4.
13 марта 2019 г., 21:56
Как и предполагал Каел, следующим же утром был собран малый совет Белого Ордена и большой совет, в который входили представители всех трёх орденов. Решалась судьба грядущего места у власти. Дебаты затянулись. Было слишком много желающих обогатиться и подняться по карьерной лестнице за чужой счёт. Всё же прав был Хаенор, когда говорил, что прогнил этот мир.
Каел в одном из своих обличий, плотно укутанный в ткань с повязкой на лице, позволяющей увидеть лишь глаза, внимательно за всеми наблюдал, молча выслушивая все речи и мнения. На самом деле, многое озвученое в это утро было банально глупо, безосновательно, да и больше походило на бред, но маги на то и маги, чтобы дать высказаться каждому, хоть мало-мальски стоящему, из своих рядов.
Когда очередь дошла до Каела, он поднялся на предназначенную для речей трибуну и долгим взглядом, прежде чем начать говорить, обвел всех, кто собрался в большом зале. Пока что здесь присутствовали лишь предстатели белых, так как на общем собрании их должен представлять именно глава ордена, которого они так и не удосужились выбрать ранее. Каждый упёрся в своё и требовал от других выбрать его позицию и перейти на его сторону. Каел слишком давно варился в этом мире и в этом обществе, чтобы прекрасно понимать, к чему всё идёт. Допустить разложения своего же ордена он не мог по той простой причине, что пострадают не только маги, но и общество страны и мира в целом. Нарушать баланс было слишком опрометчиво, а греть местечко для того, кто это разложение с радостью продолжит, он не хотел.
Он говорил коротко, чётко, обличая все минусы, которые остались после смерти прошлого главы ордена. Каел выдавал факты известные многим, всем и даже некоторым, что-то было закрыто ранее от глаз широкой публики, но мужчина, уверенный в том, что если не донести до магов это сейчас, позже будет поздно, обличал их и выставлял необходимые пункты и требования к следующему руководителю, дабы лишить разом многих уверенности, что била через край, и уменьшить чисто желающих занять это место до максимального минимума. Незачем распылять голоса.
Спустя меру состоялось голосование. Как и предполагалось, чуть больше половины голосов забрал себе Каел, остальные же претенденты довольствовались от силы пятой частью от общего количества. Победа была безоговорочной, но впереди магов ожидал ещё общий съезд, который было решено провести в этом же зале ближе к полудню.
Постепенно начали собираться остальные маги. За меру до полудня почти все были на месте. Отсутствовал только глава чёрного ордена и Хаенор, клятвенно обещавший Каелу явиться на церемонию. Начать без чёрных, как правило, никто не мог. Но всё же чёрный орден, никогда не отличавшийся нетактичностью, явился ровно за пять минут до оглашенного начала. Собравшиеся ожидали увидеть, что архимаг будет в сопровождении своих верховных магистров, но Хаенор оказался единственным, на ком была надета чёрная мантия, помимо самого главы.
Старый седой маг был безумно худым и жилистым. Одет архимаг был в дорогую мантию из лучшего чёрного шифона, по краям расшитого серебряными нитками, чьи узоры представляли собой охранные руны. Его длинные худые пальцы с не менее длинными острыми когтями пронизывали множество колец и перстней, в руках старик держал повидавший виды посох, на котором, однако, не было ни единой царапинки или трещинки. На носу старик носил очки, так как, если верить рассказам, уже очень давно чертовски ужасно видел. Хаенор, идущий рядом с ним, был одет в мантию попроще — на ней не было вычурной серебряной расшивки — однако красота и молодость магистра была на его стороне, и он выглядел очень даже выигрышно на фоне старого, ветхого мага. Двое чёрных прошли по залу совещаний, поприветствовали остальных, после чего заняли места, им предназначенные.
Каел, как глава белого ордена, и архимаг серого ордена встали со своих мест, приветствуя равного по силе и положению в обществе магов. На Хаенора мужчина кинул немного обеспокоенный взгляд, но убедившись, что с ним всё хорошо, не стал заострять внимание на своём интересе к его персоне — лишние подозрения были им не к чему. Когда все маги расселись, а за центральным столом, представлявшим собой большой полукруг и находившийся на возвышении, архимаги и вторые лица орденов заняли места. Каел, как глава принимающей стороны, объявил о начале «выборов» нового главы магии. Стоило прозвучать мелодичному удару в небольшой гонг, как тут же начался гвалт и яростные споры. Недовольно скривившись, Каел поднялся с места. Спустя пару мгновений всё смолкло.
— Все мы здесь собрались отнюдь не по праздной причине, и новость, что собрала нас сегодня, довольно печальна, поэтому прошу вас проявить сдержанность и понимание к потерявшей свою опору стороне и провести дискуссию по правилам и без лишних разговоров. Если кому-то из здесь присутствующих есть с чем выступить, то милости просим на кафедру, но лишь с тем условием, чтобы слова были сказаны не из желания покрасоваться и высказаться, а затем чтобы помочь решить нынешнюю проблему, — дракон довольно тяжелым взглядом обвёл толпу, ожидая возражений или же ответов.
Каел мог заметить, как чёрный архимаг и его дражайший супруг переглянулись и кивнули друг другу. Старик встал со своего места под обеспокоенными взглядами собравшихся и подошёл к кафедре.
— Приветствую вас, коллеги, — начал старик, обведя взглядом всех присутствующих. Остановив свой взгляд на Каеле, он задержал его ровно на столько, чтоб разглядеть белого мага с головы до ног, и снова заговорил: — Как правильно заметил господин Белый Колдун, все мы здесь собрались, дабы решить возникшую столь неожиданно проблему. Я понимаю, что смерть Ретера шокировала всех нас, он был моим дорогим другом, но, к нашего огромному сожалению, не оставил себе приемника и не огласил свою волю, кто будет следующим главой ордена после него до своей смерти. Думаю, что нам следует воздать дань традициям и немедленно прекратить спорить. Боюсь, что этими спорами мы и войну пропустим, если она, не дай Рунари, случится. Что ж, я счастлив, что вы меня поняли, — архимаг ухмыльнулся, заметив, что в зале воцарилась идеальная тишина, и все внимательно его слушали. — Я бы попросил глав серой и белой ложи сейчас же огласить имена тех, кто достоин, по их мнению, нести ответственность управления всем нашим орденом.
Секретарь, что присутствовал на заседании и стенографирующий слова говоривших для отчётности, был одним из белых магов, поэтому Каел до того, как началось второе за сегодня заседание, попросил его быстро оббежать все отделы белой ложи и узнать, кто кого бы и почему поставил на столь высокий пост. Многие логичные аргументы были даже записаны и к ним были пояснения. Поэтому стоило Чёрному и самому старшему из глав попросить о подобном, как молодой парнишка подскочил со своего места и быстро пронёс через зал драгоценный свиток с записями, торжественно вручив его Чёрному архимагу. Каел кивнул ему за быстро выполненную работу, позволяя кивком сесть на место, и продолжить записывать ход заседания. А заговорившие было маги на задних рядах получили острый и предупреждающий взгляд ярко-голубых глаз, чьё выражение грозило как минимум месяцем службы на кухне без магии. После этого набиравший было шум в зале тут же стих.
Глава серого ордена тоже вытащил список из трёх кандидатов и встал. Чёрный маг на это лишь покачал головой.
— Нет, так дело не пойдёт, — произнёс старик. — Я предлагаю поступить так — все со своей ложей выберут лишь одного своего представителя — того, кто, по их мнению, достоен больше всего по тем или иным причинам. А все вместе мы будем выбирать из трёх.
Маги вновь зашушукались, пытаясь прийти к единому мнению. Каел, понимая и зная своих теперь уже подчинённых, понимал, что к единому мнению они не сумеют прийти. Поэтому подозвав к себе вновь секретаря, он попросил его рассказать список. Тот добросовестно выполнив свою работу, пересказал все пункты и кандидатуры в примерном процентном соотношении. Поблагодарив его, Каел позволил ему вновь вернуться на своё место, уже зная, кого выбрал его орден. Как и предполагалось, многие проголосовали за него, но что неудивительно, большее количество голосов получил всё же иной магистр белой ложи. Именно его и собирался предложить в качестве кандидата Каел, зная послужной список оного и с твердой уверенностью в его справедливость и неподкупность.
Темный архимаг терпеливо ждал, продолжая стоять за кафедрой, уже поняв, что всю ответственность собрания нагло перекинули на него. Чёрная ложа была единственной, которая ничего не решила в силу того, что от неё присутствовали только двое. Они уже успели выяснить отношения и накричаться вдоволь о несправедливости предоставленный кандидатур и всего мира в целом на собственном собрании, дабы не позориться перед всем орденом. Вообще, чёрные маги считались одними из самых дисциплинированных в этом отношении. За всю историю трёх лож никому никогда не доводилось видеть, чтоб чёрный маг спорил или ругался с другим чёрным магом, никто не видел, как и когда они принимали свои решения, хотя внутри ложи споры были довольно-таки яростными, но это всегда оставалось внутри.
Когда споры уже начали перерастать в оглушительный гвалт, с места поднялся Каел. Усилив голос заклинанием, он попросил тишины. Его голос грозовым набатом прокатился по помещению, заставляя всех замолчать, тут же или же постепенно. Но, тем не менее, тишина была достигнута. Мужчина поднял глаза на архимага Чёрной ложи.
— Вы готовы озвучить свой выбор? — получив утвердительный кивок, он обратился к представителю Серой ложи с тем же вопросом. Тот посмотрел на присутствующих здесь своих собратьев и, немного поразмыслив, тоже кивнул. — В таком случае, думаю, стоит начать с представителей Чёрной ложи, затем на правах гостей кандидатуру озвучит Серая ложа, своего кандидата выставлю последним, — подвёл логичный итог Каел, вновь садясь на свое место.
— Благодарю вас, — кивнул Каелу чёрный магистр. — Что ж, я так полагаю, что вы все, господа, могли заметить, что на сегодняшнем заседании меня сопровождает лишь один член моей ложи. И будет вполне логично предположить, кого я сегодня вам предложу. Хаенор, подойди, — попросил архимаг, посмотрев на мужчину. Чёрный маг кинул настороженный взгляд на Каела, дабы оценить масштабы будущей катастрофы, но всё же покорно встал и подошёл к своему господину. — Мой кандидат, как вы тоже могли заметить, молод, чертовски молод. Однако, господа, могу вас заверить, что молодость играет ему только на руку. Хаенор умён, талантлив, обладает непредвзятостью и твёрдой рукой. Я считаю, что он вполне может взять на себя бремя управления нашим великим орденом и заставить его процветать.
Маги с недоверием смотрели то на мужчину, то друг на друга, после кидали взгляды на архимагов, проверяя их реакцию. Глава Серой ложи был немного удивлён, но выбор собрата одобрил. А вот новоизбранный глава Белой ложи был странно напряжен, и вокруг него начинала клубиться странная магия, уж явно никак неотвечающая общепринятому понятию «белой». Стол перед ним и пол начали покрываться тонкой корочкой льда, а сидящий рядом с ним маг со страхом кидал в его сторону взгляды. Так как обсуждение ещё не началось, дракон промолчал, продолжая сверлить взглядом начинающего нервничать Хаенора.
Каел был готов сделать всё, лишь бы тот не стал главой всего ордена. Слишком опасно, по крайней мере, до тех пор, пока не станет окончательно известно, кто помог отправиться к праотцам Ретеру. Рисковать своим же новоприобретённым и горячо любимым мужем, а возможно (если очень «повезет») и наследником для этой цели он не желал.
Чёрный архимаг, наверное, единственный среди всех магов оставался спокойным и невозмутимым. Он обвёл взглядом всех трёх кандидатов — взглядом, на который способен только чёрный маг — спокойным, скользящим и, казалось бы, ничего не значащим, однако прожигающим до мозга костей. Как только остальные двое кандидатов были представлены, архимаг снова заговорил:
— Что ж, выбор сделан, думаю, можно объявить о начале голосования. Но прежде хочу сказать лишь то, что наш орден не изменить нашим древним традициям и голосовать будет непредвзято, оценивая реальные возможности каждого, из кандидатов, — взгляд чёрного мага заострился на Каеле, дракон понял, что его взгляды украдкой на любимого не остались незамеченными одним из древнейших и проворнейших магов всея ордена. После этого чёрный маг не сказал ни слова, лишь молча пройдя на своё место, увлекая за собой и Хаенора.
Проводив их взглядом, Каел дал отмашку, извещающую о начале голосования. В центре зала тут же возникло несколько урн, рядом с которыми располагались простые столики с непростой бумагой и чернилами. Обмануть их было невозможно. Каждый из представителей разных магических лож подходили и голосовали: записывая выбранного ими кандидата на бумажке, они опускали её в урну под всеобщими взглядами и отходили, давая возможность следующему магу сделать то же. Спустя меру все проголосовали. Дальше не без помощи магической бумаги и чернил были выведены довольно неприятные итоги для Каела. Хаенор, несмотря на собственную молодость, был выбран не подавляющим числом, но всё же большей частью. Дальше шёл представитель белой ложи, а затем серой. Здесь-то Каел и поднялся с места, призывая всех к тишине взмахом руки. Когда необходимое было достигнуто, он начла говорить медленно и завораживающе, в тоже время довольно жёстко и уверенно:
— Выбор был сделан весьма достойный, но я вынужден с ним не согласиться, — пережив бурю негодования и море тихих перешептываний, он продолжил, как только всё стихло. — Согласно обще магической конвенции, заключённой пятого числа второго месяца четыреста семьдесят седьмого года от окончания последней Великой Магической Войны против расы драконов, советом магов и объединённым советом рас был заключен пакт, в котором обговаривались пункты содействия между ними. В одном из пунктов, если быть точнее, пункт 3.0, были указаны требования и характеристики, необходимые тому, кто будет претендовать на титул Верховного Мага Ордена. Данные характеристики содержали следующее, — мужчина продолжил вещать ровным голосом закон, который он помнил наизусть: — « Претендент должен быть верховным магистром или магистром, представленным к высшей степени мастерства одной из лож, он должен быть сильным и разносторонне знающим, умным и красноречивым. Ибо вести ему за собой не одну сотню магов. Должен он быть статен и иметь корни, то бишь быть магом не в перовой пятерке поколений…». Если по этим критериям магистр Чёрной ложи Хаенор бесспорно подходит, то дальше возникают заметные несостыковки с принятым конвенцией пунктом: «Должен он быть опытным и разменять пять сотен лет к ряду минимум, половину из которых верой и правдой отслужил своей ложе. Должен он быть достаточным и иметь семью, дабы было кого защищать и положиться, ложа семьёй быть не может. Должен он иметь наследника или приёмыша, который в случае его гибели по делам Ордена продолжит его род и пронесёт его кровь грядущим поколениям, дабы род славного мага не прервался и дабы Орден не был обличен в нарушении прав его…». Так же маг не проходит по нескольким десяткам пунктов, установленным советом магов от семисотого по восьмисотый года со дня Великой Магической Войны. За сим, прошу считать его кандидатуру недействительной до той поры, пока он не выполнит необходимые для этой должности пункты, а сейчас избрать иного кандидата, проведя новое голосование большим советом, — закончил Каел.
Он глубоко дышал, стараясь успокоиться, ему почти удалось обуздать себя, но жутчайший собственник в его крови требовал немедля забрать Хаенора домой в «логово», а всех, кто тут есть, спалить вместе со зданием. Но здравый смысл всё ещё был слишком силен в его душе и разуме, чтобы поступить настолько безрассудно.
— И всё же, господин, я вынужден настаивать на своём, — вновь заговорил чёрный архимаг, поднявшись со своего места. Колдун оставался всё так же предельно спокоен и, казалось бы, вообще никак не реагировал на гневные взгляды Каела. — Мой кандидат подходит идеально по всем критериям. На собрании, проведённом главой Ретером в честь столетия окончания войны, были обговорены изменения пунктов пакта, и никто из присутствующих не несёт вины, что у вас появились тогда более важные дела, господин Белый Колдун, и вы не присутствовали на собрании, а после у вас чертовски не хватило времени, чтоб ознакомиться с результатами. Критерий возраста был исключен, в нынешнем пакте учитывается лишь личный опыт мага, а то, что мой кандидат является магистром, как я понял из ваших слов, тоже является большим сюрпризом для вас. Хаенор сделал для нашего ордена больше, чем многие мои верховные магистры, так что вполне заслуженно занимает эту должность, а его знания позволяют ему получить звание высшего. Так же моему подчинённому позволено брать учеников, что, заметьте, дозволяется только высшим чинам. А семья у Хаенора, насколько я понял, есть, — прожигающий взгляд на Каела. — Вы сами себя выдали, господин.
Сам Хаенор лишь молчаливо сидел, наблюдая за перепалкой двух архимагов и терпеливо выжидая результатов. Чёрному магу, казалось бы, было абсолютно всё равно на исход.
— Вас это ни в коей мере не касается, и этот пункт выполнен лишь отчасти. Я продолжу наставивать на своём. А пакт так и не отменили — то, что пункт о возрасте был исключен, является лишь предписанием Ордена, но не магического совета. Если вы желаете нарываться на очередной конфликт с правителями иных рас, то я подставляться под прицел их алчущих крови глаз не собираюсь, так же, как и Орден, подставить не позволю. Согласно кодексу Ордена я имею право наложить Вето со своей стороны в том случае, если кандидат не наберёт больше половины общего собрания голосов. На данный момент ваш кандидат имеет чуть меньше половины, следовательно, я имею право требовать переизбрания позже. Пункт о семье не был выполнен, наследника ваш кандидат не имеет, следовательно, по данному пункту и пунктам более поздних документов он, всё же, не проходит, — продолжал настаивать на своем Каел. Маги недоуменно переглядывались между собой, не понимая, что происходит и почему вечно спокойный и насмешливый Белый Колдун так горячо и яро противится столь хорошей кандидатуре.
— Если это ваше окончательное слово, господин Белый Колдун, то я вынужден откланяться — у меня остались важные дела дома. Мне нечего больше сказать. Я не отдаю свой голос никому, — ответил на это всё так же спокойно чёрный маг, тем не менее, вызвав гул негодования.
По общему постановлению магов, простые, новоприбывшие маги не имели право голосовать без особого разрешения своего начальства, магистры могли сами делать выбор — голосовать им или нет, как и главы ордена, но без голоса хоть одного из глав орденов голосование считалось не действительным. Архимаг встал, скупо поклонился всем присутствующим и засеменил прочь из залы. Хаенору ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
«Я с тобой дома поговорю», — мысленно обратился к мужу Каел, сверля его грозным взглядом. Дракону очень хотелось прибить старого архимага за то, что посмел совать свой длинный нос не в свое дело. Что-что, а вот выставлять его семейное положение на всеобщее обозрение он не собирался.
-Заседание окончено. Единое мнение не достигнуто. Избрание Главы Ордена отложено, все свободны, — произнёс Каел, когда чёрные маги неторопливо продвигались к выходу.
Хаенор украдкой бросил на Каела извиняющийся взгляд, после чего, выйдя из залы, они со своим господином исчезли в клубе сизого дыма, оставляя всех остальных в негодовании.
Народ медленно расходился в разные стороны. Кто-то делился впечатлениями о сегодняшнем заседании, кто-то уже и забыл про него. Сам же Каел после того, как чёрные исчезли, направился к главе Серой ложи. Ему было, что обсудить с ним — как минимум, поставить в известность о том, что твориться в пещерах дроу. Может, удастся уговорить его оказать содействие в этом плане.
Спустя два меры они сидели в его новом кабинете пили чай и вели диалог. Глава несколько раз пытался узнать, почему Белый Колдун настолько против кандидатуры Хаенора, но тот лишь уводил тему в иную сторону, утверждая, что пока что некому знать об этом нет нужды, отметил лишь, что это связано с личным отношением его к магистру чёрного ордена. Глава Серой ложи не стал более заострять на этом внимание, и вели отвлечённые от данной темы беседы, всё больше углубляясь в дебри общих дел двух лож. Уже ближе к закату, Каел проводил архимага до выделенного его ложе крыла здания и, распрощавшись с ним, отдал несколько указаний касаемо грядущей «политики» ложи. Кое-что требовало его срочного вмешательства. Поэтому до дома он добрался уже в темноте, но поспев к ужину. За столом собрались все гости и хозяева этого дома, еду должны были вот-вот подать. Поприветствовав всех и не приметив Хаенора, Каел, нахмурившись ещё больше, чем было, отправился в спальню переодеться к ужину и принять душ.
Чёрный магистр обнаружился именно в спальне. Хаенор стоял у окна, даже не обернувшись на звук открывшейся двери. Магистр скинул свои чёрные одеяния прямо на пол, так, словно, стоило ему зайти в комнату, он желал от них немедленно избавиться, и сейчас стоял в белой домотканой рубашке с высоким воротом и штанах на завязках — всё же, Хаенор терпеть не мог «людскую» одежду, считая её тесной и неудобной после его широких мантий.
— Ты ужинал? — спросил Каел, подходя к Хаенору ближе. Стоило ему оказаться возле мужчины, как он тут же обнял его за талию, прижимая спиной к своей груди.
— Нет. Я пришёл за минуту до тебя, — ответил маг, не оборачиваясь и даже не двинувшись. Каел уловил слабый запах вина, причём лучшего, эльфийского, которое обычно эльфы не продавали, предпочитая оставлять себе.
— Ясно, — на выдохе произнёс Каел. — Ты мне ничего рассказать не хочешь? — всё так же ласково обнимая мужа и прижимая его к себе, спросил Каел. Его руки против воли гладили живот мага, притесняя его к себе.
— А что я должен тебе рассказать? — удивлённо спросил Хаенор. — Я всего лишь заглянул домой.
— И как там дела? — продолжил спрашивать Каел, осторожно подхватывая Хаенора на руки. В этот момент по его мысленному приказу в комнате возник леший. — Ужин на двоих, побольше мяса и фруктов, — коротко бросил он, вновь возвращая всё свое внимание магу на своих руках. Магистр был бережно перенесён на кровать и устроен сидя, а под спиной у него были наложено множество подушек. Сам же дракон прилёг рядом снизу вверх, смотря на магистра, продолжая ласково его гладить.
— Всё так же, как я и оставлял. Иметь эльфа в подмастерье бывает иногда очень полезным. К тому же, я так удачно прибыл в тот момент, когда Сирион открывал бочку со своим созревшим вином, и он убедил меня попробовать первым, — рассказал дракону маг, сам же, добравшись до рыжих волос дракона, тут же запутался в них.
— Видимо, вино пришлось тебе по душе, мой драгоценный, — проговорил дракон, вынимая одну из тонких ладоней из собственной шевелюры, нежно и трепетно целуя её. — Ты, наверное, устал, — тут же вновь заговорил Каел. — Предлагаю поужинать, сходить в купальню и ложиться спать — проблем теперь лишь прибавилось, а ты не до конца восстановился после трудного перемещения. Так ещё и сегодня был довольно напряженный день, — продолжил ворковать мужчина над магистром, зацеловывая его руку, уже добравшись до острого локтя.
— Каел, я должен вернуться домой в ближайшее время, — ответил Хаенор, который, казалось бы, даже не услышал воркования дракона. — У меня всё ещё есть ответственность перед моим орденом, у меня есть ученик, за которого я в ответе. Это приключение и так уже затянулось на довольно-таки долгое время. К тому же, я должен попытаться чем-то помочь Матери дроу.
— Ей помогут и без твоего вмешательства, — ответил как-то резко похолодевшим голосом Каел. — Ужин и душ никто не отменял, поэтому готовься ко сну, — после этого мужчина поцеловал Хаенора в тыльную сторону ладони и, поднявшись с кровати, направился к выходу из спальни.
Оставив мага там, в одиночестве, он вышел в коридор, плотно закрывая за собой дверь. Он знал, что так будет, знал, но легче от этого ему не становилось. «Хаенор взрослый и может о себе позаботиться», уверял сам себя дракон, но память услужливо подбрасывала «счастливые» воспоминания того, как в прошлый раз он также уверял себя, в итоге оставшись с маленьким ребёнком на руках и в одиночестве. Годы, которые он прожил лишь благодаря сыну, были ужасными и пустыми, он долго не мог прийти в себя. И до дрожи боялся, что в этот раз будет так же, даже хуже. Но, несмотря на это, он всё равно старался быть понимающим и не душить магистра своей чрезмерной заботой. Именно поэтому он и ушёл в одну из гостевых спален, чтобы привести себя в порядок и дать мужу побыть в одиночестве. Сам же всё же спустился вниз к гостям, поспев к чаю — они же не виноваты, что у него проблемы, а как радушному хозяину, ему положено быть гостеприимным. Уже за полночь он вернулся в гостевую спальню, в которой в первую ночь пребывания в этом доме останавливался Хаенор. Ночь обещала быть долгой и неприятной, без компании трепетного и любимого супруга.
Хаенор уже тысячу раз успел проклясть себя за свои слова, но каждый раз останавливал себя от порывов побежать за драконом и за руку привести его обратно в спальню, уверяя себя, что так будет лучше. Дракон должен понять, что у магистра есть собственная жизнь, что он не слабый мальчишка, за которым нужен постоянный глаз, что он вполне способен за себя постоять и сам способен принимать свои решения. Так же Хаенор злился на Каела за то представление, что он устроил на собрании и отнюдь не потому, что он горел желанием стать главой ордена, а за ревность дракона. Как дракон мог вмешивать свою ревность и беспокойство в работу? В таком случае, Каел совсем должен запретить Хаенору колдовать, и маг мог поклясться собственным посохом, что дракон бы так и сделал, если бы ему это было позволено. Хаенор всегда стремился к познаниям, к власти — над собой, своей магией, своим окружением. Тот авторитет, что маг заработал потом и кровью в своих кругах дракон разбил в пух и прах. Уходя из своей ложи сегодня, магистр уже слышал перешептывания чёрных магов о том, что глава белого ордена усомнился в чёрном маге, что, возможно, он не так силён и могущественен, как они думают. Эта мысль приводила чёрного магистра в бешенство.
Каел долго ворочался в кровати, но так и не с мог уснуть. В итоге он вернулся к себе в спальню и тихонько, надеясь не разбудить Хаенора, лёг рядом с ним, крепко прижимая к себе. Это было единственное, что ему было позволено мужчина — наверняка злился из-за того фарса, что он устроил на собрании. Но что он мог сделать?! Когда жизнь любимых в очередной раз стояла на кону, он не мог и не хотел рисковать! Хаенор последнее, что у него есть, радость, счастье, такие долгожданные и такие желанные. Долгие века он тосковал по тем, кого не уберёг, дал слишком много свободы, боясь задушить своей заботой, и в итоге из-за своей трусости, из-за боязни быть отвергнутым в своей заботе, он потерял их — свою семью. Вторая такая потеря убила бы его окончательно и безповоротно. Он ужасный эгоист, но он не может позволить Хаенору так сильно подставляться, слишком велика будет цена за ошибку.
На утро Хаенор проснулся очень рано — все в доме, включая слуг, ещё досматривали самые сладкие сны. Маг был приятно удивлён, обнаружив Каела рядом. Всё же, он вчера долго не ложился, дожидаясь его, поужинал в одиночестве, а после столь же долго не мог заснуть, ворочаясь на кровати, которая казалось ему слишком широкой и потому неудобной. Полежав полмеры в объятиях мужа, магистр всё же выпутался из цепких рук, умылся прохладной водой, тут же закутавшись в плед потеплее. Сегодня было пасмурно и очень холодно. Стоило магистру выглянуть в окно, как он почувствовал запах снега в воздухе и поспешил поплотнее закрыть его. Верховный магистр объявил общее собрание ложи сегодня, а так же Хаенор планировал снова навестить ученика и проверить, выполнил ли Сирион все его задания, данные до отъезда.
— Хаенор? — сонно пробурчал Каел поворачиваясь в сторону окна. Он несколько раз моргнул и зевнул, а после сел в постели. Одеяло скатилось с его груди на бёдра, открывая взору натренированное в битвах тело. Рыжие волосы были немного всклочены и торчали в разные стороны. Дракон обвёл взглядом комнату. — Ты не замёрз? Холодно, — проговорил Каел и протянул руку в сторону Хаенора, молча прося его подойти.
— Нет, Каел, мне не холодно, — ответил маг, поправив плед на себе, подошёл к кровати и устроился на кресле-качалке около Каела.
— Хорошо, ты завтракал? И чего подскочил в такую рань? Ты ночью плохо спал, ворочался, — прокомментировал дракон, ложась на живот и переворачиваясь так, чтобы суметь достать до мага. — Иди ко мне на кровать, — с улыбкой попросил мужчина, гладя нежную ладонь мужа.
— Нет, я не завтракал, — всё так же спокойно ответил Хаенор, даже и не собираясь подниматься с места. — Я только встал, умылся и проверил, сильно ли за окном холодно. Мне придётся отлучиться сегодня. На весь день. А ты спи, ещё и правда рано.
— Как я могу спать, когда мой дорогой супруг вдали от меня? Ты хоть вечером вернешься или останешься там до завтра? — спросил Каел, глуша в себе противное чувство собственничества и жажду никуда не отпускать. Защитить и обезопасить любой ценой. — Раз уж уходишь то поцелуй хотя бы на прощание, а то мы как чужие друг другу, даром, что спим в одной постели.
— Вернусь, — ответил Хаенор, склонившись над Каелом. — По крайней мере, я на это надеюсь. А признаться честно, я хотел пригласить тебя к себе домой, — сказал маг немного неуверенно. — Там тихое, хорошее место, никто нас не побеспокоит, а Сирион приготовит угощение и не будет путаться под ногами.
— Это такой тонкий намёк? — произнёс ласково Каел, нежно касаясь губами приоткрытых губ Хаенора. — Если да, то давай координаты перемещения, и вечером жди меня — я с удовольствием воспользуюсь твоим щедрым предложением, — проворковал дракон, приобнимая мага за талию и утягивая на кровать.
— Нет, Каел, это не намёк. Это приглашение в гости, — фыркнул магистр, не поддаваясь провоцированию дракона и оставаясь сидеть на кресле-качалке. — Если хочешь позавтракать со мной — вставай, а у меня не так много времени. Верховный магистр не терпит опозданий. Может, именно поэтому у нас в ложе порядок, и мы успеваем обсудить формальности? — с толстым намёком на то, какое вчера творилось безобразие, когда белый и серый орден выбирали кандидата от себя, спросил Хаенор, подмигнув дракону, после чего встал и пошёл по направлению к двери. — Я буду в столовой.
— Жди меня, я уже в пути, — пропустив шпильку, проговорил дракон, поднимаясь с кровати и шлепая босыми ступнями по полу в сторону ванной комнаты. Спустя треть меры он уже спустился в столовую к Хаенору, бодрый и свежий. Сев рядом с магом, он бодро наложил себе оладьев, легкого салата, несколько кусков мяса в тарелку, после чего, довольный утром, повернулся к Хаенору: — Что у вас там сегодня планируется?
— С каких это пор мы посвящаем белый орден в свои дела? — с лукавой ухмылкой спросил маг, уже доедающий свой завтрак. — А если по правде, то, скорей всего, просто разбор полётов. Будем подводить итоги прошедшего года, делиться своими открытиями и новостями и всё в этом духе. Старик каждый раз под конец года проводит подобные собрания. А так же я прослышал, что к нам в гости обещал заглянуть Гаверил, король лунных. Не знаю, какого чёрта магу серых понадобилось у нас, но будет весьма интересно узнать.
— И правда, интересно, — проговорил задумчиво Каел. — Главное, чтобы опять пострелят не вздумал с собой к вам в гости брать, а то этот день будет чересчур суматошным, — со смешком проговорил дракон. — Они талантливые мальчишки, но уж больно ушлые и неспокойные — за ними глаз да глаз нужен. Да и магия их непривычная, для эльфов слишком буйная, хотя, может, это, потому что поздно проснулась? — сам у себя спросил мужчина, а после покачал головой, подсовывая Хаенору аппетитно выглядящее яблоко.
— Хм… сомневаюсь, что их туда пустят. Собрание закрытое — в нём и участвуют-то только магистры и посторонних не допускают. Наверное, у старика появилось действительно важное дело с этим эльфом, или у эльфа важный вопрос, коли уж его допустили, — размышлял тёмный маг, подойдя к окну. — Гляди, там Дей Рьен куда-то собрался, — вдруг сказал Хаенор, глянув в щель из-за занавески. — В дорожном костюме в конюшню зашёл.
— Да? — удивлённо и подозрительно произнёс Каел, а после, подорвавшись с места, ласково подхватил Хаенора под локоток. — Как насчёт пойти и узнать, куда он с утра пораньше да без завтрака намылился? Чует мой старый седалищный нерв, что дело тут нечисто, — дракон был полон решимости узнать у дроу всё!
Более всего его волновало, куда тот отправляется и не решил ли он сбежать, бросив Шаза с разбитым сердцем. Всё же мальчишка-наг был его семьей, и рыжий за него переживал и любому обидчику был готов глотку перегрызть, а еще лучше поджарить и съесть. Нездоровый блеск глаз дракона говорил о его кровожадных мыслях гораздо больше слов.
— Он дроу, так что кто его знает? — хмыкнул маг, следуя за ведущим его драконом. — К тому же, мне самому любопытно, куда намылился Дей Рьен так внезапно, да ещё и без предупреждения, — сказал он. Когда они вышли во двор к конюшне, тёмный эльф как раз выходил оттуда с оседланным к’ярдом. — Так-так-так. И куда же мы это собрались? — ехидно поинтересовался Хаенор у дроу.
— Начнём с того, что не «мы», а только я, — ответил тот, не проявив ни капли удивления или замешательства по поводу неожиданно-встречных. — Я думал, вы ещё спите, и вас предупредит Шаз, но так даже лучше. Жрица-мать объявила всеобщий призыв, случилось действительно что-то странное и, кажется, действительно плохое. Насколько я понял, для Матери сейчас важны все дроу, даже изгнанники вроде меня. Я не могу бросить семью, когда ей грозит уничтожение. Думаю, Каел может меня понять, — эльф взглянул на дракона.
— Семья всегда важна, — кивнул мужчина, пусть и не одобрял того, что Дей Рьен решил отправиться один. — Думаю, маги так же получившие просьбу о помощи присоединятся к твоему народу чуть позже. Так что скоро свидимся, — проговорил дракон, протягивая руку на прощание. — Будь осторожен и внимателен — если что, ты всегда можешь связаться со мной или Хаенором, мы не откажем в поддержке. Чувствую себя старым пнем, — совершенно не к месту громко сказал Каел. — Такое ощущение, что внука в дальний путь отправляю да на подвиги ратные пытаюсь с подвигнуть! — совсем уж пафосно он закончил, разряжая своей несерьезностью накалившуюся обстановку. — Если прибудешь раньше нашего, то передай жрице-матери, что мы поможем.
— Я напишу вам, как только узнаю хоть что-то сам, — ответил Дей Рьен, вскакивая на коня. — Каел, я знаю, что ты не одобряешь, но мне сейчас действительно лучше поехать одному. Жрица-мать не допустит в убежище посторонних без особого приглашения. И…позаботьтесь о Шазе, пожалуйста, — в голосе дроу послышалось настоящее беспокойство.
— Не волнуйся, старый друг. Мы о нём позаботимся, — заверил его Хаенор. — Скачи, как ветер! — пожелал удачи по давней и большинством забытой традиции маг тому, кто отправлялся в путь. Тёмный эльф благодарно кивнул, после чего ускакал, вскоре скрывшись за деревьями.
— Главное, что Шаз в курсе, — сказал Каел, переводя взгляд с дороги на высокие окна на втором этаже.
В одном из них явственно было видно тонкую фигурку нага, мальчик так и не смог перекинуться обратно и по прежнему ползал. Ему сейчас было хуже и страшнее всех, всё же, дроу — народ гордый и могли попытаться справиться своими силами. Вполне вероятно, что при таком исходе даже опытный в бою Дей Рьен рискует не вернутся, а Шаз останется в одиночестве. Наги однолюбы, и им очень редко удается встретить кого-то ещё после смерти любимого. Драконы такие же, но Каелу повезло, спустя века в его жизни появился долгожданный и нечаянный Хаенор, и за это тот был готов поверить в любое чудо.
— Ты сначала к себе или сразу в гильдию? — спросил дракон, переводя взгляд на мага.
— Я сначала домой. Мои дорожные мантии не годятся, там пропускают только с серебряными нашивками магистра. Эту свою, «парадную» мантию я дома оставил. Заодно проведаю ученика. Могу и тебя, и Шаза, и остальных взять — там место много, а ученика я ещё вчера о гостях предупредил. К ужину и сам уже с собрания вернусь, — ответил магистр, заходя скорей в дом — всё же, во дворе было уже очень прохладно — намечалась поздняя осень.
***
В спальне, в которой царил полумрак, появилась небольшая светящаяся мягким голубым светом сфера. Сфера нависла над самым центром спальни, а за ней засветился и платиновый медальон со вставленными в него топазами, сваленный поверх вороха одежды. Сфера увеличилась, постепенно приобретая очертания человеческого силуэта — только он красивого и правильного, будто это силуэт богини. А не обычного человека. Впрочем, может, так и есть? Ни одному смертному это не известно. Вскоре сфера превратилась в статную женщину, парящую над полом и окидывающей всё вокруг своими мудрыми, как само мироздание, красивыми глазами цвета голубого топаза. На её красивую фигуру было надето платье густого синего цвета, красиво лоснящееся в лучах света с усыпанным голубыми камнями серебряным поясом. Женщина сделала шаг… нет, поплыла в сторону кровати, на которой сейчас раскинулся юноша. Её бледная и изящная ручка потянулась к его кудрявым волосам, и будто бы прикоснулась их. Но прикоснулась ли? Никакого прикосновения ощутить было невозможно, но вот странный импульс, не похожий ни на что иное, давал понять о произведённом действии. — Проснись, душа моя, — мягко попросила женщина тёплым и любящим голосом, присев на край кровати и улыбнувшись ласково и нежно, как может улыбаться только мать своему возлюбленному и единственному ребёнку. Юноша послушно открыл глазки, подслеповато щурясь со сна, силясь нормально проснуться и не моргать каждую секунду. Увидев перед собой родной силуэт и ощутив невесомые прикосновения, он всем существом потянулся к женщине. — Мамочка, — проговорил Баввур сонно и в тоже время радостно. — Баввур, мой драгоценный, любимый мальчик, — улыбнувшись ещё пуще, буквально выдохнула женщина. Её голос был обеспокоенным, а выглядела богиня магии и магов ужасно уставшей. — Как я же переживала. У нас немного времени, и я не могу тебя обнять, прости, — женщина виновато улыбнулась и только сейчас можно было краем глаза заметить некую эфемерность фигуры прекрасной девы. — Как ты себя чувствуешь? Тебя не обижали? Не били? — Нет, мамочка. Всё хорошо, — ответил мальчишка, переворачиваясь на живот и обнимая подушку. — Меня не обидели, а приняли и очень хорошо. Тут все такие замечательные, а дедушка Фини такой забавный, а Рахарох очень строгий, но тоже добрый. У него странные шутки, но он меня не обижает. А ещё Каел дракон, не зря ему потворствовали высшие силы кроме меня, он и правда заслужил это, а его супруг и его потомок тоже очень-очень хорошие. Мне здесь нравится. И пока что меня не тяготит жизнь в этом мире. Всё же, он мой, и я его когда-то растил, — проговорил последнее юноша с лёгкой ноткой грусти. — Не волнуйся мамочка. Всё будет хорошо. — Мой хороший, это, безусловно, очень хорошо. Вот только, я здесь не просто так. Я пришла тебя предупредить о надвигающейся опасности. Что-то странное происходит в этом мире и… в Небесном чертоге. Очень много юных демиургов исчезли бесследно, вместе с их мирами. Великий народ дроу, что проживают в твоём мире и сторожат его пещеры, обратились со скорбной молитвой к Луайнэ, своей покровительнице, а мои дети — Одарённые, всё чаще повторяют в ночах моё имя в страхе, ища поддержки и подмоги. Я, боюсь, что тебя не просто так заперли в человеческом теле на одну смертную жизнь. Луайнэ рассказала мне странные вещи — дроу в твоём мире почти полностью истреблены. Кто-то хочет серьёзно ослабить этот мир. Будь очень, очень осторожен, — предупредила Рунари. Баввур внимательно слушал матушку, внимая её мудрым словам. Не прислушаться к ним было бы глупо. Поэтому он решил, что сделает всё возможное, чтобы его мир вновь был целым, невредимым и защищенным. Он собирался спасти дроу от истребления. — Хорошо мама, я все понял. Буду внимательным и осторожным. Попробуй найти что-нибудь о том, что сейчас делается в летописях? Вдруг нечто подобное было, и у нас есть шанс остановить этого, чем бы это ни было, пока не станет поздно. — Я, да и ещё несколько Верховных богов, включая Луайнэ делаём всё возможное. Но это ещё не всё, что я обязана тебе сказать. Защита твоего мира очень сильно прорвана. И причём, слишком сильно для того, чтобы это оказалось последствиями свой минувшей слабости. Кто-то сильно воздействовал на неё изнутри. Боюсь, всё намного хуже, чем ты думаешь, — сказала Рунари. После чего показалось, что на её лице проступили даже небольшие старческие морщинки, будто она пострела на пару мгновений. — Мамочка, всё будет хорошо. Я узнаю, что случилось, я выясню, кто уничтожает мой мир. Как только это станет известно, я сообщу тебе сам или Луайнэ. Я сделаю всё от меня зависящее, — уверено сказал юноша, касаясь не ощутимой руки матери. — Возвращайся в наш мир. Пребывание здесь делает тебя слабее. Со мной всё будет хорошо, и с миром со временем тоже. Не волнуйся и просто делай что можешь, чтобы помочь. — Хорошо. Береги себя, дитя моё, — богиня тепло улыбнулась своему сыну, горестно вздохнув, когда вспомнила, что не сможет его обнять. — И… если что-то случится, ты только попроси, и этот амулет, — женщина указала на серебряный медальон с топазами, — тебя спасёт от чего угодно. В нём частичка моей души. Баввур, я не переживу, если с тобой что-нибудь случится, — с этими словами силуэт богини растворился в воздухе. — Я знаю мамочка, — Произнёс юноша уже в пустой комнате. В этот момент он понял что уже не хочет спать и, видимо, пора вставать. В дверь комнаты постучали. Баввур громко крикнул, что дверь открыта и можно войти. В комнату заглянул Каел. — Всё хорошо? Я почувствовал чужое присутствие, невредное, потому не торопился, — сказал дракон, не спеша заходить в комнату. — Всё хорошо, просто мама приходила. Сказала, что многие молодые демиурги пропали вместе со своими мирами. Она беспокоится и боится, что нечто похожее творится и с ослабшей защитой этого мира. — Ясно, — задумчиво произнёс мужчина. — Ты встаёшь? Я иду за Шазом, ему сейчас нужна компания, пока чешуя не перестанет быть нежной и чувствительной, и он не сможет сам передвигаться. Да и Дей Рьен уехал, — с тяжким вздохом невпопад закончил Каел. — Я побуду с ним, — улыбнулся демиург. — Спасибо, — благодарно кивнул дракон, после чего скрылся за дверью, плотно её притворяя.
