Россыпь драбблов по Иисус Христос Суперзвезда

Иуда краем глаза наблюдает за тем, как морщится Ана. Каждый раз его лицо вызывает у Иуды то ли приступ тошноты, то ли возбуждения. Ана похож на белую личинку, на создание ночи — белый, белесый, и такое ощущение, что склизкий. Иуда знает, что он не склизкий, хотя и прохладный на ощупь, но ощущение не покидает его каждый раз. Гладкий череп при свете ламп поблескивает, и это кажется Иуде мерзким до черных пятен перед глазами: кожа на черепе такая белая, что кажется, будто ее нет, что это все белая кость, и у Аны на лице чужая маска, а сам он и есть смерть, которая подстерегает мятежников на улицах и в коридорах. У Аны лающий голос, тонкий, высокий, неприятный на слух, жесткий, как наждачная бумага, и при этом рубящий воздух не хуже клинка или пули. От него Иуда каждый раз вздрагивает, если слышит его неожиданно, и ничего не может с собой поделать. Он даже рад, что Ана почти всегда молчит. Иуда всегда находится на грани ненависти и восхищения Аной: тот похож на неприступную скалу, на земную твердь, на лед. Ана всегда знает, что делать, Ана всегда контролирует ситуацию, Ана всегда уверен, что он прав. Иуда так не может. Иуда не может быть ни в чем прав: как можно решить, прав ли ты, если у тебя не все карты на руках? Он не уверен даже в собственных чувствах — их слишком много, они слишком яркие, он захлебывается в них и не может из них выплыть. Это не ледяная корка чувств и эмоций Аны. Ана притягивает его тем, чего нет у него самого, и он даже сам себе напоминает мотылька, летящего на огонь, или, скорее, на мышь, которую подловили на кусочек сыра. И сыр, вроде как, невкусный, и не удержаться, раз уж он лежит в таком доступном месте и его можно взять в любой момент. Ана совершенно не похож на Иисуса, и в этом его главное достоинство. И пусть Ана намекает ему постоянно, что он должен предать Иисуса, очень тонко, так тонко, что Иуда может лишь усмехаться про себя и смотреть на Ану наглыми черными глазами, считая белесые, словно опаленные чужим огнем ресницы на чужом лице, длинные и пушистые. Эти ресницы выделяются на лице Аны, и иногда Иуда думает, что человек с такими ресницами не может быть мерзким или вызывать тошноту, пусть остальное лицо и выглядит как полузастывшая восковая маска. Иуда смотрит на Ану и любуется им, как бабочкой, только наоборот. Бабочки красивы издалека и уродливы вблизи. Ана может быть уродливым на первый взгляд, но Иуда не может оторвать от него взгляд, как только смог взглянуть на него поближе.