Блик Совёнка

      Сквозь окна лучи при-опустившегося солнца освещают внутреннею пыль на мебели. Часы игротеки снова отбивают свой ритм… время всё идёт. А пока что я сижу здесь один, разбирая взглядом невредимый дневник: с ним ни произошло ничего. Никаких изменений.       Когда пожар всё-таки уже потушили, я не нашёл рядом ни Антона с Виктором, ни хоть каких-то улик. Только целехонький дневник на краю сгоревшей библиотеки. Те двое, как оказалось, были где-то в лесу с отрядом, Лена сидела где-то в лагере и читала книжку. Всех видели.       Снова получается картина маслом: я сделал то, что задумал, и даже получил что хотел, но сделать с этим ничего по-прежнему не могу. Кажется, начинаю уже привыкать к этому.       Я качался на стуле, откинув взгляд на голубое небо, засеянное белыми облаками. Снова тот же вопрос: что делать дальше? Ещё ничего не понятно с возвращением дневника, фотографией и с недавним «ослеплением». Да даже про эту чертовщину с Виктором в шахте ничего не понятно! Вообще ничего не известно…       Ход мыслей переключился на медленные облака, плавающие кучками… Слишком легко сорваться стало, нужно уже сделать хоть что-то хорошее.       Я вздохнул. Нужно продумать ещё один план действий.       Так, раз ничего не известно, надо узнать. Где получалось хоть чуть-чуть что-то узнать? В дневнике, только вот сейчас он почти пуст.       Я ещё раз перелистнул страницы — всё нужное чисто. Или даже скорее пусто. И что можно сделать из пустоты? Наверно, ничего…       Хотя… небольшая эврика: можно воспользоваться этой пустотой! Выдвинув ближайший ящик из стола, рука нашарила в нём какую-то старую ручку, еле расписавшеюся на бумаге.       Я открыл страницу дневника, уже намереваясь поставить первое пятно, но осёкся. А стоит ли?       Я сам себе усмехнулся. Что можно ещё сделать? Да, это наверняка предсказуемо, и я просто делаю что-то по чужому плану, хотя и не стоит забывать раскрытый фокус с библиотекой, но ведь ещё важно, что написать… если это вообще имеет значение.       Чутка отодвинул ручку, оставив маленькую синенькую точку… Что написать? Если так подумать, эффект ведь совсем не предсказуем: можно и прошлое, вдруг, изменить, а может быть будущее, или повлиять на тот странный мир, о котором повествует истинный автор дневника.       Чёрт — всё опять идёт по случайности, неизменная константа Совёнка. Но всё это время действуя наобум, я так ничего и не достиг, ни на капельку к ней так и не приблизившись…       Ладно, если пишем, то лучше что-то безобидное… я немного прикусил ручку, как будто сочинение пишу. И недолго думая, нацарапал тонкими синими линиями по белой бумаге дневника следующие:

«Я съел яблок»

      Всё ещё тикали часы… За окном болтались какие-то пионеры. И больше ничего. Я сидел, настороженно высматривая что-нибудь изменившееся в окружении. Ожидание, как затишье перед бурей. Какая-нибудь поломка во времени, Совёнке или хотя бы какой-то маленький взрыв — но нет, тишина. Ничего не происходило.       ~Чёрт с ним~ — я забросил эту идею, убрав дневник в карман, собираясь придумать что-то ещё, как распахнув дверь в игротеку ворвался Виктор, конечно же с лёгкой улыбкой. — О! Вот ты где! Слыхал, что в лагере случилось? — Библиотека сгорела? — лениво поинтересовался я. — Ага, — он подошёл к столам, выдвинув в них ящики и начал там копаться, — говорят, что это от температур, сегодня и вправду жарко! — Да… действительно. — А знаешь, — тут он начал как-то серьёзнее, — у нас с тобой вообще-то партийное задание. — Какое? — Ну… все вожатые щас пожарной безопасностью заняты и всё такое, однако есть проблемка и посерьёзнее — Мику не видели со вчерашнего вечера, — он подошёл чуть ближе, — и нам сказано проверить восточную ЖД станцию. — Железку? Зачем? — Ну, если кто-то решил сбежать из лагеря, то он точно побежит туда, а там прыгнет на ближайший поезд и доедет до райцентра, — на этом моменте он снова ухмыльнулся, — только не у всех получается.       Я осмотрел Витю ещё раз: вроде выглядит как и всегда, улыбается. Только вот в шахту мы начали примерно так же. Надо немного помедлить. — А далеко это? — Километр лесом, потом три полем и там уже станция. Это слишком далеко! Меня в лагере может не быть несколько часов, за это время опять что-то может произойти… — А Антона не позовём? — Все старшие отряды отправлены на поиски пропавшей принцессы, Антона вроде вдоль дороги отправили, — он выжидающее посмотрел на меня.       Идти — значит покинуть лагерь, остаться вновь один на один с Виктором и согласиться с тем, что мне опять предложили. А если остаться — лагерь будет в моём распоряжении, да и будет время продумать следующий шаг… и я всё-равно упускаю Виктора куда-то далеко. — Ну, идёшь? — он постучал пальцами по столу, — Или тебе ещё чего-то надо? — А через сколько ближайший поезд пройдёт? — Да мне-то откуда знать? Вечером, наверное… — он почесал затылок. — Тогда можно и не спешить. Тебе заняться что ли нечем? — Он сразу заулыбался. — Да есть чем… хотя помощь бы не помешала! — Нет, у меня свои дела. — Блин! — он развёл руки — да и хрен с тобой! Встречаемся через час здесь! Идёт? — Идёт.       Он тут же вышел, громко хлопнув дверью. Ну и ладно, главное, что у меня есть некоторое время… ****       Летящая пыль под ногами, высокие сосны, дробящие солнце на пробивающиеся сквозь лесную шапку лучи, густые кусты вокруг — тропинка от лагеря. Через некоторое время я чуть остановился на развилке и свернул напролом.       Прорвавшись сквозь несколько рядов, отряхнув себя от прилипших листьев, вышел на маленькую полянку: пепелище костра, вокруг разбросаны связанные ветки. Всё окружено кустами.       ~Пришли, значит. Та самая стоянка…~ Я достал телефон ещё раз, взглянув на последнюю фотографию из дневника: «Вчера пытались построить свой собственный штабик. Не далеко от лесной тропинки. Развели костёр, посмотрели фотографии Оли, площадь. А затем нас вожатые нашли, по дыму. Уволокли обратно…, а жаль.»       Ничего нового. Я ещё раз оглядел стоянку. На всякий осмотрел костёр — его уже давно не использовали. Но ничего здесь так и не нашёл, повернув обратно с пустыми руками…       Обойдя все места, хоть как-то упомянутые в дневнике, не удалось найти в них ни капельки чего-то интересного. ***       Окраина лагеря рядом с лесом. Опять скамейка и никаких мыслей уже в голову не приходит. Весь этот водоворот, кидающий меня в разные стороны, иногда одновременно… сколько ещё это будет продолжаться? Способен ли я вообще выиграть? Неразгадка Совёнка — самая большая тайна, так и не представившегося мне мира… — И снова здравствуйте — от леса вышёл Виктор. Вместо улыбки на его лице было несколько красных опухоль. За плечами он нёс какую-то корзинку. — Что это с тобой? — Да… — он сел рядом со мной, — полез на дерево к пчёлам, в улей… мёда хотелось. — Поел? — Не, зато покормил, — он рассмеялся как старик, — ну что, идём мы за Мику? Или болт забьём? — Куда нам без неё…       Мы зашли в игротеку, я подождал пока он собирал что-то в сумки и без лишних слов последовал за ним. Опять неизвестно куда, один на один. Я решил, толку тыкать обдуманными ответами, если они так же пусты, как и случайные? Может, стоит поставить очередной ва банк на Виктора? Чёрт… Будь что будет, я уже ни в чём не уверен… ***       Жёлтое, будто хлебное поле, но высохшие от жары, оставившее только жёсткие прутья по пояс. Тропинка, утопающая в соломе, уходящая вдаль и там уже невидимая. Простор — деревья видны лишь на горизонте. Я брёл позади, не очень то осматриваясь по сторонам, не слушая его истории о неудачных пионерах, бежавших по этой дороге. Мыслями, меня давно здесь не было…       Воспоминания, как тогда, ночью, по пустому городу мы вновь возвращались с концерта, громко смеялись на всю улицу, распугивая всех котов в округе.       Хах, все это кажется таким далеким, будто в прошлой жизни было или то вовсе не мы. Как-то всё изменилось… даже если сравнивать первый день моего второго попадания и сегодняшний.       По лицу неожиданно заехала колючая ветка ели. Передо мной раздался смех. Шутник.       Мы остановились под тенью единственного дерева, со всех сторон окружённого полем. На заре — тёмный лес. Ещё немного и вот-вот будут сумерки… — Ну, значит, нам уже не далеко осталось, — Виктор указал на одну из развилок тропы, — туда пойдёшь — поезд найдёшь.       Тропа уходила в сторону леса, за которым, как за стеной, ничего не было видно. — Далеко идти-то? Нам же ещё обратно надо. — Кто тебе сказал, что мы пойдём обратно? — То есть? — Ну хочешь, опять иди несколько километров, я пойду в ближайшую хижину и там переночую. — Тут хижина есть?       Он недовольно сложил руки на груди, а затем махнул рукой и пошёл по тропинке. Что поделать, куда я не ступлю — везде неожиданности. Кажется, уже привычно…       До станции долго идти не потребовалось: заброшенная остановка, состоящая из проржавевшего навеса, треснувшего бетонного основания и то и дело прорастающим бурьяном. Хотя железная дорога возле на вид была в чуть лучшем состоянии. — Ну, если её здесь нет, — Виктор сбросил рюкзак и достал из него внушительных размеров банку, — то либо Мику, за которой мы сюда тащились, не попрощавшись уехала, либо… сидит в хижине. — А банка зачем? — Ну как же, если она в доме — по башке дадим и свяжем. — Несёшь ты. — Хе, да я и не против. Ну, на самом деле здесь, говорят, тоже пчелиный улей где-то есть, — Виктор хищно осмотрелся вокруг. — Удачи тебе в собирательстве… — я развернулся, направившись обратно к хижине и не дослушивая его.       Старые брёвна, поросшие мхом и поставленные друг на друга, скамейка под окном — тип жилища, которое строили предки, гармонично вписывался в пейзаж, будто его вырастила сама природа.       Тугая дверь ожидаемо открылась только силой, оставляя царапины на полу. Внутри почти не было света — только то единственное окошечко, проливающее солнце на здешнюю скромность: пару кроватей у стены, да какие-то ящики в углу. Одна единственная комнатушка.       Бросив рюкзак, я завалился на кровать. Ещё один день в молоко. Игротека, медпункт, поджёг… чувство, будто я потерял ощущение времени, бесконечно вертясь в случайных событиях…       Одно сменяется другим, и уже не имеет особого значения, так и не приобретя внятный смысл…       Солнце уже садилось в рыжих цветах за горизонтом леса. Я пролистал весь дневник ещё раз. Вскоре глаза начали слипаться сами собой…       Ночные фонари, гул проезжающих машин, рекламные щиты и вывески — огромный город. Холодно… я побежал к ближайшей остановке, спрятаться от ветра. На широкой улице не было ни души. Только свет в окнах и бегущие по дороге фары.       Забежав под навес, я увидел на скамейке кого-то ещё. Куртка, со скрывающим лицо капюшоном, обтягивающие джинсы. — Эм… простите, — на подступ ближе не последовало никакой реакции. ~Кто это? ~ Я набрался смелости и скинул капюшон. Рыжие волосы тут же выскочили. Моя рука застыла над её плечом, не в силах сделать хоть какое-то движение. Только одно вырвалось из меня: — Алиса?       Она сразу подняла глаза, наконец-то заметив меня. Зрачки быстро начали дрожать, как и губы.       Только это началось — весь мир сразу помрачнел и этот город пропал.       Стало жарко, по глазам бегали чёрно-синие пятна, вскоре отступившие. Через секунду я узнал ночную хижину. В руках раскрытый дневник с полностью исписанными страницами — так и лёг. Но что более — на соседней кровати была Алиса…       Не верил.       Но всего доля секунды — и я склонился над ней. — Алиса! — но она была без сознания. Прощупал пульс — есть.       По щеке скатилась всего одна слезинка… Но я сразу взял себя в руки — сейчас, и никогда больше. Это мой единственный шанс.       За окном уже стемнело — глубокая ночь. И на скамейке, прямо у выхода курил Виктор. Чёрт…       Надо увести его куда-то…       Только я начал собираться с мыслями — дверь сразу распахнулась. Заградить Алису своим телом и сжать кулаки — всё, что успел сделать. Виктор заглянул внутрь. Безэмоционально переводя взгляд с меня на Алису и обратно.       Он, похоже, безоружен. Если сделать один удачный рывок, один удар — и будет время… — Бери её на руки и уходим, — он спокойно выпустил клуб дыма и кинул сигарету себе под ноги, — Быстро. У нас очень мало времени, — у него не было ухмылки. — Что? — Не тупи. Я всё тебе расскажу, но сейчас нас здесь быть не должно! — С чего это мне тебе верить? — Зараза, потому что… — он начал ухмыляться, однако тут пришёл ответ на мой вопрос — прямо ему в затылок, в виде железного прута, свалившего Виктора на пол.       За ним, с холодным взглядом стоял Антон. Голубые глаза были сосредоточены на мне, оружие крепко сжато в руках. Мгновение — и он уже в рывке ко мне, прут в замахе, намеренном так же покончить всё одним ударом… Вряд ли выставленные руки помогут.