Проклятые.

Стоило забрезжить рассвету, как паника поселилась в груди, осев на сердце неприятным тяжелым камнем. Тук-тук. Тук. Тук. Сон был каким-то тяготящим, так и не принесшим облегчение. Будто бы уже в нем зарождалось предчувствие. Что случится самое плохое и самое ужасное из возможного. Солнце поднималось. Блистая кроваво-красными капельками лучей. И черные тучи грудились на горизонте, настолько черные, что болели глаза. А может, они болели, предчувствуя скорые слезы. Леша осторожно выбрался из палаты. Накинув чью-то куртку, висевшую у дверей отделения, в пижаме и шлепанцах, юноша выскользнул в коридор. Стараясь не шуметь, он стал продвигаться к выходу. Каждый даже медленный шаг отдавался глухой болью в груди, а коленки ужасно дрожали. - Молодой человек! - раздался в сонной утренней тишине пронзительный женский голос ночной дежурной. - Черт! - выдохнул Леша почти беззвучно, закрыв глаза. Нет, нельзя! Потому что, закрыв их на секунду, голова тяжелеет, и так велик становится соблазн не открывать их больше. Никогда. И потому Леша медленно и нехотя обернулся. К нему грозно приближалась пухлая женщина в белом халате. - И куда это вы, позвольте поинтересоваться, направились, молодой человек? - спросила она, нахмурившись. Леша устало смерил ее взглядом. Он все равно уйдет. И никакие замки и запреты его не остановят. - Василий Петрович запретил вам покидать палату, - напомнила дежурная тоном школьной учительницы. - Громов, вы не понимаете, что вы слишком слабы? Вас буквально только что перевели из реанимации. Хочу напомнить, что менее шести часов назад вас с трудом вернули к жизни. Надеюсь, вы понимаете, какой опасности подвергаете себя, встав с постели. - Да, - отчеканил Леша. - Понимаю. И мысленно закончил: «А вот вы не понимаете. Я не могу спасать себя, когда они там, с ней. Когда Вике угрожает опасность». - Тогда вернитесь в палату. - Но мне нужно уйти! - не сдержавшись, выпалил Леша, взмахнув руками. - Я не могу остаться! Я должен быть там, с ними! Я им нужен, как никогда. Но женщина лишь неумолимо скрестила руки на груди, кивком головы уверенно указав на больничный коридор, откуда только что пришел юноша. Он, опустив голову, поплелся обратно. Не чтобы остаться. Не чтобы сдаться. А чтоб вновь уйти. Но в этот раз совсем - в школу. Эта женщина просто не знает, как важно, чтобы он как можно скорее вернулся туда. Каждая минута была на счету. Тик-так. Тик-так. Тик. Вика поежилась, когда утренняя прохлада ворвалась в комнату из открытого окна. Но девушке было невыносимо душно находиться с книгой наедине. Будто бы воздух, обретая прочность, душил ее. Андрей с девочками ушел секунду назад, вот только что за ним захлопнулась дверь, а Вике казалось, что прошла уже целая вечность. Стараясь не оборачиваться на кровать друга, она стояла у окна, устремив взгляд вдаль. Восток алел, подобно разлившейся крови. И Вика невольно вздрогнула - ей вспомнилось то утро, когда нашли мертвую Дашу. Ее кровь. Повсюду. Смешанная с водой. И осколки. Отнявшие жизнь. Багрово-алые. Страшные. Что-то тяжелое медленно зарождалось в груди. Найти автобусную остановку не составило труда. Чему Леша, плохо знавший город, несказанно обрадовался. Порыскав в карманах чужой куртки, он отыскал какую-то мелочь, пару скомканных билетиков и горсть семечек. Тайком выбравшись из больницы, он теперь направлялся туда, где его ждут больше всего на свете. В школу «Логос». Суетливые прохожие с мрачными угрюмыми лицами, ссутулив плечи и спрятав руки в карманы, спешили по своим делам. Их лица явно подтверждали теорию «утро добрым не бывает». Леша без особого интереса переводил взгляд с одного на другого. Его слегка подташнивало, и он никак не мог себя успокоить. Какая-то тревога не желала покидать юношу. Переминаясь с ноги на ногу, он то и дело оглядывался в ту сторону, откуда должен был прийти автобус. Но нужный ему не приезжал. Большие электронные часы на торговом центре напротив попеременно с показом температуры воздуха еще и отбивали уходящее как песок время. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик-так. Тик. - Да где же он?! Резко закружилась голова. В глазах помутилось, а под кулоном на шее резануло болью, словно новый удар лезвием ножа. Леша с трудом устоял, не потеряв сознание окончательно. Но он не мог. Не имел права быть слабым. Не в этот раз, черт. Он Хранитель. И должен сохранить жизни. Да, и всего человечества тоже. Но в первую очередь той девушки, что стала его миром, его жизнью, его судьбой. Его главная любовь, самое ценное и дорогое, - Вика. Ветер пришел с севера, внезапный и пронизывающий своим резким холодом до костей. Леша поежился, обхватив себя руками, чтобы согреться. Хотя холодные от осеннего воздуха пальцы не согревали. Какая-то сердобольная женщина с сочувствием посмотрела на юношу, тяжело вздохнула, но ничего не сказала. Наконец, подошел нужный автобус. Не медля ни секунды, Леша бросился к нему. Пришла пора действовать. Завершающая стадия. Смех Даши прозвучал в голове, невольно вызванный нахлынувшими воспоминаниями. Лучшие подружки. Столько лет. Чтобы однажды всё оборвалось в один миг. Так страшно. Так навсегда. И неверящий в случившееся, полный боли и ужаса крик Андрея, не желающий принимать случившееся. И его слезы, бессилие, отчаяние. Глаза защипало. И Вика поспешила отвести взгляд. А затем резко отвернулась от окна, приложив руку ко лбу. Медленно, она опустилась на стоящую около кровать Макса и упала, уткнувшись в подушку. Мягкая ткань еще пахла его волосами. Вика закрыла глаза, вдыхая. И воспаленный мозг незамедлительно выдал очередную картинку - Максима. С его привычной язвительной ухмылкой. И колючками. Но таким добрым смехом, когда он был счастливым. И тут же сменилась другой - посиневший от холода, замерзающий заживо, с покрытыми инеем ресницами и губами. В бреду шепчущий имя любимой. Умирающий. Макс. Вика подняла голову, и взгляд ее невольно упал на футболку Андрея, под которой виднелась книга - виновница всего, что сейчас происходило. И фолиант дышал, подобно живому. Вынашивая свой план. И воплощая его в жизнь. Чтобы принести смерть. Деревья мелькали за окном, усиливая тошноту. И так хотелось закрыть глаза. Но пульс в висках не давал расслабиться. Тук. Тук-тук. Тук. Тук. Леша помотал головой, пытаясь привести себя в чувство. Слишком сложно. Взгляд автоматически уткнулся в часы на чьей-то пухлой руке. Уже совсем утро. Но нужно спешить. Спешить, спешить, спешить. Чтобы успеть. Потому что главное - успеть. Кулон на шее все сильнее обжигал кожу, высасывая жизнь. Напоминая, что время уходит слишком быстро. Песок в его часах подходил к концу. Его уже почти не осталось. Вдруг автобус резко затормозил, так, что все пассажиры чуть не попадали. Водитель, чертыхаясь, вылетел из кабины и начал, размахивая руками, что-то рассматривать. - В чем дело? - никого особо не спрашивая, выпалил Леша. Только не сейчас! Ведь именно сейчас останавливаться никак нельзя. Ни за что. Это опасно. Тук. Тук-тук. В районе кадыка. - Поломка. Часа на полтора, не меньше. Вот черт! Эти слова прозвучали с неимоверным ужасом, так, что все внутри скрутило. И ослепительно синий камешек на цепочке яростно сверкнул. Полтора часа... Это много, это слишком много. Непозволительно. У него нет такого количества времени. И хотя Леша не мог знать точно, но он отчего-то очень явно ощущал это. Ему нужно было торопиться. Потому что плохое предчувствие не давало покоя. И оно усиливалось с каждой минутой. - Извините, - обратился он к какой-то женщине с большой корзиной, - если отсюда идти в школу «Логос», то сколько времени это займет? Женщина скептически вскинула брови, подозрительно оглядев странного юношу с ног до головы. - Где-то час. А если через лес, напрямую, то минут тридцать. Полчаса. Время пошло. Тик-так. Тик-так. Тук. Тук. Тик. Вперемешку с ударами сердца. - Спасибо. Времени медлить не оставалось. Таймер был запущен. Обратный отсчет начался. Ковыляя, Леша выбрался из автобуса и, собрав остаток своих почти утерянный сил, помчался в лес, туда, где за высокими черными деревьями его ждала школа «Логос». Ждала Вика. Вика медленно подошла к кровати Андрея и резким движением сдернула футболку. Книга лежала спокойно, целая и невредимая. Сумасшедшее притягательная. Она обладала собственной волей. И невероятной силой. Овладев человеком, она уже не отпускала его. Никогда. И всегда выходила победителем. Всегда. - Как же я тебя ненавижу, - процедила сквозь зубы Вика, глядя на тугую фиолетовую обложку. Лиза была права, когда так возражала против чтения книги. Но в итоге сломалась сама. Но Вика была уверена, что это не совсем так. Лиза не была покорена искушением прочитать, как слабостью. Она погибла потому, что узнала правду. Умирая на руках Максима, она знала, что убийца Даши книга. Она пожертвовала жизнью за правду. Как жаль, что тогда она не успела это сказать. Вика тяжело вздохнула и вновь взглянула на книгу. Больше всего ей сейчас хотелось схватить проклятый фолиант и порвать, искромсать, сжечь, утопить - что угодно, лишь бы она не лежала здесь, целая и невредимая, когда друзей Вики было уже давно не вернуть. «Успеть, успеть, успеть! - стучало в голове. - Скорее! Прошу, давай же!» И бешеное сердце - тук, тук, тук. Срывающееся дыхание. Легкая резь в горле от холодного утреннего воздуха, большими кусками проникающего внутрь при быстром беге. В боку закололо. И ноги предательски начали заплетаться, наливаясь тяжестью. Силы уходили, утекали как вода. Вместе с жизнью. Тик-так. Тик. Так. Леша споткнулся о какую-то корягу на земле и полетел вниз. Коленки с болью стукнули о ветки, и на ладонях выступили маленькие капельки крови. Силы иссякли. И больше не осталось ни грамма, чтобы хотя бы просто подняться. Не чувствуя ног. С адской болью в груди. И невыносимой резью лодыжки. Не нужно было смотреть, чтобы понять - это вновь воспаляется татуировка. Знак Хранителей, выбиваемый при рождении. Вечное клеймо. Истекая кровью. - Нет... Пожалуйста, не сейчас. Дай мне сил еще на чуть-чуть, слышишь? - выдохнул Леша в отчаянии, прижимая к белым сухим губам горящий синий кулон. - Дай мне спасти её. Пусть умру я, но не Вика... Прошу. Леша закрыл глаза, проваливаясь в темную глухую пустоту. Тук. Тук. Тук... Удары сердца, участившиеся после бега, замирали. И тепло медленно уползало куда-то. Он умирал. Вика присела на кровать рядом с книгой. И холодной рукой медленно коснулась ее корочки. А ведь Рома мучался больше всех их от книги. Потому что по ночам видел смерти тех, кого любил. Пальцы Вики замерли на центральном узоре. А перед глазами всплыло лицо Павленко. Не то, измученное и напуганное, что было в последние дни жизни, а веселое и счастливое, с каким парень пришел в школу в этом году, с каким всегда шел по жизни. - Рома... - прошептала Вика с болью. Еще один утерянный друг. Они просто подростки, у которых впереди была вся жизнь. За что им это, за что? И последний год обучения в школе для многих из них стал последним годом жизни. От боли в груди все скрутило. И вдруг Вика услышала легкий хруст. Которого не было. Это ломалась ее воля. Книга побеждала. «Я следующая», - мелькнуло в голове. Сознание мутилось. Им овладевала книга. И хоть Вика понимала это, но уже не могла противостоять. Слишком сильна была власть фолианта, его зло, его мощь. Она долго боролась. Но и она не герой. Не всесильна. Она человек. Просто человек. Потерявший друзей. И именно горе от утраты их всех стало тем самым слабым местом, которым воспользовалась книга. В окошко заглянул рыжий лучик солнца. Своими уже не теплыми лучами он коснулся книги и лежащей на ней ладони Вики. Рыжий. Как любимая шевелюра. И на сердце слегка потеплело. А в уже почти безжизненных опустошенных глазах что-то заискрилось. - Леша... - Вика! Леша резко очнулся. Он не знал, сколько времени пролежал в небытие. Но страх, что он опоздал, липкий и всепоглощающий, подступил к горлу. Тук-тук. Тик-так. Тук. Тик. Тук. Сжав зубы, Леша поднялся сначала на локтях. Скрипя от боли, он медленно, крючась, поднялся сначала на колени, а затем, шатаясь, встал на ноги. Голова закружилась, но Леша сумел устоять. - Я приду, - прошептал он. - Только дождись меня, Вика. И, не без труда переставляя ноги, из непонятно откуда взявшихся резервов силы, Леша вновь побежал. Он спешил. Спешил, как никогда в жизни. Задыхаясь. Умирая. Тук. Тук. В сердце что-то чикнуло. Рука дрогнула, и пальцы невольно сжали кончик обложки, уцепившись за него со всей силы. «Я не хочу!» - мысленно воскликнула Вика. Но сознание больше не подчинялось ей. Одна, она стала легкой добычей для главного источника зла, так опасно оказавшегося в ее руках.