Блик Совёнка

      По протоптанной тропинке мы удалялись в лес. Душный воздух после жары и загорелые травы оставляли чувство прошедшего Вьетнама. То состояние, когда у тебя почти нет сил, но ты готов пройти ещё сотни километров. Всё это множилось на растрёпанную болтовню. Он всё что-то рассказывал-рассказывал, напевал какие-то песни, размахивал жестами, будто телевидение ведёт, и всё никак не может угомонится. Так воодушевлён нашим деянием? Хотя, какая разница? Его беспечность очень кстати.

Оранжевое солнце в облаках Оранжевое небо на руках Оранжевые песни над землёй Оранжевое счастье нам с тобой!

— И… эээ… как его… что там дальше поётся? — Не помню. — Ну и ладно тогда! — разговорный заряд Виктора на этом резко сел. Образовалась тишина. Сквозь молчание сразу донеслись голоса птиц. Из-под ног сладко шлёпали Бутсы. Зелень, окрашенная вот-вот уходящей зарёй, пышно бушевала вокруг. А ветер, нашептывающий мир и покой, нежно гладил уши. ~Хорошо бы было, когда-нибудь побывать здесь… с ней~ — В автосервис приходит клиент принимать работу. Смотрит чек и видит такой пункт: «Прокатило — 3р.» Спрашивает, что это. А мастер такой: Не прокатило! Вычёркиваем! — мы рассмеялись. — Да тебе можно с Мику воевать. — Эй, — он улыбчиво пригрозил пальцем, — если бы она хоть капельку серьёзна, может, можно было бы даже влюбиться в неё. Но… — он развёл руками, — люди такие, какие есть, — и тут я абсолютно был солидарен с ним. Помню, сколько мы собачились с Алисой, грызлись, переубеждали друг друга, а в итоге оказалось, что давно стоим друг перед другом такими, какими мы были… — Ты сегодня на подъёме, случилось что? — Да так, поговорить просто особо не с кем, — он ответил с какой-то досадной улыбкой. — А пионеры? — Я слегка удивился. — А что пионеры? Пионеры это не то. — Почему? — Может, узнаешь скоро.       Виктор мечтательно замолчал. Такие фразы уже стали частью его обыденного. Воспользовавшись новой заминкой, мысли нахлынули вновь. ~И всё-таки Лена. Идёт с кем-то в старый корпус и не понятно зачем. Допустим, что действительно с кем-то, но старый корпус? Что там вообще может быть? ~ С меня слетела ухмылка. Может быть, за ретрансляторами? Бессмысленно сейчас накручивать себя. Надо быть просто готовым… к чему-то. Я поймал себя на мысли, что абсолютно не знаю что делать, говорить, и чего ожидать. ~Час от часу не легче. Но что можно сейчас сделать? Уже ничего~ — Осторожней тут, — Витя начал обходить небольшую опушку. — Что не так? — Да здесь яма, — я присмотрелся. Ничего кроме обычной тропинки не было. Тропа как тропа. Но память сработала лучше. Тогда, ночью. Мы пошли на поиски Шурика и провалились именно здесь. Момент падения встал перед глазами. Этот вскрик, неожиданность. Темнота и мрак. Я отвёл взгляд. Не время сейчас вспомнить что-то подобное. Подумать бы, например, как Витя заметил такую мелочь… А ведь и вправду, как? — Слушай, а ты что, за два дня уже все тропинки исходил? — Да мне тут не впервой. В прошлых сменах приезжал, уже давно про всё узнал. ~Как складно~ — И… — я всё ещё пытался отвлечься диалогом, — который раз? — Он усмехнулся. — Много, — много, значит. На конкретные вопросы здесь всегда отвечали одинаково. ****************************************       Лес планомерно погрузился во тьму. На Юге битва дня и ночи коротка, мы даже не заметили, как мрак окутал своей властью тёплые пеньки и кусты, превратя их в искажённые ужасом лица, мерещившиеся (*) фигуры, в своих рабов страха. Однако, ничего мы не подметили. Меня заняли пустые мысли, его простые рассказы. Вскоре, лес остался позади. Мы вышли со стороны поляны. Лунный свет прояснял сухую траву по колено. А чуть вдали угрюмелась ветхая двухэтажка. — Опаздываем, — констатировал Виктор, глядя на наручные часы, — У нас десять минут на всё про всё. Пошли! — холодный порыв ветра выветрил весь мелодичный настрой. Впереди — наверно самое таинственное место лагеря. Мрачные легенды? Там. Мистические фокусы? Там. И самое главное — Лена, тоже там, — Чего встал?! — ему пришлось перекрикивать завывающий ветер. — Иду! — прикрывая лицо рукой, я двинулся следом. По сути, поле оказалось болотцем. И этот факт ни как не радовал. Сверчки, хлюпающая вода — всё максимально привлекало моё внимание, уводило что-то прямо из-под носа. ******** — Ааа, ну и пагодняк вышел, — он переступал через строительный хлам. На улице всё ещё завывал ветер, но сквозняка почему-то не было, — Пошли туда.       Мы плавно перешли в соседний зал. Мрак. Большие окна. Отсыревшие стены, вдоль которых стояли шкафчики. Дух пост апокалипсиса ударил медицинскими запахами. «Где-то здесь лежало, где-то здесь… ща, подожди, мне найти надо» — он засуетился открывая скрипящие дверки. Я молча сел на обломок бетонной колонны. Однако, или было холодно, или что-то ещё. Я вставал, делал пару шагов, снова садился. Вставал, шагал, садился. И всё не мог придумать куда сунуть руки, бегающие то по карманам, то просто болтающиеся. От каждого скрипа дверок резко вздрагивал. Что-то было не так на душе. ~Шахты, бомбоубежище… опять туда? Ещё и ветер такой~ — А они точно придут? — Чего? А, да, конечно, о чём ты? — я отвернулся к окну. Ночной лес будоражил лёгкий шторм. И как они могут сюда придти? Да даже если придут, как мне поговорить с Леной? Здесь-то все вместе будем, а там наверняка сразу разбежимся. ~Чёрт, а ведь я до сих пор совершенно не готов! Вообще ни к чему! А что если что-то пойдёт не по плану? ~ Я уже крупно сожалел, что повёлся на бесплатный сыр. Ведь с Леной, всё это так опасно, так рискованно, как можно было действовать наобум? ~Чёрт~ Я крепко сжал колени ладонями, сделал глубокий вдох, закрыл глаза. ~Что уже можно сделать? ~ И открыл. В конце концов, всё это заслужено. За всё в этой жизни надо платить, и мой черед уже настал… — Лови! — он кинул мне фонарик и подошёл ближе, — Ну что, готов? — Улыбаясь, он вскинул рюкзак. Я взглянул на него: прост как всегда. И на фонарик — похоже, будем спускаться. ~Пространственные аномалии, Лена — убийца, … что на этот раз приготовили лабиринты шахт и двери бомбоубежища? ~ Я поравнялся с Виктором. Кто знает, может, там мы с ней и встретимся? Как всегда, много вопросов. А ответы так близко. Осталось только решиться… рискнуть. — Готов. — Отличненько, но пора торопиться. Идём.       Крошки бетона хрустели под ногами. Мы вышли обратно в коридор. Я приостановился у выхода. Ненастный ветер рвался внутрь. Но лишь вой был слышен. — Что ты там встал? Помоги! — Виктор уже отошёл, согнувшись над полом. Зачем, и так было понятно. **********************************       С тяжёлым лязгом железа открылась лестница, уходящая во мрак. Виктор включил фонарик, взял его в зубы, сбросил рюкзак и ловко спрыгнул вниз. Я заглянул внутрь. Непроглядная чернота. — На подхвате! — донёсся приглушенный крик. По стенам забегал бледный лучик света. Вдохнув поглубже, я аккуратно поставил ногу на первую ступеньку, вторую, захватился рукой за крышку и потянул на себя. Похоже, не рассчитал. Люк над головой ошеломлённо шарахнул. Мгновенно всё погрузилось в непроглядный холст темноты. Голову и плечи засыпало густой пылью. Я начал чихать. — Чего тормозишь? — свет запрыгал по стенам, давая увидеть тени ступенек. Молча делаю следующий шаг. ~Чёрт бы всё это побрало~ Лестница была еле-еле видна, а глаза слезились. Что-то скользкое пронзительно взвизгнуло под ногами. Всё полетело вверх. Миг — удар в плечо. «Твою мать!» — раздался мятый крик, похоже, подо мной.       Несколько секунд чувствовалось остриё боли. ~Чёрт, надо же было так упасть~ Я опёрся рукой на стену, удалось привстать. Фонарь отлетел и освещал лишь дальнею сторону. — Слезай давай! — Виктор заколотил меня и вырвался из-под ног, — Кто у тебя физруком, блин, был? — и протягивая руку, помог встать. — Не помню уже. — Чего? — отряхиваясь, я прикусил губу.       Мне на вид то лет шестнадцать-семнадцать! Чёрт, неудача за неудачей. Витя же, кажется, не придал этому значения. Просто фыркнул, подобрал фонарь и пошёл собирать выпавшие вещи из рюкзака. Я включил свой и стал помогать ему. Еда, кирпич, верёвки. Сложилось мнение, что мы готовим засаду на целую роту пионеров, собираясь ещё и половину взять в плен. Ну, если всё получится, могут и орден выдать… ~Ага, посмертно~ Витя в присяди неподвижно замер над чем-то… Так же среди раскиданных вещей нашлись и весьма редкие: йод, бинты и даже сигареты… Чего он застыл? Неподвижен. Будто ничего не замечает. — Что случилось? — я подсел к нему и посмотрел на него. В руках книга… какая-то знакомая книга…       В висках появился бой. Фонарь задрожал. Мои расширенные глаза смотрели на Дневник. В руках Виктора. На его лице пропали эмоции. Пустынный взгляд, подобный моему страху, смотрел в одну точку. Не отворачиваясь, я прощупал рукой бок. Пусто. Это Дневник. Сотни мыслей закружились вокруг. Я переводил взгляд с Виктора на Дневник, с Дневника на Виктора. Он не моргая всё так же смотрел в одну точку. На его лице пустота. ~Броситься?! Это он?! ~ Инстинкты постоянно вынуждали меня ударить первым. На лице выступил пот. Меня будто разрывало изнутри. — Твоё? — с лёгкой улыбкой, спросил он. — А? — тупо ответил я. Рой мыслей стих. От контузии приоткрылся рот. — Твоё, спрашиваю? — Н-ну д-да. — Забирай, — он встал. Протягивая мне книгу. ~Вот так просто? ~ Гробовая тишина. Во всех смыслах. Даже еле слышный вой ветра смог морозить душу, — На Библию чем-то похоже, — как-то безучастно сказал он. Я молча взял Дневник. — Может быть, — повисла пауза. На нём всё ещё была задумчивость. Нет, не отсутствие эмоций. Какая-то глубокая мысль. Он молча развернулся и ровным шагом отдалялся. Не оборачиваясь. Ничего не говоря. Он размеренно шёл передо мной, будто выдерживая ритм. Минута… Две… Он ничего не делал. Шёл своей дорогой, но шёл впереди. Мне удалось вернуть ясность сознания. Что случилось? Та бодрость, задор, этот энтузиазм — всё исчезло в нём. Разбилось об глыбу его твёрдости. Что с ним? Постоянной улыбки нет. Рассказы стихли, из него не исходит ничего. Кроме шарканья уходящих в бесконечную тьму ботинок.       И всё это после дневника. Что у него сейчас в голове? Почему он на него так подействовал? Чёрт, да ведь он сейчас может меня в ловушку вести! Я резко встал. Он услышал и тоже остановился. ~А что дальше? Бежать? На лестнице догонит. Драться? Категорично, да и слишком опасно. Идти за ним тоже не вариант. Чёрт… ~ — А знаешь, — он сделал полуоборот ко мне, — Я тебе соврал, — рука на автомате потянулась в карман. Сердце давало импульс по всему телу. ~Спокойно…~ — Нет здесь никаких Лен. Я всё выдумал. — Зачем? — он уже открыл рот, но осёкся в молчании. Вместо этого сделал шаг ближе, — Не подходи, — он ослушался, легко ускоряя ход. Я достал свой молоток. Дрожь пробежала по всему телу. Но рука осталась тверда. Вопросы отпали сами собой. Перед лицом опасность, которую нельзя обойти. Я принял устойчивою стойку. Готовясь сначала сбить его с ног. Фонарь выхватывал спокойное лицо. Виктор уже перешёл на бег.       Ещё секунда и… В его руке что-то блеснуло. Мгновение — треск пластмассы. Свет гаснет. Искра перед лицом — и в моих руках уже ничего нет. Тупой удар в грудь. Я свалился на землю. Адреналин в крови молнией подымает меня заново. Я порвался куда-то вперёд на пролом, но… лишь споткнулся. Темнота. И тишина. Удаляющийся бег позади. Падающие капли воды. Боль. Голова отчаянно заныла. Я попытался встать. Однако чувство равновесия словно разорвали, а глаза выкололи. Всё помутнело. Каменная стенка быстро приближается, принимая холодным камнем… Удар, я чувствую, что с ним вылетает и сознание… *********************** … ***********************       Тепло. Ничего другого. Просто тепло — на душе и по телу. Очень тепло. Будто кто-то греет меня… Голос. Любящий голос. Простой, и от него становится спокойно. Я пробую двигаться. Ласки ветра, нежные, как материнские, обнимают вокруг. Глаза просыпаются. Свет. Здесь очень светло. Здесь… в лесу. На зелёной траве, так легко расчёсываемой рукой и в убаюкивающей тени. Вместе с ней… Она лежала совсем рядом. Во сне. Слегка приоткрыв губы. Я мягко взял её за плечо. Тепло. Очень тепло в душе. Слегка пододвигаюсь ближе. «Сём» — говорит она. Как я хотел ответить. Но слова никак не выходили. Получилось просто прижаться к ней всем телом. Она легко рассмеялась и обняла шею. Её лицо так близко к моему. Так близко! И её тепло, растопившее мой лёд. Она так рядом…       Гром. Ослепительная вспышка — все ощущения пропали. Мутность сознания достигает пика. Какие-то краски, звуки металла — всё смешивается в единую кашу.

Конец?