Падающая звезда

Джон залился краской до самых кончиков волос. Мисс Адлер одарила его холодным взглядом льдисто-голубых глаз, Шерлок попытался спрятать улыбку, но уголки его губ все лезли вверх, а Молли смутилась не меньше самого Ватсона. — Простите, не знаю, что на меня нашло, — бормотал Джон, перебирая в руках краешек черной куртки. — И все же меня очень заинтересовали эти стихи, — Шерлок наклонился поближе к учительнице, а та поджала тонкие губы. — Это же Уолтер Рэли? — Нет, конечно же! — фыркнула мисс Адлер. — Это Джон Донн. Если хотите, я поищу сборник, чтобы напомнить вам это его стихотворение. — Буду очень признателен. Джон все так и сидел, не поднимая глаз, пока мисс Адлер искала томик стихов на книжной полке. Он буквально чувствовал на своей коже внимательный и цепкий взгляд Шерлока, однако трусил встретиться с его насмешливыми серыми глазами. — Мисс Адлер, — промурлыкал Холмс, — не окажете ли мне честь поужинать со мной сегодня вечером? Бух. Сердце Джона будто гулко ударилось о ребра и упало куда-то к желудку, да так и осталось там лежать — сплошные острые углы и осколки. Джон не мог сделать ни вдоха, и казалось, будто каждый осколочек впивается в живот. — Мистер Холмс, — в голосе учительницы не было ни капли доброжелательности, — я полагаю, вы знаете, что я являюсь вдовой Годфри Нортона, который погиб в недавних боях. — Не имею чести знать, — слегка досадливо протянул Шерлок. — Я нашла стихотворение, если вам оно все еще нужно, — литераторша открыла нужную страницу и начала читать. Читала мисс Адлер так, как читает стихи человек, который любит поэзию и для которого она является неотъемлемой частью жизни. — Поймай рукой метеорит, Сорви мне папоротник-цвет, Найди след чертовых копыт И место всех ушедших лет. Учи внимать русалок пенью И от завистников терпенью. И есть ли слух От злых старух Чтоб укреплял высокий дух? Когда провидцем ты рожден, Что видит скрытый смысл вещей, Скачи за дальний небосклон И проплыви все сто морей, Вернись, и расскажи мне честно Все тайны, что тебе известны, Но там и тут Напрасен труд Искать красавиц, что не лгут… — Достаточно, — Джон поднял глаза и увидел бледное лицо Шерлока. В его глазах больше не было ни капли насмешки, а только понимание происходящего и страх. — Я вспомнил. В последней строфе говорится о том, что красавица обязательно окажется лгуньей, а тех, кто нам действительно нужен, мы не замечаем? «Какая ирония», — с грустью подумал Джон, чувствуя комок в горле. — Джон Донн, это же очевидно, как я мог забыть, — все еще бледный, как простыня, Холмс попятился к двери, подзывая Молли и Джона. — Спасибо большое за стихи, но нам уже пора. Не передумали насчет ужина? Мисс Адлер была непреклонна, и они вышли на улицу, где (к изумлению Джона) небо, которое только что было синим-синим, заволокло тучами. Собиралась гроза. — Что такое, Шерлок? Что это значит? — взволнованно спросила Молли. — Это Мориарти и его проклятие, которое настигло меня. — Шерлок устало провел рукой по взлохмаченным кудрям. — Больше нам делать здесь нечего, пора домой. Чародей почти бегом пустился вверх по улице, а Джону и Молли ничего не оставалось, кроме как бежать следом. Ватсон знал, что теперь началась игра Шерлока и Мориарти. Игра, в которой кому-то, вроде Джона, уже давно отведена роль жертвы. *** За окном шел дождь (в этот раз одновременно в каждом выходе), и Джон, грустно взглянув на свинцовые тяжелые тучи, вернулся к чтению. В камине, раздувая искры, забавлялся Кальцифер, и, видимо, ему было совсем все равно, что Шерлок снова пропал, не сказав ни слова, сразу же после того, как они вернулись из Сассекса. Просто развернулся и ушел. Джон захлопнул книгу и принялся раздраженно покачивать ногой. Разве он не заслужил уважения и доверия? Глаза щипали злые слезы. Глупый, наивный Джон Ватсон, который в душе так и остался восемнадцатилетним мальчишкой. Теперь он был еще и влюбленным идиотом, как будто не хватало ему других неприятностей. Он будто сидел перед своим разбитым сердцем с банкой клея и не решался вернуть все как было. Уж лучше так, быть поломанным, чем ждать очередной выходки Холмса. Навряд ли эта высокомерная задница не заметила, как болезненно воспринял его флирт с мисс Адлер Джон. И теперь насмехается. Теперь он знает точки давления Ватсона, теперь у него в руках все карты, и рано или поздно Джону придется покинуть замок ни с чем. Потому что Шерлок Холмс — бессердечная машина, которая не знает ни счастья, ни горя, ни любой из человеческих эмоций. Шерлок презирает чувства, и он скорее макнет Джона в грязь, чем ответит взаимностью — Джон не ребенок, он реально мыслит и знает, что так и будет. — Чего такой кислый? — отвлекает его от невеселых мыслей Кальцифер. — Просто… думаю. Иногда я подозреваю, что у Шерлока вообще нет души. — А ты, Джон, на миллиметр от истины, — ухмыляется демон оранжевой пастью. Джон удивленно вскидывает бровь. — В каком смысле? — Что ты знаешь о падающих звездах? — О метеоритах? — Джон едва не смеется. Это какой-то детский сад, ведь Солнечной системе и прочим глобальным вещам учат еще в младших классах. — Нет, о других звездах, — отмахивается Кальцифер. — Не о тех, что из камня и прочей космической лабуды, а о других. — Это сказки. — Джон закатил глаза и скрестил руки на груди. — Ты о той чуши про падающие звезды, которые дарят тому, кто их поймает, вечную молодость? Да, ходили легенды, что раньше колдуны и ведьмы ходили на пустошь ловить звезды. Ты что, веришь в это? Губы Ватсона дрогнули, однако улыбка тут же погасла, когда он увидел выражение полной серьезности на треугольном лице Кальцифера. — Постой, — кажется, до Джона начало доходить, — уж не хочешь ли ты сказать, что Шерлок тоже… поймал падающую звезду? — Ну наконец-то, боже ты мой! — с облегчением воскликнул Кальцифер. — Неужели до тебя дошло! Теперь я могу все тебе рассказать — договор это позволяет. — Что за договор? — Джон с любопытством подсел поближе к огню. — Начну сначала, — фыркнул демон. — Когда Шерлоку было семнадцать, он встретился с Джимом Мориарти, бедным мальчишкой из неблагополучной семьи. Конечно, его мамуля, отец и брат были против их дружбы и всеми правдами и неправдами пытались уговорить Шерлока не видеться больше с Джимом. Шерлок, конечно же, наплевал на все запреты. Именно Мориарти открыл ему магию, а еще опиум и кокаин. — Шерлок — наркоман? — Джон едва не вывалился из кресла. Он не мог поверить, что Холмс собственноручно разрушал свой организм, свою гениальность, шел на поводу у ужасной привычки. — Шерлок зовет себя потребителем, однако всем известно, что бывших наркоманов не бывает. Джон в шоке молчал, а Кальцифер вздохнул. Как бы он ни называл Холмса, как бы он ни притворялся, что ненавидит его и желает поскорее избавиться, Кальцифер был самым близким Шерлоку существом. — Мориарти увлекся черной магией и вычитал в одной книге о демонах, которые делают своих хозяев буквально всемогущими. Для этого нужно было поймать падающую звезду, заключить с ней сделку и «заложить» что-то, о чем она попросит. Лучше места, чем пустошь, было не найти. — И он позвал с собой Шерлока? — Он пообещал, что звезда не попросит ничего существенного, зато Шерлок получит безграничную власть над ней. Этот идиот, конечно, повелся. Кальцифер шумно засопел в камине, а Джон согласился с демоном. Конечно, Шерлок был семнадцатилетним мечтательным юношей, который пошел на поводу у своего, возможно, единственного друга. — У Мориарти поймать звезду не получилось, и, конечно, он пришел в ярость, когда Шерлок справился с этим с легкостью. Звезда попросила у него сердце взамен безграничных магических талантов. — Ничего себе! — возмутился Джон, прерывая рассказ. — Сердце! Всего ничего, ха! Что это за звезда такая? — Ну, я, вообще-то, — буркнул Кальцифер, отводя взгляд глаз-угольков. — Ты — падающая звезда? Джон сидел, открыв рот, а демон сопел в камине. Видимо, воспоминания не приносили ему удовольствия, и он сам не рад такому обмену. — Я — сердце Шерлока, — просто ответил Кальцифер. — Я чувствую его лучше кого-либо, я знаю любую мысль, приходящую в его голову, я даю ему его таланты в магии. Пока жив он, жив и я, поэтому Мориарти представляет угрозу для нас обоих. Мы уязвимы. — Как разорвать ваш договор? — Джон полон решимости с этим покончить. Мориарти не получит ни Кальцифера, ни Шерлока, потому что этот гаденыш просто недостоин их жизней. — Боюсь, что без жертв не обойтись. — Слова Кальцифера отрезвляют и будто бы бьют под дых. — Либо я, либо Шерлок, и выбора у нас нет. Такой договор заключает каждая звезда со своим хозяином. Мориарти все же попытался подчинить себе огненного демона, такого, как я, только более древнего, но теперь демон управляет им, а от сердца Мориарти давно остался один уголек. — Если мы избавимся от демона, то умрет и Мориарти? — Такой расклад Джону по вкусу. Руки чешутся поскорее надрать ему… в общем, известно, что. — Это не так просто, — протянул Кальцифер. — Этот демон силен, он знает такие заклинания, которые появились задолго до моего рождения. Например, твоему заклятью больше пятисот лет, поэтому я не сумел его снять. — Клянусь, Кальцифер, я найду способ разорвать ваш договор без жертв, а вот насчет Мориарти и его демона даже не знаю, — Джон стиснул руки в кулаки, впиваясь ногтями в тыльную сторону ладони. Кальцифер просто грустно улыбается, и впервые за все время демон не шутит и не пытается язвить. Когда речь идет о жизни и смерти, всем уже не до шуток, но Джон настроен решительно. Он не позволит Мориарти приблизиться к ним ни на шаг. Пусть он не маг и у него нет особых талантов, пусть он самый старший и ему не суждено ничего удивительного, Джон знает, что у него все получится. Потому что он любит Шерлока и готов бороться за него даже ценой собственной жизни. *** Молли возвращается домой поздно, когда дождь стихает. Она приносит с собой запах свежести и влажной травы, и Джон догадывается, что она пришла из его родного городка. В руках у Молли торт из кондитерской Гарри, а на губах мечтательная улыбка. Девушка ставит на плиту чайник, все еще сияя, как новый шестипенсовик, и зовет Джона выпить с ней чая. — Он прекрасен, — вздыхает Молли, разливая заварку по чашкам. — Кто? — Джон лукаво ухмыляется, наблюдая, как девушка алеет под его взглядом. — Торт, — отвечает Молли невпопад. — Торт очень вкусный, кондитер явно мастер своего дела. — О, что верно, то верно, — улыбка все не сходит с лица Джона, когда он понимает, что он не единственный, кто влюблен в этом доме. Он надеется, что с избранником ей повезло больше, и он не причинит девушке боли. В уютной тишине они едят действительно вкусный торт и пьют ароматный чай, однако идиллию нарушает щелчок диска над дверью — кто-то сменил выход и теперь топчется в прихожей. Сердце Джона замирает, и он всей душой надеется, что это Шерлок. Шуршание и топот прекращаются, а потом раздается громкий стук, и Джон с Молли бегут в прихожую. Там, на ступеньках, неестественно выгнув руку, лицом вниз лежит чародей в потрепанном сером пальто. Костяшки были сбиты, а на засунутом в карман синем шарфе какие-то бурые пятна. Кровь, понимает Джон и бросается к Шерлоку. В голове лишь одна мысль: «Он ранен, он ранен, он ранен». Ватсон перевернул чародея, положил его голову себе на колени и судорожно провел ладонями по лицу, выискивая мельчайшие царапины и синяки. У него разбита скула и треснула губа, но в целом Шерлок выглядит нормально. Джон распахивает пальто, но на рубашке крови нет. Значит, никаких повреждений. Шерлок стонет и облизывает губы, пытаясь что-то сказать. — Что случилось, Шерлок? — взволнованно спрашивает Джон. Молли только испуганно кусает ногти, а в глазах у нее стоят слезы. Холмс с усилием поднимает руку. Наконец губы его размыкаются и он хрипло стонет: — Воды-ы-ы… В нос Джону ударил запах дешевого пойла, которое обычно подают в сомнительных пабах и забегаловках. Ватсон с ужасом и отвращением понимает, что Шерлок не ранен, а просто напился до полусмерти. — Чего? — переспрашивает Молли. — Хочу пить, — капризно просит чародей, а Джон отталкивает его и поднимается на ноги. Губы его поджимаются, а лицо ожесточается. Пока он здесь места себе не находил, волновался и даже спать нормально не мог, Холмс шатался по барам и развлекался с местными пьянчужками. — Иди ляг, придурок, — скривился Кальцифер. — Ты же пьян в стельку. Шерлок многозначительно поднял вверх указательный палец и изрек: — Это я-то? Да я рожден провидцем и скрытый смысл вещей зрю направо и налево. Уверяю вас, я тревз… тверз… трезв как стеклышко. Шерлок заполз в гостиную и, держась за диван, поднялся на ноги и, покачиваясь, побрел в спальню. Перед тем, как добраться до нее, он, конечно, собрал все косяки в доме, перевернул пробирки на кухне и не вписался в поворот. — Вот скотина, — сказала Молли, потрясенно глядя чародею вслед. — Джон… — Не надо, Моллс, — Джон устало покачал головой. — Не знаю, чего я ждал. Что он прибежит ко мне с распростертыми объятиями, и мы будем жить долго и счастливо? Мог бы хотя бы ради мисс Адлер попытаться не быть таким эгоистом, раз так хочет добиться ее расположения. И, хромая на одну ногу, Джон поплелся наверх, мечтая, чтобы этот день поскорее закончился. *** Утром Джон и Молли готовили завтрак, а Кальцифер пел песни в своем очаге. Создавалась иллюзия обычного пятничного утра, но все знали, что вчерашняя выходка Шерлока задела их всех одинаково. Молли спрятала коленки за сорочкой, положила на стол книжку и погрузилась в чтение, а Джон разговаривал с Кальцифером обо всякой ерунде, пока покой этого утра не нарушил консультирующий маг. Шерлок вышел из комнаты, все еще покачиваясь и придерживая голову рукой. Выглядел он, мягко говоря, паршиво: пижама и халат помялись, волосы торчали в разные стороны, а ссадина на щеке не красила его совсем. Холмс подошел к кувшину с водой и принялся жадно пить. Молли стиснула зубы, но все делала вид, что читает и ей вовсе нет дела до чародея. Джон ковырялся в тарелке, и весь его самоконтроль уже дышал на ладан. Не дать Шерлоку в глаз стоило ему огромных усилий. — Адское пламя, ну у меня и похмелье, — простонал Шерлок, приложив кувшин ко лбу. — Это потому что ты головой об лестницу приложился, — проворчал Кальцифер. Глаза чародея распахнулись в удивлении, и он будто машинально почесал лоб. — Вообще ничего не помню, — скривился Шерлок. Тут произошло то, чего никто не ожидал. Молли резко захлопнула книгу и с силой бросила ее на стол. — Если бы ты хоть на секунду подумал о ком-то, кроме себя, ты бы заметил, как мы вчера перепугались! — воскликнула она. — Еле заполз в дом, мы все подумали, что Мориарти нашел тебя и ранил, а ты в это время радовался жизни! Тебе наплевать на чувства других, плевать, что ты губишь свой талант. Если тебе все равно на это, то подумай хотя бы о нас, о Джоне, который не спал и ждал тебя все эти три дня. А тебе, паршивец, и дела до этого нет! Она подхватила полы своей ночной сорочки и пустилась бегом вверх по лестнице. Джон без слов поднялся, убрал со стола тарелки, подхватил свою трость и вышел на улицу Бридпорта. Ему срочно нужен свежий воздух. Джон вернулся уже под вечер — полдня он провел на пирсе, любуясь спокойными водами Ла-Манша. Он больше не чувствовал злости и хотел только выпить чаю и посидеть в тишине у камина. Джон подошел к скособоченной лавочке чародея Холмса, которую представлял собой выход замка в Дорсете, и увидел на пороге пухлый конверт. На ней каллиграфическим почерком было написано имя получателя: «Шерлок Холмс». Наверное, снова гневные письма. Джон со вздохом поднял конверт и положил в карман, напоминая себе отдать эти письма Холмсу сразу же. Ватсон открыл дверь и зашел в прихожую, тут же наткнувшись на Шерлока. Тот, все еще одетый в одну пижаму и халат, с всклокоченными кудрями и ведерком с краской в правой руке, рисовал что-то прямо над дверью. Джон ткнулся носом прямо чародею в грудь, улавливая тонкий запах кедра и базилика. — Что это у нас тут происходит? — поинтересовался Джон, выглядывая из-за плеча Холмса — тот не собирался отодвигаться. Молли сидела на подлокотнике дивана, покачивая ногами, и, наверное, тоже подостыла после утреннего инцидента. По крайней мере, злости на Холмса в ее глазах Джон не увидел. — Переезд, — оповестила Молли Ватсона и продемонстрировала в своих руках баночку краски и кисточку точь-в-точь, как у Шерлока. — Я нашел способ на время скрыться от Мориарти. Ты войдешь, Джон, или мы так и будем топтаться на пороге? — Шерлок вопросительно вскинул бровь. Ватсон кивнул и собрался было подняться по лестнице в гостиную, когда прохладная ладонь схватила его за запястье. — Я хотел сказать… — Шерлок выглядел смущенным. Скулы его пунцовели, а глаза избегали встречи со взглядом Джона. — В общем, я прошу прощения за то, что заставил тебя волноваться. Извини за причиненные неудобства. — Какие уж тут неудобства, Шерлок, когда я считал, что ты попался в лапы Мориарти, — съязвил Джон, а потом увидел проскользнувшую в глазах Холмса обиду и смягчился. — Просто в следующий раз предупреждай, если надумаешь куда-то исчезнуть. Шерлок кивнул, и Джон, улыбнувшись, подошел к Хупер, к которой снова вернулось хорошее настроение. — Что это он делает? — спросил Джон, кивнув головой в сторону Холмса. — Наносит руны. Я нанесла точно такие же на втором этаже. — Но ведь Шерлок говорил что-то о переезде. — Ходячий замок переезжает именно так, — хитро улыбается Молли и хлопает ладонью по обивке дивана, призывая Джона присесть. Тем временем Шерлок закончил с рунами, отложил ведерко и кисть и достал из кармана синего халата набор белых мелков. Потом опустился на колени в центре гостиной, скрутил ковер и принялся чертить круг, пятиконечную звезду и какие-то символы на ее вершинах. Пентаграмма, понял Джон. У чародея это получалось так ладно и без особых усилий, и Ватсон понял, что он проделывал подобное тысячу раз. — На днях я купил небольшую лавчонку в городке у подножия холмов. Район промышленный, но не очень бедный. Туда Мориарти точно не сунется, — сказал Шерлок, закатывая рукава. Обнажились его предплечья и локти, и Джон принялся всматриваться в их сгибы, но на них не было синяков или следов от уколов. Сейчас Шерлок не принимал, а может, просто перешел с внутривенных препаратов на курительные или еще какие. — Готов, дружище? — спросил Шерлок Кальцифера. В руках у чародея был наготове медный совок, и Джон понимал, что примерно сейчас будет. Кальцифер забился в угол очага, сжимаясь в комочек и трясясь от страха. — Только аккуратней, — взмолился он. — А разве я могу иначе? — без тени сарказма произнес Холмс и просунул под угольки совок. Кальцифер зажмурился и совсем не шевелился, но как только он оказался за пределами камина, а Шерлок принял устойчивое положение, демон немного расслабился. — Только быстрее, — пробормотал он, пока Холмс вставал в центр пентаграммы. — Заберитесь на диван с ногами и не касайтесь пола, — скомандовал Шерлок и начал читать заклинание. Знаки в пентаграмме и нанесенные на стены руны слабо загорелись и с каждой секундой становились все ярче. Молли, по всей видимости, понимала слова Шерлока и проговаривала их вместе с чародеем. Кальцифер перестал сжиматься в комочек, становился все больше и ярче. Стены будто стали пластилиновыми и принялись менять форму под действием невидимой силы. Посреди стен возникали дверные проемы, столы и стулья менялись местами. Неизменным остался только камин и дверь с диском над ней. Наконец, все закончилось, сияние исчезло, и теперь Джон с Молли могли увидеть новый дом. — Переезд окончен, — сказал Шерлок и тут же бросился к камину, чтобы вернуть Кальцифера на места. — Мы хорошо справились, синяя морда. — Здесь так светло, — оглядываясь, сказала Молли. Она подбежала к окну и выглянула на улицу. — Там столько народу! — Ваши комнаты все еще на втором этаже, но кухня и гостиная стали больше. — Шерлок с довольным видом скрестил руки на груди, щурясь на солнце, лучи которого пропускали большие окна. — Это потрясающе! — воскликнула Молли и закружилась на одном месте. — Еще есть выход в ту лавку, про которую я говорил. Ты могла бы торговать в ней цветами. Лондонский выход теперь опасен, и мне пришлось перенести его в одну долину в Уэльсе. Я бывал там ребенком. — Жаль Бейкер-стрит. Я только привыкла к квартире. — Здесь тоже вроде уютно. Как вам, Джон? — обратился к нему Шерлок, но Ватсон так и не сдвинулся с места с тех пор, как замок переехал. Он сидел на диване, уставившись в одну точку, а глаза его влажно блестели. — Джон, все хорошо? — Шерлок наклонился к нему и положил руку на плечо, однако Ватсон тут же скинул ее. — Кто продал вам этот дом? — хрипло сказал он. — Какой-то портной, которого я встретил на Торговой площади. Он сказал, что его хозяин умер недавно, а его сыновья разъехались, так что лавка стала никому не нужна, вот он и решил сам заняться ее продажей. Да что случилось-то? Джон поднялся на ноги и опустил взгляд, отказываясь смотреть в глаза Шерлоку. — Ничего. Я могу посмотреть свою комнату? — Да, конечно, — сконфуженно произнес Шерлок, недоуменно глядя вслед прихрамывающему Джону. Ватсон поднимался вверх по той самой лестнице, по которой, словно воришка, крался в ту ночь, когда Мориарти заколдовал его. Половицы знакомо скрипели под ногами, родные стены казались чужими, но в голове было лишь одно: «Отец мертв». Его отец, который старался обеспечить им с Гарри счастливое детство. Его отец, который пристроил Гарри в лучшую кондитерскую города. Его отец, который хотел, чтобы он, Джон, занял его место после его смерти. А что сделал сам Джон? Он сбежал, испугался Мориарти и даже не простился с отцом, которого он больше никогда не увидит. Сердце бешено колотилось в груди, когда он стоял на пороге отцовской спальни, не решаясь войти. Нет. Он не сможет. Джон прислонился лбом к двери, чувствуя, как соленые слезы чертят дорожки на его щеках. Теперь он сирота, и у них с Гарри остались только они сами. Теперь ему нужно найти брата, рассказать ему все, поддержать в эту трудную для них обоих минуту. Он не знал, был ли Гарри на похоронах, а если был, то теперь он точно ненавидел Джона, который не пришел, не разделил с ним эту боль. Джон перевел дыхание, вытер слезы и, хромая, побрел к своей комнате. В ней все было так, как он оставил — на стуле висела рабочая одежда, их с Гарри кровати небрежно заправлены, а из ящиков комода торчат краешки носков и ночных рубашек. Джон нашел за зеркалом ключ, открыл замок на одном из ящиков и вынул из нее шкатулку. В ней вещи матери — брошь, синяя лента, которой она повязывала волосы, и маленькая фотография. На ней молодые отец и мать на своей свадьбе, счастливые и влюбленные. Гарри больше похож на отца — те же зеленые глаза и темно-русые волосы. Джон же копия матери, которую отец всегда ласково звал Златовлаской. Ватсон садится на стул, прижимая шкатулку к себе и сдерживая слезы. В нагрудном кармане что-то шуршит, и он вспоминает про гневное письмо Шерлоку. Джон распечатывает конверт и вынимает из него небольшую записку и еще несколько писем. Он узнает стремительный почерк Шерлока, однако записка написана не его рукой. «Мистер Холмс, Поскольку при встрече я сказала вам, что являюсь вдовой Годфри Нортона (о котором вы, по вашим словам, не слыхали), мне непонятна ваша настойчивость, а ваш интерес ко мне, скорбящей по мужу женщине, даже в некоторой степени оскорбителен. Я люблю Годфри и поэтому вынуждена отказать вам во всех ваших просьбах отужинать. Я возвращаю вам ваши письма и надеюсь, мы пришли ко взаимопониманию. Мисс И. Адлер» Джон комкает записку, понимая, что сегодня без слез ему не уснуть.