Лунный охотник.

Арка сизого огня полыхала в темноте, освещая неверным тусклым светом бетонные голые стены. Никаких приборов Хэлен так и не усмотрела. Ярко-синие сполохи словно бы вырастали из серого неровного пола. Она зачарованно шагнула с лестницы и замерла. Огонь не вызывал у девушки никакого беспокойства или страха – просто было невероятно красиво. Тир легко спрыгнул за ней. - Подожди секунду, - тихонько прошептал Змей. - Что ещё? – нахмурил Тир темные брови. - Послушай, сын. Разумно ли бросать её, совершенно неподготовленную, в такое пекло? Она не убивала людей раньше, а там будут именно ЛЮДИ! Охотников там не так уж и много. Это же не тренировочная база, а Собор, - быстро зашептал Дед. - Она не такое уж и дитя, как ты думаешь. И один человек уже отдал ей свою жизнь. К тому же, она ещё ни разу не перекинулась. А поводов было более, чем достаточно! Так что – да. Я хочу, чтобы она хлебнула крови. Хочу, чтоб отпустила уже себя на волю. А ты давно ли стал таким добреньким? – ядовито скривился и отошёл к дочери Тир. - Чего ждем? – Хэлен была на взводе и не понимала, сколько можно уже время тянуть. - Ничего. Запомни, Хэл: держись рядом. Змей долговязой тенью встал рядом и взял девушку за руку. Так они и шагнули в синий слепящий огонь, что окатил холодом и колючим лёгким электричеством. Хэлен судорожно вздохнула – тело потеряло вес, словно растворилось в пустоте, и только мысль гулко билась в сознании: «а если это и есть смерть?..» Невесомость отпустила совершенно неожиданно, и каменный пол ударил по ногам настолько безжалостно, что девушка вскрикнула. Она бы и упала, если бы не две руки, которые держали её мёртвой хваткой. Змей зашипел и поёжился. - Никаких пауков у них тут нет, гробы только, - хмыкнул равнодушно Тир. Сводчатый просторный зал был заполнен мягким светом, белые стены уютно выгибали кошачьи спины арок. Тонкий запах мастики приятно напомнил о студии. - Зачем им эти старые кости? – прошептала девушка. Гробы стояли ровненькими рядами, как на построении. Какие-то были украшены цветами, другие - грубо вытесаны из камня. - Разве ты не знаешь, дитя, что больше всех о чистоте мечтают самые отъявленные грешники? За немалый вклад тех, кто мечтал о рае и полагал, что священники смогут отмолить земные прегрешения, здесь можно было похоронить, - вкрадчиво и с удовольствием объяснил Змей. Он выглядел сейчас, как лис, забравшийся в курятник, который охранял от него злобный пёс. - Приступим, дети мои? – блеснул хищными зубами Дед, потирая руки. - Хэл? Ты что-то хотела? - Тир неопределённо мотнул головой. - Ах , да. Понимаешь, я хочу, чтобы даже камни вздрогнули. И все здесь оглохли, все поняли, что лучше спрятаться. За то, что они сделали с нами... С ним. - Прижми ладони к стене, - в чёрных глазах отца плавали безумные отблески древних факелов, когда-то горевших на этих стенах, - и представь себе то, что хочешь сделать. Девушка прижалась к камням лбом и ладонями. Побелка была холодной и влажной. Где-то в самой глубине груди родился смех, и по стене пошла легкая, почти неуловимая дрожь. Тишина оборвалась со стоном. Камень запульсировал под ладонями, загрохотал, отпуская в гулкие коридоры презрительный сумасшедший голос. Eckstein, eckstein - alles muss versteckt sein. По углам, по углам - все должны спрятаться. В этом грохоте Хэлен беззвучно повторяла слова, что запомнила, кажется, навечно. Und ich höre deinen atem Und ich rieche deine angst. И я слышу твоё дыхание И я чувствую твой страх. - Вот теперь все проснулись и ждут нас в гости, - пробормотал Змей, и с мягким шелестом обнажил саблю. - Ты их оглушила, но не глохни сама, Хэл. Слушай камень, он выдаст шаги, - не спеша направился к двери Тир, приспустив с плеча ремень прихваченной у Ода непонятной фиговины. Девушка отделилась от стены, но музыка так и не утихла. Она сотрясала все каменное нутро изъеденной коридорами земли. Eckstein, eckstein - alles muss versteckt sein Augen auf - ich komme... По углам, по углам - все должны спрятаться Открой глаза - я иду…! - Вот видишь, Волк, боль начинается только сейчас. Сегодня ты лишился одного глаза. Второй оставим на завтра. Растянем немного удовольствие. Ведь ожидание всегда лучше самого подарка, правда? А вообще, рассматривай всё это как искупление всего, что успел натворить. Каждый миг страдания - расплата за причинённое людям зло, – Преподобный довольно бросил на стол окровавленный скальпель. Тот жалобно звякнул и шлёпнулся на открытую книгу, замарав страницу. Кровавый ком уже мертвой плоти лежал прямо на полу. - Не будем его убирать. Пусть служит тебе напоминанием о том, что будет дальше, - Гавриил вытащил из кармана чистый носовой платок и попытался вытереть с лица Дэро часть крови, но она набегала заново с такой скоростью, что толку не было. Волк поднял голову. Почерневшее от крови лицо судорожно подёргивалось. От боли он не сразу заметил странную вибрацию, что пробежала по позвоночнику, впилась в кожу, связки, кости. По спицам в него толкнулось что-то знакомое. - Это что ещё такое? - озадаченно нахмурился Гавриил. - Я предупреждал тебя, старик…- оскалил окровавленные зубы Волк. Его же голос грянул со всех сторон, оглушая, врываясь в голову, заполняя собой всё пространство. - Что это?! – взревел епископ, подскакивая к оборотню. - Твоя смерть, - раскатистый смех хрипло растворился в хаосе звуков. - Ты сказал, богини не прощают. Кто твоя Волчица? – орал Преподобный, стараясь перекричать страшный лязг музыки. - Ты начинаешь задавать правильные вопросы, старик. А ты думал, что я так называю её только потому, что она хороша в постели?.. - осклабился Дэро. Боль разрывала его голову, билась в черепе, гнала кровь толчками. И только пульсация стен, пола, воздуха давала силу, чтобы не завыть. Злость вскипела в нём удушливо – говорил же ей, не появляться здесь! Но если бы Тир пришёл один, стены бы не сотрясались от гнева, злобы и обещания. Где-то коридорами уже шла его серебряная девочка, стряхивала с руки презрительно кровь и слушала: "а вдруг он где-то совсем рядом?» Преподобный прижал бритву к горлу: - Кто она? Говори! Или до счастливой встречи не доживешь! - слюной брызгал священник, уже спиной чувствуя, что близко, совсем близко подошла смерть. - Она? Дочь своего отца и своей матери. Отец – Тёмный Властелин Подлунного Мира, а мать – богиня Луны, богиня Волков. Она и шавок твоих богиня. Только они хвосты поджали и упали на колени перед Белым Богом. Все ещё хочешь лично встретиться с нею? - Волк чувствовал, как стремительно опухает щека, лоб, стараясь задержать убегающую кровь. В камеру ворвался трясущийся прелат: - Ва-ва-ваше Преосвященство! На нас напали! - Я знаю, идиот! Девчонка, которую вы упустили, бестолочи! - гаркнул священник, но прелат его не услышал, хоть и жался испуганно к епископу. - Там столько... Столько… За периметром просто бойня! Охотников не хватает, мы не можем связаться с тренировочной базой, - заикался экзекутор и судорожно хватался за рукав Гавриила. Тот раздражённо ударил по руке прелата. - Убирайся и сражайся с остальными, трус! – взревел епископ и вытолкнул из камеры священника, который испуганно упирался ногами. - Ничего, ничего… Справлюсь с обоими, со мной сила Господня, - бормотал он, задумчиво расхаживая из конца в конец крохотной камеры. - Они - всего лишь тёмные твари, им слово Божье страшнее всякого оружия. Это даже хорошо. Какая удача, Волк, что ты мне попался... - довольно расхохотался Преподобный. Дэро лишь криво ухмыльнулся. - Слышишь что-нибудь? – Тир настороженно всматривался в серую кишку узкого каменного хода. Редкие тусклые лампы не разгоняли мрак, а только сильнее нагнетали тьму. Подразумевалось, что чужим здесь делать нечего, а свои и так ходы знают на зубок – им яркий свет и не нужен. Змей шёл слегка согнув спину – потолок был ему низок. Он брезгливо поджимал плечи, чтобы ненароком не прикоснуться шёлком плеча к заплесневелой стене. - Люди бегут, но не к нам. Они бегут наверх. А здесь, дальше по коридору стоят трое, ждут. Там дверь, потому их почти не слышно, - камень под ногами услужливо подрагивал, донося сквозь свою неподъёмную толщу редкие движения замерших людей. - И мы пойдём к ним? - Тёмный Властелин искоса полоснул глазами. - Да. Дэро внизу. Все чувства в ней обострились, дыхание чужаков за дверью грохотало в ушах не тише беснующейся музыки. На мостовую Кафедрального Собора лилась кровь. Камень губкой впитывал её, напиваясь, стосковавшись за века. Хэлен кожей чувствовала чёрную, смертельную волну зла, что билась в стены Храма, вгрызалась, рвалась внутрь. Кого позвал сюда Тир? Она словно видела корявые, жуткие тени, хлынувшие на пустынную площадь; серебряных неуловимых призраков - высших фэйри, что с презрением и наслаждением убивали ненавистных людей. - Что происходит наверху? – она приостановилась, чтобы немного успокоиться – сердце забыло, сколько ударов в минуту должно отсчитывать, и грозило разорваться от страха. - Мои слуги. Все, кто был в пределах досягаемости, атакуют Собор со всех сторон, оттягивая на себя основную массу Охотников и священников. Они не очень-то любят Святую Инквизицию… Белый Бог здорово потеснил их позиции за последние несколько веков. Вот они и оттягиваются сегодня, - весело улыбнулся Тир. - Ладно. Как мы откроем дверь? - девушка выдохнула, стараясь отогнать тошноту, которая взметнулась при мысли о том, что по её милости сейчас убивают. Небольшая, плотно сбитая из толстенного дубового бруса, дверь казалась непоколебимой. - Пф… Не бывает непробиваемых дверей, - юноша щёлкнул переключателем своей странной винтовки, на толстой рукояти загорелось три жёлтых огонька. Он вскинул ствол и надавил на триггер. Что-то мягко ухнуло и в сторону двери покатился небольшой ком серебристо-белого колючего света. - Моя разработка. Стабилизированный заряд, - начал было он расхваливать свое изобретение, но увидев абсолютное непонимание в глазах отца и дочери, сбился, - короче сгусток холода в чистом виде. - Так бы и сказал, - проворчал Змей, и двинулся к двери, которая покрылась густым мехом инея. Он даже не ударил - просто прикоснулся длинным ногтем, и дверь рассыпалась в прах с неприятным визгливым скрипом. Три огромных рыси, взрыкивая громогласно и бархатно, метнулись пятнистыми клубками, сбили Змея с ног. Рёв наполнил узкий коридорчик до краев, грозя размазать непрошеных гостей по стенам. Тир отшатнулся, толкнув Хэлен назад. Она же видела лишь вздёрнутую тонкую руку с жутким маникюром, которую рвала здоровенная кошка, от удовольствия зажмурив жёлтые плошки глаз. Изогнутые клыки впились в плоть. Хэлен сжалась за спиной отца, готовая услышать хруст костей. Чёрная струйка побежала по закушенной руке, спустилась медленно к локтю. Хэлен видела это из-за плеча юноши, что целился в ближайшую к ним рысь, которая рвала и никак не могла справиться с кожаной, изукрашенной каким-то чёрно-сизым металлом, портупеей. - Не стреляй! Убьёшь всех троих! - вскрикнула и пробилась под рукой. Чёрная, сумеречная, лунная кровь вскипела внутри, рванулась к другой, которая бежала тягучей струйкой на пол. Кошки замерли, обернувшись. В жёлтых глазах плавало удивление и радость: "ещё добыча! Ещё!" И холодок скользнул по коже, кольнул кончики чутких пальцев. Со стены упал целый пласт камня, обнажив чистую серую изнанку, рассыпался острыми пластинками, с уютным стуком лёг замызганный на пол. Кошки с утробным урчанием в горячих пастях мягко двинулись навстречу. Тир осторожно отошёл подальше назад, освобождая место, но не сводя прицела с пятнистых туш. Хэлен слышала сквозь грохот музыки, как скрежещут по камню выпущенные когти. Позволь таким прикоснуться к себе - и увидишь собственные кости. Если успеешь. Рыси не сводили алчных глаз с девушки. Тонкие листочки камня мелко подрагивали в такт, как по линейке размеченному ритму песни. Damit ihr wisst, wie es ist In der Hölle zu sein Так теперь вы узнаете, Каково это - находиться в аду... Неровный грязный пол ощетинился острыми гранями каменных осколков. Крохотные - с ноготь на мизинце, и длинные - с мужскую ладонь, пластины взметнулись, каждая находя свою цель. Звери взвыли от внезапной боли, от нападения с неожиданной стороны. Damit ihr wisst, wie es ist Nach Erlösung zu schrein Теперь и вы знаете, каково это - Просить об избавлении. Шарахнувшись, они повалились на пол, извиваясь сильными телами, стараясь ускользнуть от проникающей в плоть смерти. Хэлен стояла окаменев, чувствуя, как по пальцам горячо потекло. И эта кровь была не чёрной, а обычной, алой, горячей и жидкой, как вода из-под крана на кухне. Разве отличишь, что проливаешь, когда глаза застилает такая ненависть? Кошки уже не выли, они задыхались и сипели, выплескивая на пол розовую пену, размазывая по стенам и полу клоки шерсти, кровь и предсмертный страх. Nur deshalb komm ich zurück Mit flammendem Blick Ich nehme das letzte Streichholz Und verbrenne eure schöne heile Welt Лишь потому я вернусь С пылающим взглядом, Возьму последнюю спичку И сожгу ваш прекрасный Невредимый мир. - А теперь возьми то, что отняла! - прошептал из-за плеча Тир. Он видел, как напряжена была спина дочери, как сведены руки, что правили камнем, отнимали ЖИЗНЬ. Она не отвечала, только низко опустила голову пряча то ли улыбку, то ли слёзы. - Хэлен, они - твоя законная добыча. Ты выиграла поединок и вправе теперь забрать свою награду! - твёрдо и спокойно объяснил он, пытаясь уловить настроение дочери, но волны злости и презрения, что она спустила с цепи гулять по подземелью Собора вместе с музыкой не позволяли заглянуть в её мысли. - Мне не нужно, - прошипела сквозь зубы и мелко, пошатываясь, поковыляла к Змею. Тот неловко садился, почесывая расцарапанную грудь прямо сквозь прореху в шёлковой белой рубашке. - Нет, ну надо же... У меня вот кошка воспитанная живёт и на гостей с порога не бросается. Может, конечно, в ботинки нагадить, но не рубашку же рвать! - недовольно скривился и заглянул в горловину воротника Змей. Что он рассчитывал там увидеть, Хэлен не поняла, но с ходу отвесила дедуле хорошего тумака: - Что за представление такое? Я за тебя испугалась, между прочим! - из аккуратно уложенной смоляной шевелюры на пол упала шпилька с алмазной головкой. - Я не притворялся. Просто кто-то же должен был их немного приостановить, прежде чем убить. А вы такие оба мелкие, что тебя, например, слопали бы целиком и сразу, - Змей поднял аккуратно прислоненную к стене саблю. - Бесите вы меня, - фыркнула девушка в сердцах, - оба. Она хотела побыстрей убраться из этого узкого, давящего камнем, туннеля. Дальше шли ступеньки вниз. Обглоданные столетиями шаркающих по ним ног, они были округлыми и блестящими, как галька у моря. Тир и Змей понимающе переглянулись - "строптивица". Брезгливо перешагнув через ещё подёргивающуюся в последних конвульсиях тушу оборотня, Тир припустил вниз по ступенькам вслед за дочерью, придерживая приклад сконструированной им винтовки - чтоб не брякала о стены. Во тьму уходила та лестница, как в жерло умершего вулкана. Холод и сырость поднимались навстречу с каждым шагом, принося запах плесени, мочи и протухшей крови. Хэлен все быстрее летела вниз, уже чувствуя кожей, что близко подобралась и осталось совсем чуть-чуть - и схлынет эта тоска, невыносимая потребность, пустившая в ней корни так прочно. Ровный пол толкнулся в ступни, откликнувшись эхом нового коридора. В этом мраке, что не разгоняло ни одной завалящей лампочки, кто-то таился. Хэлен слышала его дыхание, биение сердца, тепло тела. Она остановилась.Тир бесшумно положил ладонь ей на плечо. Кто был там? Новый оборотень, который ждёт удобный момент, чтобы впиться жадной пастью? Человек с острыми клыками стальных ножей? Или еще хуже - с шаром, полным святой воды со ртутью? Кого пригрела тьма в своём нутре? Хэлен не могла уловить ни движения, ни отблеска хоть какого-нибудь света. - Чего встали, дети мои? - громко и не таясь выпалил Змей. Гром его голоса отскочил от стены и вернулся, многократно умноженный. - Я хочу увидеть, - так же ответила девушка. Она знала, что люди не услышат их сквозь оглушающую волну звуков музыки и голоса. - Да что там видеть-то? - поморщился Змей, но протянул руку с раскрытой ладонью к Хэлен. На ней тут же загорелся небольшой шарик мягкого света. У самой двери скорчился на полу сутулый и худой мужчина. Он вжался лицом в колени и раскачивался монотонно из стороны в сторону. Поглощённый ужасом, он даже не заметил, что уже не один. Девушка не торопясь подошла ближе. Одно лёгкое прикосновение к стене - и какофония звуков отступила, словно её и не было. Тишина обрушилась так внезапно, что показалась ещё страшнее. Прелат поднял заплаканное лицо. Искаженное страхом лицо в красных пятнах. - Я не убью тебя, если ты просто уйдёшь, - она спокойно и медленно подходила ближе, - мои спутники тоже не причинят тебе вреда, если ты скажешь, где вы держите того Волка, что до сих пор жив. - Не подходи! Не подходи, Тварь! Ты убьёшь, даже если обещаешь помиловать! Мерзкие твари! - вместе со слезами с подбородка капала кровь из уха. Он судорожно схватился за распятие на длинном плетёном шнурке и упал на колени, крепко зажмурив глаза. - Верую в Единого Бога, Отца, Вседержителя и Творца... - затараторил, не сбиваясь, не слушая больше ничего и никого. Хэлен хмыкнула равнодушно и только спиной почувствовала, как рухнули на пол отец и дед, что шли позади. - А с вами-то что? - удивлённо обернулась. Оба - и Тёмный Властелин, и Повелитель Времени - корчились на полу в судорогах. - Хватит уже! Не поверю, что простая молитва на вас так действует! - её уже начинало здорово нервировать это их притворное бессилие. - Мы же на Святой Земле! Искренняя молитва верующего здесь лучше хорошей очереди из автомата, - просипел Тир. - Выруби его, пока он нас до смерти не замолил! Хэлен обречённо вздохнула и ударила священника головой о стену. Тот серым мешком повалился на пол, раскинув широкие рукава рясы. - Добрая ты слишком, - процедил сквозь зубы Змей, опираясь на хрупкое плечо сына, чтобы подняться с пола. Тир же шипел и пытался извернуться из-под тяжелой отцовской руки. - Сам вставай! Распускает тут когти... Крылья свои алмазные распусти, чтоб удобней было, - плевался желчью и отряхивался от несуществующей грязи Тёмный Властелин. Хэлен только головой покачала. Новая дверь была точной копией предыдущей. Вместо ручки - потемневшее медное кольцо. Заклёпки матово поблескивали в неживом свете наколдованного Змеем светлячка. - Тир, пальни ещё разок, - попросила Хэлен и отошла на пару шагов от двери, чтоб не зацепило холодом ненароком. - Да она и так незаперта, - пожал плечами юноша. Девушка вздохнула и взялась тонкими пальцами за кольцо. - Подожди, Хэл. Я пойду первым, - Тир спешно подскочил и положил свою руку поверх её, - Хэлен, тебя крестили? И что-то страшное шевельнулось в глубине антрацитовых зрачков. Дрогнули тёмные брови над острыми колючими ресницами. - Ещё в детстве. Бабушка отвела в храм, когда родителей не было дома. Даже Брай не знал. Уж не знаю, почему это было так важно для неё, - с досадой поморщилась девушка. К чему теперь эти вопросы? Время бежит слишком быстро, а они тут стоят в трёх шагах и обсуждают такую мелочь. - Пойдёшь последней. И не распускай больше руки. Убивать будем только я и отец. Поняла? Не смей трогать людей! Только оборотней. Он больно вцепился в её плечо, встряхнул, пытаясь донести всю важность того, что он ей приказывает. Хэлен чувствовала, что сейчас случилось что-то непоправимое. Такое, что выбило из колеи её всемогущего отца, заставило окаменело замереть Змея, сурово сжав губы в тонкую линию. - Как скажешь. Только пошли скорей! - взмолилась из последних сил. Тир кивнул и, оглянувшись на Змея, толкнул дверь. Хэлен сперва ничего не могла рассмотреть из-за долговязого Деда. Тот словно специально маячил перед самым лицом, не пропуская её вперёд, внутрь. Она видела лишь кусок каменной кладки, да слабый отблеск лампы. И тут в нос ей ударил запах. Удушливый и тяжёлый, сладкий запах смерти и тлена. Ноги у неё стали ватными, она ударила кулаком между лопаток Змея и тот оглянулся. - Пусти, Змей... - выдохнула и поняла - если не пропустит, она и его убьет. Тот замешкался лишь на мгновение и скользнул внутрь камеры, освобождая проход. Хэлен замерла на пороге. Из горла вырвался сдавленный вопль. Она не узнавала, не могла узнать в том, что было распято на стене своего Волка. Кровь чёрными потеками покрывала стену и всё его тело. Сквозь эту разлагающуюся и смердящую багрово-чёрную пленку нельзя было рассмотреть даже то, что удерживало его тело на стене. - Штефан... - только и получилось выговорить непослушными, чужими губами. Всем телом она рванулась, но натолкнулась на руку Змея. Угрюмый его взгляд остановил, указывая на высокого старика, который стоял рядом с распятым на стене оборотнем. - Вас пришло больше, чем я предполагал, - неторопливо и как-то даже радостно молвил священник. Хэлен лишь на мгновение отвлеклась на него. Все её внимание было приковано к Волку. - Штефан... Безвольно опущенная голова приподнялась и Хэлен зажала рукой рот, чтоб не закричать уже в голос. На месте левого глаза была зияющая дыра, провал, наполненный кровью. Он с трудом разлепил спёкшиеся губы: - Я же просил тебя не приходить, Хвостик... Почему ты никогда не слушаешься?.. - голос сипло срывался на шёпот. - Итак, могу предположить, что этот черноглазый юноша - Тёмный Властелин собственной персоной? А вы?.. - он слегка пренебрежительно взглянул на Змея. Тонкие ноздри вздрогнули от ненависти и отвращения. - Мы действительно не представлены друг другу. Я - Принц Тёмных Путей, Повелитель Времени, Крылатый Змей. А Вы?.. - Дед состроил ещё более пренебрежительную мину. - Я Епископ. Имени Вам я не назову. Мы же взрослые люди... Ах, простите. Человек тут только я. Он сложил набожно мощные руки на уровне груди, в пальцах блеснуло что-то острое. Гавриил явно наслаждался моментом своего триумфа. Он не спешил, не подгонял время расправы. Столько лет он ждал этого, готовился, так, что теперь было бы просто кощунством взять и сделать всё в несколько мгновений. Девушка шагнула к Волку, не обращая внимания на старика, который так смело вступил в диалог со Змеем. - Не подходите, юная... Боже, я даже обращения для вас придумать не могу, - фыркнул священник, - Волчица? Богиня? Зарвавшаяся девчонка, которая думает, что если притащить с собой ещё двух таких же тёмных тварей, то ничего не страшно? - Ты слишком много говоришь для смертного, старик, - бросила надменно и сжала кулаки. Тир медленно подходил к ней. Рукоять винтовки больно ткнула её в бок. - Не дразни святошу, Хэлен. Может быть, нам удастся прийти к мирному решению сложившейся ситуации, - примирительно сверкнул глазищами юноша. - Мирному решению? - рассмеялся Гавриил, - Да вы, никак, из ума выжили, господин Тёмный Властелин?! Я убью вас четверых и мир станет гораздо чище! Вы не в том положении, чтобы о чём-то со мной договариваться! - плевался слюной вдохновленный успехом старик. Мощные его плечи распрямились, голова почти доставала до потолка. - Наверху мои слуги крошат в мелкую капусту ваших братьев, Ваше Преосвященство. А когда они закончат с ними, то пойдут в спящий город и станут убивать дальше, пока по улицам не потекут красные ручьи. К утру здесь не останется никого, кто смог бы оценить ваш подвиг, - тихо объяснял Тир, и у Хэлен по спине побежали холодные муравьи от чувства, что именно так и будет. Лишь на мгновение в холодных глазах священника мелькнуло сомнение. - Пусть так. Смертные погибнут и обретут покой в объятьях Господа. Зато земля освободится от такой скверны, как вы! Я согласен принести их в жертву! Уверен, что все мои братья, которые проливают свою кровь, согласились бы со мной! - безумие вытеснило и сомнения и жалость. Преподобный сжал ладони сильнее и начал читать наизусть зазубренные слова: "Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu..." Латынь мелким сухим горохом посыпалась на грязный пол. И тут же, с первыми словами, упали, как подкошенные, Тир и Змей. Они задыхались, судорожно пытаясь не поддаваться. Хэлен видела, как изо рта Дэро хлынул новый поток крови. Весь мир покрыла алая пелена ненависти. Волка захлестнула новая волна боли. Из последних сил он старался не упустить из вида Хэлен, которая затуманенным взглядом окинула происходящее и шагнула к священнику. - Хэл, не убивай... Не убивай его! - хрипел на полу Тир и тянулся к винтовке рукой. Пальцы не слушались, скребли камень и не хотели подчиняться. Девушка ничего не слышала. Краем сознания она понимала, что с ней происходит что-то странное, но сопротивляться этому не могла и не хотела. От кончиков ногтей по рукам побежал вверх синий огонёк, оставляя после себя блестящую серебряную дорожку. Каждый шрам на её теле загорался, переплавляясь из податливой человеческой плоти в неуязвимую, сверкающую сталь. Глаза уже не были человеческими - в них переливалась жидким серебром кровь, вскипевшая, пробудившаяся. - Молись, старик... Священник распахнул глаза в недоумении - неужели кто-то ещё в силах говорить? - и вскрикнул от ужаса. Перед ним стояла не хрупкая девушка... Перед ним был уже не человек. Существо, всё ещё сохранившее человеческую фигуру, улыбалось, недоверчиво оглядывая свои руки. Серебряные нити переплетались на них сложным неповторимым узором на подобие перчаток, некоторые прерывались, другие замысловато извиваясь поднимались к плечам, опутывали шею. Глаза были без зрачков и радужки - только лунный, зыбкий свет заполнял всё пространство, вспыхивая острыми искрами хрусталя. - Святый Боже... - исподволь вырвалось с языка Гавриила. - Ты распял его на стене, как сына твоего Бога, священник? Как символично, - голос был другим, холодным, звенящим, неуловимым, - Может быть, ты и сам хотел бы погибнуть так? - страшная улыбка осветила лицо. - Отче наш... - заикаясь вспомнил первую попавшуюся молитву епископ. - Как на небе, так и на земле, - язвительно продолжила девушка. Рука взметнулась змеёй к горлу священника. Тот сдавленно пискнул и ударил спрятанной в руке бритвой. Лезвие жалобно звякнуло о металл, оплетающий тонкую шею. - Как же там дальше-то было?.. - она нахмурилась, припоминая слова, - Что-то было про долги и грехи, вроде... Сзади завозились Тир и Змей, ещё не в состоянии встать. Гавриил беспомощно пытался оттолкнуть богиню от себя, но лишь барахтался и сипел. Свободной рукой Хэлен схватила его за запястье и ударила о стену. Брызнуло красным. Рука была прошита такой же каменной спицей, которыми прибили к стене Дэро. - Больно, правда? Молись дальше, старик. Вечеринка только начинается... Вторым ударом она пробила локоть. Священник взвыл. Выпученные глаза метались по камере в поисках помощи. Сзади подошёл Тир и осторожно положил ладони на плечи дочери: - Хватит, Хэл. Отдай его мне. Он - человек. Тебе нельзя убивать людей, - такого мягкого тона она ни разу не слышала от отца. - Я сделаю с ним то, что он сделал с моим Волком! - крикнула, не в силах унять бешенство. - Лучше помоги своему мужчине. Мне его со стены не снять. Хэлен как будто облили холодной водой. Все встало на свои места. Как она могла настолько упустить контроль? Ненависть заслонила собой все остальные чувства, заставила позабыть о том, зачем она сюда пришла. Лишь желание убивать владело ею. - Да-да... - растерянно отступила, и тут же почувствовала, как что-то уходит внутрь неё, прячется, оставляя беззащитной и слабой. Руки уже не блестели стальной броней. Волк тяжело дышал, безвольно опустив голову на грудь. Девушка осторожно коснулась его лица. - Сейчас все кончится. - Я не ожидал... Что ты станешь такой... - замешательство и восхищение сквозило в голосе. - Заткнись, Дэро. Дома будешь меня хвалить, - она прижалась тёплой мягкой ладонью к его ладони. Тонкая, прочная спица прошла сквозь плоть и в стену. Волк выдохнул сдавленно. - Дома я тебе хорошую взбучку устрою. Я же приказал тебе не приходить! - рычал он от боли. - А я опять ослушалась. Вот тебе и повод наказать! - из локтя спица прошла не так гладко, видно, была зазубрина, которая зацепилась за связки. - Дети мои, давайте без подробностей, - Дед смущённо фыркнул и подставил своё белоснежное плечо под окровавленную руку Волка. - Мы уже большие, нам можно! - хмыкнула Хэлен, вытягивая из плеча Дэро очередной каменный гвоздь. - Я не спорю, но мне это потом в страшных снах сниться будет... Ой, прости, Волк. Я, кажется, раздавил сапогом твой глаз. Тир же в это время деловито запихивал в рот епископа его же епитрахиль. Тот даже не сопротивлялся - просто тихо икал и плакал. - Пап, ты можешь его подлечить? - не оборачиваясь крикнула Хэлен. - Сама справляйся, - увлечённо буркнул, листая старую книгу, что осталась лежать на столе. - Вот такие нынче дети пошли... - ворчал Змей, укладывая Волка на пол, - никакой помощи от них. - Я не умею лечить! - растерянно пожала плечами Хэлен. - В вас одна кровь, Хэлен, - улыбнулся Змей, заглядывая в глаза внучке. Сейчас она была так похожа на мать Тира... Те же серебряные волосы, те же прозрачные глаза. - Ладно-ладно, я вспомнила, - она взволнованно потёрла руки и привычно уже прокусила губу. - Не надо крови... - начал было отворачиваться от неё Дэро, только силы были явно не равны сейчас. Разбитые губы болезненно откликнулись - сила рванулась в искалеченное тело, выгнула дугой сломанный в нескольких местах позвоночник. Волк застонал, то ли от боли, то ли от облегчения. Змей смущённо отвернулся - слишком интимно это выглядело. Все ещё грязный, как чёрт, всклокоченный и обнажённый, Дэро сел неуверенно на полу. - А глаз ты мне новый вырастить не можешь, случайно? - притянул к себе, зарылся носом в волосы на макушке. - Не знаю. Это надо у Кочерыжки спросить, - рассмеялась Хэлен. - Голос же он мне наладил как-то. - Что ещё за новый хрен? Кто-то из твоей безумной родни? - он отлепил её от себя, оставив на кремовой футболке кровавый отпечаток. - Мы, между прочим, всё ещё тут, - выразительно фыркнул Тир. - Всё, пора. Не будем обременять хозяев своим присутствием. Пошли, Ваше Преосвященство, у нас с вами будет долгий и интересный разговор, - он подтолкнул епископа к двери. Волк встал. Вид он имел жуткий - заплывшее лицо, волосы слипшимися колючками торчат в разные стороны. Выйдя за дверь, они обнаружили на полу приходящего в себя священника. Тот неразборчиво мычал что-то и пытался встать. Волк, проходя мимо пнул хорошенько под тощий зад : - Всего хорошего тебе, брат Лазарь! Узкие коридоры, сбитые с петель двери, и вот они снова - каменные гробы, уютные своды склепа, мягкий медовый свет ламп. Собор словно вымер - эхо бродило неприкаянно и одиноко, не зная, с кем бы поговорить. Площадь была пуста и темна. Хэлен недоумённо оглянулась на Тира. Тот лишь пожал плечами: - Мои слуги приучены прибирать за собой. От этих слов девушке стало жутко. - И куда мы теперь? - она ткнулась рукой в широкую ладонь Волка. - Пойдём домой к Графу. По завещанию его загородная берлога перешла к нам. Не думаю, что Охотники в курсе этого. - Ты так голый туда и потопаешь? - хихикнула девушка. - Я-то ничего против не имею, но вот остальные... - Нам тоже пофиг, - крякнул Тир. - Я вас подброшу, куда скажете. - А сам ты куда потом? - Хэлен была благодарна за понимание. - У меня ещё дела есть. К Кочерыжке наведаюсь. Вы, кстати, тоже потом приезжайте. Может, и поможет с глазом-то. - Детей могу и я доставить, а ты поезжай, - легко и добродушно предложил Змей. - Ладно, тогда всем пока. Пошли, Преподобный, - пихнул Тир священника, который баюкал изуродованную руку. - Куда это он так торопится? - настороженно спросила Хэлен у Деда. - Куда-куда?.. К Беглянке. Поскачет искать, если она успела уйти. Молодые - ничего вы не слушаете. Вот зачем лезть к драконихе, если огня боишься?.. Ох, ладно. Беритесь за руки, сейчас прыгать будем. Дэро не понял, куда это они прыгать будут и зачем для этого нужно браться за руки, но послушался. Воздух схлопнулся за ними с мягким шелестом, оставив Собор мёртвым и пустым. - Дед, а ты откуда знаешь, куда надо было прыгать? - пошатнулась, но удержалась на ногах Хэлен, оказавшись на пороге большого дома в лесу. Чернота окружала его высокой непроницаемой стеной, ограждая от чужих глаз. - Я с Графом знаком был. Он отпустил руку внучки и, не прощаясь, исчез в темноте. - Мне твой дедуля нравится. Ненавязчивый мужик, - уважительно буркнул Дэро. - Мне тоже. Чужой дом распахнул перед ними высокую дверь. Дэро уверенно щёлкнул включателем. Просторный зал заполнился светом. Окна доверчиво смотрели в лесную чащу. - Совсем всё по-другому, - улыбнулась девушка. - Им не нужно было прятаться, Хэл. Граф не перекидывался никогда, а Герда была ему послушна в лунные ночи. Они просто проводили это время в лесу. Пойдём в душ. Я так воняю, что боюсь, второй глаз вывалится от отвращения, - он хохотнул и потянул девушку за собой. ЭПИЛОГ Каскад воды обливал мягкой волной, унося с собой страх, боль, тревогу и тоску. Столько холода вошло в его кровь по тонким спицам камня. Столько ужаса поселилось внутри с момента, когда исчезла хрупкая фигура сереброволосой девушки в разбитом окне. Сколько потребуется тепла и времени, чтобы залечить это? Ощущение нереальности происходящего всё не покидало его. Слишком вдруг он оказался здесь, в безопасности, чувствуя на своей спине осторожное прикосновение ладони. - Ты изменилась. - И как тебе это? - Разве мне может не понравиться? И прижать к себе сильнее, чтобы почувствовать - это не морок, не сон. - Идём отсюда... И ещё хранящая на себе капли воды кожа податливо принимала касания, вбирая сквозь поры близость другого человека. Niemand ausser mir weiss was du fühlst Никто, кроме меня, не знает, что ты чувствуешь - Я не слышал твоего голоса так долго... С самой первой нашей ночи. Тогда ты кричала... Хочу, чтобы снова... Niemand ausser mir weiss was du willst Никто, кроме меня, не знает, чего ты хочешь Снова, снова, снова касаются губы, забывая, что всё ещё шепчут то, что давно следовало сказать... Niemand ausser mir weiss wer du bist Никто, кроме меня, не знает, какая ты Лампочка, искря, лопнула у изголовья дивана. Никто не заметил. Ослепшие и оглохшие от возможности обладать друг другом двое никак не могли остановиться, отдышаться, одуматься. Вперед и вниз, в пропасть летели, обезумев, срывая с душ последний покров, обнажаясь до последней степени доверия. Ich lass dich nie mehr gehn Я больше никогда не отпущу тебя - У меня не осталось надежды, Хвостик. Ты не оставила мне надежды... И она не могла найти слов потому, что все слова были бы ложью. Только отчаянно отвечая ему всем телом, она знала, что её и так понимают. Всё быстрей летел снег за стеклом, влекомый ветром. Все быстрей двигались люди, находя себя, теряя снова. Не в силах уже ждать его, Хэлен сорвалась... Ветвистая молния удовольствия сжала хрупкое тело в своих тисках, рвануло крик из груди. Она вскрикнула и сжалась в осторожных руках, впервые разрыдавшись, молча и счастливо. Волк застонал и сжал её в руках ещё сильнее. Задыхаясь спросил: "Я надеюсь, ты плачешь не потому, что я не оправдал твоих надежд, Хвостик?..", - хоть и знал, что слёзы эти от счастья и облегчения. Tief in der Nacht В глубине ночи Brennt das Licht, das uns unsterblich macht. Горит свет, что делает нас бессмертными. Сердце успокаивалось, довольно бухая в своей привычной уютной темноте. - Хэлен, я, конечно, понимаю, что любовь - это важно, но если мы сейчас не поедим, я слопаю тебя. Понимаю, что сразу прискачут твои невероятные родичи во главе с Кочерыжкой и оторвут мне голову и все сопутствующие конечности. Но что поделать? Есть хочется просто зверски! Пойдём кладовку Графову грабить? - Кочерыжка мне не родич. Он механик у отца. Или что-то вроде этого. А поесть, и правда, не мешало бы. Я в последний раз ела ещё в Городе. А потом всё это выблевала у Тира в машине. А где у них кладовка? Волк громогласно рассмеялся и, завернув её в плед, повёл к кухне. - А что за дракониха у нас тут объявилась, за которой побежал так резво твой папаша? - набив рот окороком, пророкотал Дэро. - Да это Беглянка же. Между ними странное что-то. Вроде как, они друг другу нравятся. Но, вроде как, и убить друг друга не против, - Хэлен намазывала мёд на махонький огурец и запивала это сливками. Дэро смотрел на эти манипуляции со скепсисом, но ничего не говорил. Мало ли, чего беременным женщинам хочется? - Ладно, подкрепились. Пора в кровать. Звонкий серебристый смех разлетелся по комнатам. На крыше сидели Тёмный Властелин и Крылатый Змей. Тир смотрел на просыпающийся Город, Змей сумрачно пил что-то из бутылки. - Она мне не говорила. Если бы я знал, не позволил бы ей убить Брайана. - Попробуем выторговать её душу у Белого Бога. - Попробуем, - вздохнул Тир, - время у нас есть. Судьба не нашла ей места, значит и Смерть не будет спешить. - Кстати о Смерти... Ты Беглянку нашёл? - Да. Представляешь, сидела на крыльце и чай пила. - И? - Никакого "и". Будет моих непокорных тварюшек убивать. А от Инквизиции я её прикрою. - Не живется тебе спокойно... - Не-е-ет. Ладно, мне пора. - До свидания, - церемонно кивнул Змей, но с крыши так и не встал - вино в бутыли ещё не кончилось. Тир уже пошёл было к своему крохотному самолету, но обернулся. - Я не позволю упечь дочь в преисподнюю только за то, что она убила насильника. Если ОН не согласится отменить контракт Крещения, я просто уничтожу ЕГО. Чего бы это мне ни стоило. Змей не ответил. Когда-то и он пытался спасти сына от огня...