Блик Совёнка

      Вы знаете, что чувствует человек, спрашивающий у доктора о судьбе близкого, только что перенёсшего операцию? Или уже не перенёсшего. Момент, рубящий мир пополам, вопрос, дробящий сознание в зеркальные осколки, ответ, заглушающий чувства. Ожидание, сравнимое с адом. Она мешкает с ответом. А каждая секунда тянется длинной плетью, разбивающей кожу на спине до крови. Не знаю, какого ответа я жду. Не знаю, что делать после. Не знаю ответа… Готовность рвать и метать, мчатся и биться, бежать обезумевшим спринтом, обгоняя скорости мысли, бежать, не зная дороги, не ждать покоя.       Но я не всемогущ.       Задать вопрос и ждать — сейчас это все мои способности…       Она смотрит широкими глазами непонимания. В волнении слегка приоткрыла рот. Моё дыхание перебивается каждую секунду… И медленно, дрожащей волной, прозвучал её ответ: — Алиса? — Лена перепугано опустила голову, заёрзала пальцами.       С меня сошёл ещё один пласт. Кулаки дрожа разжались. Глаза, хлопнув, опомнились от злобы. Я тяжело вздохнул, поставил стул обратно, устало развалился в нём и закрыл глаза рукою. ~Что же, ещё одна неудача, ещё одна провальная версия происходящего. Ничего здесь нет. А я себя так накрутил. «Это она! Она! В этом что-то есть!»~ С губ сорвался лёгкий смешок. ~Обычная девочка. Да и ещё похоже напуганная до смерти~ Меж пальцев я посмотрел на Лену.       Та совсем не изменила своего убитого положения. Ещё бы, рядом сидит такой грозный и важный Семён, посчитавший, что он пуп земли и получит ответы, стоит ему лишь задать вопрос. Я начал массировать висок большим пальцем. ~Что за брехня? ~ Стоило мне только получить одну проблему, как нажил себе ещё одну. И всё из-за собственной нетерпимости… Кажется, у меня начинает ехать крыша.       Тем временем в стороне вновь зашлёпала бумага. Лена в приседе молча собирала раскиданные мною карты. В глазах помутнело. Уже ничего не хотелось видеть. Ни этот лагерь, ни старый мир, ни все эти чёртовы прятки, которые я вообще может выдумал! Зачем меня вообще снова сюда занесло? Зачем её сюда бросило? Как же уже надоел этот Совёнок. Хочется просто побыть одному, просто отдохнуть…       Лена продолжала виновато собирать результат моего самодурства. И почему она вообще должна это делать?       Я опустился рядом и занялся тем же, чем и она, посматривая на неё краем глаза. Однако долго не выдержал. Глаза полузакрыты. Губы слегка надуты, как от обиды. И эти скользящие движения рук… весь вид говорил, что она чувствует себя виноватой и от этого вот-вот расплачется. А я знаю, как плачут девушки. Плачут из-за меня. С чувством пустой вины и убиваясь за свой ерундовый пустяк. Тихо и в одиночестве, сгущая всю печаль в себе. Так, чтобы никто не увидел и не услышал, что у них на сердце. По горькому опыту знаю… — Извини, — промямлил я. — Не за что, — последовал тихий ответ. На этом бы, наверно и закончить. Однако, столько всего меня мучило. Хотя бы состояние человека рядом. — Всё нормально? — мы поднялись друг напротив друга. Моя часть карт лёгким касанием перекачивала в руки скромно улыбнувшийся Лены. — Разное случается, — она быстро убрала колоду куда-то на полку, — Чаю хочешь? — и быстро порхнула к шкафу, смешно подрагивая объёмными хвостиками.       Не успел я сказать, что только что его пил, как из открывшейся дверки вынула коробочку, чайник, подключила его где-то у стенки. На развевающейся юбке подлетела ко мне, с зелёным огоньком в глазах поставила чашку, аккуратно опустила туда пакетик, налила горяченького кипятка и через минуту предо мной уже была дымящеюся чашечка чая с тремя ложками сахара. Не пожалела. Всё легко и непринуждённо. С заботой и лаской. Мне осталось похлопать удивлёнными глазами и разинуть рот. — Ну… — в глазах всё ещё стоял тот образ зажатой Лены, — Спасибо, — робкая, застенчивая, молчаливая. — Не за что, — она ещё раз чуть улыбнулась, села за стол с боку, достала потрёпанную книжку и, не замечая меня, ушла в неё, убирая иногда растрёпанную чёлку, всё так же чуть улыбаясь.       Робкая, застенчивая, молчаливая… Но… Мгновенное изменение, сдувшее тень одиночества… Походка без касаний, руки витают как невесомые, и вся она будто не ходила, а летала, делая мне этот тёпленький чай… сейчас лёгкая, открытая и … понимающая? … В тот момент, когда я вновь закрыл себя — ещё кто-то подставил плечо. Не стал ошарашенно кричать, биться в истерике и горланить во всю матушку. Просто сделал приятную мелочь и оставил в покое, сказав, что всякое бывает в жизни. Не стал разбираться, копаться в твоих мозгах.       Оставалось лишь помешать ложкой, подпереть голову, успокоится, всмотреться в размыленный ночной мрак и подумать о смысле жизни. Забавно, однако, вышло: лагерь точно живёт по каким-то своим законам: никогда меня здесь не оставляют одного. Витя, Лена, Антон — это ещё я с другими не познакомился. Хотя, прошло то всего два дня… из семи.       Капли дождя смертно разбивались в полоски об окно, стуча, колотя по нему. Нагоняли скуку далёкие гулы грома. Клонил в сон строжайший такт часов. Мысли пошли в разворот. О Викторе, подземке и недавнем диалоге. О Лене, её переменчивости и неожиданном облике сегодня. О двух прошедших днях, закрутивших мою жизнь в какой-то драматический детективчик. Воспоминания былой смены. Как всё начиналось… Мысли, мысли, мысли… а ведь произошло не так много. Совсем мало. И всё это ещё только начало.