Блик Совёнка

      Холодным жжением гиря сурово приложилось ко лбу. Слабенький свет старенькой лампочки будто смягчал строгие углы игротеки, так и грозящие в случае чего показать кузькину мать. Хотя, главным релаксатором выступала неизмеримая усталость, нагло стянувшая меня прилечь за столом. В силу вступал вечер, таща за собой кучу необъяснимых вопросов, странных поступков и прогоревшие чувства. Отдохнуть бы впервые за эти два дня. От этой беготни, от дел, от этих вопросов, размышлений и сложностей. Так хотелось, что бы кто-нибудь взял за руку и повёл по самому простому пути… но ведь так не бывает. Ну уж точно не здесь и не сейчас.       Мысли всё ещё витают по ветрам той маленькой, солнечной полянки. Я был бы там счастлив. Даже не из-за комфортности того места. Просто потому, что смог побыть там с ней… Жаль, что всё это было лишь больным сном от приложенной головы.       Под лицо ставится здоровенная, коричневая кружка чая. — Будешь? — Буду.       Согревающей струйкой тепло потекло по телу, заставляя от удовольствия закрыть глаза, развеяться в смазанной улыбке. Казалось бы, сейчас можно расслабиться и всего-то на миг подумать о лучшем… **************************       Жар рок гитар, бой ударных. Десятки восхищённых криков. Лучи прожектора слепят белым светом. Слава и возвышение на сцене. Всё это было видно через небольшую щель гардеробной. Здесь же, наша группа в последний раз проигрывала свою партию. Еле слышный ритм ударных и скромное соло гитары. Почти тишина. Она легонько перебирает струны и изливает голос своим идеальным тембром. Чувственный, женственный, чистый, проникающий в самые закоулки твоей души. Но что-то в нём дрожит. — А ты не верила в себя, — я присел рядом. — И это мне басист говорит, — у неё повисла какая-то грустная улыбка. — Ну мы же справились. — Вот сейчас и узнаем, — она вновь переключилась на «репетицию». Ведь действительно, твои иллюзии могут обрести реальность только когда они сталкиваются с ней и вживаются в неё. Выступать в клубе — пусть и бесплатно и ради человек двадцать — тридцать — совсем не давно было только мечтой. Но всё великое начинается с первого шажка. Этой мыслью мы себя и успокаивали. — Как думаешь, доберёмся до Инструктива? — А куда им без нас-то? — Никуда, развалятся точно! — смех сорвался с нас. Беззаботный и ветреный. Я засмотрелся на неё. За всё это мучительное время ожидание в очереди она успела побледнеть до поганки. И вот, за одно мгновенье краски на её лице заиграли своими силами. ~А ведь пришлось сказать-то всего пару слов~       Люди, способные осчастливить друг друга в два шага, наверно, хорошая пара.       Из зала донеслись восхищённые восклики. Музыка стихла. Из колонок заорал голос ведущего: «А теперь, готовы ли вы встретить безбашенных новичков, идущих впервые рвать зал?» К счастью, толпа закричала «Да». Или к сожалению — теперь точно надо идти, а душа уже в пятки ушла. — Идём! Наше время! — меня бодро поставили на ноги и повели за руку к сцене. Не успел я опомнится, как в лицо ударил свет, а себя обнаружил на обозрении публики. Момент, ведущий объявляет группу «Bithink yourself». Вступают первые ритмы, вокал… всё происходит быстро, не давая время на раздумья. Однако мои аккорды гармонично вливаются в зал, несмотря на всё. Лёгкость рук необыкновенна, слаженность команды как вековая, чувствуется своё участие. И с первых же нот, я почувствовал себя свободным, связанным с другими, нужным. Живым. В этот момент у меня было всё. Абсолютно всё… было. *****************       Часы продолжают вбивать свой такт. Я всё ещё в этом странном месте… Грёзы. Говорят, жить воспоминаниями — первый признак старости. Но, может, я так досконально всё вспоминаю, потому что почувствовал важность и зыбкость каждого нашего момента? Понял, сколько разрушил и сжёг? Сколько не создал? Ведь сейчас всё могло быть по другому. Не в воспоминаниях, не в мечтах — наяву.       Я прервал себя глотком чая. ~Опять мысли идут совсем не в ту сторону…~ — О чём думаешь? — О своём. — И как? — Никак, — у Антона не очень получается заводить разговоры. Какая-то неуверенность в собеседнике, недомолвка, обходные фразы — слишком уж он сложен для других. Особенно для меня уставшего и лелеющего прошлое.       Но если он так старается что-то мне сказать, проще ударить в лоб. — Чего тебе? Спасибо конечно за то, что вытащил меня из подземки и согрел здесь, но ты так толком ничего и не объяснил. — Я это и хочу сделать. — Ну так начинай. — Подожди. Я думаю, как тебе попонятней всё изложить, — эта возня заставила вздохнуть. ~Пусть думает сколько хочет, в крайнем случае, утро вечера мудренее~ Недавно ещё одно множество вопросов возникло, как всегда без ответов. Лагерь так и продолжает только запутывать своими тайнами, никогда не подпуская к себе ближе. Ответы? Пф, их вообще проще выдумать, чем найти, это будет быстрее и в любом случае правильно. В окно забили капельки ночного дождя, размывая тёмный пейзаж за стеклом. Но нужны ли мне выдуманные ответы? Определённо нет. Хотя, именно сейчас Антон и пытается что-то мямлить. — Что ты делал в бункере? — Я… — он оторвал взгляд от пола, — вас искал. — Зачем? — Нельзя Витю так отпускать, — сказал он как-то настороженно, — понимаешь… он немного не предсказуем. — Совсем немного. — И всё-таки, здесь уже ничего не поделаешь. Знаешь, лучше не оставайся с ним один на один. Много чего может случится, — я вглядывался в своё отражение в кружке, силясь уловить хоть какую-то эмоцию. Но нет. Сердце будто ударило молнией, в итоге, оно просто сгорело. — У него есть тяжёлые проблемы, свойственные только ему. — Да-да, — я уткнулся лбом в стол, — уже всё понял.       И снова один. Виктор… А ведь в нём было что-то притягательное. Может, в другом месте, в другое время, в другом мире. Но не в этот раз. Не вышло.       Антон встал из-за стола. Много ещё вопросов можно было задать. Но так не хочется. Пусть всё останется на завтра. — Мне нужно на склад, закинуть ваши вещи.       Я молча махнул ему рукой. Вскоре, дверь хлопнула. Количество пионеров в комнате сократилось до двух. Отложив гирю в сторону, я выпрямился и посмотрел на точно так же спящего на столе подростка. Спит. Будто ничего и не было. Спит. И ничего и не говорит. При его виде теперь хочется метаться из стороны в сторону. Не сидеть, не молчать, не бездействовать. Но так… тяжело. Будто и ничего не хочется. Усталость. Всё можно списать на простую усталость… — Витя, — на мои лёгкие тряски плеча не подалось никакой реакции. За окном снова забубнил гром. Обзор из окон полностью замыливался водой. Картина маслом так-то. Наверняка там холодно, сыро и уж точно темно. Не то, что здесь. Тепло, сухо и очень тихо, спокойно.       От краткой скуки, вызванной бессонницей, я взял дротики и начал метать их в мишень, ту самую, прям над головой входящего. Каждое попадание сопровождалось приятным треском свежего дерева. Мягкого, точно натурального. Что, однако, стоит подметить, ибо в наше время могут из нефти хоть еду делать.       Почти в унисон свистели дротики, тикали часы, посапывал Витя. Мой организм решил не отставать, дополняя всё это редкими, длинными как оперный вокал, зевками. Последним штрихом для оркестра выступало тихое потрескивание унылой лампочки. Когда это я подмечал такую гармоничность тишины? Наверно, как-то темп жизни понижен. Сейчас никуда не надо. Ничего не орёт на тебя, требуя немедленного внимания. Всё размеренно, как идеальный механизм, не нуждающийся вмешательства человека. Но разве сейчас можно сказать такие слова в полном смысле? Перед глазами всегда бегает один и тот же образ, одни и те же хвостики… всё тот же огонёк, продолжает тлееть во мне.       Послышалось размазанное кряхтение с крайней стороны стола. Сонный голос лениво промямлил: — Сё-о-ом, — я отложил дротики в сторону и сел рядом с ним, — ты уж прости, что так вышло, — головы он так и не поднял, пряча глаза под руками. — Много сложностей бывает. — Да… Всё опять пошло вкривь, — он тяжело вздохнул, — Этот лагерь косой, как моя жизнь, — я усмехнулся. Всё-таки, есть у нас что-то общее. Мы будто в одной лодке. Со своими значимыми и сложными проблемами, которые можем решить только мы сами, со своими странностями, которые в кои-то степени являются болезнями. Одинокие. И на самом деле просты как дырка в бублике. Только вот он лёгкий и ветреный авантюрист. А я управляемый актёр, следующий по сценарию, который смог разбить лишь один человек… и тот, пропал. А с ним, что не день — то новое приключение.       Жаль. Очень жаль. — Ты ничего не будешь спрашивать? — Нет. Точно не сегодня, — я сделал глоток чая. — Ладно. Как хочешь, — коротко закончился наш диалог. Он так и не поднял головы. Чай снова разморил меня. Глаза слипаются. Мысли летают со скоростью деревенского интернета. Тело потихоньку приобретает жидкую форму. Мягкий брусок нежно греет щёку. Стол вновь становится кроватью… *************************       Вспышки света. Рой аплодисментов. Восторженные крики: «Бис!». Всё сливалось в единое чувство успеха. И её улыбка — всё машет первым слушателям, никак не насладится этим моментом… ну и пусть. Имеет право. Я положил гитару обратно в чехол. Адреналин бьётся в голове. Руки до сих пор трясутся, сигарета то и дело валится из рук. Кое-как добравшись до первой затяжки получилось чуть успокоится. Дым гладко подымался серыми витками. Я оглядел нашу группу. Ребята были полностью в победной эйфории. Похвалы и поздравления друг другу кипели поперёк взбудораженного, громкого смеха. Все жили здесь и сейчас. Меня тоже посетило это чувство. Чувство, что я жив, что не просто существую абы-как. Живу.       Меня охватили руки со спины, прижимая к девичьему жару. Никаких «угадай кто», поздравлений или насмешек. Обняла и вцепилась, как кошка. А я просто прикрыл глаза, взял её руку у себя на груди, и обернулся. Моя еле уловимая улыбка напротив её полного счастья по всей физиономии. Глаза горят, чёлка растрёпанна, улыбка аж до ушей. И она обнимает меня за шею, нежно переводит объятия на плечи, щеки, зарывается в волосы. Кажется, ей уже просто сорвало голову. А я просто стою, задыхаясь в её ласках. Господи, что она творит? Как грушу меня тискает. Я затаскиваю её в свои жесткие объятья, обняв так крепко, что не оставляю между нами никакого расстояния. Даже малюсенького. Даже двигаться ей не даю. Так крепко, что она просто вжимается в меня… с улыбкой.       За всё это деяние, мы не проронили ни слова, даже тайным шепотом. Чувства не потребовали их — мы общались на языке выше.       Говорят, что тот единственный человек, с которым тебе приятно посидеть и помолчать, и есть твоя вторая половинка.       Что было миром в этот момент? Во что сливалось всё будущее и прошлое? Что стало результатом бесконечных случайностей и упорных трудов? Это любовь, созданная каждому человеку, достойная всех результатов и всех смыслов. Наверное, правильно называть её смыслом человечества? **************************       Шелест бумаги. Даже какое-то шлёпанье. Что-то шаркает по столу. Веки всё ещё висят занавеской. Мышцы немели усталостью. Только уши улавливали какие-то звуки. Неразборчиво слышался скромный разговор Вити и какой-то тихой пионерки. Они немногословно, приглушённо бросали друг другу два-три слова, замолкали на некоторое время, вновь перекидывались. Всё это сопровождалось хлёстом бумаги. Вскоре, речь стала разборчива. — Шестёрка, — почти шепотом кинул Витя. — Перевожу, — ответили ему так же тихо, но нежнее, скромнее. И так некоторое время я просто слушал их. Потом догадался, во что они играют. Интересно, это вторая колода, или они у Слави выкрали? В принципе, карты очень подходят к имиджу Виктора. Даже шулерство. Не удивительно, если бы он умел что-то подобное. — Ты выиграла, поздравляю. — Спасибо, — пол слегка затрещал, глухие шаги отдалялись к двери. — У меня есть одно дело, вернусь чуть позже, — скрип двери, похоже, уже на выходе он продолжил … отчаянным голосом, — последи за ним, пожалуйста и не буди, у него сегодня был сложный день. — Хорошо. — Спасибо.       Дверь захлопнулась. Я остался один на один с неизвестной. А ведь как интересно получилось — похоже, сейчас кто-то хоть чуть-чуть обо мне заботится. Эта мысль пришлась мне по нраву, но с кем же меня оставили? Нет смысла притворятся спящим.       Отрывая слегка прилипшие щеки я ожидал увидеть ещё одну красивую девушку этого лагеря, всё-таки, чего-то некрасивого здесь похоже вообще нет. Ну, а девушки-то тем более. Шелковые волосы, опрятная форма, прямая осанка — что-то вроде этого мозг смог набросать до увиденного. Однако, мои ожидания совсем не оправдались, когда я увидел, кто был предо мной.       Зелёные глаза, два фиолетовых бутона, застенчивый вид — мысли позабылись, эмоции выветрились. Душа выпала куда-то наружу, на её обозрение… Я не смог ничего сказать, ни ахнуть от удивления, ни закричать от испуга. Скованный в предчувствии, меня парализовало в застывшим виде. Ни звука. Ни действий. Ничего.       Её смущённые глаза встретились с моими. Она покраснела и отвела взгляд. — Привет, — скромно сказала она. Часы отбивали свой такт. Где-то возле лампы жужжали мухи. Её форма слегка ёрзает по стулу. ~Всё? И ничего не будет? ~ Ожидание. Я ждал вскрика, прыжка, взрыва, но ничего! Она ничего не делала! — Что? Что-то не так? — Лена удивлённо оглядела себя. — Нет. — Ладно, — отделила она. Повисло молчание. Она всегда была молчалива, но в этот раз-то ей есть что сказать. — Меня Семён зовут. — Лена, — она мило улыбнулась. — Что ты здесь делаешь? — От дождя прячусь. — А Витя с Антоном где? — на слове «Витя» её слегка дёрнуло. — Сказали, что скоро будут. — А куда ушли? — Не знаю, — Лену окончательно заклинило, упёрлась взглядом в пол и говорит уж совсем напряжённо. Я встал размяться. На столе гора коробок от настольных игр, разбросанные карты, умеренный хлам по всей игротеке — всё так же в свете мягкой лампы. За окном слегка накрапывал дождь. ~Что же, ничего значит? ~ Я пристально смотрел на Лену. Как и в прошлый раз: скромнее и застенчивее некуда. ~Вот как значит, по-увиливать решили? ~ Естественно, единственный вариант действий требовал себя здесь и сейчас. — Ой, уже заканчивается? Мне пора наверное, — Лена подскочила и попятилась бы к выходу. — Зачем? Ты же здесь не меня сторожить оставалась. — Ну… да, — она замялась, — дело одно к Антону было. — Ну так подождём, в карты пока поиграем, — я сел напротив, взял карты и начал их перетасовывать. — Ладно, — она послушно села обратно. Холодным, сдержанным взглядом подверглась зажатая эта девчонка, а так ли она проста? Итак, не похоже, что она чем-то отличается от других пионеров, ничего не помнящих о прошлой смене. Может, тех событий даже ещё не было. — Сегодня же второй день смены? — Да, — ответили тихо, но уже спокойно. Кажется, я перегибаю палку. Славя, Ульяна, Мику. Чем же от них Лена отличается? — Что-то случилось? — Вообще-то да. — Ты выглядишь уставшим. — Наверно. — Витя сказал, что у тебя был тяжёлый день. — Два подряд, - ~Три~ Я закончил тасовать и раздал нам по шесть карт. Оказывается повезло. Три козырных червя изначально. Забавно, что здесь они отмечались алыми розами, — В дурака же? — Да, — первый кон переброски карт, второй, третий. Мы не сказали друг другу и слова. Лена, кажется, увлеклась игрой, не замечая ничего вокруг. Или думая совсем о другом. ~Лена. Почему мы вообще сейчас играем в карты? О чём я вообще думаю?! ~ Внутренний голос перешёл на крик. ~Почему я до сих пор мямлю?! Что если сейчас передо мной сидит совсем не та Лена?! Чего я жду, чёрт возьми?! ~ Карты как-то сами в рассыпную вылетели из рук во все стороны. Я встал, опрокидывая стул назад. В руках заиграла дрожь. Слова отчеканились прямо, требовательно, угрожающе: — Где Алиса?