Паутина

Следующие дни прошли как в тумане. Агата стала рассеянной и молчаливой, все время думала об Альвине, но тревога мешала сделать выбор. Подчиняться Маршалу было опасно: неизвестно, что в действительности он задумал. Леголас и Трандуил не растерялись бы, но Агата слишком боялась за дочь. Если что-то пойдет не так, малышка останется в руках рассвирепевшего старика, искаженного, если верить эльфам. И никто не защитит ее. «Я должен стать вождем своему народу, защищать его», — вспомнила она слова Леголаса, произнесенные в Ривенделле. Он любит свой народ и в случае неудачи будет действовать во благо ему, а не Альвине. Нет, этого нельзя допустить. Агата обязана воссоединиться с дочерью любой ценой. Спасти, а не делать пешкой в грязных играх. Даже если ее проклянут Эльдар. Почти неделю она потратила на размышления. Приближалось торжество в честь возвращения Трандуила: в веселой толпе не заметят исчезновения одной девушки. Украсть драгоценности нужно будет перед побегом, чтобы этого не заметили слишком рано. Но праздник состоится за день до окончания отведенного срока, значит, у Агаты нет права на ошибку. Она дрожала, когда думала об этом. Все случившееся казалось дурным сном, но Эвита являлась доказательством обратного. Подруги не разговаривали друг с другом, только переглядывались, и девушка чувствовала себя одинокой. Даже потеряв дом и супруга, она знала, что ждет ее. Варианты были разными, но они были, а что теперь? Пустота, раскаяние, страх. В день праздника она встала с рассветом, отправила Вигдис к реке, а сама принялась одеваться. Для нее сшили ярко-желтое платье, с лифом, заканчивающимся под грудью. Он держался на бретельках, и верхнюю часть тела закрывала нижняя рубашка. О прическе Агата не тревожилась: большинство эльфиек ходили с распущенными волосами, и она последовала их примеру. Рассматривая себя в зеркале, девушка с сожалением подумала о Леголасе. О том, как бы мог пройти этот день. Наверняка эльф будет слишком занят организацией, они бы обменивались взглядами, возможно, поговорили бы несколько раз. А ночью устроили бы торжество только для себя… «Нет!» — приказала себе Агата. Она зажмурилась, стараясь прогнать сладкие образы. Думать о них было трудно, ведь ей так не хотелось расставаться. Леголас стал близким, родным, но девушка только сейчас поняла, как глубоки ее чувства. Хуже всего то, что наутро эльф возненавидит Агату, а она не сможет оправдаться. Скоро вернулась Вигдис и принесла небольшой серый мешочек. — Вот, — сказала она, — эльфы уже собрались в поселении, и принц тоже там. Только Владыки нет, но они уже пляшут вовсю. Ее приход означал конец бездействию, и девушка отмахнулась от всех мыслей, не относящихся к камням Ласгалена. Она забрала мешочек и отправилась к покоям Леголаса и Трандуила. Они располагались на самом верху дворца в отдельной секции, которую охраняли двое эльфов. Агата скажет им, что принц велел ей принести кое-что из его покоев: уже все знали про их «дружбу» и стражи не будут возражать. Ей доверяли, и от этого сердце рвалось на части. Хотелось кричать, топать ногами, выпустить все негодование, но приходилось изображать хладнокровие. Пройдя по тоннелям, Агата спряталась за поворотом, ведущим к королевским комнатам. Она ждала Владыку, готовая в любой момент юркнуть в ближайший коридор. Однако время шло, а ничего не происходило. Девушка не двигалась, просто стояла у стенки со сцепленными в замок пальцами и слушала голоса, смешки и звон кольчуг. «С чего я взяла, что Трандуил будет у себя?» — подумала она и ужаснулась. Нет, он должен быть в комнате и готовиться к торжеству — сегодня даже советники развлекались. Агата убеждала себя в этом, находя все больше недочетов в плане. В конце концов она поняла, что вверила себя случаю: это у людей хозяин дома всегда присутствовал на праздниках. Что, если у эльфов не так? Если Владыка может появиться когда захочет? От волнения стало не хватать воздуха, и девушка ушла, чтобы стражи не услышали громкого дыхания. Она вышла из дворца и поняла, что уже наступил полдень. Агата все рассчитала: отряд с повозками тащился до Озера половину дня, а лошадь домчится туда за несколько часов, и к вечеру она будет в Дейле. Но если ждать еще, то придется ехать в сумерках по охваченному Тьмой лесу, а по воде ее и вовсе не повезут. Нужно было что-то придумать, и быстро. Агата растерянно смотрела в небо, пока не заболели глаза. Ее отвлекла музыка, веселая и бойкая, из-за чего стало противно: она злилась на всех вокруг и снова направилась к королевским покоям. На этот раз девушка приблизилась к стражам и спросила о Трандуиле: — Леголас ищет его, — солгала она. — Владыка у себя, — усмехнулся один из эльфов, — не один… «Балрог, так у него Эвита! Стоило догадаться», — подумала Агата и через силу улыбнулась. Она опять спряталась за углом и принялась ждать. Драгоценное время уходило, но ничего нельзя было сделать. От бессилия она кусала ногти и мысленно бранилась. Нужно было действовать раньше, а не тянуть до последнего. Нужно было продумать все тщательнее, нужно… теперь не важно. Внезапно послышался стук. Он так резко прервал тишину, что Агата не поверила своим ушам. За ним последовали шаги, и она бросилась в темный коридор, вздрагивая от ударов собственного сердца. К сожалению, мимо прошла одна Эвита, и все стихло. Девушка прижималась к холодной стенке и ждала, но слышала только разговоры стражей. Трандуил не торопился, а времени оставалось все меньше. Агата злилась и боялась одновременно. Мысли в ее голове сменяли друг друга, как камни в калейдоскопе, но сводились к одному — ждать больше нельзя. Едва переставляя ноги и наскоро придумывая новый план, она вышла из укрытия и направилась к стражам. — Владыка Трандуил у себя? Мне нужно видеть его, — сказала она. Слишком быстро эльфы спросили его разрешения и пригласили Агату войти. Ей с трудом удавалось держать себя в руках и не трястись, комкая за спиной мешочек. Анориона не было, она сама открыла дверь и увидела узкую лестницу вниз. Та вела в просторную комнату без окон, наполненную мягким светом и журчанием воды. Слева располагался бассейн, а вдоль стен стояли немногочисленная мебель и сундуки, выдержанные в зеленых цветах. Прохладный воздух действовал успокаивающе, и Агата вдохнула полной грудью. Это место напоминало уютную пещеру, где жили волшебные создания. Встав на цыпочки, она подошла к бассейну, готовясь увидеть на дне что-то необычное. Под сверкающей водной гладью плавали белые рыбы с оранжевыми пятнами: вполне обыкновенные. Их плавные движения помогли Агате расслабиться, но тихий шорох вырвал ее у забытья. Девушка обернулась и увидела Трандуила, застывшего в дверном проеме слева. Он был так красив, что она забыла о приличиях, рассматривая белоснежную накидку эльфа. Она достигала коленей, а руки выглядывали из вертикальных разрезов по бокам. Одежду под ней не удалось различить: что-то обтягивающее, белое, с золотым отливом. Трандуил напоминал звезду на небе. Недовольную звезду, судя по хмурым бровям. — Владыка... — Агата опомнилась и сделала реверанс. — Зачем ты пришла? — резко спросил эльф. Его тон заставил растерять остатки мужества. На мгновение она забыла выдуманную причину визита, а вспомнив, еще раз убедилась, что поступила опрометчиво. — Я… у меня просьба к вам. Трандуил стал приближаться, рассматривая золотой обруч в своих руках. Огромная фигура вызывала смесь ужаса и соблазна. Хотелось бежать, коснуться его, просить помощи… — Говори же. Агата вздрогнула, уловив в голосе раздражение. — Я хочу уехать из Лихолесья. Она зажмурилась, боясь вспышки гнева. Но эльф только усмехнулся: — Скажи Леголасу, он отвезет тебя. Это все? Не дожидаясь ответа, Трандуил повернулся к ней спиной. Кажется, он не понял. Даже не старался, потому что торопился на праздник. — Я хочу покинуть Лихолесье навсегда, — выпалила Агата. Ее голос эхом разнесся по комнате. Владыка замер, и без его взгляда мысли прояснились. — Навсегда? — задумчиво произнес эльф, надевая обруч. — Почему? Он медленно повернулся, и шелест одежды показался зловещим. — Для давления на Маршала у вас есть Эвита. Я больше не нужна, отпустите меня. Трандуил молчал. Его неподвижные глаза пристально смотрели на девушку, будто требуя продолжения. А она вспоминала разговор в Ривенделле: он не рассматривал Эвиту для этой роли и вряд ли согласится. Зря Агата пришла, Владыка уже собирался уходить, нужно было только дождаться!.. — Да, — кивнул он, — но зачем тебе уезжать? Мне казалось, что вы неплохо ладите с Леголасом. Секундное удивление сменилось стыдом. Она догадывалась, что Трандуил знал об их связи, но услышать подтверждение — другое дело. Щеки вспыхнули, и девушка опустила голову. Она пыталась решить, что сказать или сделать, чтобы остаться в комнате одной, но волнение мешало думать. Еще взгляд… он продолжал смотреть, это чувствовалось. — Так в чем дело? Леголас знает о твоем желании? Агата покачала головой и сжалась, когда Трандуил сделал шаг вперед. Теперь он стоял так близко, что она ощутила пряный запах духов. Аромат завораживал, и девушка безвольно смотрела на руку эльфа, на длинные пальцы, которые приближались к ее лицу. В последний момент Агата отшатнулась: — Нет! — Отвечай. Трандуил говорил мягко, но настойчиво. Девушка чувствовала себя загнанной в угол и не могла придумать, что ответить. Пауза затягивалась, и в воздухе повеяло напряжением. — Почему ты хочешь уехать? — не унимался Владыка. Он снова шагнул к ней, и нервы не выдержали: — Потому что я вижу ваши взгляды и понимаю, что они означают! Агата испугалась собственной откровенности и взглянула на эльфа. Она действительно замечала, как он смотрел на нее, но не была уверена, что все верно истолковала. Из-за ударов сердца перед глазами все дрожало, потребовалось время, чтобы рассмотреть лицо Трандуила. Он снова хмурился, но не гневно, а сосредоточенно. Глаза по-прежнему неотрывно следили за Агатой, но в них появилось что-то новое, вызывающее симпатию и смелость. — И наверняка вы видите мои, — продолжила она, — поэтому я и хочу уйти: чтобы не огорчать Леголаса, он… слишком хороший. Голос стал надрывным. Владыка смотрел на нее несколько мгновений, а затем тихо сказал: — Повтори. То, что сказала о Леголасе. — Леголасе? — Агата заморгала, чтобы сдержать навернувшиеся слезы. — Он хороший, добрый, и не заслуживает предательства с моей стороны. В ответ Трандуил грустно усмехнулся и опустил голову. — Ты не предашь его, потому что любишь. — Вы это с помощью чар поняли? — Теперь и девушка усмехнулась. — Нет, с помощью опыта. Но ты права, я замечаю твои взгляды, но в них отражаются чувства куда более простые. Агата вздрогнула, когда Владыка прикоснулся к ее локтям. Он попятился назад, увлекая ее за собой, но возразить не получалось. То ли от испуга, то ли от наслаждения. Мешочек упал, но глухого стука никто не заметил. — И какие же? — Низменные, — протянул Трандуил. Он сел на узкую софу и посмотрел на Агату снизу вверх, оглаживая ее талию, затем спину. Она не двигалась, не смела, только рассматривала лицо, которое еще не видела так близко. Но детали исчезали под напором сильных рук эльфа. Он обнимал ее все крепче, заставляя прижиматься к себе. Колени уперлись между расставленных ног, и даже слои ткани не мешали воображению. — Зачем? — шепнула Агата, еще стараясь скрыть, как ей нравится быть в плену объятий. Она боялась пошевелиться, но искушение заставило положить руки на плечи Трандуила. Его губы раскрылись и оказались неожиданно близко, почти касаясь ее, а от горячего дыхания кожа покрылась мурашками. — Никто из нас не хочет предавать Леголаса, — хрипло сказал эльф, — это лишь минутная слабость. Он был горячим. Пряный запах усиливался, проникал в ноздри, обволакивал сознание. Агата будто опьянела, и смущение отступило. Она и не заметила, как зарылась пальцами в волосы Трандуила, при этом неотрывно глядя в его глаза: блестящие, с поволокой. — Тогда нам не нужно уступать ей. — Нет, — эльф подался ближе, и их губы соприкоснулись, — но она нужна, чтобы нам было стыдно. Чтобы помнить и не повторять. По телу прошла дрожь. Агата жаждала поцеловать его, но что-то мешало. Она ждала, пока он это сделает. Ждала и боялась последствий. Наверное, Трандуил думал о том же: иначе зачем он медлил и искушал ее? — Дай мне уехать, — попросила она. Дыхание, прикосновения, шорох одежд — это отвлекало, возвращало в Ривенделл, к образу Владыки под тонким одеялом. Агата закрыла глаза, представляя изгибы его тела, но иллюзию разрушил поцелуй. Настоящий и подозрительно нежный. Казалось, что этот суровый эльф не способен на такую ласку. — Жаль, что тогда ты остановилась, — выдохнул он и снова поцеловал девушку. — Так вы не спали? Она улыбнулась, осторожно отвечая. — Не совсем. Объятия стали крепче, и Агата почувствовала себя в ловушке. Она очнулась и вспомнила о Леголасе, чьи глаза всегда светились доверием. Стало стыдно и мерзко. От себя, своей похоти, мыслей. — Хватит! — Девушка оттолкнула Трандуила и отошла в сторону. На губах еще осталось тепло, но холодный воздух остудил их. Она вспомнила, зачем пришла сюда, и по щекам покатились слезы: почему все это происходит? Агате и так тяжело, теперь еще и это! — Я уеду сегодня же, — заявила она и отвернулась. Горло сдавили рыдания, их с трудом удавалось сдерживать. — Нет, — спокойно ответил Владыка. — Почему?! — Агата всхлипнула и зажала рот ладонью. — Леголас решит, что это я прогнал тебя, и не простит. — А это он простит? — Он ничего не узнает, и мы больше никогда не останемся наедине. Трандуил говорил твердо, словно не целовал ее только что. Словно не было нежности. Какой же он черствый! Хотелось крикнуть это ему в лицо, но девушка не могла, потому что еще не успокоилась. Приходилось молча слушать, как эльф встает и подходит к ней. — Dess, — раздалось за спиной, — пока что ничего не нужно менять. Агате показалось, что он уговаривал ее. Значит, и каменное сердце Владыки может болеть. Хотя, глупо было думать иначе: сына он любил. Девушка совсем запуталась и спрятала лицо в ладонях, надеясь отгородиться. — Успокойся и приходи на праздник, — бросил Трандуил. Его шаги стали удаляться. Агата прислушивалась к эху и качала головой, не зная, радоваться или продолжать плакать. Скоро она осталась одна, как и хотела, но облегчения это не принесло. На душе стало горько, потому что Владыка сказал правду: только похоть и была между ними, а минутная слабость принесла стыд. Ни удовлетворения, ни облегчения, ничего не осталось, кроме раскаяния. Агата понимала, что уже долго стоит без движения, но делать ничего не могла. Она заставила себя подумать о Альвине и камнях Ласгалена, ради которых пришла. Обернувшись, она увидела, что мешочек по-прежнему лежал у бассейна. Медленно приходя в себя, девушка подобрала его и покрутила головой: в комнате стояло четыре сундука, может, шкатулка в них? Нет, Леголас говорил, что Владыка держит ее «под боком в спальне». Это точно была не спальня, или он имел в виду покои целиком? Растерянность вернула страх. Агата комкала мешочек и озиралась, пока не заметила дверной проем. Не успев подумать, она кинулась туда и оказалась в соседней комнате, с такими же каменными стенами и освещением. Кажется, и мебель была похожей: собраться не получалось, и вокруг все дрожало. Агата с трудом рассмотрела кровать и тумбочку рядом с ней. «Под боком», — вспомнила она и развязала мешочек. Ей удалось разузнать о заклинаниях, скрывающих предметы. Живое существо не могло коснуться их рукой или вещью, которую держало в руках. В своей комнате девушка тренировалась с дымом благовоний, но его оказалось трудно направлять. Приблизившись к кровати, Агата набрала в руку песок из мешка и стала сыпать его на тумбочку. Аккуратно и понемногу, внимательно наблюдая, от чего отскакивают песчинки. Тонким слоем они накрыли деревянную шкатулку, но ничего другого не было. Неудача заставила ее вцепиться в волосы и застонать. «Эру, а если я что-то неверно поняла? Я не касаюсь песка, когда он падает на предметы, но что, если это не может сработать?» Агата почувствовала, что задыхается. Сердце неистово колотилось, но она заставила себя успокоиться. Напротив кровати стоял туалетный столик со множеством шкатулок и склянок, отражающихся в большом зеркале. Подбежав к нему, девушка вновь начала сыпать песок, но ее руки дрожали, и ничего не удавалось рассмотреть. Пришлось повторить это снова, и вся поверхность оказалась в желто-оранжевой оболочке. Сделав несколько глубоких вздохов, Агата села на корточки и присмотрелась. Почти сразу она увидела, что в углу столика песок лежал в нескольких сантиметрах от поверхности. Он словно парил в воздухе, и девушка часто заморгала, однако видение не исчезло. Вот, скрытая шкатулка! Она улыбнулась и вдруг поняла, что не знает, как ее открыть. — Проклятье! — крикнула девушка и вскочила на ноги. Ее заполнила злость и беспомощность. Как можно было не подумать?! Балрог, шкатулку даже в мешок не положить, руки пройдут сквозь нее! В отчаянии Агата схватила какую-то склянку и бросила ее в шкатулку. Раздался звон, и парящий в воздухе песок исчез, а по полу рассыпались голубые, зеленые и красные камни. Они держались на спутанных цепочках, но не затмевали ослепительного белого света. Агата подошла ближе и увидела, что это блестели крупные камни — камни Ласгалена. По крайней мере, они вполне могли сойти за них. Не без труда она распутала клубок драгоценностей, освободив колье из трех рядов серебряных цепочек. В центре их соединяло нагромождение самоцветов, беспорядочное, но красивое. Налюбовавшись находкой, Агата огляделась и испугалась устроенного беспорядка. Она принялась сдувать песок, но поняла, что нет разницы, лежит он на мебели или под ней. Убираться не было времени, поэтому она выбежала в соседнюю комнату и высыпала содержимое мешочка в бассейн. Спрятав в него колье, она кинулась в коридор и не заметила, как поднялась по лестнице и миновала стражей. Такие мелочи в голову не вмещались. «Бежать, бежать, бежать» — повторяла Агата, словно заклинание. Она неслась по пустым тоннелям и едва различала дорогу. Исчезло раскаяние и все эмоции, только образ Альвины оставался реальным. Скоро она спасет ее, обнимет и больше никому не отдаст! Вбежав в свою комнату, девушка переоделась в простое темно-серое платье с пуговицами на груди. Разбросав по кровати свои драгоценности, она надела на шею самые ценные, камни Ласгалена, и застегнула воротник. Она оставила две записки для Леголаса и Вигдис: принц вряд ли навестит ее до утра, а служанка не осмелится рассказать о побеге, пока он не станет очевидным. Накинув плащ, Агата отправилась к выходу из дворца. Она словно блуждала во сне, но стоило выйти на улицу, как глаза обрезал золотистый свет. Солнце уже садилось и горело над почерневшими кронами. Толпа эльфов танцевала в поселке, некоторые гуляли вдоль реки, но девушку никто не замечал. Мысленно обругав судьбу, она направилась к конюшне за дворцом. Возле нее тоже было пусто, даже замка не было — лошадей защищал только засов. Эльфы не запирали двери, потому что не воровали. Наверное, следующим утром это изменится. Агата потеряла сноровку, но еще помнила, как обращаться с упряжью. Она оседлала темно-коричневого жеребца и пустила его галопом. Тень леса быстро скрыла их от чужих взглядов, но стоило заехать на искаженную территорию, как полумрак закрыл дорогу. Между скрученных, напоминающих шипы веток проглядывалось солнце, но его лучи гасли в тумане. Он собирался в черные клубы и извивался среди деревьев, как хищник, выгибающий костлявый позвоночник. Агата нутром ощущала чье-то присутствие и перевела внимание на стук копыт. Мерные, резкие удары отвлекали, но она скакала на обычной лошади, которая быстро устала. Пришлось замедлиться. К этому времени лес стал еще темнее, а дорогу едва удавалось различить. Агата щурилась, однако мешал пар из ноздрей жеребца. Похолодало, и она закуталась в плащ, замечая, как тихо вокруг. Шаги, даже дыхание заставляли воздух вибрировать, сообщая Тьме о вторжении. На глаза попался большой… камень? Что-то вытянутое, смутно напоминающее человека. Пар витал вокруг предмета и размывал очертания. Агате стало не по себе, и лошадь вдруг остановилась. — Ну-ну, не бойся, — шепнула она и потрепала длинную гриву. Глаза животного испугано блестели. Уши стали крутиться, будто кто-то ходил вокруг. Агата знала, что поддаваться нельзя, но все равно покосилась на странный предмет. Он стал ближе, или просто туман рассеялся? Понять было трудно, а отвернуться — страшно. Не моргая, девушка разглядывала то, что напоминало голову, и увидела линию. Она образовывала подобие улыбки, над которой тускло горели белые огоньки. «Лес не отпустит меня так просто», — мелькнуло в голове.