Лунный охотник.

Она проснулась уже перед рассветом от странного чувства, что за ней кто-то наблюдает. И ощущение было настолько жутким, что Хэлен покрылась холодным потом и долго не могла заставить себя высунуть нос из-под одеяла. Синие пасмурные сумерки делали комнату похожей на тёмный, заросший тиной, аквариум. Хэлен села на кровати. Прошедшая ночь ещё бродила в теле легким дурманом. Стены плыли и норовили свалить её с кровати. Она неуверенно подняла глаза на единственное окно и закричала — за стеклом кто-то стоял. Абсолютно чёрный силуэт с ярко-жёлтыми глазами. Девушка закрыла лицо ладонями, не прекращая вопить. Ужас сковал тело… Она понимала, что нужно бежать, но не могла даже отнять пальцы от глаз. — Проснись! Проснись же! — хлёсткий удар по щеке, и она распахнула глаза. — Что случилось? — глаза у Деро были, как два блюдца. Хэлен ловила ртом воздух и оглядывалась через его плечо на пустое окно, в которое уже вполз серый и угрюмый рассвет. *Я его видела! Видела! — Где? — чёрной скалой навис он над ней, закрывая собой от тусклого, грязного солнца. *В окне! Он смотрел! — Успокойся. Это кошмар. Никого там нет. И не могло быть. Сегодня была не та ночь, чтобы он вышел на охоту. Так что, это просто твой страх. Крупная дрожь колотила тело и никак не хотела отпускать. *Когда он придет, ты убьёшь его? УБЬЁШЬ?! — девушка отчаянно вцепилась сведёнными пальцами в его руку. — Убью. Не плачь, — карие глаза холодно блеснули. Он принес два стакана кофе. Хэлен дрожащими пальцами сжала тёплый бок одноразовой чашки. — Так что ты видела? Расскажи подробно, — он не пил кофе, сразу поставил его на пол и ждал, нетерпеливо заглядывая в глаза. *Понимаешь… Я проснулась от острого чувства, что кто-то на меня смотрит. Это было так жутко, что я не сразу отважилась открыть глаза. Но когда всё же сделала это, он стоял за окном… И у меня даже мысли не возникло, что это седьмой этаж и пожарная лестница с другой стороны дома. Он там стоял. Весь чёрный… Как очень плотная, осязаемая тень. И только глаза были ярко-жёлтые, как у кошки. Или какого-то другого животного, — она, захлебываясь пыталась подобрать верные слова. — У кошек глаза отсвечивают зелёным, а не жёлтым. *Они не отсвечивали. Понимаешь… Когда глаза у кошки отсвечивают, зрачка не видно. А тут, они словно… Я не знаю, как объяснить. Я их видела так ясно, словно при дневном свете, очень близко. — Что ты ещё запомнила? Он звал тебя? Тянулся рукой? Пытался зайти? *Нет. Просто стоял и смотрел. Хотя, я не знаю, на чём он там стоял. Это же сон. Деро устало потер лицо ладонями. Вид у него был довольно помятый. Впрочем, Хэлен, наверно, выглядела ничуть не лучше. — Ладно. Это просто сон. Не парься и не думай об этом. Легко сказать! — И вообще, мне давно пора. Дел по горло. Увидимся, — он громко хлопнул дверью. Хелен сидела на разоренной кровати со стаканом в руке и тревожно смотрела ему вслед. Ей было не по себе. Она не могла ни уснуть, ни заставить себя заняться чем-то. Бродила из угла в угол и перебирала вещи. Потом накинула куртку и вышла на улицу. Солнца опять не было. Деревья, продрогшие, скалили голые корявые ветви. Она тосковала. Вчерашняя ночь была крохотным куском счастья и радости за долгое время. Вчера, в этом дурмане музыки и света, она снова почувствовала себя свободной. Как чувствовала себя на сцене, когда Мэл уверенно вёл её, зная каждое её движение, каждый вздох. Совершенно чужой и равнодушный человек вытряхнул её из мешка депрессии просто от скуки, не ощущая к ней ни участия, ни жалости, смотрел в глаза и не отводил их, когда она смотрела в ответ. Утренний кошмар никак не выходил из головы. Это отвратительное чувство страха прилипло к коже, заставляя оборачиваться и заглядывать в витрины — кто там? И всё время за спиной мерещился чёрный силуэт. Как тень, как туман, зыбкой скользил он на самом краю зрения. Сердце начало ударяться о рёбра всё быстрей, Хэлен припустила по тротуару, обгоняя прохожих. Все-таки, надо было вчера с текилой не так крепко дружить… — Эй, ты куда так несешься? — Мэл схватил за локоть, крепко сжав. *Ох, это ты… Я так испугалась. Думала, что этот тип из сна за мной крадется. — Хэлен, ты блокнот оставила? Я так не понимаю, — Мэл растерянно смотрел на неё. Чёрт! Она и забыла, что он не слышит. К хорошему привыкаешь очень быстро. Она только разочарованно покачала головой. — Так куда ты шла так быстро? — Мэл ласково улыбался, посматривая в зеленоватые глаза подруги. Да куда она могла идти? Хэлен ещё раз оглянулась назад и облегченно вздохнула. Никого там нет. Деро же сказал, что ночь была не та. Значит, всё в порядке. — Пойдем, перекусим где-нибудь. У меня перед репетицией есть пара часов, — юноша рассеянно перебирал в пальцах ключи. Согласный кивок и они пошли по тротуару, почти соприкасаясь локтями. — Послушай, я хотел с тобой поговорить. В прошлую нашу встречу всё получилось как-то нехорошо… Неправильно. Я хочу объяснить. Дело вовсе не в тебе, или в том, что с тобой произошло… Дело во мне. В последнее время столько всего навалилось, что я просто не успеваю справиться со всем. Не успеваю приспособиться. И я вижу, что тебе нужна помощь, нужно понимание и поддержка. Просто сейчас у меня нет на это сил… И, если ты подождешь немного, всего пару дней, всё наладится. Хорошо? — он грустно улыбнулся, не глядя на неё. Разве можно было в нем сомневаться? Столько лет они знали друг друга, были влюблены в балет. Не в классический. В современную его интерпретацию. Спорили до хрипоты, когда им предлагали что-то новое. И всегда она восхищалась его тонким ощущением жизни, музыки, движения. Всегда тянулась за ним, даже когда он уходил совсем далеко вперед, она ждала его возвращения. И как она могла забыть, что проблемы могут быть не только у неё? Как могла за своим горем не увидеть его смятение? Дверной колокольчик местной забегаловки надтреснуто звякнул. Внутри было тепло и душно. Мэл благодушно уплетал за обе щеки яблочный пирог, щедро запивая его кофе, рассказывал последние новости и сплетни, которые бродили внутри их студии. А Хэлен слушала этот бессмысленный трёп и перебирала в руках смятую бумажную салфетку, забыв о своей порции блинчиков с кленовым сиропом. За окном мирно загорались огни, и ночной кошмар уплывал куда-то совсем далеко, отгоняемый светлой улыбкой и теплом чашки. — Ты не хочешь пойти со мной сегодня? — в медовой глубине желтоватых глаз плавали яркие золотые искры. Как же ей хотелось согласиться! Особенно после того, что было вечером. Тело звало, требовало движения, музыки, танца. — Пойдем! Все скучают по тебе… Вот увидишь, все будет хорошо! И она сдалась. До студии было рукой подать. Особенно, если на велике. Но он остался дома, и пришлось добираться пешком. По дороге она успела вспомнить, что упорола из дома в чем была, и что не мешало бы принять душ… Но не объяснять же это Мэлу. И вот уже знакомый запах полировки для паркета и пыли щекочет нос, и тело ждёт… Ждёт. — А вот и наша дорогуша вернулась. Ну, и не стыдно тебе было бросать меня так внезапно и надолго? — ворчливо пропел Мартин, легко обнимая её за плечи. Он был, как всегда, безупречен в своем кашемировом тонком свитере и голубой рубашке, что так элегантно выглядывала из-под черного ворота. — Дорогуша, ты должна была прийти и всё со мной обсудить. Уверен, что мы нашли бы выход из сложившейся ситуации. Ты уж прости, но твоё место пришлось отдать Надин. Она, конечно, сопротивлялась недолго, хотя справляется не так хорошо, как ты. Дорогуша… Тебе надо бы сходить в какой-нибудь салон. С волосами нужно что-то делать. Нельзя же вот так себя забывать! — Мартин укоризненно и шутливо похлопал её по плечу, комично насупив брови, словно говоря: «Это всего лишь шутка… Не стоит обижаться, но и прислушаться надо бы». Хэлен залилась жаркой краской, смутившись до крайней степени. Чёрт! Она и забыла, какой Мартин щепетильный. Впрочем, его замечания были не беспочвенными, и обижаться было не на что. Уже тот факт, что он не пялится на её руки, о многом говорил. Девчонки налетели щебечущей стайкой, окружили, стали обнимать и радостно хвалить её. Ну, как же. Вернулась. Только зачем? Вот, что читалось в глазах… Она и сама не заметила, как стала беззвучно говорить, а они этого даже не заметили. Мэл притащил какой-то листок, и Мартин галантно протянул свое перо, открутив золотой колпачок. «Я пришла навестить вас. Очень соскучилась». А что можно было ещё написать? Что она хочет вернуться, хочет танцевать, как прежде, хочет выходить на сцену?.. Нет. Уж лучше так. — Девочки, девочки… Все это, конечно, прекрасно, но пора работать! Давайте, разминаемся и побыстрей! — Мартин звонко захлопал в ладоши. Ребята рассыпались по залу с привычным проворством. Музыка мягко полилась и Хэлен опасливо отошла к стене. В самый темный угол, чтобы не мешать. Надин, светловолосая и нежнокожая, кружила вокруг Мэла, иногда игриво дотрагиваясь до него то рукой, то плечом. Взлетала к нему в руки, как в воду. И он улыбался так же легко и светло, как улыбался Хэлен сегодня за обедом. «НИКОГДА уже. Никогда…» Бежать прочь. Зачем рвать себе сердце? Об этом надо забывать и не строить иллюзий. И никто не поможет. Даже Деро со своей бесстрашной верой и равнодушием не сможет заставить позабыть об этой потере. Хэлен вылетела из студии, глотая воздух, как смертельный яд. И город распахнулся влажной чёрной пастью. Умчаться домой, забыться сном. И не открывать дверь, когда в неё постучится ночь, неся с собой надежду. Шаги громко отзванивали по мостовой. Заплакать бы, но даже это не получалось. Ком горько застрял в горле и не давал даже вздохнуть по-хорошему. Так что же делать дальше? Как жить? — Хэлен! Хэлен, подожди! Куда ты бежишь?! — голос отскакивал от мокрых стен. Мэл летел за ней, так и не накинув куртку. — Почему ты ушла? Я хотел проводить… — задыхался он, окутанный паром. *Мэл, я не хочу себя мучить. Тебя мучить! — отчаяние сдавило её своими корявыми пальцами. — Господи, Хэлен. Пиши! — он порывисто всплеснул руками. *Не могу! Не хочу! Не хочу тебя терять! Я хочу танцевать, и чтобы всё было, как прежде! А если это невозможно, то к чертям всё это! Не было у неё ни листка, ни ручки… Только слёзы рвались наружу беззвучно. — Послушай, давай я отведу тебя домой и там мы нормально поговорим! Она лишь мотала головой. Не хотелось ей никаких разговоров и объяснений! Она просто хотела домой, зарыться в одеяло и захлебнуться тишиной и темнотой. — Хэлен. Ну не можешь же ты одна домой идти! Забыла, что случилось в прошлый раз? — Мэл зябко поёжился. — Я её провожу. Спасибо за беспокойство, но ты уже облажался один раз, — скрипучий голос летел из ближайшей непроглядной тени. Мэл от неожиданности даже подскочил. А Хэлен облегчённо сделала пару шагов навстречу — «не будет никаких объяснений». Деро вышел из тени дома, взъерошенный, с влажными волосами, нагло засунув руки в карманы брюк. — Что? Вы кто такой? — Мэл, ошарашенный, не знал, что и сказать. — Я говорю, что она отлично знает, как опасно бродить одной. И не нуждается в таких истеричных провожатых, которые даже пуанты снять забыли. Парень в замешательстве взглянул на свои ноги. Балетки были в грязи. Он только сжал губы и взял Хэлен за локоть. — Так кто вы? Ты его знаешь? — обратился он уже в Хэлен. Она только кивнула. — Не обижайся, парень. Но лучше она пойдет со мной. А ты возвращайся крутить своих балериночек. Они, верно, заждались уже. Мэл покраснел от унижения и отпустил локоть Хэлен, безвольно дёрнув головой. Деро легко кивнул ему, и, взяв Хэлен за рукав куртки, повёл дальше по тёмной улице. — Какого чёрта ты сегодня уперлась болтаться?! — шипел он, удостоверившись, что Мэл сконфуженно топает обратно в студию. *Просто не хотелось быть дома. А он такой счастливый был, потому что мы помирились… И я поверила, будто могу вернуться, — беззвучно всхлипывала она, утирая свободной рукой слёзы. Он вздохнул и остановился. В темноте переулка невозможно было разглядеть даже глаза, пусть и так близко. Только острые блики горели где-то в самой глубине. — Ничего нельзя вернуть! Как ты не понимаешь?! То, что прошло — уже умерло! Забудь об этом! — и он с силой встряхнул её, заставляя поднять глаза. — И, что бы он тебе ни говорил, всё это — бред глупого мальчишки, который всё ещё думает, что жизнь — легкая и приятная штука. *Тогда зачем? Зачем вчера ты повел меня танцевать? Я думала, что уже никогда не смогу! А ты заставил меня! Заставил! — она яростно вырывалась. Ненависть и горе заливали её с головой. — Потому, что так жить нельзя! Ты же умираешь в своей мышеловке. Чердак твой вонючий убивает тебя каждый день! Уж лучше бы тебя оборотень сожрал, чем вот так! — он уже не говорил, а злобно кричал, продолжая трясти её, как куклу. *Но я и не хочу больше! Как ты не понимаешь? Зачем? Ничего не осталось у меня! — Дура! Какая же ты дура! Раз тебе наплевать, то на кой-чёрт я сижу у тебя каждую ночь?! От кого спасаю? Подыхай! Он оттолкнул её с такой силой, что девушка ударилась спиной о стену. В отчаянии закрыла лицо руками, надеясь, что всё это исчезнет. Деро в бешенстве развернулся и пошел прочь. Как она дошла до дома, не запомнила совсем. Сознание, словно, выключилось и не фиксировало этот путь. Комнатёнка показалась ей ещё меньше, чем обычно. Пустые углы и смятая кровать — вот и всё. Скинув ботинки и куртку, она забралась под одеяло с головой, затеплив только ночник на стене. Ватная тишина окутала плотно и душно. Слёз уже не было — все растерялись по дороге. Осторожный стук в дверь вырвал из легкой дремы. На кой-чёрт открывать дверь? Чтобы выслушивать уговоры Мэла? Чтобы опять говорить одно и то же, только разными словами? К чёрту! Пусть провалятся все в ад! У неё уже не было сил ни на что. Стук повторился снова, уже более настойчиво и требовательно. Хэлен поглубже забралась под одеяло. Нет никого. Проваливайте! Хруст и скрип открываемой двери. Хэлен откинула одеяло, испуганно сев на кровати. — Какого черта ты не открываешь? — Деро зло указывал на выломанный замок пальцем. — Вижу, ты вовсю следуешь моему совету… — он шагнул к кровати. *Я просто устала и хотела лечь спать. А ты можешь катиться в коридор и ждать своего монстра там! — неприязненно и равнодушно бросила, расправляя одеяло. — О! Ты так великодушна! Подвиньтесь, мэм. Я не люблю тошнотворный цвет твоего коридора. Да и тараканы там бегают иногда настолько здоровущие, что я удивляюсь, как они ещё мебель не перетаскивают. Они меня пугают. Он плюхнулся на оставшийся краешек кровати и закинул ноги поверх одеяла, так и не сняв ботинки. Хэлен стеснительно отодвинулась, пытаясь вытащить из-под него одеяло. Он повернул в её сторону голову и вздохнул, явно собираясь что-то сказать. — Послушай… Ты… — не находя слов, он рукой потянулся к её плечу. — Я зря так наорал на тебя. Нет, наорать надо было. Но не так. И не там. А этот мальчик… Каждый раз, как ты его видишь, всё возвращается обратно. И так трудно тебя вытаскивать. Как из трясины. Больно стиснув руку, он потащил её вниз, к себе. Хэлен потеряла равновесие и просто упала на него, ударившись подбородком о его лоб. Она трепыхнулась, стараясь сесть обратно, но неловко уперлась рукой ему в грудь, а он накрыл её своей рукой поверх лопаток. — Подожди ты. Не уходи, — на грани слуха выдохнул ей в шею, — Луна сегодня такая острая и ясная, — бессвязный шёпот замер где-то в волосах за ухом. Вырваться? Сбежать? Не позволить этим медвежьим рукам прижимать себя с такой силой? Губы впились в беззащитное горло повыше ключицы. Он рванулся, переворачиваясь со спины, подминая её, не позволяя оттолкнуть. — Подожди, глупая. Не убегай… Он оттягивал ворот её кофты, так и не сумев справиться с застежкой. Задыхаясь, девушка, пыталась высвободить хотя бы одну руку, зажатую между ними. Вот только что она собиралась ею делать? Оттолкнуть или обнять?.. Она и сама не знала. Глаза, потемневшие и безумные, горели совсем близко. Деро легонько прикоснулся к её щеке. Тяжело дыша, спросил, требовательно, сжимая ее лицо в ладонях: — Так мне уйти? Дверь хлопнула с такой силой, что стекло жалобно звякнуло в раме. — Так вы и правда знакомы, как я погляжу! — Мэл, скривившись, смотрел на них. Хэлен выкарабкивалась из чужих объятий и пыталась поймать его взгляд. — А я-то думал, что ты совсем одна, что тебе нужна помощь… А ты… Ты тут трахаешься с каким-то… — Мэл раскрывал рот по-рыбьи, не моргая. — Помощь ей была нужна. Только ты забыл, видно, где она живет и всё искал по другому адресу, с другой женщиной, — Деро посматривал на него исподлобья, спокойно поправив на Хэлен воротник. Хэлен неловко соскочила с кровати, запутавшись ногой в простыне, совершенно не обратив внимания на слова мужчины. *Послушай! Мэл… Это не то, что ты подумал! Я… — Боги, Хэлен. Да не понимает он! Пиши ему, если что-то доказать хочешь! — Деро устало слез с кровати, ловко закинув покрывалом подушку. Огрызок карандаша мелко подрагивал в руке. Слова, корявые и путанные, никак не хотели выводиться на бумаге. *Это не то, что ты подумал! Это случайность. Я не хотела! — Да ты можешь подавиться своими искренними извинениями и этими бумажками! Дверь опять хлопнула. Деро стоял посреди комнаты один и сумрачно смотрел на неё. Мэл ушел! *Мэл! Мэл, подожди! Она ринулась к двери, но Деро удержал дверь рукой. *Пусти меня! — Я спросил тебя. Ты мне так и не ответила. Все твои вопли по поводу того, чего ты хотела, а чего нет, конечно, понятны — никто не хочет быть предателем. Но, поверь, ему не нужна ни твоя верность, ни ты сама. Ему просто приятно думать, что он благородный рыцарь, который не бросает из жалости убогую девушку. *Да что ты понимаешь?! Ты думаешь, что можешь рассказывать дикие и страшные сказки на ночь, и тебе сразу все на шею кинутся? — Хэлен, когда ты его догонишь, что ты скажешь? Кто я? И что делал в твоей постели? Да и что ты сама в ней делала? Отбрыкивалась? Кричала? Хотя, до криков, возможно, и дошло бы дело, если бы он не заявился так не вовремя, — кривая ухмылка обнажила влажно блеснувшие зубы. *Да что ты!.. Что ты себе вообразил? Я люблю его! Всю жизнь любила! А ты-то кто? Спаситель нашелся… Всё всегда знаешь! — Не кричи. Я отлично тебя слышу, — холодок пробежал по позвоночнику от такого голоса. *А ты мне не указывай, что делать, а что — нет! Я взрослая и сама всё знаю, без подсказок престарелых гопников! — Хэлен сама не понимала, как такое могла сказать. Он опустил голову и медленно пошел на неё. — *Деро… Деро, ты что? Не подходи ко мне! Он не слышал, или не слушал, но подходил всё ближе, и она была уже прижата спиной к стене рядом с единственным окном. Горячее дыхание прокатилось по виску. — Боишься меня? — и невозможно было поймать его взгляд, потому что он не смотрел в глаза, прикрывшись веками. *Нет. Выдохнуть и опустить глаза, чтобы не видеть лица. Чтобы притвориться. — А зря… Я — не твой великолепный мальчик, который так смело улыбается со сцены. И мне не нужно твое восхищение. И ты можешь солгать, конечно, что тебе были противны мои объятья, только это совсем ни к чему. Передо мной можно не притворяться. Я не требую от тебя ничего сверхъестественного. Просто будь честной с самой собой и ответь — ты хочешь, чтобы я остался сегодня? — и по тёмному его взгляду, который откровенно и прямо заглядывал в неё, можно было понять, ЧТО он имеет в виду. — Оборотень не придет сегодня — ты можешь ответить честно. Так что, Хэлен? — и имя странно интимно прозвучало в этот момент, словно ни разу до этого не произнесённое, не наполненное смыслом, оно только сейчас родилось в его голосе. *Не хочу… Деро зло улыбнулся уже у самой двери: — До завтра. Хэлен без сил опустилась на кровать. Было чувство, как будто она вышла из сражения, побитая и потерянная самой собой.