Проклятые.

- Давай посмотрим в нашей комнате, - предложила Вика, внезапно осененная новой идеей. Леша не совсем понимающе приподнял левую бровь. - Вдруг Лиза спрятала книгу там. Это же и ее комната. Была... - пояснила Вика, немного грустно от воспоминаний о погибшей подруге. - Действительно, - согласился Леша. - Лиза вполне могла спрятать книгу в комнате, а сама отправилась к Максиму. И как мы раньше не подумали об этом? Вика и Леша широко улыбнулись друг другу, несмотря на то, что поводов для улыбки в данный момент было меньше всего, заспешили в комнату девушки. Но просто какое-то тепло внутри зажглось, подобно солнышку, заставляя светиться, излучать что-то хорошее, доброе. Близкое к счастью. Как согревающий огонек. И хоть Леша понимал, что не должен, не имеет права отвлекаться от своей цели, тем более так сильно, по-настоящему, влюбиться. Но именно сейчас он ощущал себя обычным парнем, человеком. И желание любить словно выросло в разы. Быть счастливым. И теперь, наконец, он позволил себе не скрывать свои чувства, отдаться им полностью. Хотя бы ненадолго. Но потребность быть с Викой переполнила его всего. Леша никогда прежде не испытывал ничего подобного. То чувство, когда весь мир сужается до пределов одного человека, но этот один человек значит больше, чем весь твой прежний мир. И жизнь до этого самого момента отныне кажется такой сухой и безжизненной, чужой и холодной. Пустой. И больше всего на свете Леша хотел быть с ней, просто быть. Защищать ее. Оберегать. Быть в ее мире. Частицей. Улыбкой. Скрытым поцелуем в уголках губ. Заглядывать в глаза, и в любую минуту знать, что где-то в огромном пространстве ты можешь поймать ее взгляд в ответ. И станет лучше. Легче. Теплее. Но в комнате девушек книги не оказалось, хотя Леша и Вика заглянули под кровати, проверили шкафы и стол, поискали в тумбочке. Это могло означать только одно - очередная догадка оказалась неверной, а значит, они не приблизилась к книге ни на шаг. Оставалось надеяться только на то, что Макс или Андрей найдут что-нибудь. - Леш... - Да? - парень, до этого заглядывавший под кровать в надежде, что до этого что-то упустил, взглянул на девушку, садясь на полу. Она опустилась рядом, небрежно положив руку на его колено. - Если ты Хранитель, то получается, что ты единственный, кто способен читать книгу и при этом... - начала Вика, но парень перебил ее: - И при этом не сойти с ума и не умереть? Да. Получается так. В глазах Вики вспыхнул огонек. Тот самый, что не предвещал ничего хорошего. Именно этот огонек различать в людях Лешу учили с детства. И именно его он боялся увидеть. Особенно в глазах девушки, которую любил. Но он знал, что однажды увидит его. И потому лишь легкая бледность отразилась на его лице. Но и без того бледное, почти безжизненное, оно практически не изменилось. Лишь внимательный взгляд поймал этот самый огонек. След одержимости. Проклятья. - Ты хочешь знать, что там, в книге? - мрачно спросил Леша. Огонек в глазах Вики искристо дернулся, но тут же пропал. - Нет, - Вика усиленно помотала головой. - Нет, что ты. Не знаю, что на меня нашло, прости. Эта книга - зло. И мне все равно, что там. Ведь когда мы найдем ее, все изменится, правда? - Да. Я освобожу вас. И сумею сохранить ее. - Значит, - уголки губ девушки невольно поползли вверх, - мы сможем быть... вместе? Когда все это закончится. Леша непроизвольно улыбнулся в ответ, но тут же нахмурился, тряхнув головой. Он с детства знал одну простую вещь - у него ничего не будет. Он не просто парень. Он Хранитель. Созданный оберегать одно проклятье. И потому проклятый другим. - Вика, - Леша с отчаянием взглянул на подругу, - я не нормальный, я не такой как все. Я не создан для жизни. Моя семья будет несчастна, а мой сын станет Хранителем. Кому ты пожелаешь такого? Кто согласится страдать за меня? И обречь собственного ребенка еще до его рождения? Лицо Вики вытянулось. А взгляд наполнился грустью. И тогда Леша наклонился к ней, одной рукой коснувшись щеки, соприкоснувшись лбами. - Я сделаю все для тебя, Вика, - прошептал он, закрыв глаза. - Но прошу тебя, не строй со мной планы. Я не принесу тебе счастья. - Нет, - выдохнула Вика, обжигая дыханием его губы. - Ты не прав. Дай нам возможность. Себе. Мы справимся. Мне все равно, кто ты. Ты должен жить. И Леша заулыбался. - Спасибо. Ты подарила мне шанс. На жизнь. Вика легко коснулась губами губ парня, подарив ему поцелуй. - Мы найдем книгу и вместе ее сохраним. Ты меня понял? И даже не смей возражать. Леша не ответил. Все так же, не открывая глаз, он потянулся к девушке за новым поцелуем. Но в это время, такие счастливые, позабывшие на миг обо всем, они не заметили как ярко вспыхнул синий камешек на шее, напоминая, предупреждая, торопя.

***

Незаметно день подошел к концу. Еще один день. За окном заметно похолодало. А погода окончательно испортилась. Вернее, пришла в нормальное для осени состояние. Непривычное тепло, царившее до этого несколько недель, ушло далеко и безвозвратно как минимум до весны. Если к этому моменту еще суждено будет чему-то остаться здесь. Кому-то. В живых. Вика и Леша лежали на кровати девушки, рядом. Она положила голову на его грудь, пальцы их рук были переплетены друг с другом. Так они пролежали уже несколько часов, просто рядом, в спокойствии и тишине. - Нужно идти, - негромко произнес Леша. - Если кто-то из преподов заглянет к тебе, или, еще хуже, Галина Васильевна, то мыть нам школу до скончания веков. - Ну, мы знаем вещи и пострашнее, - ухмыльнулась Вика. И уже тихим голосом совсем по-детски попросила. - Не уходи, пожалуйста, Леша. Еще немного. Я... не хочу оставаться одна. Особенно теперь. И Вика ближе прижалась к юноше. Он чуть сильнее сжал ее ладонь, как бы говоря: «Я здесь». Она спокойно закрыла глаза, позволяя себе расслабиться. С ним было легко и спокойно. Хорошо. Уютно. И Леша был безумно рад, что в этот момент она не видела его лица. Потому что очередной приступ боли ударил сердце. Так, что в груди все горело, словно кто-то опустил туда, в самую грудную клетку, кусок раскаленного железа, теперь уверенно прожигающий сосуды, жилы, ткани. Воспаляя всю кровь внутри. И татуировку на ноге вновь резало, будто острое лезвие кинжала заново высекало каждую черточку узора на лодыжке, каждый лепесток розы, каждый уголок звезды. Леша скривился, невольно закусив губу, чтобы не закричать. Потому что боль была невыносимой. Андрей вернулся из душа. - Ты еще не лег? - произнес он, войдя в комнату, хотя и сам прекрасно видел, что Макс просто сидит на кровати, обнимая гитару. Морозов не играл, просто прижимал инструмент к себе, задумчиво устремив взгляд в никуда. В его глазах не было и не могло быть слез. Сухая боль. Которую в течение дня, при других, Максим так упорно и умело скрывал. Но сложно контролировать себя каждую секунду, сдерживать свои истинные чувства. Порой они прорываются против воли. Как и сейчас, в этот раз. Когда никто не видит. Оказываются сильнее характера. Важнее силы воли. - А? - Макс встрепенулся, в его до этого безжизненных глазах медленно загоралось что-то наподобие жизни. Он отложил гитару в сторону и выжидающе взглянул на друга, будто собирался услышать от него что-то очень важное. Возможно, он так и думал. А может, не думал вовсе об Андрее, а лишь сделал вид. Его мысли были заняты другим. Другой. Той, что хотела быть рядом. Той, что так любила жизнь и его. Той, что уже не вернуть. - Что ты думаешь, ну... обо всем этом? - медленно потянул Андрей, озвучивая наконец ту мысль, что мучала его весь день начиная с того момента, как они узнали правду. - Да бред полнейший, - фыркнул Макс. - Ни один адекват в это не поверит, пока сам по уши в этом дерьме не окажется. Веселенькая жизнь, да? Когда все, чему учили с детства, рушится, и все сказки, которые нам внушали как что-то неестественное, начинают сбываться. - Да, - вздохнул Андрей. - Тут и с ума сойти недолго. У меня Надя верит во все это, но кто бы мог подумать, что я... Что мы все столкнемся с этим. Макс напряженно потер лоб, пытаясь разгладить его. - Знаешь, - припомнил он, - я уже слышал эту легенду. О книге. Раньше. Еще до того, что случилось с Дашей. - Да? - удивленно вскинул брови Андрей, приподнимаясь. - Где? - Леша рассказывал ее Мите Воронцову. Правда, не так откровенно, как нам. В общих чертах. Если бы он рассказал нам все раньше, Андрей, все было бы иначе. ...Лиза была бы жива. Андрей тяжело вздохнул. - Я думаю, он правда не мог. Это не только его тайна. Да и мы бы ему не поверили, пока все это не произошло. Андрей улегся на свою кровать, отвернувшись к стене. Но ему вовсе не хотелось спать. Просто разговор с Максом навевал на него какие-то мрачные, тяжелые мысли. В последнее время так было всегда. В разговорах со сломленным, растоптанным другом. Потерянным. Во всем этом хаосе боли. И не было шанса отвлечься. Чтобы не сойти с ума. Не было ни малейшего лучика света, способного разрушить, прорезать эту всеобъемлющую тьму. Покрывшую мир подобно грозовой туче. Готовой вот-вот разразиться бурей. После которой, возможно, что-то сумеет измениться. Быть может, после нее в жизнь сумеет вернуться солнце. Макс тоже собирался ложиться. Но тут внутри что-то дрогнуло от осенившей его догадки. Как же он не понял, не догадался раньше. - Андрюх, - отчего-то полушепотом позвал он, будто боялся спугнуть собственную мысль. - Что? - Андрей мгновенно повернулся, словно бы ждал этого сигнала. Макс в упор посмотрел на него расширенными глазами с чуть просветлевшим взглядом. Это насторожила Андрея. - Чего? - переспросил он. - Я, кажется, знаю, где Лиза нашла книгу, - ответил Макс. - Я вспомнил. - И где? - На заднем дворе. В тот день, когда... она собиралась устроить мне сюрприз на заднем дворе. И нашла ее там. - Точно, - выдохнул Андрей. - Где еще Сергей Анатольевич мог пытаться сжечь книгу, чтобы этого никто не увидел? Только там. - Пошли посмотрим, - Макс решительно поднялся. Не смотря на поздний час он не собирался медлить ни секунды. Андрей тоже вскочил, но надевая куртку, произнес: - Только зайдем за Лешей. - Зачем? - автоматически ощетинился Морозов. - Он Хранитель, - спокойно пояснил Андрей. - Если кто и сможет победить книгу, то только он. И он имеет право пойти с нами. Он нам доверился. - Только не забывай, что это проклятье он же и создал, - фыркнул Морозов. - Он не в ответе за своих предков, - вступился за Лешу Андрей. - К тому же, он и сам проклят. Макс скривился, но спорить не стал. Неслышно они выскользнули из комнаты и направились к Громову. Но парня не оказалось у себя. А его соседи ничего о нем не знали. - И где его носит в первом часу ночи? - недовольно пробурчал Макс. - Наверно, все еще ищет книгу, - предположил Андрей. - Тогда пойдем без него. Только зайдем за Викой. - Да она уже спит, наверно. - Макс... - Ладно, ладно. Пошли к Вике. И друзья направились к девушке. Предупреждающе постучав на всякий случай они вошли. И тут же застыли в дверях, пораженно вглядываясь в полумрак. Вика мирно спала на кровати. И это было нормально. Ненормальное начиналось дальше. На полу около ее постели явно без сознания лежал Леша. Бледное лицо в свете ночника казалось каким-то восковым, а тени под плотно сомкнутыми веками намного темнее. Из приоткрытых губ медленно вытекала тоненькая подобная нитке струйка багровой крови. И только кулон на шее буквально полыхал синим огнем, словно кто-то зажег его. - Ни хрена себе, - выдохнул Макс. Андрей первым подбежал к парню, приподнимая его. - Макс, помоги. Вместе парни подняли Лешу и положили на Дашину кровать. - Эй, Леша, - Андрей неуверенно похлопал юношу по щекам. Но тот по-прежнему оставался бесчувственным. Макс схватил его руку, пытаясь нащупать пульс. - Жив, - произнес он, уловив стук сердца. - Алё, Хранитель. Очнись. Леша судорожно дернул головой. И веки медленно начали открываться. Рассредоточенный взгляд с трудом сумел сфокусироваться на склонившихся лицах. - Как ты? - мягко поинтересовался Андрей. Леша с трудом поднялся на локтях, напряженно морща лоб. Явно вспоминая, что же произошло. - Нормально. - Рукавом он вытрал струйку крови на губах. - Что произошло? - Я собирался уходить, когда Вика уснула, и... - Леша нахмурился. - У меня мало времени. Оно убивает меня. Вика зашевелилась во сне, что-то невнятно пробормотав. - Не говорите ей, - попросил Леша. Андрей согласно закивал. Да и Макс тоже. Глядя на Лешу, на его взгляд, направленный Вике, он вдруг понял, что чувствовал Громов к этой девушке, почему поступал так. В Леше он увидел себя. Так же когда-то не желающего беспокоить Лизу своей болью. Только чтобы ей было хорошо. Чтоб она не смела его жалеть. Потому что она была самым важным в его жизни. Единственной. Она несла свет. Она изменила все. И так же все изменила для Леши Вика. Она была его миром. Это понял Макс. И раздражение, раньше всегда охватывавшее его при виде Леши, менялось на что-то другое. Что-то лучшее. - Но нужно ее разбудить, - сказал он. - Я кое-что понял. Это касается книги.