Паутина

Удары каблуков вторым пульсом трепетали в горле, пока Эвита шагала по коридору. Он словно нарочно не пускал к цели, запугивая гулким эхом и ядовитым блеском мозаики. Но она не сдавалась и быстрее переставляла ноги, комкая шелестящую юбку. Нужная дверь так неожиданно выросла слева, что в попытке остановиться пришлось схватить ручку. Ступни заскользили, и женщина едва не упала из-за резкого толчка назад. Выпрямившись, она постучала и застыла, частыми вздохами стараясь унять давление в груди. Но все было бесполезно, и как только дверь приоткрылась, Эвита резко толкнула ее, протискиваясь в комнату. На миг ее испугала непривычная белизна стен, а ярко-красный ковер и вовсе смотрелся агрессивно. Особенно тени, напоминающие плескавшихся в крови монстров: виной тому была круглая люстра на потолке, утыканная свечками. Под ней стоял пожилой мужчина в распахнутом зеленом кафтане до колен и мятой рубахе. Поясницей он облокотился на широкий стол из темного дерева, заваленный бумагами: неподвижными, задумчивыми. Как и хозяин покоев. - Что с Агатой? Говорят, она в темнице! – рассек воздух звенящий голос, но Маршал не ответил. Он выждал секунду и посмотрел на мальчика у двери, одетого в простую холщовую котту. Слишком большая, она печально висела на хрупкой фигуре и оттеняла рыжие волосы, навевающие образы восхода. Заметив немой указ, ребенок бросил потирать лоб и склонил голову. А уже в следующий миг исчез в коридоре. - Где она? – настойчивее спросила Эвита. - Я позвал тебя не для того, чтобы отвечать на вопросы, - буркнул Маршал, - от Трандуила есть новости? - Да, он снова пригласил меня. Кстати говоря, я уже опаздываю. - Это хорошо, - мужчина вздохнул, не скрывая обреченного равнодушия, - весели его и на время забудь о том, что должна была найти. - Агата в темнице, и вы хотите затаиться, - Эвита прищурилась, - что делать? - Да никому она не нужна, - лицо Маршала скривилось, будто он жевал лимон, - сходишь завтра, проверишь. - Завтра? - Завтра на рассвете, - обойдя стол, господин Агнар дернул верхний ящик, но тот оказался закрытым, - гостинцы принеси, одежду… ну что там вам еще надо? Посидите, поговорите. Ухватившись за стеклянную чернильницу в форме купола, мужчина открыл тайник. Внутри лежали свитки с надломленными печатями из воска, отозвавшиеся на вторжение недовольным шорохом. - И вот это не забудь, - взмахнув рукой, Маршал потряс бумажным конвертом размером с березовый лист: он хранил в себе нечто мелкое, звуком напоминавшее соль, - можешь развести в чем-нибудь, только все. Да смотри, чтобы охрана не увидела – наверняка ведь пробовать станут. С глухим звуком конверт шлепнулся об стол, уголком показывая на Эвиту; казалось, сам Балрог ткнул ее когтем в живот, оставив зудящую метку. Приказ был очевидным, но надежда сумбурно искала хоть что-то, указывающее на шутку. Искала, но не находила. - Вы что, хотите, - коротко обернувшись, женщина заговорила тише, - хотите, чтобы я ее отравила?! На это Маршал издевательски вскинул брови, не желая разъяснять понятное обоим. - Зачем? Она же ничего не знает... - Она знает, что я замешан. А так же все то, что растрепала ты. - Я ничего не рассказывала! - Шагая вперед, Эвита еще пыталась говорить тихо. Но слова набирали вес и тяжело бились о стены. - Даже если и откроется ваше участие - какая разница? Вы слуга короля и просто выполняли приказ... - Ты когда успела так отупеть-то? - невозмутимо спросил мужчина, упираясь ладонями в стол. - Если заговор разоблачат, Трандуил потребует наказать виновных. Как и собравшиеся под этой крышей стервятники, желающие получить мою должность. Короля наказать нельзя, ибо он всегда прав. Ну, рассуждай, кого сделают крайним? - Бред какой-то! - Бред, вот так и скажешь новому представителю Волда! - Маршал уже открыто глумился, разговаривая тоном старой няньки. - А ты думала, что он оставит у себя погоревших доносчиков? Нет, он выкинет вас, как сорняки, и заменит новыми. - Должен быть иной выход! - Уже присмотрела себе бордель почище? Или отправишься обратно в степь? Но это в лучшем случае: тебя ведь тоже могут обвинить... - Почему именно я? - крикнула женщина и на миг опустила глаза, возвращая самообладание. - Если она умрет после моего прихода... - Она умрет позже. А я прослежу, чтобы никто о тебе и не вспомнил. Я не дам тебя в обиду, пока приносишь пользу! - Если там будет эльфийская стража, с чего им меня пускать? - Хватит оговорок! В спальню Трандуила же попала – так что придумаешь. С мужиками договариваться и есть твоя работа. Эвита замолчала, пытаясь осмыслить разговор. Но туманные мысли берегли ее, мешая оценить риск. Ясно одно: она не хотела травить подругу и не хотела в этом участвовать! Но отказ воспримется как предательство. Страшно и думать, что тогда будет... Балрог, ну почему так рано?! Ведь она надеялась, что сможет увлечь Трандуила, и он заберет ее из этого места. Или обеспечит средствами, чтобы вырваться из лап покровителя и убраться подальше. Хотя, надежда еще не потеряна: Эвита может выиграть время, если пожертвует Агатой. Готова ли она на это? Готова, как бы сильно ни была привязана к девушке. Но можно ли доверять Маршалу? - Ну? - поторопил господин Агнар, недовольный ее медлительностью. Вздрогнув, женщина инстинктивно протянула руку и схватила конверт, готовясь к ядовитому укусу или чему-то подобному. Но острой боли не последовало, даже напротив - бумага оказалась гладкой и приятной, как лепесток. - Смотри, не чуди, - протянул мужчина, щуря глаза, - а то ведь я и тебя угощу.

***

Дорога в комнату показалась Эвите мутным сном. Как и поиски места для конверта. Но держать его было так противно, что она не выдержала и запихнула ношу в первую же шкатулку на туалетном столике. Горячая ванна несколько успокоила, а выбор наряда помог мыслям собраться воедино. Но уже не до них – нужно торопиться. В этот раз женщина надела тонкую льняную рубашку и платье из зеленовато-серого шелка, разделенное надвое белой шнуровкой. Она тянулась от живота к трапециевидному вырезу, а лиф неплотно обволакивал талию и переходил в свободную юбку. Эту форму повторяли и рукава, заканчиваясь огромным разрезом в форме треугольника с вытянутым углом, достающим до колен. Волосы Эвиты еще не просохли, когда она шагнула в зловещую тишину коридора. Медусельд спал, но мозаика его напряженно блестела, снова напомнив глаза; от них хотелось бежать, и женщина, как могла, торопилась на королевскую половину. Вид стражей у дверей приободрил, но когда русоволосый эльф пригласил ее в темноту, гнетущее чувство лишь усилилось. Его навевали изогнутые подсвечники, напоминающие забившихся в угол хищников. Воск трещал и шипел, когда Эвита проходила мимо – стены будто ожили. Они знали тайну маленького конверта и говорили, что страшиться нужно не только Маршала. От него можно скрыться. От кары Илуватара – нет. И тогда женщину посетила дикая, совершенно отчаянная мысль: а что, если все рассказать Трандуилу? Броситься в ноги и молить о прощении за обман? В конце концов, ничего страшного еще не произошло. Она не успела это обдумать. Лишь дернулась из-за резкого удара сердца о ребра, а после обнаружила себя в холодной спальне Владыки Леса. Ее окутывала вязкая чернота, рассеянная кругом желтого света: на высоком столике у левой стенки горела свеча, озарявшая кресло с массивными деревянными ножками и подлокотниками. Еще утром обивка казалась желто-зеленой, сейчас же она приобрела медовый оттенок, переходящей в белизну волос и одежды Трандуила. Он сидел расслабленно, водя костяшками по подбородку и смотрел в никуда. Хмурые брови бросали на лицо отпечаток гнева, делая его пугающим, из-за чего Эвите расхотелось признаваться. Она знала, на что способен Маршал. Но чего ждать от эльфа? Ответа не было. Как и реакции на появление гостьи: синда не двигался, а его помощник ушел во мрак, к размытым очертаниям кровати. Он стащил покрывало и начал складывать его, а женщина застыла у двери, не зная, что делать. Она вдруг ощутила себя маленькой и хрупкой. Ощутила желание просить защиты у Владыки: его большое тело вселяло уверенность, но станет ли он помогать? Не бросит ли в темницу на растерзание покровителя? От этих мыслей сердце напиталось ужасом и будто распухло, давя на грудь. Эвита вздрогнула, и только яркая искра на столике помогла отвлечься – это был маленький круглый поднос из серебра, на котором виднелась склянка, размером и формой похожая розовый бутон. Рядом лежала узкая полоска льняной ткани, свернутая в кольцо, навеявшая образ сгорбленной спины и яростных глаз в расколотом зеркале. Опасным может быть и Трандуил. Вряд ли Маршал станет ввязываться, если эльфы уличат его подельницу. Эта мысль встряхнула женщину, как упавший за шиворот снег. Осознав, что уже долго стоит без движения, она направилась к столику, пугаясь громкости собственных шагов. Взяв поднос, она села на колени и опустила его на пол, заполнив комнату шелестом одежды и резким звоном; шум впился в уши, оскорбляя тишину, и Эвита боялась наказания. Но Владыка по-прежнему не двигался, и тогда она решилась коснуться его руки, лежащей на подлокотнике. Эльф то ли не возражал, то ли не замечал, как аккуратно разматывается повязка на ладони и как сильно дрожат пальцы гостьи. Их сотрясал целый рой мыслей: она готова была открыться, выдать тайны в обмен на защиту, но не решалась. Отчаянно ждала намека, звука… хоть чего-нибудь, кроме мучительного безразличия. - Ваше величество, - слова выскочили непроизвольно, устав томиться в горле. Но сомненья цепко держали Эвиту. Она нуждалась в поддержке и вскинула голову, ища ее в глубине сияющих глаз Трандуила: надменных, колючих и совсем чужих. – Можно разжечь огонь? Здесь холодно. - Анорион, - хрипло позвал Владыка, так и не взглянув на источник голоса. Эльф у кровати перестал шуршать и направился к камину в углу, который женщина не заметила утром. - Благодарю, - она улыбнулась, чувствуя, как по телу разносится холодок. Он напоминал облегчение – теперь нет нужды изворачиваться, прикидываясь жертвой. Однако руки еще дрожали и уронили повязку, обнажая темно-бордовый след на ребре ладони. Вдавленный в кожу, он казался старым – травы быстро залечили его, как и синяк Эвиты. Возможно, убивать они могут столь же изощренно? Наверняка и у эльфов припасены гнусные секреты расправы. Не лучше ли перейти на их сторону? - Достаточно, - велел Трандуил, когда послышался треск огня. Он высвободил руку и грустно вздохнул. Щека вновь пульсировала жаром, будила злость, но не только из-за Тьмы: Владыку Леса страшно раздражала необходимость подыгрывать людям. Он верил, что женщину прислали не только для развлечений и собирался наблюдать за ней. Но образы прошлой ночи, теплого рта и глухих вздохов нещадно терзали чресла, путая мысли. Эвита ощущала исходившее от него напряжение и затаила дыхание, готовясь к страшному. Почти отчаянно она взглянула на помощника, но тот лишь склонил голову и беззвучно исчез за дверью у кровати. С ним ушла и надежда, а пустота заполнилась страхом. - Разденься и ложись. - Сухой приказ, будто заклинание, поставил женщину на ноги. Но она очнулась, сделав несколько безвольных шагов: как бы ни сложилась эта ночь, Трандуила нельзя разочаровывать. Привычная ситуация вернула Эвите мужество и задор; она вернулась к креслу и, недолго думая, села на эльфа верхом. Тот мгновенно отбросил думы и вздрогнул, поднимая глаза. В них читалась смесь удивления и раздражения, какая бывает у недовольных котов, отчего женщина ласково улыбнулась. - Не забывайся. - Голос строгий, но это лишь маска: нотки вожделения не укрылись от искушенного слуха. - Вам не нравится? - Эвита села поудобнее, задев низ живота Владыки своим. В ответ он опустил ресницы и замер, наслаждаясь движениями бедер. Сперва медленными, но красота эльфа дурманила, и женщина все сильнее прижималась к нему. Все беспокойнее ерзала, лоном оглаживая твердое возбуждение. Но слои одежды мешали, и приходилось довольствоваться видом раскрытых губ и сведенных бровей - не гневных, а напряженных. Дыхание обоих стало частым, шумным. Уронив голову на спинку, Трандуил внимательно посмотрел на изгибы груди у своего лица. На аккуратную ложбинку, разделявшую два четких холмика: он не заметил, как стиснул их ладонями, заставив Эвиту всхлипнуть. Она подалась ближе, завороженная теплом рук, гревших соски через ткань. Мявших нежную плоть с голодом и дрожью, отчего мощные спазмы крутили живот. Уплотнение между ног выросло, и она все резче, все нахальнее крутила бедрами, раззадоренная жаром и собственной влагой. На миг исчезнув, пальцы эльфа взялись за шнуровку, распуская ее торопливо и несдержанно. Но завязки спутались на середине, и тогда одежда рывками сползла с плеч, обнажив левую грудь. Мгновение Владыка завороженно рассматривал ее, а после обхватил губами ноющий сосок и прикусил – больно, и так волнующе... Эвита не сдержала протяжного стона и выгнулась, когда его рот широко открылся, стараясь вобрать как можно больше. При этом твердый влажный язык не замирал - прижимался, кружил или дразнил скользящими ласками. В такт им свистели резкие выдохи, и сжималась рука, державшая вторую грудь. Огонь в камине разгорался, и духота обострила запахи. Смешала горячую терпкость кожи и духи: мускус, ваниль, амбра... Трандуил, опьяненный возбужденным телом в своих объятиях, продолжил исследования и уверенно запустил руки под юбку. Ладони сами нашли миниатюрные ягодицы и сжали их так рьяно, что приподняли Эвиту. Она двинулась навстречу, но грубоватые касания не замирали. Скользили по бедрам, ногам, возвращались обратно, чертя розовые узоры. Пальцы сжимались, дрожали, выдавая томившийся голод, и скоро нашли чувствительный бугорок, отозвавшийся вспышкой блаженства. Но ее острота на секунду пробудила разум - женщина вспомнила, что не ради удовольствия здесь. Она неловко отстранилась, уперевшись в грудь эльфа. Но он обнял ее за талию и вернул на место, принимаясь кружить вокруг накаленной точки, гладить ее и надавливать, заставляя мышцы дергаться. Эвита сжала веки и перестала дышать, ловя каждый миг напряженного удовольствия. Чувствуя, как внутри все пульсирует и греется, требуя большего. Трандуил внимательно рассматривал ее, млея от вида слепой покорности. Влажные звуки из-под юбки дразнили его, будили хищное желание, приказавшее скользнуть внутрь упругого лона. Женщина вскрикнула, затрепетала, насаживаясь на длинные пальцы, которые без остановки сгибались и крутились. Быстрее, резче… словно юла. Она стонала, прижимая к себе Владыку, чтобы не терять ощущение его губ; они не целовали, а беспорядочно метались по шее и плечам. Оставляли сияющие дорожки и легкие укусы, коловшие кожу, почти расплавленную знойным дыханием. Мысли таяли, и похоть скинула руки вниз, к тунике эльфа – Эвита хотела коснуться его, сжать в ладонях, в себе… Но везде была лишь проклятая юбка! Она мешалась, закрывала Трандуила и не пускала… А думать не выходило – он так глубоко… Жар в чреслах нарастал, бился об него, готовясь выйти. Однако безумный вихрь неожиданно рассыпался, оставив пустоту и холод. Касания исчезли, и женщина удивленно подняла веки, чувствуя толчок: синда встал, прижимая ее к себе. - Ложись, - выдохнул он, опуская любовницу. Та едва не упала из-за трясущихся коленей, но вовремя схватилась за спинку кресла. Нетвердой походкой она добралась до кровати и тяжело рухнула на ледяные простыни, еще не впитавшие тепло. Спущенная одежда неприятно давила на грудь, но шнуровка завязалась в огромный узел, и раздеться вряд ли удастся… Не страшно: юбка взметнулась вверх, а чужие руки схватили Эвиту за щиколотки и дернули назад. Проскользив ближе к краю, она весело рассмеялась, заключая в объятия Владыку, торс которого уже не скрывала одежда. Камин превратил его в черную тень. Но и этот силуэт исчез, когда эльф припал к губам женщины в дерзком поцелуе. Ни страсти, ни нежности: лишь напор и власть, отразившаяся в ритмичных движениях языка во рту, а между ног – горячей плоти. Толчок, и лоно резанула боль, сменившаяся тягучим удовольствием, от которого оба замерли, привыкая. Застонав, Трандуил удобнее поставил локти и начал двигаться. Сразу быстро, с силой колотя Эвиту бедрами и разбросав волосы по ее груди. Он мгновенно забылся, отдаваясь во власть сладострастия, что так долго гнал прочь. Что заволокло разум, делая не важным традиции, гордость, и даже женщину внизу. Под шорох матраса и грохот кровати эльф все больше наваливался на нее, лишая возможности двигаться. Разрешая только отрывисто кричать, признавая власть массивного тела, захватившего ее полностью.