур далекое будущее, так что Эмма постаралась еще раз сфокусироваться на «здесь и сейчас». Она ответила на требование Реджины легким сжатием рук и легко погладила грудь своей девушки, целуя ее губы, шею и ключицы. И когда она, наконец, взяла сосок Реджины в рот, она увидела, как голова брюнетки откинулась назад в чистом наслаждении. Это только подтвердило то, что Эмма хотела, чтобы это длилось вечность. Она мягко уложила Реджина на спину на кровати и продолжила целовать и лизать ее тело. Когда губы Эммы добрались до красных трусиков, она остановилась, ожидая разрешения на дальнейшие действия. — Могу я их снять? — Да. Эмма стянула и бросила их к голубому платью, с которого все началось. Она начала быстро целовать бедра Реджины, собираясь с силами и мыслями на то, что она запланировала для брюнетки. — Ч-что ты сейчас делаешь? Эмма взглянула в большие, карие глаза, в которых плескался вопрос. Реджина хотела этого... это было очевидно... но не это заставляло ее нервничать. — Я хочу попробовать тебя на вкус, — объяснила Эмма. — Все в порядке? Реджина кивнула, и Эмма внезапно почувствовала, как сама нервничает. У нее никогда не доходило до этого... только словесно обговаривалось. Но это было то, чего она действительно хотела в данный момент... она хотела продемонстрировать Реджине то, что не могла произнести; то, что в ней пробуждала Реджина. Вначале она лизнула Реджину медленно, но затем начала ускоряться и усилила давление. Она все время смотрела на брюнетку, желая увидеть, как идеальное лицо покажет, какое она получает от этого удовольствие. Хотя Реджина невероятно быстро кончила, это никак не повлияло на то, как ее прекрасное тело тряслось подо ртом Эммы, когда Реджина, наконец-то, опустила свои крепкие и высокие стены, за которыми она пряталась. Все еще одетая в джинсы и рубашку, Эмма пыталась игнорировать растущую пульсацию между своих ног. Она зависла над Реджиной, едва касаясь ее и поняла, что на самый важный вопрос так и не ответила. — Я люблю твою несгибаемость и решимость. Я люблю то, как ты заходишь в каждую комнату. Я люблю твое мрачное и извращенное чувство юмора. Я люблю, что ты не видишь мир только в черных и белых тонах. Я люблю твой немного пугающий режим «мамы-медведицы» и как ты потрясающе ведешь себя с Генри. Эмма говорила каждое слово легко и уверенно... она пробежалась кончиками пальцев по скуле брюнетке — нуждаясь в том, чтобы прикасаться к ней, словно подчеркивала свои слова. — Я люблю тебя за многое, Реджина, и, если есть список того, что мне не следует этого делать, я могу пообещать тебе здесь и сейчас, что список причин, почему я люблю тебя, будет в сотни раз длиннее... и он растет с каждым днем. — Эмма... — Реджина только что отдышалась, как из ее глаз потекли слезы. — Я... — Ты мне веришь? — Спросила Эмма, прерывая искреннюю, но бесполезную попытку заговорить. — Во всем. — Тогда помоги мне снять эту одежду. Это был не вопрос, а инструкция к действиям. Руки Реджины тряслись, когда она расстегивала рубашку Эммы, а затем помогла той стянуть джинсы и нижнее белье. Эмма позволила брюнетке отчаянно исследовать свое тело неуверенными пальцами. — Я, правда, не знаю, что мне следует сделать. Каким-то образом Эмма не удивилась, услышав это заявление. Потому как Реджина была перфекционистом, в этом деле она была новичком. Эмма знала, что Реджина презирает, что Эмма уже была с другими женщинами, которые были более опытны, чем она. Эмма лишь хотела, чтобы Реджина знала, что еще никто на нее так не влиял, как брюнетка. — Полностью сведи меня с ума... это то, что ты делаешь. Реджина улыбнулась на похвалу. — Но мне нужно больше тебя, — прошептала она. — Мне нужно больше чувствовать тебя. Услышав это почти-умоляющее заявление, Эмма быстро приняла на себя контроль ситуации — она переместилась так, что теперь их ноющие клиторы прижимались друг к другу. Реджина с трудом начала дышать от их контакта. Немного времени прошло, прежде чем они поймали ритм. Как и в Нэверлэнде, они переплели пальцы, и внезапно все стало более чувственным. Эмма покачивала бедрами, прижимаясь к Реджине, и поняла, что они могут перенестись в любую вселенную, если только будут продолжать чувствовать друг друга. Эмма первая кончила, она была не в силах больше сдерживать свое желание, которое росло в ней несколько месяцев. Когда Реджина кончила следом за ней, крепко вцепившись ей в плечи, Эмма была уверена, что у нее еще никогда не было ни с кем столь искренней связи, как с брюнеткой. Ни одна из них не могла пошевелиться несколько секунд. Они привыкали к тому, какое сейчас наслаждение прокатывалось по их телам. Это было больше, чем наслаждение, – обе девушки мысленно задавались вопросом, заслуживают ли они такое – это было что-то совсем невероятное, что-то больше, чем они даже осознавали. — Можно я... — Реджина заговорила, разрывая уютную тишину. — Что? Ты в порядке? Что тебе нужно? — Я просто хотела узнать, могу ли я попробовать тебя на вкус сейчас? Эмма прикусила губу, проглатывая смех, — Реджина так очаровательно спрашивала ее об этом. Без сомнения, завтра утром у них все будет болеть. Она кивнула Реджине, чтобы та почувствовала себя достаточно комфортно и продолжила начатое. — Только если я смогу попробовать тебя в это же время. — Что это значит? — Спросила Реджина, выглядя более заинтригованной, нежели смущенной. — Ты мне еще доверяешь? — После того, что ты только что сделала? Да, я уверена, что доверяю тебе даже больше. — Хорошо. Тогда и увидишь.

***

— Эмма?! – Тинк практически проорала имя подруги, надеясь, что это вернет ее в реальность. — Ты серьезно была недоступна для меня целую минуту. — Я была... — Ох, нет, не нужно объясняться. Я точно знаю, в каких ты облаках витала, и я не хочу знать что-либо об этом. — Ага, извини, я не могла сдержаться, — ответила Эмма. — У меня просто есть эти... чувства. — Какие чувства? — Я не знаю, ты решишь, что я сошла с ума, но когда я с Реджиной, то чувствую эту... магию. И когда я не с ней, мне хочется сделать что-то, чтобы вернуть эту магию обратно. — И каким образом это касается того, что ты сошла с ума? Это кажется вполне логичным, учитывая, что у вас обеих есть магия. — Ты думаешь, наша магия делает так, что мы становимся более чувствительными? — Возможно. — Клянусь богом, это похоже на то, что часть ее сидит здесь, — Эмма поднесла руку к груди. — И так все время. Тинк хотела уже выпалить: Эмма Свон, ты — идиотка, потому что она — твоя истинная любовь. Это было почти болезненно: как Спаситель была близка к тому, чтобы все понять самой. То, что она видела каждый день между своими родителями — самая мощная магия из всех — это также идеально отражалось и на ней с Реджиной. — Я не знаю, Тинк, я хочу сказать, что это что-то. Я чувствую себя чересчур переполненной эмоциями девочкой-подростком и в то же время довольно странно - как дерьмо. — Да, ты прям поэт, — фыркнула Тинк на то, как быстро Эмма перешла от романтики к ругани моряка. — Ты должна записать последние парочку предложений и сохранить это до дня Святого Валентина. — Ой, заткнись, — сказала Эмма и бросила диванную подушку в подругу. — Я думаю, что сейчас играют Рэд Сокс. Хочешь посмотреть их? Тинк понятия не имела, что это были за носки [прим. пер. Red Socks - профессиональная бейсбольная команда, и socks - носки] и в какую игру они играют, но почувствовала в этом какую-то злую шутку. И, кроме того, когда она только пришла жить в этот мир, Эмма начала ей обо всем рассказывать, чтобы она свыклась с этим миром. — Конечно. Почему бы и нет?

***

Двумя днями позже, когда Эмма и Тинк должны были вместе дежурить, Спаситель вошла в участок с такой высокой стопкой папок, что они едва помещались у неё в руках. — Наконец-то настало время, чтобы я познакомила тебя с самой веселой частью нашей работы: бумажной работой для мэрии, — объяснила она, положив невероятно большую кучу документов на свой стол. — Ты имеешь в виду - бумажную работу для твоей девушки, — поправила ее Тинк, прочитав на папках заголовок: "от Мэра Миллс". — Именно это я и хотела сказать, если ты хочешь знать все эти формальности. — Хорошо, — глаза Тинк расширились от ужаса того, сколько работы им предстоит. Она была более чем уверена, что Реджина очень дотошный мэр, так что не могло быть такого, что эта работа будет веселенькой. — Итак, что именно нужно с этим делать? — Помнишь, как я сказала тебе, как Реджина сходит с ума по поводу собрания, которое будет на следующей неделе? Это и есть проект, над которым она корпит. До того как мы отправились в Нэверлэнд, был какой-то всплеск, который чуть не уничтожил город. Мы остановили это, но все равно много дорог и зданий было разрушено. И она организовывала восстановление всего разрушенного. — Оу, окей, в этом есть смысл. За исключением того, почему это попадает под юрисдикцию полиции? Эмма посмотрела на нее так, словно она задала самый тупой вопрос. Шериф тяжело вздохнула, прежде чем признаться: — Вот в чем дело... ты заметила, что у Реджины нет помощника в мэрии? — На самом деле не замечала. Но сейчас, когда ты об этом упомянула... это действительно странно. Как вообще такое возможно? — Это возможно, а все потому, что никто не хочет с ней работать. Это херня и отстой, но, к сожалению, правда. Так что иногда, когда у нее появляются такие большие проекты, я нахожу причину, почему полиция тоже должна в этом участвовать, и беру на себя часть работы, таким образом помогая ей. — Ты хочешь сказать, что делаешь это добровольно? Ты буквально врешь Реджине, чтобы заполучить работу? — Только потому, что даже физически невозможно, чтобы один человек все это сделал. Да и не похоже, что у нас нет на это времени, понимаешь? — Все равно... это невероятно мило с твоей стороны. Тинк подумала, что этот жест только доказывает, почему Эмма была именно тем, кто нужен Реджине. Кто еще в этом мире или в другом, мог бы подумать, чтобы сделать что-то столь бескорыстное? Кто бы мог подумать, что Реджина найдет своего Спасителя именно таким креативным образом? — Я думаю, — Эмма пожала плечами, показывая, что это ничего для нее не стоит, — это не так уж и сложно... особенно учитывая то, что она платит нам сумасшедшие деньги, пока мы сидим и ничего не делаем. И давай начистоту, половину времени мы точно просиживаем свои штаны. — Правда, — согласилась Тинк. — Итак, тебе нужно всего лишь поставить подпись внизу этих документов? — Ага, я думаю, что на самом деле ей поможет то, что я ставлю свои подписи тут, потому что... — Люди доверяют тебе больше, чем ей. Если Спаситель подписывается на эти проекты, значит, люди не будут подозревать Злую Королеву в чем-нибудь. Эмма кивнула, подтверждая слова Тинк. — Ты можешь подписать половину из них, так что у нас работа пойдет быстрее. Я думаю, что правильно думать, что та же логика распространяется и на твою подпись. Люди в этом городе доверяют феям, даже бывшим. Они сидели в тишине, подписывая бумажки в течение нескольких минут, пока Тинк не посетила гениальная идея — это нисколько не мешало работе, она просто хотела узнать, может, тут было другое, более лучшее решение проблемы в будущем. — Как ты думаешь, Реджина хотела бы нанять ассистента? — Хэй, подожди, даже не смей думать об этом! — Заворчала Эмма. — Я знаю, что сначала ты ее друг, но у тебя хорошо получается работа в участке, и неужели ты хочешь закрыть доступ в мэрию. К тому же, тебе вообще известно, как там нудно? — Я говорила не о себе. Но спасибо, что предположила, что я могу прыгать с работы на работу. — Тогда о ком ты говорила? — Ариэль. После той ночи на катке Тинк быстро подружилась с рыжеволосой. Она нашла ее невероятно милой и забавной и, что более важно, русалка, возможно, была единственным человеком, который понимал, насколько жизнь в Сторибруке была странной. Ариэль только недавно доверилась Тинк и сказала, что она чувствует себя немного не в своей тарелке в этом городке. Фея работает в участке шерифа. Руби и Эшли — в закусочной. Белль — в библиотеке. А Ариэль нигде не работала. — Правда? — Спросила Эмма, по понятным причинам она отнеслась скептично к этой идее. — Я хотела сказать, что я честно буду рада, если у Реджины будет какая-то помощь, но не знаю... она доверяет не особо большому кругу людей. — Я знаю... но с другой стороны Ариэль поддерживает Реджину, так как та помогла ей в поисках Эрика. К тому же она также говорила, что вы довольно мило смотритесь вместе. — Правда? — Ага, людишки пытались понять, что же происходит между вами, и она выражала поддержку вам. — Аха, — Эмма переваривала информацию, шаловливая улыбка заиграла на ее лице. — Ну, я полагаю, стоит попробовать. Я хотела сказать, что хуже ведь не будет? Похоже, жареная русалка будет подана к ужину. Но Тинк старалась не думать об этом так.

***

Следующим утром Тинк и Эмма заехали в офис к мэру. — Мы пришли, чтобы дать вам подношение в виде подписанных бумаг! — Радостно заявила шериф, когда они прошли в двойные двери. — Вы — самые лучшие, — Реджина встала и поприветствовала блондинку быстрым и благодарным поцелуем в щеку. — Спасибо вам обеим, это огромная помощь для меня. — Да, кстати, об этом... — начала Тинк. Пока они с Эммой ехали в машине, то репетировали, как именно они преподнесут Реджине свою идею. — Мы тут подумали, что ты могла бы воспользоваться помощью, — добавила Эмма, следуя сценарию. — Знаешь, вроде как нанять ассистента. — Я более чем способна справиться со всем сама. — Конечно, способна, — согласилась блондинка. — Но у каждого мэра в Америке есть люди, которые помогают ему с работой. Разве у Королев нет... м-м-м... советчиков или кого-то в этом роде? Это не делает тебя бесполезной. К тому же, ты сможешь больше времени проводить со мной и Генри, если ты наймешь кого-нибудь, кто поможет тебе со всем на работе. — Что это? Вмешательство? — Спросила Реджина. — Если это так... ты зря сотрясаешь воздух. Потому что даже если бы я и хотела помощи, то никто не хочет работать на меня. — Это неправда, — настаивала Тинк. — Я знаю кое-кого, кто мог бы помочь тебе с работой. — И кто же это? — Ариэль. — Оу, понимаю. Это вовсе не вмешательство. Это просто какая-то шутка от вас двоих. Потому что вы даже и представить не могли, что какая-то рыба будет помогать мне управлять городом. Вы понимаете, как в правительстве все сложно? — Волк подает завтрак каждый день, и мы отправили нашего сына на психотерапию к сверчку, — отбила Эмма. — Ты действительно думаешь, что рыба не сможет принимать твои звонки и помогать тебе упорядочить документы? — К тому же, — добавила Тинк, — может быть, она и рыба, но она довольно-таки умна. — Дорогая, возможно, она такая. Но как мне понять, что я могу доверять ей? Я едва знаю ее, и наша история далеко не из самых приятных. — Так же, как и наша, — сказала Эмма, напоминая тем самым, как все драматично складывалось у них и как все поменялось теперь. — Кроме того, Тинк ей доверяет, а это значит, что и мы должны. Последнее утверждение было не тем, что они обычно делали, но это согрело сердце феи, как сильно они доверяли ее мнению. — Ты доверяешь ей? — Обратилась к ней Реджина. — Я бы здесь не стояла, если бы не доверяла, — заверила Тинк. — По каким-то причинам ты нравишься Ариэль. Она поняла, что сморозила глупость, когда Эмма с Реджиной уставились на нее. — Сто-о-оп, нет, я не это имела в виду. Вы же знаете, что я хотела этим сказать! — Отлично, вы выиграли! Думаю, вы можете позвать ее ко мне. Один разговор никого не убьет. — Э-э-э, да, — промычала Эмма, переминаясь с ноги на ногу. — Дело в том, что… она сейчас в коридоре. Так почему бы вам не поговорить сейчас? — Вы привели ее сюда? Как вы вообще могли знать, что я соглашусь на эту затею? — Потому, что знала, ты не сможешь устоять моему очарованию и отказать мне. — Ладно, — сдалась Реджина, не в силах спорить с утверждением Эммы. — Давайте уже покончим с этим. Тинк выбежала из офиса и, схватив нервную Ариэль, затащила ту к Реджине. Русалочка была одета в юбку, колготки и блузку на пуговицах, и все это одеяние было одобрено Эммой. — Ваше Величество, — войдя в офис, поклонилась Ариэль. — В этом мире подойдёт и "Мадам Мэр", — исправила ее Реджина. — И как бы я ни ценила этот жест, не стоит больше кланяться. — Приношу свои извинения, Мадам Мэр. — Могу я задавать вопрос: с какой это стати ты бы хотела эту работу? — дабы не тратить впустую время, бывшая королева перешла к сути дела. — Если мне не изменяет память, я разрушила твою жизнь и разлучила тебя с любовью всей твоей жизни. — Но ведь Вы же и помогли мне вернуться к нему. Сторибрук — это мой второй шанс, чтобы начать новую жизнь с Эриком. Но я все еще чувствую здесь себя не в своей тарелке. Я хочу быть частью вашего мира. Когда Тинк рассказала мне о том, что вы могли бы мне помочь, это казалось идеальным способом, чтобы внести свой вклад. — Ясно, — Реджина пыталась понять, но все же не была уверена, что же ей ответить на это откровение. — И я так понимаю, в последнее время ты слышала слухи о якобы моих отношениях с Эммой. Тинк понятия не имела, к чему был этот вопрос, впрочем, как и Эмма, стоявшая наморщив лоб. — Да, слышала. — Я хочу услышать твое мнение по этому поводу. — Оу… я не думаю, что вправе судить. — Я задала тебе прямой вопрос, и хотелось бы услышать честный ответ. — Ну, — нерешительно начала Ариэль, — думаю, что вы всегда с любовью в глазах смотрели друг на друга. Я не знаю, это потому, что вы разделяете сына, или что-то больше между вами. Но когда я вижу прекрасную семью вместе, это делает меня счастливой… и вы делаете меня счастливой. Тинк не поняла, как Ариэль удалось сформировать такой прекрасный ответ под таким давлением. В ее словах не было ни капли обвинения или надменности… Это была простая правда. Реджина была восхищена: увидев русалку на пороге своего кабинета, она хотела отчитать женщину, а теперь у нее на это не было никакого основания. — Почти никто за пределами нашей семьи не знает, что слухи верны, — призналась Реджина. — Мы с Эммой вместе, и ты не сможешь работать на меня, если не будешь знать об этом. Но если я выясню, что ты делишься подробностями моей личной жизни со своими подружками-сплетницами, я превращу твою жизнь в ад. Тебе это понятно? Эмма и Тинк переглянулись: Эмме потребовалось всего несколько дней, чтобы увидеть, как Реджина угрожает кому-то от ее имени. — Да, все ясно. — Тогда жду тебя завтра в девять. И если ты хоть на минуту опоздаешь в свой первый рабочий, можешь обратно уплывать в Нэверлэнд. Тинк задалась вопросом, во что, черт возьми, она втянула своего друга.

***

Прошла неделя с тех пор, как Тинк в последний раз видела Реджину. Фея понимала, что женщина была очень занята, и если она не была на работе, так проводила все свое свободное время с Эммой и Генри. Фея, конечно, не винила ее… но она скучала по ней, поэтому решила заскочить в офис Мэра во время ланча. — Эй, Ариэль, тебе идет! — Тинк! — Улыбнулась рыжая, оторвавшись от компьютера. — Рада тебя видеть. — Как и я тебя. Как работа? — На удивление все хорошо. Реджина добра ко мне, правда, когда рядом никого. Она даже разрешила называть ее по имени. Ты можешь в это поверить? Я - и называю Злую Королеву по имени? — Вообще-то, могу представить. Только не подставляй ее. Она очень оберегает свою репутацию. — О, вот это я уже поняла. Она все еще угрожает убить меня, но теперь это более в ласкательной форме, что ли. — Да, звучит как правда. — Тем не менее, чем могу помочь? — Спросила Ариэль. — Это звучит профессионально? — Очень профессионально. Я хотела увидеть Реджину, хотя бы на минутку. — К сожалению, это невозможно, — нахмурилась Ариэль. — У нее встреча. — Это время для ланча. С кем, черт побери, у нее встреча? — Я… м-м-м… не должна говорить. Но Ариэль и не нужно было говорить. Потому, что несколько секунд спустя Тинк услышала заразительный смех Эммы Свон с другой стороны двери. — О… ну… судя по всему, там Эмма, — вслух сказала Тинк. — Что они там делают? По быстренькому занимаются сексом во время ланча? Ариэль затихла, и ее бледные щеки вспыхнули красно-розовым. — Оу, воу-воу, окей. Я просто шутила. Но вот твое лицо говорит об обратном. Они что, и вправду там…? — Вероятно, — застенчиво ответила Ариэль. — Вчера они точно этим занимались. Они разбили лампу, и мне пришлось покупать новую. Она назвала Эмму «неуклюжей» и утверждала, что та разбила лампу во время бумажной работы. Но на шее Реджины была помада… — Для бывшего манипулятора злодея она ужасная лгунья. - Да, и что хуже всего, я была напугана, потому что не знала, как поступить: сказать ей о помаде или дать ей так расхаживать весь день. — Что ты сделала? — Сначала я попыталась игнорировать, но, когда я увидела ее расписание и в нём встречу со строителями, я поняла, что надо сказать. Я просто дала ей салфетку и подвела к зеркалу. Позже она поблагодарила меня, но это было так неловко, что я просто хотела сначала сгореть со стыда, а затем умереть. — Святая кочерыжка, это же бесценно! — Представив всю эту картину, Тинк взорвалась смехом. Но Ариэль бросила на нее взгляд, говоривший заткнуться, потому что как раз в этот момент из офиса вышла Эмма, разговаривавшая по телефону. — Поняла, забрать Генри, — произнесла Эмма, прежде чем махнуть Тинк и Ариэль и покинуть здание. Реджина вышла несколько секунд спустя и Тинк еле сдерживала себя, чтобы не рассмеяться при виде растрёпанного мэра. — Эй, незнакомка. — Тинк, рада тебя видеть. Что тебя принесло ко мне? — Я просто хотела убедиться, что ты все еще жива с тех самых пор, когда я видела тебя в последний раз. И вот я здесь и хочу сказать, что твоя юбка навыворот. — Ой, — это все, что удалось сказать Реджине, посмотрев на свою юбку. — Обед был вкусный? Сегодня в меню была Свон? — Что это? — Реджина проигнорировала поддразнивания Тинк. — Прости, мне кажется, что кто-то звонит. Ты простишь меня, это может быть важно. Развернувшись на высоких каблуках, Реджина вошла в свой офис, закрыв за собой дверь. Ариэль посмотрела на Тинк, держа в руке iPhone. — Вот ее телефон, — покачала она телефоном в руке.

***

В следующий раз, когда Тинк захотела увидеть подругу, она решила применить иную тактику. Она посчитала, что будет умно поймать её в конце рабочего дня. Тинк думала даже о том, чтобы уговорить Реджину пойти с ней в бар в «счастливые часы». Но когда она вошла в Мэрию, мало того, что Ариэль не было уже на месте, так и офис Реджины был закрыт. А ведь в этом не было смысла, автомобиль Реджины стоял на парковке. Тинк вышла из здания, чувствуя себя немного озадаченной. Она еще раз взглянула на машину Реджины, заметив в ней какие-то подозрительные движения. Тинк знала, что в этом городке все еще есть озлобленные жители Зачарованного Леса, которые готовы задушить Реджину в машине. — Реджина? — Преодолев свой страх, Тинк подбежала к автомобилю. Но когда стекло опустилось, и блондинистая голова показалась снаружи, все встало на свои места. — Эй, — буднично поприветствовала ее Эмма. — Реджина… м-м-м… ну-у-у… занята немного. — На парковке мэрии? Серьёзно?! — Кричала Тинк. — Вы хоть понимаете, что вас могли увидеть? — Эй, не суди нас! Генри сейчас в доме Реджины, а родители в моей квартире. Выбор, знаешь ли, невелик. — Запритесь в шкафу. Снимите комнату. Или, бубенчики Румпеля, у тебя есть магия… используй заклинание невидимости. — Заклинание невидимости... — Тинк слышала, как это повторила Реджина с… где черт возьми она вообще была в машине… в какой там позе. Тинк не могла и не хотела видеть свою подругу полураздетую. — Это гениально. Внезапно машина исчезла из виду Тинк. Тинк закатила глаза. Серьезно? Они же только что разговаривали, и ее друзья прервали ее в середине пламенной речи. — Вау, — Фея услышала реакцию Эммы на этот трюк. — Значит ли это, что теперь мы сможем заниматься сексом, где только захотим? — Полагаю, что сможем. — Ты же понимаешь, что теперь в моих руках очень опасная информация. — Дорогая, ты можешь вернуться к тому, что делала пару минут назад? — Точно… прости, я отвлеклась из-за твоей фиолетовой магии. — А не ты ли говорила, что моя магия заводит тебя. — Простите меня, — прервала их Тинк, — вы, две идиотки, вообще понимаете, что, несмотря на то, что я вас не вижу, я могу вас слышать? Когда ответа не пришло, она поняла, что это значит. — Заклинание, поглощающее звуки? — Тинк решила все прояснить. — Надеюсь, вы обе знаете, что я вас ненавижу. Вы обидели меня. Тинк ушла. И как только она ушла, появилась машина и, просунув голову в окно, Эмма выкрикнула: — Ты же сама нас свела, так что тебе грех жаловаться. Тогда машина вновь исчезла. Тинк улыбнулась. Впервые она услышала, что Эмма признала ее участие в их отношениях. И, да, несмотря на то, как иногда (ну ладно, часто) они раздражали… это было невероятно мило, что они это заметили.

***

Когда Тинк все же удалось увидеть Реджину, это было перед началом городского собрания. Эмма и Ариэль расставляли стулья, в то время как Реджина ерзала на стуле, просматривая презентацию Пауэр Поинт. — Ты готова? — Приблизившись к Реджине, спросила Тинк. — Надеюсь, — вздохнула Реджина, не в состоянии скрыть свою нервозность. — И, Тинк, прости. Мне жаль, что в последнее время я пренебрегала нашей дружбой. — Нет, все в порядке. Ты ведь мама и мэр, и ты начала встречаться с довольно особенным для тебя человеком. Если бы я была бы на твоем месте, я бы тоже игнорировала себя. — Я и вправду не хотела, чтобы так получилось. Я ужасно себя чувствовала, я так сильно зациклилась над этим проектом… Это просто… я создала триггер, который и создал весь этот ужас… я хочу помириться. — Уверена, у тебя все получится, ты же так усердно работала над этим. — Ты не занята после встречи? Мы могли бы с тобой сходить на кофе и поговорить? — Да, звучит отлично. Эмма присоединилась к ним ненадолго, когда граждане Сторибрука начали собираться в комнате. — Эй, я очень хочу поцеловать тебя на удачу, но здесь уже так много народу. Поэтому просто слушай меня: я люблю тебя, и у тебя все получится. Знаю, что ты не нуждаешься во мне, но я рядом с тобой. — Благодарю, шериф Свон, — ответила Реджина, никогда не забывая о том, кто они друг для друга перед гражданами этого города. — Я ценю Вашу поддержку. Эмма с Тинк заняли свои места. Фея удивилась, сколько народу решило посетить собрание. Она все еще привыкала к тому, что всех этих граждан заботил город и его проблемы. Несмотря на нервозность, Реджина держалась как настоящий лидер. Фея наблюдала за Эммой, которая смотрела на свою девушку с гордостью и трепетом и целым букетом эмоций, которые сложно было описать словами. Спустя двадцать минут презентации, настроение всех в помещении резко изменилось. Поскольку вместо следующего слайда, появилась фотография, которую Тинк сразу же узнала: щека Эммы прислонена к щеке Реджины. Брюнетка замерла, смотря на все это, пытаясь понять, не сон ли это случайно. — Простите, я не знаю, что это… — замолчала Реджина, судорожно пытаясь избавится от фотографии, клацая клавиши ноутбука. Но как только ей это удалось, появилась следующая фотография. На этот раз, Тинк не узнала фотографию, но она была сделана у скамейки возле воды. Наверное, сделал эту фоточку Генри. Эмма обнимала Реджину, целуя ее волосы, а голова брюнетки находилась на плече Эммы. — Может, мне что-то сделать? – Паникуя, Эмма повернулась к Тинк. — Или ты думаешь, что если я помогу, то будет только хуже? Тинк понимала состояние Эммы. Гул в здании становился все громче, так что Тинк решила помочь Реджине. Она встала со своего места и пошла в сторону брюнетки. Подойдя к Реджине, Тинк начала нажимать все существующие клавиши на ноутбуке. Но это только все ухудшило, ведь появилась картинка Эммы, обнимающую Реджину на диване в доме Миллс. Но хуже всего, что фотография выглядела так, будто это было сделано с улицы. И именно в этот момент к ним присоединился Спаситель. Она нажала кнопку «выключения» компьютера, но ничего не произошло. — Что за хрень такая происходит, — пробормотала она. Предполагалось, что это будет тихое бурчание под нос, но так как микрофон был закреплен на блузке Реджины, это услышали все. Это только подзадорило толпу, и они начали переговариваться еще громче. Следующая на очереди, к ним присоединилась Ариэль. Взяв себя в руки и подавив все эмоции, русалочка придумала самое элементарное решение проблемы: она просто выключила проектор. Пусть на компьютере и были фотографии, но никто их уже не мог увидеть. Что, честно говоря, было чертовски отличной новостью: потому что на следующей фотке было запечатлено, как Эмма засовывает язык в рот Реджине. Лицо Реджины было ярко-красным, она стояла между Эммой и Тинк, пока все жители Сторибрука пялились на них. Девушка, которая минуту назад могла подчинить их словом, стояла и не могла выдавить из себя и звука. — Прошу прощения, у нас технические проблемы, — спокойно заявила Ариэль. — План будет доступен онлайн или вы сможете взглянуть на него в моем кабинете. Если у вас есть какие-либо вопросы, не стесняйтесь, звоните или заходите. Но в данный момент встреча переносится.

***

Растерянные и заинтригованные жители Сторибрука покинули помещение. Со всеми остальными вопросами разбирались Дэвид со Снежкой. Никто из смельчаков не осмелился подойти к паре, которая все еще находилась в состоянии шока, пытаясь понять, что же произошло. — Ты смущена? — Заинтересованно спросила Эмма, желая знать ответ. — По поводу наших отношений? Нет, конечно, нет, — заверила ее Реджина. — А что? Ты смущена? — Черт, нет. Меня просто застали врасплох. Но ты выглядишь взволнованной, и я знаю, что ты не готова была к тому, что все узнают правду. Думаю, что теперь мы ну никак не сможем отрицать этого… доказательства были довольно-таки убедительными. — Дело не в этом… я просто чувствую себя оскверненной. Кто-то украл фотографии из моего телефона, пробрался сквозь окно и саботировал мою презентацию — Я знаю, — Эмма обняла ее. — Послушай, я разберусь со всем этим. — Люди смотрят на нас. — Да мне насрать. Они уже видели фоточки, где мы обнимались, так что теперь мы можем продемонстрировать все это в реальном режиме. Тинк рада была видеть смех Реджины. Почти так же рада, когда только они остались в помещении. Ну, почти одни. Крюк приближался к ним со своей фирменной самодовольной улыбочкой. — Вот что ты получила, любовь моя, — заявил он самодовольно, хлопнув рукой по столу. — Когда угрожала моей мужественности, да? — Это... — Реджина пришла в ярость, освобождаясь из объятий Эммы. — Это был ты? — Киллиан, какого черта? — Рявкнула Эмма на его признание. — Я думала, что мы друзья. — Так и есть, Свон. Но твоя дама относилась ко мне непочтительно, а пират этого просто так не может оставить. — Королева не может позволить пирату преследовать ее любовь, — ответила Реджина, подняв подбородок и показывая всем своим видом, что она выше всего этого. — Подождите, просто дайте мне минутку, я все это переварю, — пробормотала Эмма, наблюдая за ними двумя. — Крюк, твой акт мести заключался в том, чтобы рассказать всему городу, что я встречаюсь с самым привлекательным и сексуальным человеком? Вау. Ты уделал нас. Спасибо, что показал всем, какие мы миленькие. — Я хотел сделать подлянку Ее Величеству в важный для нее момент, — разъяснил он. — И мне это удалось. — Да, ну что могу сказать тебе… ты арестован, — Эмма вытащила наручники, а затем надела на него. — Почему ты носишь с собой наручники, любовь? Это что же, Реджина любит так развлекаться? — Осел ты, я сейчас на смене. Ты имеешь право хранить молчание, хоть я сомневаясь, что ты услужишь нам и закроешь свой поганый рот хоть на секунду. — И за что именно я арестован? — Кража личного имущества, преследование Мэра, взлом ноутбука, который технически является собственностью города, доставать девушку Шерифа... Выбирай. Эмма ушла, ведя за собой арестанта. Но на полпути к коридору она остановилась и обернулась. Оставив Крюка на отца, она вернулась к Реджине. — Я знаю, что, вероятней всего, тебе сейчас хочется поджарить его задницу, но я уверяю тебя, что он того не стоит, — сказала Эмму, взяв Реджину за руку. — Тебе не стоит мстить, ты и так победила. — Ты не приз, Эмма, и я не пыталась выиграть тебя. Я просто не хотела видеть, как он пожирает тебя одним лишь взглядом. — О, я поняла. И под «выигрышем» я имею в виду, что счастлива ты, а не он. Ты выиграла, потому, что в отличие от него, ты заслужила искупление. Мы заслужили это, мы заслужили «нас»… и он к этому никак не причастен, ты знаешь? — Да, мы через многое прошли и можем быть вместе, — согласилась Реджина. — Мне так хочется убить его, но обещаю, что не сделаю этого. — Я сейчас отведу его в участок. Ты будешь в порядке? — Да, мы с Тинк собрались на кофе. Ты сможешь позвонить, когда закончишь с ним? — Конечно. Когда Эмма прошла мимо Тинк, блондинка схватила ее за локоть и тихо прошептала. — Пожалуйста, пока я не вернусь, позаботься о ней. Тинк была более чем счастлива успокоить подругу после стольких странных событий.

***

Позже той ночью Тинк внезапно разбудил стук в дверь. Попытавшись встать с кровати, девушка запуталась в простынях. Наконец, добравшись до двери и открыв ее, она увидела на пороге Снежку в пижаме, нервно грызущую ногти. — Какого черта? – Раздраженно выкрикнула Тинк. – Сейчас три часа ночи! Почему ты здесь? — Мне приснился плохой сон. — Снежка, честно, как бы ты мне ни нравилась, я никогда не ожидала тебя здесь увидеть. Но я не уверена, что могу помочь тебе с твоими ночными кошмарами. Разве ты не спишь рядом с Принцем? Разве это не его работа? — Да, но сегодня он на ночной. — И что? Я следующая на очереди? Серьезно, угадай, кто уступил ему эту смену четыре часа назад?! — Мне жаль, что я разбудила тебя, но это не подождет. Я клянусь! — Заходи, — отойдя в сторону, Тинк дала возможность Снежке пройти в квартиру. — И что же это был за такой ужасный сон, что прям срочно надо было поделиться этим со мной? — Реджина выяснила, что мы что-то скрываем от нее, и она была так расстроена. Она сказала мне о том, что я не знаю, какие секреты стоит рассказывать, а какие хранить, а затем она просто попыталась поджечь меня. — Хм-м-м, — сонно пробормотала Тинк, навалившись об стенку. — Она любит огонь. — Ты не слушаешь меня! — Завопила Снежка на всю комнату. — Это напомнило мне сегодня о кое-чем: Реджина не любит сюрпризы. — Ладненько… и? В чем вообще смысл всего этого? — Мы должны рассказать ей о том, что сделал Нил. Я больше не могу держать это в себе. Последнее предложение Снежки привело Тинк в чувство, что взбесило ее еще больше чем тогда, когда ее разбудили. — Ты сейчас надо мной издеваешься? Именно ты была той, кто велел мне молчать и ничего не говорить ей. — Я знаю, знаю. Но я ошибалась. Уж слишком много решений в жизни Реджины было принято за нее. Я не говорю о том, чтобы сказать Эмме. Пусть Реджина сама решит, что делать с этим, но мы не можем больше скрывать этого. Сказать Реджине про Нила была буквально последней гребанной вещью, которую хотела сделать Тинк. Но вот для Снежки, это стало ну уж очень актуальным. После сцены, которую они наблюдали сегодня на собрании, был большой риск, что Реджина выяснит сама все случайно. — Ладно, — Тинк неохотно сдалась. — Но, пожалуйста, мы можем поговорить об этом, черт возьми, утром? Следующим утром Тинк написала Реджине, попросив ее приехать. Та незамедлительно ответила, что она всего в паре минут от квартиры феи и скоро к ней зайдет. Тинк почувствовала бурю в животе, вспомнив о том, как она поссорилась с Реджиной и как она ненавидела всю эту фигню. Так что ей оставалось лишь молиться, что на этот раз все пройдет лучше. — Что они здесь делают? — Спросила Реджина, увидев родителей своей девушки в квартире подруги. — Где Эмма? Что происходит? — Нам надо поговорить с тобой, — это все, что смогла ответить Снежка. — Мне плевать, я спрашиваю у вас, где Эмма? Ответьте немедленно, или я клянусь, да поможет мне… — Она на работе, — сказала Тинк, пытаясь успокоить Реджину. — С ней что-то случилось? Что происходит? Ей кто-то навредил? Тинк едва успевала понимать, что происходит, прежде чем с рук Реджины заискрилась магия. Бывшая королева использовала какое-то поисковое заклинание, чтобы увидеть образ Эммы — живой и невредимой. Тинк наблюдала за Реджиной, как она отходила от гнева и волнения, наблюдая за шерифом, активно бросающего бумажки в мусорку. — Видишь? — Успокаивала ее Тинк. — С ней все в порядке. — Ты не можешь звонить мне, когда Эмма на смене, не ожидая, что я начну за нее переживать. Что, черт возьми, с вами тремя? — Прости, — произнес Дэвид, вздрагивая от ее испепеляющего взгляда. — Нам надо кое о чем другом поговорить. Пожалуйста, присядь. — Я не сяду, пока мне кто-то не объяснит, что здесь происходит. — Мы знаем, кто отравил тебя на вечеринке Ариэль, — сказала Снежка. — Мы даже знаем, с какой целью это было сделано.