Operation Wings

— Так, это был Нил, — безэмоционально заявила Реджина. Было видно, что брюнетка пыталась усвоить информацию, прежде чем решить, что делать и как себя вести после столь шокирующей новости. Бывшая королева все продолжала смотреть на снимок, где был запечатлён Нил, подливающий ей зелье. — Генри знает об этом? — Поинтересовалась Реджина, уставившись на чету Прекрасных. — Это бы… опустошило его. Тинк не удивилась, что первым, о ком подумала Реджина, был Генри. В конце концов, вечеринка Ариэль была месяц назад и Реджина пережила отравление. Но если бы Генри узнал, что это сделал Нил, то их отношения отца-сына понесли бы глобальный ущерб для них двоих. — Генри не знает; знают только все присутствующие в этой комнате, — проинформировал ее Дэвид. — Ну, и "человек Х", который отправил фотографии в участок. — Так даже Эмма не знает об этом? — Предположила Реджина. — Почему вы рассказали это мне без неё? Она пыталась выяснить, кто сделал это в течение нескольких недель. Тинк задалась вопросом, что, возможно, Реджина просто хотела, чтобы Эмма была рядом с ней и помогла справиться с настолько неординарной ситуацией. Спаситель был ее опорой и поддержкой. Ведь они так часто принимали решения сообща, что Тинк не была уверена, смогла бы уже Реджина решить что-то самостоятельно. — Потому что мы хотим, чтобы ты решила, стоит ли ей рассказывать об этом и когда, — объясняла Снежка. — Но почему я не должна рассказывать Эмме? С каждым своим заявлением Прекрасные только запутывали Реджину. И, как только Тинк попыталась прояснить всю ситуацию, в разговор опять влезла Снежка: — Ну, одной из причин является то, что это сделал Нил. Это было случайно… — Он «случайно» отравил меня, Снежка? — Насмехалась Реджина, закатив глаза. — Ага, конечно, случайно. Он, наверное, также случайно позволил Эмме сесть в тюрьму. Или как он случайно никогда вовремя не забирает Генри. — Нет, нет, — запротестовала Снежка. — Ты не поняла… — Что бы он делал, если бы я умерла? — Гневно кричала Реджина. — Рассказал бы он Генри о том, что случайно отравил женщину, которая самостоятельно воспитывала его в течение десяти лет? — Но ты ведь не умерла, — вмешался Дэвид. — Потому что Эмма спасла тебя с помощью своей магии. И, возможно, нам тогда следовало понять, что это значило! — Что, черт возьми, это должно означать, Прекрасный? Тинк знала, что она должна взять все под свой контроль, прежде чем это превратится в откровенную ссору. Она подошла к Реджине, взяв ее за руку. — Нил отравил тебя потому, что выяснил, что Эмма — твоя Истинная Любовь, — наконец фея призналась в этом. — У него был этот дурацкий план подсыпать тебе в напиток зелье правды; он просто боялся, что ты используешь Эмму в качестве мести. Но это Нил… и все мы прекрасно знаем, что он всегда все портит… и он взял не то зелье из лавки Голда. Это была его вина, что ты слегла, но он не пытался убить тебя. Это было прекрасное чувство - рассказать все и не держать ничего в себе. Но Реджина смотрела на нее, совершенно потеряв дар речи. Тинк все еще держала бывшую королеву за руки, ожидая, когда она опомнится и начнет говорить. — Голубая сказала, что Эмма твоя Истинная Любовь, — повторила Снежка, потому что не была уверена, правильно ли ее расслышала Реджина в первый раз. — Разве это не чудесно? Тишина в комнате была оглушительна. Закрыв глаза и медленно вздохнув, Реджина спросила: — И как же ваша раздражающая фея-подруженька определила это? — Она воспользовалась пыльцой феи, — спокойно ответила Снежка, будто другого логического пояснения этому не было. Реджину пробило на истерический смех. — Что смешного? — Нахмурилась Белоснежка. — Было бы забавно, если бы она использовала ту самую пыльцу, которая сказала мне однажды, что я должна быть с человеком с татуировкой из бара. Та же пыль, благодаря которой я чуть ли не сбежала из замка, несмотря на мой брак с Королем. Та же пыль, из-за которой я могла оказаться в суде по обвинению в измене, и все бы это закончилось моей головой на гильотине. Тинк не знала, почему она раньше не подумала об этом. В то время, когда она подтолкнула Реджину к тому мужчине, Тинк просто хотела, чтобы ее новая подруга была счастлива. Но она поняла, что это было неправильным решением: она не могла понять, насколько же она должна была быть наивной, чтобы думать иначе. Это было еще одной причиной для того, чтобы Реджина неправильно все поняла. — Скажите мне, мои дорогие Прекрасные, вы бы хотели, чтобы я слепо поверила в чудодейственную пыльцу фей, которая предотвратила бы мое проклятие… таким образом, мы бы вернулись все обратно туда, откуда начали, правда, тогда бы не было Генри? Дэвид с Мэри-Маргарет стояли вместе, не уверенные, что им отвечать. Они всегда были приверженцами фей, истинной Любви, магии, и им трудно было столкнуться с реалиями жестокого мира, к которому так привыкла Реджина. — Пыльца феи никогда не ошибается, говорили они, — насмехалась Реджина, яд так и сочился в её голосе. — За исключением того, когда было это сделано. Тинк знала, что у Реджины на этот счет было свое мнение. Но она вспомнила о татуировке Эммы, и о том, что, когда они впервые искали родственную душу для Реджины, Эммы еще и на свете не было. — Я все еще думаю, что есть объяснение, почему в прошлый раз все пошло не так, — громко заявила Тинк. — Видимо, все в Сторибруке целуют землю, по которой ходит Голубая, но я не доверяю ей, — опровергла Реджина. — Может быть, случайно она сказала Нилу, что Эмма моя Истинная любовь, так же, как и Нил случайно пытался убить меня. Вы об этом не задумывались? — Не-а, — ответила Мэри-Маргарет. — Она бы не сделала этого. — Я даже не могу понять, зачем вы все мне это говорите. Мы с Эммой счастливы и без всего этого вмешательства, и я не знаю, что вы от меня ждёте? Что я должна сделать с этой информацией? — Я просто не хочу больше ничего от тебя утаивать, — сказала Снежка. — Ты вправе делать что угодно с этой информацией. — Ты знаешь, чего я действительно хочу, дорогая? — Ч-чего? — Заикаясь, спросила Снежка. Тинк была даже слегка напугана, кажется, зная ответ на этот вопрос. — Больше всего на свете я хочу, чтобы вы, черт вас подери, оставили нас в покое, — выплюнула Реджина, показывая, как ее все это достало. — Нил, Крюк и теперь еще вы, три идиота, на пару с феей, которая считает, что может указывать людям, с кем им жить. Я хочу забрать Эмму и Генри и уехать отсюда подальше. Я хочу построить крепость где-то в лесу и наложить заклинание, чтобы все вы держались подальше от нас. — Реджина, — стараясь не обращать внимания на гневную тираду, начал Дэвид. — Мы знаем, что ты не это имеешь в виду. — О, именно это, Прекрасный, — пообещала она. Со всей королевской яростью она подошла к двери. — На этом наш разговор окончен.

***

Тинк тут же пошла за Реджиной, поскольку прекрасно знала этот режим подруги, когда брюнетка спускала все свои тормоза. - Святые угодники, почему ты идешь за мной? - Повернулась Реджина на полпути из выхода квартиры Прекрасных, ощутив присутствие Тинк позади нее. - Потому что у тебя тот самый взгляд на лице. - Какой взгляд? - Тот, которой так и кричит «я убью биологического отца Генри». - Тебе не стоит беспокоиться о Ниле, – заверила ее Реджина. – Настолько я бы наслаждалась, вырвав его сердце из груди, насколько должна быть благодарна, что мой сын не унаследовал плохих привычек своего некомпетентного отца. Это было самое утешительное оскорбление, которое когда-либо слышала Тинк. Но она была больше чем уверена, что Реджина да на ком-то, но сгонит свою злость. - Так если ты не собираешься увидеть Нила, куда ты идешь? - Я собираюсь нанести визит одной тошнотворной фее и преподать ей урок, что не следует лезть куда не просят, – злобно улыбнулась Реджина. - Ну, уж нетушки. - О, да-а-а. Тинк вполне ясно осознавала, что происходит с Реджиной. Брюнетка была зла и сбита с толку. Она была зла потому, что Нил, который технически являлся членом ее семьи, предал ее, хотел он этого или нет. И она была сбита с толку из-за все этой чертовщины с пыльцой фей, судьбой, предназначением и прочим. Реджина была человеком, помешанным на контроле, который при этом хотел верить, но совмещать это было трудно. Особенно когда речь шла о пыльце - таком виде магии, который лишал всякого контроля. И сейчас Реджина пыталась взять все под контроль единственным известным ей способом. Единственным способом, которому её научили Румпельштильцхен и ее мать. - Послушай, я знаю лучше, чем кто либо другой, что в прошлом Голубая была той еще сомнительной феей, – напомнила ей Тинк. – Если бы она не была такой коварной сучкой, возможно, я бы всё ещё была при крыльях. Но говорю тебе, в этот раз она говорила правду. - Почему ты так уверена в этом? - Потому, что ты знаешь так же, как и я, что Эмма и вправду твоя Истинная Любовь. Да любой, кто увидит вас, скажет это. Я знаю, что ты чувствуешь это. Пожалуйста, не будь так упряма только потому, что тебе не нравятся ее методы. - Я не позволю себе верить в… - Затихла Реджина, не в состоянии закончить очевидную мысль. Тинк чувствовала, как напугана Реджину, что все это – часть любви – и того – если она позволит себе поверить в то, что Эмма ее человек, с которым она проживет до конца жизни, то тогда у нее это тут же отнимут. В то время как она и могла понять ее, Тинк не могла позволить сделать Реджине то, о чем бы она потом сожалела. - Я не дам тебе навредить Голубой лишь потому, что ты боишься потерять Эмму. Ты не думаешь рационально и … Но, прежде чем Тинк смогла закончить свою мысль, Реджина пропала в облаке фиолетового дыма. И только потом Тинк вспомнила, с кем она имеет дело.

***

Таща свою задницу в монастырь, Тинк осознала две вещи: первая — она и вправду ужасный бегун, вторая — она очень соскучилась по своим крыльям. Потому что… ну, серьезно, какого хрена в Сторибруке столько холмов? Она молила свои колени не сдаваться, чтобы не упасть лицом на асфальт. К тому времени, как она прибыла в монастырь, она пыталась отдышаться и контролировать свой гнев, поскольку у Реджины была фора в десять минут. И, судя по всему, все ее переживания были не напрасны. Первое, что она увидела, - это Реджина, стоящая на газоне и удерживающая Голубую в воздухе с помощью темной магии. — Почему ты сказала Нилу, что я — истинная любовь Эммы? — Потребовала она, лишая Фею кислорода. — Ты сказала ему, чтобы он отравил меня, не так ли? Ты пытаешься раз и навсегда избавиться от меня? Тинк увидела ужасную картину: как лицо Голубой обретало цвет, соответствующий ее имени. — Ответь мне, — кричала Реджина так, что было видно пульсирующую вену у нее на лбу. — Или умри. — Как, черт возьми, ты ожидаешь от нее ответа, если твои руки у нее на шее? — Спросила Тинк, пытаясь отвлечь Реджину. — Держись подальше от всего этого. — Нет, — отказалась Тинк. У феи был всего лишь один козырь в руке, и она решила его разыграть. — Потому что ты знаешь: Эмма с Генри не хотели бы этого. Всего лишь два имени заставили Реджину среагировать: ее взгляд смягчился, дыхание пришло в норму, и она немного расслабилась. Чувствуя, что попала в цель, Тинк продолжила: — Они не хотели, чтобы ты кому-то причиняла боль. Реджина убрала руку с шеи Голубой, но та все еще продолжала висеть в воздухе. — Просто скажи мне, зачем ты сказала Нилу, что я — Истинная Любовь Эммы? Если скажешь, я отпущу тебя. — Потому что… это… правда, — пыталась выговорить Голубая, задыхаясь в приступе кашля. — Нил попросил меня отыскать истинную Любовь Эммы. Потому что если бы это был бы не он, он просто собирался сдастся и оставить все как есть. — А что по-поводу мужчины, на которого указала пыльца в прошлый раз? — Я ничего не знаю об этом, — кричала Голубая. — Почему бы тебе не спросить у своей лучшей подруги? Тинк тогда украла у меня пыльцу. Я к этому не причастна, и я не знаю, почему изменился ответ. — И почему я должна поверить всему, что ты сказала? — А почему не должна? — Опровергла фея. Смысл ее слов был понятен: она была доброй, а Реджина — злой. Она всегда так видела вещи, и Тинк лично испытала это на собственном горьком опыте. — Поскольку ты отказалась от меня, прежде чем даже узнала меня! — Что? Тинк наблюдала за их разговором. Реджина словно превратилась в ту молодую девушку. В ту потерянную девушку, стоявшую на балконе. — У каждого в этом проклятом городе есть история, о том, как ты им помогла. Но ты не думала, о том, что, возможно, и я была достойна этого, несмотря на то, кем была моя мать. — В твоем сердце тьма. — Конечно, каковы были шансы, что я избегу ее? Тинк была единственной, кто попытался мне помочь, и что ты сделала в ответ? Отчитала и наказала ее, лишив ее крыльев. Я… я могла быть доброй. Тинк почувствовала, как ее сердце разбилось на миллион маленьких кусочков. Потому что, посмотрев сейчас на ситуацию прошлого, Тинк поняла: Реджина никогда не хотела быть Злой Королевой. Все, чего она хотела, это свободы и счастья. — Прости. — Мне не нужны твои извинения, — неубедительно сказала Реджина. — Меня интересует лишь одно. Что же будет, когда твоя игра закончится? — Клянусь, я всего лишь хотела помочь Нилу. Я так же, как и любой другой, удивилась, что Эмме суждено быть с тобой. Покончив с этим разговором, Реджина отпустила Голубую, и зашагала прочь из монастыря. — Я не знала, почему ожидала, что ты предоставишь мне целесообразный ответ. — Куда ты идешь? — Крикнула ей вслед Тинк. — Домой. Часть Тинк хотела пойти за Реджиной, но Голубая выглядела так, будто ей требовалась медицинская помощь… или магическое исцеление. Да и Тинк надо было придумать суперважную причину, почему Голубой не стоит распространяться об этом инциденте на весь город.

***

Вернувшись из школы, Генри сообразил, что с его мамой что-то неладное. Она была на удивление тихой весь день и никак не реагировала на рассказы Генри во время ужина. Закончив с едой, она сразу ушла к себе в комнату, чем еще больше напугала малыша. Он знал, его мама любила те ночи, когда он оставался на Миффлин-Стрит, ведь обычно она не могла прекратить говорить или оставить его одного даже на пять минут. — Мам? — Он открыл дверь в спальню и был полон решимости удостовериться, в порядке ли его мама. Она была одета в пижаму, находясь под одеялом, даже несмотря на то что свет все еще был включён. — Ты в порядке? — Я в порядке, просто немного устала. Но он знал, что это была огромная ложь, учитывая то, что глаза его матери были стеклянными и красными от слез. — Ты уверена? Выглядишь так, будто плакала. — Просто был долгий и напряженный день, и я была не готова к этому. — Подожди, ты не поссорилась с Эммой? — Озарила его молодую головку ужасная мысль. — Нет, нисколько. — Фух, прекрасненько. Она придёт сегодня? — Да, с минуты на минуту. — Могу ли я составить тебе компанию, пока она не появится? — Ты не мой второй выбор, Генри, — сказала она, похлопав место на кровати рядом с ней. — Ты есть и всегда будешь для меня номером один. Генри взобрался к ней на кровать и понял, как давно они не делали этого. Было время, прежде чем появилась вся эта магия, книга и проклятия, когда он был просто маленьким маминым смущенным мальчиком. Были только они двое в этом огромном особняке… в особняке, в котором было много страшного шума. В детстве Генри всегда чувствовал себя в безопасности со своей мамой. И все это было так давно, прежде чем он узнал, что она сильная волшебница. Но в эти дни? Было чувство, что вскоре все может измениться, и больше не придётся быть вдвоём в особняке. Ему было интересно, когда же появится третий человек. — Как думаешь, скоро ли она сможет переехать к нам? — О, — пыталась вымолвить Реджина, огорошена столь неожиданным вопросом. — Мы встречаемся только месяц. Это был не тот ответ, которого он ожидал. Но с другой стороны Генри понимал. Тинк снова и снова говорила ему, что иногда в отношениях взрослых, довольно часто, никто не хочет идти на уступки. Но Генри был достаточно умным, чтобы понять, что его мамы встречаются не просто для того, чтобы «увидеть друг друга»; все могли видеть, что они по уши влюблены. — Как ты думаешь, ты выйдешь за нее? — Прошел всего лишь месяц, — повторила она свой ответ. — Я знаю это. Я просто спросил, хотела ли бы ты этого в будущем. — Я просто хочу быть с Эммой, милый. Может, как-нибудь однажды я пойму это. — Ага, окей, в этом есть смысл... я думаю так. На самом деле он вообще не мог отыскать этот смысл. Но что еще ему оставалось сказать? — Но это не означает, что я не вижу Эмму в своем будущем, — быстро поправила себя Реджина. — Потому что я определенно вижу это. — Круто, — он широко улыбнулся, чувствуя, что настроение изменилось в комнате. Он хотел, чтобы она почувствовала себя лучше, но его вопрос, кажется, только ухудшил положение. — Кстати, я в среду хочу пойти на тренировку по лакроссу. Вы вдвоем сможете прийти на нее? — Мы ни за что на свете не пропустим ее.

***

Через сорок минут Генри услышал знакомые шаги Эммы, поднимающейся по лестнице. Он тут же почувствовал облегчение, зная, что теперь его мама снова станет радостной, когда увидит блондинку. Он рассмеялся про себя над иронией этой ситуации. Он еще помнил те дни, когда он умолял всех и вся, чтобы его мамы не наткнулись друг на друга. — Ты можешь представить себе, как работа может раздражать, когда Крюк сидит в тюрьме? — Спросила Эмма вместо приветствия, заходя в комнату. — Мне пришлось ходить в наушниках целый день, чтобы сконцентрироваться на делах. Серьезно, он ни на минуту не затыкается! Генри смотрел, как Эмма кинула свою куртку на пол, сняла ботинки и носки, оставляя их валяться некрасивой кучкой. Он заметил, как его мама, которая была фриком, когда дело касалось уборки, ничего на это не сказала. Вместо этого она следила за каждым движением Эммы. В ее глазах плескались только облегчение, обожание и любовь. Это было мило, хоть и лицемерно. Ему всегда приходилось убирать за собой. — Но сейчас-то ты себя нормально чувствуешь? — Спросила Реджина, когда Эмма ушла в ванную, чтобы переодеться в пижаму. — Ты выглядишь немного бледной. Эмма действительно выглядела немного дерьмовенько. Но его мама нашла другие слова, чтобы выразить это. — У меня судороги и спина болит как ненормальная, — объяснила Эмма, снова появляясь в комнате. Первой части ее объяснения было достаточно для Генри. Он не хотел об этом говорить, так как точно бы заработал лекцию о половой жизни мамы. — Иди сюда, моя дорогая. Время поваляться всем вместе. Эмма залезла на кровать. — Хэй, ребёнок, — она улыбнулась ему, и калачиком свернулась возле его мамы. — Странно видеть тебя здесь. Он смотрел, как рука его мамы гладит Эмму по обнаженной спине, пытаясь облегчить боль. Она мягко гладила рукой по кругу. Брюнетка делала точно так же, когда у Генри болел животик. Внезапно парень спросил: — Как ты можешь быть настолько заботливой к людям, когда никто не заботился о тебе? Обе девушки внимательно на него посмотрели, не уверенные в том, что услышали его правильно. — Что ты хотел этим сказать, милый? — Я хотел сказать, что Кора никогда не заботилась о тебе, правда? И я знаю, что ты любила своего отца, но я также думаю, что он был не особо хорош в заботе о тебе. Но ты действительно, действительно хороша в этом. Как вообще такое возможно? — О-о-о, ну, все просто: у меня был ты. — Я? — Да, — ответила она и, протянув руку, сжала его плечико. — Когда я впервые взяла тебя на руки, я уже любила тебя всем своим сердцем и знала, что любым способом добьюсь того, что узнаю, как позаботиться о тебе, даже если у меня такого не было в жизни. — Итак, это значит, что я также смогу? — Спросила Эмма. — Учитывая, что я вас так сильно люблю? — Ты уже так можешь. — Спасибо, Реджина. Но я не так хороша в этом, как ты, понимаешь? Генри точно знал, о чем они говорят. Он любил Эмму очень, очень сильно, и у них была связь, которая никогда не разрывалась между ними. Но когда ему было холодно, то именно Реджина наливала в ванну горячую воду и даже вытирала сопли, что текли из носа. Его мама, может, и была бессердечной, вырывающей сердца Злой Королевой, но каким-то образом ее прикосновения были нежными и ее голос был таким успокаивающим, чего Эмма точно не смогла бы. — Я боюсь, что я не знаю. У меня нет жалоб. Честно говоря, Генри не был настроен на споры. Одна из его мам была не в себе по неизвестной ему причине, а другая сейчас чувствовала себя плохо. Он просто хотел быть с ними, чтобы им стало немного лучше. — Мамы, может, мы посмотрим фильм? — Малыш, завтра у тебя школа. — Да, - подтвердила Реджина. — Но я думаю, что один раз мы все же сможем сделать исключение.

***

Следующим утром Тинк показалась на Миффлин-Стрит в надежде найти ответы на интересующие ее вопросы. Ей нужно было знать, просто для себя, планирует ли Реджина рассказать Эмме о том, что сделал Нил. Она также надеялась узнать, не планирует ли ее подруга преследовать кого-нибудь еще. Тинк постучалась в дверь, и была удивлена, когда Эмма открыла ей дверь и выглядела так, словно была очень рада ее видеть. — Хэй. Скажи мне, пожалуйста, ты пришла сюда, чтобы позависать с Реджиной? — М-м-м, ага... да. «Позависать» было явно не то слово, которое описало бы их разговор, но она знала, что они должны были с Реджиной поговорить об этом. — О, слава тебе господи, — воскликнула Эмма. — У нее опять один из тех самых дней, когда она чувствует себя неуверенной в себе, а я обещала Мэри-Маргарет, что у нас сегодня с ней будет завтрак а-ля "дочки-матери". А мне уже нужно бежать. — Не уверена в себе? Что это значит? — Вчера вечером все было просто прекрасно, а сегодня с утра она ушла в себя с головой. — То есть ушла в себя? Эмма наклонилась ближе и прошептала: — Она думает обо всей этой фигне со Злой Королевой.

***

Когда Эмма открыла глаза, первое, что она услышала, это то, как бежит вода в ванной. А это значит, что кое-кто готовится к новому дню в школе, и то, что Эмма, наконец-то, сможет сделать то, о чем мечтала еще вчера, когда входила в спальню. — Привет, — она перекатилась на Реджину, которая только что проснулась. — Доброе утро, — пробормотала Реджина в ответ своим самым сексуальным, хриплым голосом. Эмма пробежалась руками вверх-вниз по телу своей девушки и тут же зарылась лицом в ее шею. — Прошлой ночью все было очень, очень весело. — Весело? Но у тебя же были судороги. — Ну, у тебя волшебные руки, которые заставили почувствовать себя лучше. К тому же, я имела в виду то, что я пришла к вам с Генри, а потом мы валялись все вместе, смотря фильм. — Да, был замечательный вечер. Эмма хотела сделать так, что бы Реджина поняла, что для нее это значит больше, чем милый вечер. Этот вечер был всем тем, чего она всегда хотела и никогда не думала, что это будет в ее жизни. — Это всё для меня, потому что у меня ничего подобного раньше не было: семьи, к которой я бы приходила после работы. А сейчас неважно, где я была и насколько дерьмовым был у меня день, - все это не имеет значение, поскольку я знаю, как он закончится. Я знаю, что увижу тебя и нашего сына. И это действительно чертовски здорово. — Я точно поняла, что ты хотела этим сказать. Было действительно невозможно описать, насколько они чувствовали друг друга. Когда у них были такие моменты, как этот, - Эмма хотела большего, чем просто физическая связь. Она сильнее вжалась в Реджину, ее бедро легло между ног брюнетки, их груди были крепко прижаты друг к другу. — Подожди, Эмма, стоп. — Почему? — Надулась она. — У нас есть время. — Что бы ты сделала, если бы я снова превратилась в Злую Королеву? Этот вопрос был таким неожиданным, что Эмма подумала, будто Реджина дразнит ее. Так что она решила принять игру: — Думаю, я бы слюни начала пускать, если бы увидела тебя в корсете, и точно сорвала бы его с тебя, как, например, эту пижамную майку. — Нет, — настаивала Реджина, мягко отстраняя от себя Эмму. — Я вполне серьезно. — Оу, — Эмма поняла, что это точно была не игра. Но она не поняла, что тут вообще сейчас происходит и как на это ответить. — М-м-м... я не уверена, что ты хотела этим сказать? — Ты бы продолжала любить меня? — Я не думаю, что этот вопрос уместен, потому что ты же не собираешь становиться ею снова. — Видишь, именно в этом твоя проблема, — рявкнула Реджина. Эмма захотела вернуться к началу их разговора. — Ты говоришь о моем прошлом, словно я вообще была другим человеком. Но это не так. Это все еще я. Злая Королева и Реджина — один и тот же человек. — Не совсем, — прервала ее Эмма. Реджина уставилась в потолок, избегая смотреть ей в глаза, но Эмма все равно пристально на нее смотрела. — Я никогда не знала Злую Королеву. — Нет, знала. Первый год, что ты была в городе, я держала Белль запертой в комнате, похитила Кэтрин и подставила твою мать — это всего лишь то немногое, что было. — Почему ты именно сейчас решила вернуться к прошлому? — Потому что я чувствую, что ты не осознаешь, как быстро я могу вернуться к старому образу. — Ты не вернешься. Только не тогда, когда Генри поддерживает тебя. Не тогда, когда я на твоей стороне. — Но что, если кто-нибудь ошибется и я не смогу контролировать свой гнев и убью кого-нибудь прежде, чем у тебя появится шанс остановить меня? Ты все еще будешь любить меня? — Вот дерьмо, Реджина, — запаниковала Эмма. Она очень сильно боялась, что этот разговор сейчас перерастет в признание, и тогда всё выйдет из под ее контроля. — А ты... — Нет, нет. Это чисто гипотетически. Эмма снова задышала. Но она все еще не была уверена в том, как ей ответить. Очень сложно представить, что девушка, которую она любит, снова вернется к своей старой жизни, как далеко она сможет зайти. — Я хотела сказать, полагаю, гипотетически... я была бы расстроена и сбита с толку, но я все равно любила бы тебя. И я нашла бы способ увезти тебя и Генри из Сторибрука, чтобы ты не села в тюрьму или что-то в этом роде. Я буду защищать тебя. Мне будет неважно, что ты сделала. — Ты увезешь нас из города? А как же твои родители? — Я пошлю им открытку, как только мы доберемся до Мексики, — решила Эмма. – Но, м-м-м... пожалуйста, не убивай никого, если ты можешь сдерживать себя, окей? Реджина наконец-то посмотрела на нее и поцеловала ее в губы.

***

— О. Теперь для Тинк все стало ясно. Вчера Реджина вышла из себя, то есть вернулась к себе старой, и она запаниковала, что будет, если Эмма узнает об этом. Это хорошо, подумала Тинк. Это значило, что Реджина сожалеет, что вчера она потеряла контроль над собой. — Увидимся позже, — сказала Эмма и пошла на встречу с матерью. — Сделаешь так, чтобы Реджина взяла трубку, когда я буду звонить ей? — Да, конечно. Поняла. Тинк зашла в дом и быстро нашла Реджину, сидевшую на кухне в пижаме. — Привет. Вижу, что ты не строишь деревянные форты, чтобы закрыться от нас, раздражающих людей, которые все еще заботятся о тебе. — Чего ты хочешь? — Ты знаешь. Убедиться, что с тобой все хорошо, — сказала Тинк. — Потому что неважно, сколько раз ты бы не отталкивала меня, я все еще твой друг, и ты должна принять это. — Я в порядке, — пообещала ей Реджина и махнула в сторону дивана. — Извини за вчерашнее. — Да, тебе действительно не стоило так огрызаться, — согласилась с ней Тинк, когда они вместе садились на диван. — Но с Голубой все хорошо. Так что давай не будем на этом зацикливаться. — Тинк... я-я правда не хочу рассказывать Эмме об этом. — Тогда не расскажем. — Но я также не хочу от нее ничего скрывать, — заявила Реджина, было видно, что она разрывается от этого на части. — Но я хочу Эмму и очень хочу выбрать то, чтобы мы с ней любили друг друга каждый день без того, чтобы кто-то или что-то указывало нам, как нам стоит жить или что все это - часть нашей судьбы, которая предсказана нам звездами или чем-то там еще. — Я думаю, что это разумно. И думаю, вы обе заслуживаете этого. — Но как же твои крылья? Тинк была в шоке, что Реджина еще помнит про это. Она честно верила, что ее подруга забыла об этом и том, как она этому поспособствовала. — Я не беспокоюсь об этом. Я все еще собираюсь заполучить их обратно. — Но как? Истинная Любовь вступает в силу только тогда, когда обе половинки знают об этом и признают это. — Потому что ты можешь верить во все что угодно, но я знаю, что Эмма — твоя Истинная Любовь. Она узнает это с помощью пыльцы фей или еще как-нибудь, и тогда рано или поздно тебе придется принять этот факт. — Ну, мне тогда жаль, что ты долго ждешь. — Не стоит. Это твоя жизнь. — Но это твои крылья, и я хочу, чтобы ты вернула их себе. — И я верну. — Я очень на это надеюсь. — Хэй, ты хочешь, чтобы я избавилась от фоток? Ты даже не думала еще об этом? — Нет, спасибо, — отказалась Реджина. — Я знаю, что точно с ними сделаю.

***

Невероятно, прошло пять месяцев в Сторибруке с тех пор, как разыгралась та драма на глазах у всех. Кроме того, конечно, вся эта штука с Реджиной и Эммой была очаровательной и их отношения только набирали обороты. Первый месяц прошел в борьбе, которую они прозвали «пузико Эммы». Спаситель настаивала, что она набрала пять фунтов, потому что Реджина пристрастилась готовить итальянскую еду. Реджина же отвечала тем, что это произошло из-за того, что их сексуальная жизнь и так достаточно разнообразна и поддерживает ее в форме, что Эмма забросила качалку. Тинк даже не помнила, как эта борьба закончилась, но помнила, как много она над этим смеялась. Но первый месяц еще сопровождался тем, что Эмма заняла половину гардеробной Реджины, и также пара решила нарушить собственное же правило, которое гласило — не больше двух ночей Эмма могла проводить с Реджиной в неделю. Второй месяц Реджина и Эмма боролись друг с другом из-за того, стоит ли позволять Генри смотреть фильмы с рейтингом PG-13. Реджина была уверена, что их двенадцатилетний сынишка не должен их смотреть. Эмма же полагала наоборот, доказывая это тем, что их ребенок был свидетелем куда более жестоких вещей, нежели PG-13 фильм на экране телевизора. Когда даже это не помогало, Эмма не спала с Реджиной целую неделю (что только ухудшало и без того отстойную ситуацию). Но Генри все же было позволено смотреть фильмы. И это было первым разом, когда Эмма выиграла спор. Но в их второй месяц Эмма и Реджина также впервые уехали из Сторибрука. Они уехали на три дня, чтобы провести время в Кейп-Коде. Они вернулись сияющими и улыбающимися. Прошел слушок, что они стали еще более странными, чем раньше. На их третий месяц пара боролась, потому что Эмма по-королевски облажалась в своем бюджетном отчете. Тинк даже не знала, как можно было настолько облажаться, но Генри, похоже, знал больше нее. Мэр Миллс была не очень счастлива на этот счет, и постоянно обвиняла свою девушку, что та слишком ленива, чтобы вести свои документы. Это было первый раз, когда они ссорились из-за работы, и это было отвратительно. Это привело их к серьезному разговору о том, чтобы они стали разделять свою личную жизнь и работу. Но третий месяц был тем временем, когда Эмма и Реджина пришли на родительское собрание вместе. Реджина сказала Тинк, что как никогда была рада тому, что Эмма была тогда рядом с ней, и как никогда чувствовала уверенность, что они вместе поддерживают своего сына. Во время четвертого месяца Эмма и Реджина не ссорились вообще. Вместо этого они боролись с родителями Эммы, которые настаивали, что они должны проводить больше времени со своей семьей. Снежка жаловалась, будто она уже практически не видит свою дочь, так как та постоянно рядом с Реджиной. Эмма восприняла это так, что Снежка восстает против Реджины, и все превратилось в хаос. Но в их четвертый месяц, когда Реджина сказала Эмме, что не против проводить некоторое время с Дэвидом и Мэри-Маргарет, и что идея того, чтобы составить график расписания их семейных ужинов была не так уж и плоха. Что привело их к пятому месяцу: осталось несколько недель до их первой шестимесячной годовщины. Это было ключевое событие для них, учитывая их прошлые отношения. — Я серьезно сойду с ума от этого, — прохныкала Эмма Генри и Тинк за завтраком «У Бабушки». — Реджина готовится подарить мне самый великолепный подарок, который вообще существует. Ты же знаешь ее, и она так и сделает, правда? — Возможно, — пожал плечами Генри. — Аха... колись, ребенок. Ты уже знаешь, что она хочет подарить мне? — Ага, — честно ответил он. — Но я тебе не скажу, так что даже не вздумай пытать меня. — Поняла, — Спаситель подняла руки, признавая поражение. — Я просто хочу, чтобы ты мне помог и сказал, достаточно ли мой подарок хорош или это полное дерьмище. — У тебя есть какие-то идеи? — Спросила Тинк. — Не совсем. Это капец как сложно купить. — Не покупай ей ювелирных украшений, — предупредил Генри. — Она сама может наколдовать себе золото и бриллианты, когда захочет. Так что это будет бессмысленно. — Видишь, что я имела в виду? Как ты можешь купить что-то человеку, который буквально может щелкнуть пальцами и это «что-то» появится перед ней? — Может тебе сделать что-нибудь сентиментальное? — Предложила Тинк. — Сентиментальное и романтичное. — Она права, ма. Сделай что-нибудь значимое только для вас двоих. — Ох, боже мой, — воскликнула Эмма, словно у нее лампочка над головой зажглась. — У меня есть самая крутая идея. Но мне, как ни крути, нужна помощь вас двоих.