Проклятые.

Виктор Николаевич вошел в свою комнату и первым делом прильнул к стакану с водой, пытаясь отдышаться, прийти в себя от только что пережитого. В дверь постучали, и внутрь заглянул Кирилл Евгеньевич. - Можно? - коротко спросил он. Поляков кивнул. - Это ужасно, Кирилл, - выдохнул он, едва математик закрыл за собой дверь. - Я не понимаю, что происходит. - Да, я тоже, - кивнул Воронцов. - Виктор Николаевич, вы помните, что обещали мне? Виктор удивленно вскинул брови. - Вы говорили, что если умрет кто-то еще, или снова произойдет что-то плохое, то закроете школу. Теперь вы понимаете, о чем я? Все это не случайно. Я не знаю, в чем дело, но точно знаю одно - здесь больше не безопасно. И на кону стоят не наши с вами жизни, а жизни детей. Взгляды двух мужчин встретились. И какое-то мрачное зловещее молчание застыло между ними. Вика в одиночестве в своей комнате лежала на кровати и плакала. Никого не было рядом, ее подруги погибли, и теперь все страдание приходилось переносить самой. Ей ничего не хотелось, не было сил, эмоций, чувств. Только бесконтрольные слезы, слезы, слезы. Так бы лежать убитой, бесчувственной, на кровати. И рыдать, уткнувшись в подушку. От боли. От страха. Андрей легко постучался в комнату младших девочек и сразу же вошел. Надя и Алиса сидели за столиком и увлеченно рисовали. На подоконнике расположился Митя Воронцов и делал самолетик из красной бумаги. - Андрюша? - обернулась к вошедшему брату Надя. Искренняя радость на ее лице медленно сползала. Пусть она и была еще маленькой, но не могла не заметить, как бледен и подавлен был Андрей. - Маленькая моя, - произнес Андрей и крепко-крепко обнял сестренку. - Надюша... Девочка прижалась к брату и не могла увидеть блеснувшего в его глазах страха. За ее жизнь в том числе. Макс вышел на улицу и уселся на скамеечку у крыльца, подняв воротник куртки, так как было уже холодно. На этой скамеечке они с Лизой любили сидеть и целоваться. Макс подумал, что они очень мало целовались. Если бы он знал, то целовал бы ее не переставая. Каждую секунду. Он невольно замотал головой, пытаясь отогнать воспоминания. Не потому, что не хотел вспоминать о девушке. А потому, что сейчас все было и так хуже некуда. Теперь, когда Леши не было больше рядом, они могли надеяться только на себя. И чем скорее будет найдена и уничтожена книга, тем лучше. Из школы вылетела Маша. Увидев сына, она несколько робко подошла к нему и присела рядом. - Ты как, Максим? - мягко поинтересовалась она, касаясь ладонью его колена. Макс торопливо закивал и даже сумел улыбнуться уголками губ. - Нормально, мам. Не волнуйся. Меньше всего на свете он хотел, чтобы она знала ту страшную правду, что лежала на его плечах. Такого никому не пожелаешь. А ей особенно. Пусть лучше ее мир никогда не разобьется, а зло не ворвется в него. Макс все для этого сделает, чтобы сохранить его. Хотя... их последней надеждой был Леша. И теперь этой надежды нет. - Ты... - голос внезапно охрип, будто Максим только что накурился, - ты не видела, Виктор Николаевич уже вернулся? Маша сразу немного побледнела. - Да. И он, и Елена Сергеевна уже вернулись из больницы, я видела, как они приехали минут пятнадцать назад. Сердце ухнуло куда-то вниз, как нога, оступившаяся со ступеньки. Максим решительно поднялся. - Ты куда, Максим? - К директору, - на ходу бросил парень. - Теперь он нам все объяснит.

***

- Мы не можем отрицать, что то, что происходит, ненормально, - вздохнул Виктор Николаевич. - Завтра приедет следователь, будет вновь опрашивать нас по факту того, что произошло с Алексеем Громовым. - Виктор, - подал голос Кирилл Евгеньевич, - я настаиваю... - О чем вы? - непонимающе перевела взгляд с одного мужчины на другого Елена Сергеевна. - Школу нужно закрыть, - встрепенулся Воронцов. - Если мы не хотим новых трагедий, то пора увозить всех отсюда. - Не понимаю... - Лена, Кирилл считает, что все, что происходит, связано между собой. Крылова нахмурилась, пытаясь уложить эту фразу в голове. - Почему вы так думаете? Я не вижу связи. - Елена Сергеевна, я понимаю, что так сложно что-либо заметить, но, не знаю, я чувствую, здесь, в «Логосе», поселилось зло... Елена поднялась с места, удивленно всматриваясь в Воронцова. Но никто больше не успел ничего сказать, потому что дверь распахнулась без предупреждающего звука, и в кабинет ворвались трое учеников - Максим Морозов, Андрей Авдеев и Вика Кузнецова. - Ребята, в чем дело? - возмущенно воскликнула Крылова. Макс решительно закрыл дверь. Лицо его не предвещало ничего хорошего. - Мы хотим знать, - первым заговорил Андрей. - Мы имеем право. - Скажите, что с Лешей? - выпалила Вика. Голос ее нервно дрожал от напряжения. - Он наш друг, - добавил Андрей. - Виктор Николаевич! - А я думал, это вы мне скажете, что произошло с Громовым, - рассудительно парировал Поляков. - Никто не знает точно, что случилось. - Постойте! - выпалила Вика, нервно выступая вперед. - Как он?! Он жив? Виктор, Елена и Кирилл обменялись взглядами. И Поляков коротко кивнул: - Алексей жив, и даже пришел в себя, но врачи оставили его в больнице, так как он очень слаб, и они не понимают, что с ним. - Жив, Господи, жив! - Вика расплакалась от счастья, закрыв лицо руками. Андрей рассмеялся и обнял девушку, поцеловав ее в макушку, прижав к себе. Макс не сдержал улыбку, хлопнув друга по плечу. И взрослые невольно сами заразились этой возникшей легкой радостью, глядя на то, как счастливы ребята. Впервые за долгое время, они были такими. Живыми. С блеском в глазах. А не убитыми горем и напуганными чем-то. - Спасибо, Виктор Николаевич, - пробормотала Вика, продолжая улыбаться со слезами на глазах, - спасибо вам. Когда он вернется в школу? - Боюсь, что не скоро, - мягко ответил мужчина. - После обеда я отвезу необходимые ему вещи, в том числе и его мобильный телефон. Он просил вас оставить ему свои номера. Должно быть, чтобы позвонить и самому все вам рассказать. - Да, да, конечно, - торопливо ответил Андрей. - Живой... - Мы пойдем, пожалуй, - потянул друзей к выходу Макс. - До свидания. - Подождите! - остановила учеников Елена Сергеевна. - Вы точно не знаете, что произошло с Лешей? - А что он говорит? - поинтересовался Макс. - Ничего. - Так и мы ничего не знаем. Тем более. И ребята торопливо покинули кабинет директора, продолжая радостно светиться улыбками. Их друг, их последняя надежда на спасение жизней не только своих, но всего мира, был жив. А значит, все еще можно изменить. Исправить. Сделать лучше. И отыскать во тьме кусочек солнечного счастья. - Теперь все будет хорошо, - произнесла Вика, не пряча широченной улыбки. - Я это чувствую. - Еще бы, - хмыкнул Макс, - он же наш супергерой, а они так просто не умирают.

***

Макс вышел покурить на улицу, ежась под тонкой курткой. Пронизывающий ледяной ветер, казалось, добирался до самых костей и жилок, заставляя холодеть кровь. И в порывах ветра словно тихий ропот шептал что-то ужасное на ухо. Звал к себе. Стоять на месте было совсем холодно, и Макс медленно поплелся прочь от школы. Он даже не заметил, как ноги автоматически принесли его на то самое место на заднем дворе, где Сергей Анатольевич пытался уничтожить книгу. Туда, где нашла свою смерть Лиза. Его Лиза. Которую Макс не мог и не хотел забывать. - Максим! Макс резко крутанулся на месте, а сердце дрогнуло. Этого не могло быть. Это неправда. Сильнее, чем невозможно. - Максим! Кончики пальцев заледенели, а дыхание перехватило до боли в горле. Нет. Это обман. Потому что если в чем-то еще на этом свете Макс мог быть уверен, так это в том, что его не может звать та, чей голос он слышал. Лиза. - Максим! - с новым порывом ветра раздался ее нежный зовущий голос. - Лиза? - Макс замер, отбросив сигарету на землю. - Лиза, это ты? Он с силой прищурился, вглядываясь в пустоту. Будто и в правду надеялся увидеть ее, живую или мертвую. Но стоп, это она видела призраков. Она, а не он. И потому лишь белое небо по-прежнему захватывало своей безнадежностью. И будто шептало вместе со здравым разумом: «Показалось, показалось!» Так, что глаза заболели от напряжения. С усилием Макс помотал головой, будто бы надеялся таким образом выкинуть за борт все ненужные мысли. Как навязчивый бред. Способный вскружить голову. Свести с ума. И боль от того была тяжелее, что парень все сдерживал в себе. Потому что если разделить горе с кем-то, то оно, конечно, не станет меньше, но тебе самому станет чуточку легче. Торопливыми шагами Максим направился обратно в школу. Хватит торчать здесь, хватит. Так и реально свихнуться можно. «Крыша уже поехала, - мысленно проворчал Макс, - лечиться пора». Но почти у самой школы он остановился. На крыльце стояли и о чем-то разговаривали Виктор Николаевич и физик. Должно быть, Поляков собирался ехать в больницу к Леше и просто чего-то дожидался. Или кого-то. Наверняка, Елену Сергеевну. А Максу сейчас меньше всего хотелось видеть именно этих людей. И потому он резко повернул влево, в сторону сарая, где хранился всякий инвентарь и хлам, в придачу. Того самого сарая, где все началось. Будь проклят тот день, когда они вошли в него за граблями и нашли эту чертову книгу. Распахнув дверь, Макс вступил внутрь, несколько нерешительно. Сердце кольнуло. Воздух здесь, внутри, будто бы замер, заледенел, так, что при дыхании изо рта вырвались клубы пара. - Что за фигня? Макс поднял ладонь на уровень глаз и увидел, как начинают синеть от холода пальцы, словно кто-то раскрашивал их широкой влажной кисточкой от самых кончиков. Пару минут Макс непонимающим взглядом пялился на свою стремительно замерзающую руку, тяжело дыша. Как вдруг... - Она здесь... - побелевшими от мороза губами прошептал Макс. Его внезапно осенила эта мысль, и теперь он знал, что абсолютно точно прав. И все кусочки разбитой мозаики складывались воедино. В тот день Лиза так же как Максим возвращалась с того места, вместе с книгой, в школу. И, должно быть, так же кто-то ошивался на крыльце, так что пройти незамеченной, да и еще со старинным фолиантом было невозможно. И тогда Лиза, как и сейчас Макс, даже особо не задумываясь над тем, куда идет, выбрала для пряток именно этот сарай. Зрачки расширились. И, не смотря на пронизывающий странный холод, Макс вступил в самую глубину сарая. Стремительно он принялся перерывать все коробки и полки в поисках того, что и создало этот неестественный холод. Радовало то, что в этот раз не было того страшного звука, биения сердца проклятой книги. И как они сразу не поняли, что здесь что-то не чисто? Почему их не насторожил тот ужасающий громкий звук, взрывающий барабанные перепонки? Почему они не могли убежать сразу же? Закрыть дверь и скрыться? Как можно дальше. И Лиза, и Андрей ведь чувствовали что-то плохое. Но разве кто-то прислушался тогда к ним? Их предчувствию, интуиции или как это еще называется? Макс распахнул очередную коробку. И словно окаменел. Она была здесь. Морозные узоры, подобные тем, что покрывают стекла окон зимой, винтажным кружевом оплели фиолетовые корочки. И легкое, почти невидимое облачко пара будто завесой тайны окутывало ее. Признаться, смотрелось это впечатляюще, слабо говоря. В таком виде книга не могла не завораживать, притягивать к себе, соблазнять, манить. Она была потрясающа. Сильнее, чем желание. Глубоко дыша открытым ртом Максим смотрел на нее, не в силах отвести глаз. Разум словно тоже заледенел и отключился, не давая думать. Хотя где-то далеко-далеко маленький молоточек настойчиво стучал: «Очнись! Очнись! Вспомни слова Леши! Вспомни, Максим! И беги!» Но Макс не слышал. Не мог. Словно в замедленном действии, глубоко выдыхая, он наклонился и, почти полностью закоченевшими пальцами, взялся двумя руками за книгу, а затем осторожно вытащил ее. И в заледеневших глазах вспыхнула искра. Злости. Боли. Жажды мести. Макс держал в руках ту, что убила его девушку. Его любовь. И теперь никто и ничто не могло его остановить. Пришел час расплаты. Час, которого он так ждал и желал. Пришло время уничтожить этот источник зла. - Ты больше никому не причинишь боли! Слышишь меня? Никому.