Блик Совёнка

      Столовая играющая бело-синими красками кафеля. Звон ложек и вилок. Гул пионеров. Я сижу в самой гуще, но будто бы один. Ко мне хотела подсесть Славя, однако получила отказ. Её место занял типичный подросток, уплетающий суп и хлеб. Он был полностью сосредоточен на еде. Голубоглазый, тощий, лохматая чёлка слегка лезет на глаза. Чем-то напоминает меня в его возрасте… В такие моменты ищешь общие черты с другими. ***       За окном плывут далёкие огни загородных деревень. Глубокая ночь, мы возвращаемся домой на пустом автобусе после весьма тяжёлого и крайне неприятного дня, а ехать ещё очень долго. Она сидит через телефон в интернете, остывает после очередного взрыва. В её глазах отражаются страницы соц. сетей, а я не отрываю от неё взгляд. Всё остальное кажется таким однозначным и неинтересным, хоть это и не так.       Она протянула мне один из наушников и первый раз за вечер улыбнулась, когда заиграл её нелюбимый жанр — регги. Дескать, давай уж для разнообразия. И пододвинулась ближе. Я обнял её за плечо, расслабившись, закрыв глаза и наслаждаясь музыкой одной на двоих. Автобус немного качается, как трамвай, пыхтит своим двигателем ничего от тебя не требуя: сиди, пассажир, наблюдай за пейзажами… — Сём, а что завтра делать будем? — Я ухмыльнулся. — Не знаю… уедем далеко и никогда больше не вернёмся, забыв про это место. — И повторим свои ошибки? — Тут посмеялись вдвоём. — Нет, — я крепче обнял её, уже серьёзно, — Я просто не дам тебе натворить глупостей. — А, это значит у меня глупости? — Да. — Тогда с тебя фант. — За что? — Ну от тебя-то глупости тоже много. — И только фант? — она ехидно улыбнулась, потянувшись ко мне на встречу. Помню, что женщины в среднем улыбаются 58 раз в день, в то время как мужчины восемь. Однако парам можно улыбаться весь день. И в этом нет ничего сверхъестественного. Улыбаться, даже искренне — это не так сложно. ***       Я стал меньше вспоминать, отогнал эти мысли. Слишком уж эта идиллия меня кусает…       У дверей показалась вожатая, бегающая взглядом по пионерам. И хоть я пригнул голову, меня, похоже, заметили. — Семён, ты Мику не видел? — Мику? Нет, — вожатая тут же ушла спрашивать других. Мику? Я попытался вспомнить, какой сегодня день — вроде третий. И когда пропал Шурик… чёрт, по-моему, третий, или четвёртый. Сопоставить эти события, может и поспешно, но крайне необходимо.       Оставив посуду я поднялся над уровнем сидящих пионеров и клином двинулся на выход. ~Не уж то опять что-то происходит? ~       Солнечный день встретил короткими тенями и пышной зеленью, словно надутой. Становилось жарче. Нужно проверить этих двоих. Если кто-то пропал… надо действовать.       Я спеша выбежал из-под крыши крыльца, и меня моментально ослепило солнце. Ничего не видно — белая вспышка. И тут же почувствовалось лёгкое, будто ветряное прикосновение ладони к спине. Я попытался обернутся, но ноги сразу стали подкашиваться. Не успеваю даже понять, что происходит, меня будто резко усыпили. Сознание уходит ещё до падения…       И такой же резкий подъём. Я уже лежу в кровати, как брошенный в другой мир. Мысли мешаются как радиопомехи. ~Что это только что было? ~ Прокрутив в голове события ещё раз: выход из столовой, ослепление, медпункт — всё показалось столь же внезапными и быстрыми. Моментальные действия.       Я вздохнул: пространственных аномалий ещё не хватает; сел в кровати и помассировал виски, осмотрелся. Пустой медпункт — будто бы я сам сюда пришёл, а чувствую себя бодрым и здоровым… Ей-богу всё будто произошло мгновенно! Может, это я со вчерашней ночи проснулся, а всё до этого было сном? ~Чёрт~       Ещё несколько секунд размышления над этим ничего не дали: одни догадки, непутёво тыкающиеся наугад. Ущиплинный бок говорит, что сейчас это не сон.       Я вытер уже запотевший лоб. ~Спишем на солнечный удар… Хотя кого тут обманывать? ~ И осмотрелся ещё раз: тот самый медпункт, играющий белыми красками. Здесь довелось когда-то подсобить изготовлению бомбы.       Через распахнутое окно ворвался ветер и прошёлся по столу, сметая всю мелочь на пол: флаконы, тюбики, бумажки и прочее. ~Пионер всегда готов~ — я опустился над этим разброшенным барахлом, как случайно глаз зацепился за… дневник?       Время будто замерло. Ветер игриво-издевательски перелистывает пустые листы, хлопает дверкой окна. Я не мог пошевелится. Как? Откуда? Зачем? Всё слипалось в ком. Мысли беспорядочно прыгали с одного на другое. Может, это не настоящий? Может, перепутал?       Я подобрал дневник. Его страницы были пусты. Начисто белые, кроме тех, что были мной уже прочитаны. Корявый, убогий почерк. Обложка та же. Нет, это он.       Я тут же почувствовал небольшое облегчение, смог немного выдохнуть: если вернули — значит все-таки ещё нужен, значит и Алиса ещё в порядке. ~Но что это за чертовщина? ~ Где-то появилось чувство, что мной играют, как куклой: захотели — дали, захотели забрали.       Я с какой-то беспомощной злостью сжал дневник, и тут он показался совсем уязвимым, беззащитным. В голову закралась одна рискованная мыслишка, этакий неожиданный ва банк, предлагающий «всё, или ничего».       План придумался как-то сам собой. Действовать надо быстро. Я сунул книжку под плечо и выбежал из медпункта. Действовать надо нестандартно.       Жара морила зноем, пуская по лбу пот. Сегодня что-то особенно жарко. Даже замок на дверках склада обжигал руки. Ещё немного — и небольшая груда железа звонко падает на землю — склады в моём распоряжении.       Внутри темно, прохладно, пахнет ржавчиной, но нужные вещи я нашёл быстро: брошенные тряпки за пыльными коробками, спички на полке и какую-то банку с гремучей смесью, воняющей спиртом. Для вида нацепив замок обратно широкими шагами проломился через кусты и высокую траву напрямую к библиотеке.       В висках слегка забил бой: сегодня всё может закончится, и надежда на скорую встречу, и страх перед фатальный концом слились в единый трепет.       Я подбежал к библиотеке, прижавшись к стенке под окном, слегка заглядываю внутрь: лёжа за столом Женя — спит, чтоб его.       Аккуратными шагами подхожу к двери, щёлкаю ручкой, сразу зацикливая взгляд на спящей — та и не дёргается.       Деревянный паркет предательски скрипит под каждым шагом. Тщетно пытаясь сбалансировать вес, мне удаётся дойти до дальнего угла. Вокруг много коммунистических знамён, дряхлых книг с тонными знаний и всё это решено мной отправить в небытие. Я ни сколечко не жалел это место, только немного успел засомневаться…       Чёрт с ним — обматываю полки серыми тряпками, поднимая клубы пыли (от тряпок ли?) и, немного отойдя, решительно закладываю в общую стопку дневник — теперь он ничем не отличается от своих «сородичей». Вернувшись, чиркаю спичкой, но рука дрогнула. Первый раз, второй, и третий — в итоге спичка сломалась и выпала из рук. Достаю ещё — тоже самое. ~Чёрт~ Я вдохнул поглубже, затаив дыхание: одно действие — и пути назад нет, придётся пройти до конца… один момент, как предлагающий сотни развилок…       Раньше я не замечал, как часто в короткие мгновенья решается что-то важное, настолько важное. Как жизнь нескольких решаются одним. Как мелочь влияет на ход событий — случайность. Знавал человека, умевшего ловить такие мгновения. Его назвали Серебряной пулей.       Я чиркаю спичкой. Та загорелась ярким рыжим огоньком… по цвету, как её волосы. И без тени сомнений бросил на тряпки — столб пламени сразу вспыхнул вверх до потолка, обжигая, жадно пожирая всё вокруг. Но нет на это времени!       Я сразу кидаюсь к чёрному выходу, перед этим оглянувшись: Женя вскочила, с ошалевшими глазами смотря на разрастающийся огонь. ~Ну, теперь сама за себя отвечаешь~       Выскочив, я сразу прыгаю в кусты: вожатые могут нагрянуть в любой момент — пламя уже вышло крышу, изрядно дымив на всю округу.       Я смотрел на яркий потрескивающий огонь — он был цвета её волос. Как тут не вспомнить? Сгорающие грёзы, воспоминания, необратимо забываемые, но в пожаре или на костре? Так или иначе, остаётся тепло… и пепел.       Отсюда почти ничего не видно. Я взобрался на дерево, удобно оперевшись на окружённую пышной листвой ветку. Никто меня в этих зарослях не увидит…       Огонь уже объял всю библиотеку, яростно сжигая её, злобно колыхаясь языками у носа беспомощных вожатых, бесполезно выплёскивающих ведра воды, мечущихся туда-сюда, кричащим. Словно муравьи.       Рыжий огонь дрожит, будто в агонии. Библиотека уже догорает, обнажая чёрную гарь. Ну что, придёт, или не придёт? Какая надежда была — что вот щас заструится откуда-нибудь белый дым, зашипит, и пламя сразу начнёт слабеть. Однако, так оно и случилось.       Чуть ли не свалившись наземь, я подорвался к источнику этого дыма.