8.
2 апреля 2019 г., 17:33
Баввур, тихо шипя и ругаясь, оделся и, зябко кутаясь в куртку Рахароха, вышел на улицу. Он сразу направился в сторону центрального шатра, рассчитывая поймать хоть кого-то. Время было уже не сильно ранним, а значит, была велика вероятность того, что собрали в очередной раз совет на обсуждение, и он сможет из первых уст донести до всех творящийся беспредел. Ещё издали в распахнутое полотнище входа нужного ему шатра было видно, что нелюди собрались за столом и что-то обсуждали. Демиург уверено шагал в нужную сторону игнорируя недобрые взгляды бродящих вокруг дроу. Знали бы они, насколько плохие для них новости он несёт, вообще бы убили глазами.
За столом с разложенными на нём бесчисленными картами, схемами, записями собрались все важные персоны всех имеющихся здесь нелюдей. Дей Рьен и Каел склонились над картой, что-то оживлённо обсуждая, магистр Хаенор о чём-то шёпотом переговаривался с Матерью дроу, ещё несколько нелюдей лишь слушали и внимали объяснениям белого колдуна и белоглазого дроу.
— Утро было добрым, пока не явились ОНИ! — проговорил Баввур, подходя к Каелу.
— Что-то случилось? — спросил мужчина, не отрывая взгляда от испещрённой разноцветными линиями карты.
— У меня есть хорошие новости и плохие. Я узнал, что за твари поселились в пещерах дроу, как с ними бороться и что делать в ближайшем будущем, чтобы обезопасить мир, — проговорил демиург, садясь на стул рядом с белым драконом.
От такого заявления разом умолкли все разговоры. Даже чёрный маг и жрица-Мать обратили на Баввура внимание.
— Расскажи подробней всё, что знаешь, существо в человеческом обличии, — пока остальные молчали, потребовала королева дроу. Напротив Баввура присел Рахарох, неизвестно каким чудом здесь оказавшийся, ведь секунду назад его нигде видно не было. Кажется, дракон был удивлён, ведь он ушёл от мальчишки едва ли полмеры назад.
— Всё сводиться к тому, что мир остался без демиурга, — пожал плечами парень. — То, что напало на пещеры — это низшие демоны, мусорщики, если угодно. Пришлись с нижних демонических и заброшенных планов, где ничего уже не живет. Уничтожить их можно лишь божественной силой. Увы, даже если все жрецы мира начнут разом молиться своим Богам, сил на уничтожение тварей не хватит, — юноша степенно и кратко рассказывал то, что успел услышать и понять из слов матери и её подруги. — Поэтому Луайне предложила ритуал, с помощью которого можно запечатать все входы и выходы в пещеры. Для него нужно очень много сил сконденсированных в одном месте, — Баввур подтянул к себе ближайший пергамент и, забрав из руки Каела предложенную ручку, быстро написал формулу, увиденную не так давно горящими в воздухе письменами. — Использовать эту силу должен лишь кто-то один, у кого хватит резерва её удержать и направить в верное русло. И касаемо этого только два варианта, как бы это ни было прискорбно: или Глава Белой Ложи Гильдии, или его «отец», — последние было сказано с неким сарказмом, пусть и еле заметным, а ещё им сопутствовал красноречивый взгляд в сторону Рахароха. — В общем, народ дроу в ближайшее время не сможет вернуться домой. Поэтому стоит искать альтернативное место и готовиться к тому, что оно станет единственным местом жительства на ближайшие пару десятилетий, в лучшем случае, — такими не очень радужными словами парень и закончил свою короткую речь.
— А артефакт конденсатор? Где мы возьмём столь мощный и ёмкий предмет или же существо? — разумно спросил Каел, понимая, что он не слышал ни о чём подобном, вглядываясь в написанную Баввуром формулу. Та была довольно сложной и более того… — Эм, боюсь, что выбирать нам и правда не из чего. Сомневаюсь, что многие из приустающих, да и ныне живущих, знают язык демиургов. Разве что дедушка Фини, ему по службе положено, — мужчина крякнул, последнее свое замечание после вопроса мужчина проговорил очень тихо, так что услышать его смог лишь Рахарох. Старый дракон оскалился в улыбке, подмигивая явно не особо счастливому от такой перспективы мужчине.
— А артефактом будет вот это, — с этими словами демиург снял с шеи амулет матери и положил его на стол перед собой. Белый дракон на подобный жест лишь глубокомысленно произнёс долгое «О» и согласно кивнув, вернулся к изучению исписанного формулой пергамента.
Магистр Хаенор обошёл стол, подойдя к Каелу, тоже стал внимательно осматривать формулу.
— Как много тонких структур, переплетающихся между собой. Надеюсь, что вы оба понимаете, что и процент неудачи значительно выше процента успеха? Формула нуждается в доработке. Это заклинание рассчитано как минимум на демиургов — творцов. Даже драконы не могут до такой точности работать с настолько тончайшими тканями.
— Как бы там ни было, ни драконов, ни, тем паче, демиургов в этом мире нет. А значит, будем использовать самых сильных в ближайшем доступе магов, — пожал плечами Баввур. — Так что всё равно: или Каел или Рахарох — если кто-то другой, то тогда у нас даже этого небольшого процента нет. Мы обговаривали возможности и эта единственная из тех, что точно поможет. Несколько десятилетий можно будет жить относительно спокойно, а потом, глядишь, и я умру, и жить будет легче, — юноша белозубо улыбнулся. — Формулу сама Луайне дала, или ты рискнешь не доверять мнению Богини? Поверь, у неё отвратительных характер, особенно когда она злиться.
— Ну, если сама Святая дева дроу, — протянул магистр, глядя, не слышит ли их Мать-дроу. Слышала и сидела на своём месте, замерев. Кажется, она была в шоке услышать подобное от какого-то человека, пусть и со странной сущностью. Разве не к ней, своей преданной слуге, должна была обратиться Великая дева. Хотя, зная, насколько хаотичен её характер, удивляться было нечему. — Каел, что скажешь?
— Не горю желанием, но выбора мне не предоставили, — протянул мужчина недовольно. — Начинайте собирать всех ближайших жрецов. Свяжитесь со светло-эльфийским руководством, и призовите всех монахов из близлежащий деревень, — отдал распоряжение ближайшему из стоящих рядом помощников белый дракон. — Ты, я так полагаю, будешь учувствовать в намыливании? — спросил рыжий у Баввура.
— Да буду, может, получиться хоть немного ослабить магический отток. И так мы быстрей управимся, — проговорил демиург. — Всё же, амулет Рунари — это не дешёвая побрякушка. Абы кого к себе не подпустит, — чуть тише проговорил Баввур. — Думаю, стоит поторопиться, — он кинул красноречивый взгляд на стоящего подчинённого Каела, которому он и отдал приказы. Белый дракон, заметив того, недовольно нахмурился.
— Выполнять! — гаркнул мужчина так, что несчастный кудрявый демиург аж подпрыгнул от неожиданности. — Сколько надо входов запечатать? — спросил уже гораздо более миролюбиво и спокойно мужчина, обращаясь вновь к Баввуру.
— На моей памяти их было четыре, два в ближайшей и общей доступности, один в дальних горах, недалеко от заброшенного города Демиургов, и ещё один где-то в мёртвых лесах — точней не скажу, не помню — но тот ритуал, что дала Луайне, запечатает разом всё, — дополнил демиург. — Но это было больше полторы тысячи лет назад, поэтому не могу ручаться за то, что не появилось ещё несколько рукотворных проходов. Хотя это мало вероятно, — хмурясь, буркнул юноша.
— Все лишние ходы были давно запечатаны. Гномы, думаю, не пустят нечисть на свою территорию, — сказала мать дроу.
— Они в курсе ситуации, и как только мы получим способ ограждения, они проведут такой же ритуал со своей стороны, — произнёс Каел довольно уверено. — Рунари не оставит их, — дополнил он свой ответ. — А пока нам стоит готовиться к проведению ритуала — он не будет лёгким, участникам необходимо собраться и хорошо отдохнуть, а остальным — приготовить место и атрибуты, — закончил белый дракон.
— Это намёк что, все свободны? Чудно. Всем удачи, а я пошел завтракать, — проговорил Баввур, поднимаясь. — Рахарох, составишь компанию?
Планировавший полетать Рахарох отвлёкся от своего увлекательного занятия — сладкого потягивания, чуть недовольно взглянул на кудрявую моську демиурга. Брови его были подняты, а глазки блестели. С неудовольствием осознав, что такому наглому подхалимству дракон отказать не в силах, он всё же до хруста потянулся и поднялся.
— Так что у нас там на завтрак? — мурлыкнул Рахарох, уводя мальчишку из шатра.
— Это нам и предстоит выяснить, — довольный маленькой победой, проговорил демиург улыбаясь.
Они прошли по всему лагерю в сторону полевой кухни хотя бы для приличия — прежде чем искать что-то иное, следовало убедиться, действительно ли там отвратительная еда и стоит ли навестить нагов в их городе, чтобы позавтракать.
Там, не дожидаясь просьбы накормить, повар военной выправки с кирпичным лицом бухнул им в жестяные миски что-то бурое и с душком, вручил без лишних слов. У дракона, взращенного исключительно на нежнейший ягнятине лучших изысков столов верховных магов, жрецов в демиургском городе и не только, тут же развилась бурная аллергия в виде непрекращающегося чиха на этот изыск полевой кухни.
— Предлагаю или сходит к нагам, или слетать в столицу — там есть замечательный ресторанчик гномьей кухни — мясо на мясе мясом заедается, ну и ещё есть, что выпить, — предложил демиург брезгливо пальчиком отодвигая в сторону миску и с благоговейным ужасом наблюдая за тем, как за ближайшим от них столиком маги спокойно уминают эту жижу.
— Пошли скорей, — с энтузиазмом согласился дракон, утаскивая мальчишку за руку подальше от лагеря магов в частности и всего живого общества в целом к месту, которое он приметил для своей взлётной и посадочной площадки.
— В столицу? — спросил юноша, быстро перебирая ногами торопясь догнать дракона и при этом не упасть.
Он ловил несколько недоумённых взглядов со стороны, но сейчас его больше волновало то, куда именно его тащат и чем он будет сегодня завтракать. Придерживая одной рукой так и норовящую сползти с хрупких плеч куртку, второй он крепко держался за ладонь Рахароха.
— В столицу, — кивнул дракон, точно нож по маслу пробираясь сквозь чащобу леса.
Густой лес уже скрыл за их спинами лагерь, ветки так и норовили ударить в глаза, и Баввуру оставалось лишь гадать, как тут проходит Рахарох, даже не портя причёску.
— Значит я тебя-таки соблазнил?! — довольно воскликнул парень, пристраиваясь за спиной дракона, прячась за ней от веток, пытающихся выколоть ему глаза.
У демиурга были некоторые дела в столице, и подобное путешествие было бы весьма кстати. Рахарох мог бы стать неплохим телохранителем, потому что-то, что он собирался сделать, было не очень безопасно, хотя скорее с какой стороны смотреть.
— Соблазнил? Что за глупость? Просто твоё предложение показалось мне… наиболее разумным, — уверенно произнёс дракон.
Они, наконец, выбрались из чащобы и почти сразу же вышли на довольно широкую поляну, где при желании могли поместиться целых два дракона. Рахарох принялся неспешно раздеваться.
Баввур лишь фыркнул на подобное заявление дракона и отвернулся от него, не желая лишний раз смотреть на обнаженное тело. Портить себе аппетит подобным зрелищем с утра пораньше было просто неразумно. Зато, пока Рахарох разоблачался и менял форму, он успел нормально одеть сильно большую для него куртку дракона и застегнуть её — всё же, путешествие на спине огромного ящера — это не самое простое, пусть и захватывающее время препровождения.
Через несколько минут над ухом Баввура послышался полный ехидства фырчок, а голову опалило горячим драконьим дыханием, разметав по лицу все кудряшки. Большой шершавый нос потёрся о шею демиурга.
-А-а-а! — воскликнул в испуге от неожиданности и от душащего возмущения парень. Он резко обернулся к довольному выходной дракону и гневно на него глянул. — Не делай так больше! Это же почти тоже самое, что потереться о кору каменного дерева! У тебя же не шкура, а камень! — но всё его негодование быстро испарилось, когда он оглядел всю тушу дракона. — А та и правда постарел, — как-то тихо и немного печально отметил демиург, а после, может, чтобы загладить вину за свои злые слова или чтобы смягчить эффект от последний слов, он обнял большую драконью морду за нос и буквально повис на нем. — Куда мне усаживать своё бренное тело? — спросил юноша уже гораздо веселее.
С гневным фырчком дракон сбросил шалящего демиурга с себя — впрочем, довольно мягко — усадив попой на землю, после чего лёг на землю сам, распластываясь, намекая, чтоб мальчишка устроился у него на шее.
— Не злись зубастый, это тебе не к лицу, — проговорил парень, а чуть позже задумавшись, добавил, — точней не к морде, — а после, довольно посмеиваясь над фыркающим драконом, он ловко вскарабкался ему на шею, садясь в наиболее удобном месте, где будет не так сильно ощущаться холод и ветер.
Дракон, снова крайне недовольно фыркнув, с наслаждением расправил крылья, заняв теперь уже почти всю полянку. Некоторое время он разминал их, после чего мощный порыв ветра заставил Баввура буквально прилипнуть к драконьей шее. Рахарох поднимался плавно и аккуратно, но всё равно ощутимо.
Демиург буквально распластался по шее дракона, чувствуя, как под толстой кожей напрягаются и перекатываются мощные мышцы; ощущая жар тела огромного ящера, он зажмурился — для него подъём в воздух был, мягко говоря, неприятным, от каждого взмаха крыльев внутри него всё подпрыгивало, а потом резко опускалось и странно тянуло.
Благо, полёт длился не очень долго. Когда мощные когти подхватили Баввура за куртку и спустили с себя, демиург обнаружил, что они снова сели на небольшую поляну. Однако, теперь за занавесом деревьев виднелись недалёкие золочённые шпили дворца и храма — самых высоких зданий столицы. Пока юный демиург любовался пейзажами вокруг, Рахарох снова вернулся в свою человеческую форму. Вот только густые кудри были сильно стянуты в хвост, а на голову мужчина накинул капюшон от плаща.
— Штаны-то хоть надел? — спросил парень, чуть насмешливо стягивая с плеч куртку и повязывая её на бедрах.
Здесь было заметно теплее, чем у пещер дроу, возможно потому что там были сплошные болота и холодные ключи, а здесь пустая равнина, вскормленная солнцем. Хотя даже здесь было видно наступающие перемены — листья желтели и начинали опадать, трава стала жухлой, а местами редела так сильно, что и вовсе было видно голую землю.
— Конечно надел! Ты за кого меня принимаешь? — обижено фыркнул Рахарох, откинув плащ, продемонстрировал чёрные штаны в обтяжку. — Пошли, я голодный, как дракон, — Баввур снова был схвачен за руку и, ведомый драконом, пошёл в сторону ворот столицы.
— Ты и есть дракон! — заметил саркастично парень, но послушно продолжил идти за Рахарохом, а после, даже поравнялся с ним, догоняя ящера и пристраиваясь сбоку от него. — Нам надо будет пройти в гномий квартал, это западная часть столицы. А где мы приземлились? — спросил он у дракона, вертя головой, рассматривая все вокруг и безуспешно пытаясь понять, где они находятся.
— Северо-запад от столицы. Полагаю, зайдём через западные врата. Если ничего не изменилось, то они должны быть там, — уверенно идя по найденной тропе, сказал Рахарох. И правда, подтверждая его слова, совсем скоро показался широкий тракт, ведущий прямиком к столичным вратам.
— Как же давно я тут не был, — проговорил демиург, вступая на мощеную, крепкую и ровную дорогу. — Я помню, ещё когда этот тракт был земляным, и по весне и поздней осенью тут было не пройти от грязи, — парень улыбнулся. — Видимо, и правда мир может обойтись и без демиурга — как думаешь, может, я и правда тут лишний? — спросил Баввур. Они по-прежнему шли рядом друг с другом, а дракон, боясь потерять своего нерасторопного спутника, крепко сжимал его маленькую и хрупкую ладонь.
— Не говори так. Ты же творец. Как мир без твоего участия проживёт? Это тебе сейчас кажется, что всё хорошо. Посмотри глубже, что творится на самом деле, — они делали шаг, а Баввуру казалось, что десять. Мир вокруг совершенно незаметно менялся и, если не обращаться на это внимания, то и непонятно совершенно. Тончайшая магия пространства, которой виртуозно владели все драконы, сейчас действовала по всей красе. До врат они дошли за пару минут. — Местный король собирает чудовищные налоги, дабы крыши храмов и дворцовые шпили всегда блестели, главные дороги восхищали, а убранство собственного дворца всегда оставалось безупречным, надёжная охрана и маги всегда были оплачены, а стол был богат яствами. Простой же люд бедствует. У половины жителей столицы нет собственного дома. Они ютятся в притонах, если повезёт, и в грязнейших подворотнях. Храмы — твои храмы, которые ранее давали приют этим несчастным, остались почти без прихожан. Святые длани жрецов более не дарят исцеления — стало быть, пожертвований им не приносят и им нечем кормить молящих о приюте. И это — ситуация столицы. В остальном мире не лучше, уж поверь мне. А те демоны, что выгнали дроу — стражей подземелий, из собственного дома? Ты недооценивал их роль. Только дроу могли сдерживать других мерзких тварей, не пускать их наружу и бороться с ними. Демоны уничтожили халифат на юге — а они молились тебе, молили о помощи, пощаде, а ты их не слушал.
— Я их не слышал, — довольно сухо ответил Баввур. — Я был ослеплен собственным горем, вот и не обращал внимание на вверенный мне мир. Поэтому драконов истребили, мир на грани уничтожения, а я здесь всё ещё живой и смотрю на это изнутри, лишний раз себя за это коря. Вот я и говорю, не лучше ли будет. Если это мир будет принадлежать кому-то другому? А я же доживу свой век тут и перестану быть демиургом, стану простой душой и попаду на круг перерождений. Я поступил плохо, но… то, что мир жив до этих пор отчасти потому, что я от него отрекся, — Баввур не хотел рассказывать никому о том, что на самом деле твориться в плане Демиургов и о том, что ссылка его сюда отчасти спасает его и дает пусть и небольшую, но отсрочку от неминуемой казни. А если жив демиург, то и жив его мир.
— Я не так глуп, как ты думаешь, — надвинув капюшон поглубже, произнёс Рахарох так же сухо. — Я знаю, что демиурга невозможно сменить. Этот мир — изначально твой. Тобою созданный и на твою сущность повязанный. Этот мир — это ты, а ты — мир. А со смертью демиурга умирают и все его частички души. Развоплощение… так, кажется, это называлось? Довольно неприятный процесс, мне приходилось его наблюдать. Когда божественная сущность стирается из кода мироздания, становится Изначальной пустотой. И на месте мира образуется чёрная дыра. Ладно я, Каел — мы существа изначально чужие этому месту. Мы можем покинуть его так же, как и пришли. Как покидали сотни миров до этого. А остальные? Те, чьи сущности выплетены из тканей этого мира? Тебе их совершенно не жаль? Не думаю, что милая Руна была бы довольна подобным поступком.
— Я не считаю, что ты глуп, но миры не всегда создаем мы сами, чаще всего они появляются из вечно темноты и уже после привязывается к кому-то из демиургов. Мало кто решается создать мир самостоятельно, потому что они не хотят видеть и чувствовать его гибель, если сами уходят в вечное ничто, — парень вздрогнул. — Давай не будем об этом? Я и так испортил тебе настроение, надеюсь, хотя бы твой аппетит не пострадал? — уже более миролюбиво и чуть-чуть более весело произнёс юноша, хотя напряжение так и не ушло из его фигуры. — И скажи мне, зачем ты прячешься? Кто тебя здесь узнает? Прошло столько лет, наверняка если кто-то из ныне живущих и видел тебя, то сейчас он беспросветно стар и дряхл и маловероятно вспомнит, как выглядел Красный Дракон Рахарох, — имя и расу самого мужчины парень произнёс очень тихо — так, чтобы только сам дракон его и услышал. Хотя это было не столь нужно — впереди них и позади было много полотна дороги, прежде чем шёл кто-то в столицу или из неё.
— Как бы то ни было, но моя внешность всё равно приметна. А вот о папаше главы Белой лиги, можешь мне верить, уже все прослышали. А к типам с приметной внешностью вечно цепляются всякие… я лучше перестрахуюсь, — покорно объяснил Рахарох.
— Ну, слышать может и слышали, но вот никто не видел. Да и среди бела дня в приличных районах вряд ли кто пристанет, — пожал плечами юноша. — Кста-а-ати, — протянул довольно Баввур, кидая на дракона весёлые и заискивающие взгляды. — Официально меня признали воспитанником Каела, раз ты теперь его «папа́», то мне ты вроде как дедушка? Мне так тебя и называть? Дедуля?
— Только попробуй! Как бишь там мальчик Сирион Хаенора зовёт? Господин? Да, так вполне сойдёт, — с мечтательной улыбкой на губах мурлыкнул Рахарох. — А насчёт приставать? Да брось, Стражникам всё равно на положение светил. Утащат — даже пикнут не успеешь. Ладно я — я дракон, сильный, одной левой любого уложу. А ты же маленьких и слабенький, точно дитё! — дракон красноречиво повёл головой в стороны пары шкафов-стражников, по-хозяйски прохаживающихся по улице.
К этому моменту они уже вошли в город и шли в сторону нужного квартала.
— Если я буду называть тебя Господином, то в ближайшей же таверне или даже на улице у тебя спросят, сколько я стою и сколько обойдется трахнуть меня в ближайшей подворотне, — бросил обижено парень — он, может, и был юным и не столь сильным, но на одуванчик тоже не особо походил. Он видел всякую жестокость, пока наблюдал за миром. — А утащить меня никто не утащит — ты же рядом со мной не просто для красоты и хорошей компании. Ты ещё и защитишь, если что, а то потом сам же под бубнёж Каела и будешь вытаскивать из передряги и Рунари объяснять будешь, почему не уберёг дидятко.
— Со мной рядом тебе точно ничего не грозит. Поэтому я и веду тебя под руку, чтоб никто не прибрал в свои руки по дороге. Улицы здесь широкие, шумные, никто и не заметит, а если отстанешь, то потом и не найдём друг друга. Мы пришли, — торжественно объявил дракон, остановившись у здания в два этажа из грубо сколоченных досок. Над дверью висела вывеска «У Барни». Изнутри слышались периодические всплески басовитого хохота, девичье повизгивание, больше похожее на свинье, шумы чего-то бьющегося и падающего.
— Мне кажется или за полторы тысячи лет здесь ничего не изменилось? — спросил Баввур, а через секунду из ближайшего к ним окна разбив стекло, вылетел крепкий, бородатый и жутко пьяный гном, внутри здания же раздался еще более громкий смех. — Точно ничего не поменялось. Хоть что-то в этом мире неизменно, — парень улыбнулся и глянул на дракона. — Идем внутрь?
— Держись ближе ко мне. И зови меня лучше папой, во избежание лишних вопросов. А то я слишком красив для дедушки, — без капли смущения произнёс Рахарох, прежде чем открыть дверь и ввести юношу в полутьму помещения, тут же молниеносным движением ушел в сторону, утаскивая и Баррура за собой.
Летевшая в них деревянная кружка ударилась с глухим звуком о голову стоявшего за ними пьяного гнома, вырубив его окончательно. Бедняга упал лицом прямо в вылитые на землю уборщицей помои.
Баввур, краем глаза заметивший эту картину, поморщился и хмыкнул — и правда в этом заведении всё по-старому, оставалось надеяться, что и в меню нет никаких изменений. Рахарох прошёл по стеночке в угол зала, там, где было меньше всего народу и откуда было лучше всего видно всю таверну. Народу в этот относительно ранний час было не очень много — всё же, на улице был будний день и мало кто из работяг напивался в середине недели, так ещё и с утра пораньше. Но, всё же, посетители были. Когда они сели за столик, к ним неспешно, качая внушительными бердами, подошла женщина средних лет. Судя по небольшому росту, коренастому телосложению, внушительным формам и отсутствию очевидной растительности на лице она была гномихой лишь на половину, что уже безмерно радовало Баввура — увидеть чистокровную женщину-гнома ему перед завтраком не хотелось бы.
— Нам фирменного, — кивком поздоровавшись со служанкой, тут же сказал Рахарох. — И глинтвейна на выпивку. И не спорь со мной, — последнее было адресовано Баввуру. — Тебе надо согреться.
— Пить с утра, пусть и вино — это кощунство! Меня же развезёт, — проговорил парень возмущено. — Принесите тогда уж и булку с сыром и зеленью, — обратился он к служанке.
Та посмотрела на него, и уголок её губ приподнялся, извещая о еле скрываемой усмешке — наверняка она подумала, что он один из местных мальчиков для развлечений. Всё же, с такой внешностью, как у него, на другое рассчитывать не приходилось. Баввуру нравилось, как он выглядел в этом мире, правда, ему самому хотелось себя откормить, ведь по кости было видно, что его худоба нездоровая и ненужная. Он должен быть чуть полноватым, и по его мнению быть немного округлым в нужных местах — это гораздо лучше, чем походить на доску для стирки, пугая своими выпирающими рёбрами собственное отражение. Но подобное отношение ему не нравилось, поэтому он решил немного обескуражить и показать женщине, что он не шлюха местного разлива.
— Надеюсь, мы успеем до начала совета, Глава белого ордена просил присутствовать, да и Магистр Хаенор вряд ли обрадуется, когда узнает, что предстоит Белому Колдуну. Как думаешь, успеем? И, может, я обойдусь чаем вместо глинтвейна? — решил попробовать вразумить дракона парень.
Рахарох наклонился ближе к Баввуру, почти шёпотом проговорил:
— Ты такое ещё не скажи тут кому-нибудь. На тебя посмотрят, как на дурачка, уж поверь. К тому же, стейк запивать чаем… фи, гадость какая. Додуматься же ещё надо! Дома будешь чай хлебать, а от одной кружки глинтвейна ещё никому плохо не становилось. Тем более, что неразбавленного водой в подобных местах не сыскать.
— Делай, как знаешь, — парень поднял руки в жесте капитуляции. — Если меня развезёт, то нести обратно в лагерь меня придётся именно тебе. Так что, твоё слово — закон, — Баввур и правда не хотел напиваться — его вечно уносило с вина, даже с разбавленного. Одного целого бокала хорошего вина ему хватало, чтобы расслабиться до такой степени, что с ним можно было делать всё, что угодно. Единственное, что могло скрасить этот эффект, так это тело. Если у него был ранее иммунитет, то, вероятней всего, всё может быть и не так плачевно.
— А если не развезёт, то ситуация изменится? — лукаво приподнял бровь дракон. Служанка довольно-таки шустро принесла заказ, разложив всё на столе. Дурманящее запахло мясом со специями и сладким глитвейном. — Пей маленькими глоточками, только чтоб горло согрело. Как только надоест, вот, — Рахарох щёлкнул пальцами, на столе появилась кружка с горячим молоком, явно украденная откуда-то поблизости.
— Ситуация не измениться, но в сам лагерь да и из города тебе меня нести придётся на руках. Будет довольно неприятно, если лучшие маги этого континента будут наблюдать за моим пьяными бреднями, пока я вишу на твоих руках. Мне собственные конечности как-то милей, — ответил парень, но жест с молоком оценил, благодарно кивнув. Чуть дымящуюся чашку он подвинул за кувшином с питьем — так, что со стороны её не было видно и можно было не бояться, что кто-то их в чём-то обвинит.
Рахарох ничего ему на сие не ответил, даже не выслушал, сосредоточив всё своё внимание на вкусной еде и придерживаясь правила «когда я ем — я глух и нем». После еды и глинтвейна у дракона поалели щеки, и ничего больше. Рахарох терпеливо дожидался, пока доест своё капуша-демиург, без зазрения совести любуясь этим делом.
Баввур не хотел торопиться, ведь неизвестно, когда ему в следующий раз повезло бы так хорошо и вкусно поесть. Но дракон уже заглотил свою порцию, и ему ничего не оставалось, как с сожалением и не чувствуя вкуса заглотить быстро остатки, влезшие в него, и после допить молоко. Бокал с глинтвейном был опустошен почти на половину, и демиург чувствовал лёгкость в теле, но не более. Видимо, тело было более привычно к алкоголю, что было ему только на руку. Закончив с едой, он последний раз облизнулся и посмотрел на дракона.
— Давай зайдем в одно место? Я хочу кое-что забрать, раз появилась возможность побывать в столице.
— Мы никуда не торопимся, — пожал плечами Рахарох. — Каел в курсе, что я целыми днями слоняюсь по миру, а то в лагере от нас с тобой всё равно никакого толка прока. А тебя он видел в моей компании и, думаю, не хватится. Так что пошли, куда там тебе надо. Вот только сейчас, расплачусь, — дракон стал шарить по карманам.
Ничего не найдя, задумался, взгрустнул. После его лицо снова просияло. Он щёлкнул пальцами, на столе материализовалась небольшая горстка серебром и медью. Отмерив ровно столько, сколько нужно и не оставив ни медяка на чай, дракон расплатился и скорей увёл оттуда мальчишку.
— Не удивлюсь, если деньги были из их же кассы, — хмыкнул парень с улыбкой, идя рядом с драконом по одной из узких, но довольно оживленных улочек.
Они шли в сторону центра — Баввуру нужно было попасть в богатый район, в один из старейших домов столицы, там его если и не ждали, то хотя бы знали, что он соизволит прийти. А потом можно было бы прогуляться в центральном парке — он был довольно красивым, по воспоминаниям самого Баввура.
На сей раз демиург вёл за собой под руку дракона. Рахарох старался не отставать, и, что было хорошо, кудрявая демиургская макушка всегда была на виду. Когда они проходили по рыночной площади, дракон задержался у одной из лавок, заставляя остановиться и Баввура. Как оказалось, лавка была сувенирной. Обычно в таких продавали всякие бесполезные и дешёвые безделушки, частенько утверждая, что они благословенны самим великим Баввуром, а то и святой Рунари, в храмах или являлись когда-то могущественными артефактами или просто украшениями величайших магов или жрецов. Наивные жители и туристы верили, что вещица мага непременно должна принести удачу, или вовсе быть ценнейшим артефактов, и брали безделушки. Однако изредка встречались действительно ценные и, чаще всего, недооценённые продавцом вещицы. Ведь ни один барыга в действительности ни за какие коврижки не возьмется продавать вещи, действительно обладающие магией. Их следовало немедленно сдавать в ближайший храм или отделение ордена магии.
Дракон принялся с энтузиазмом торговаться с продавцом, размахивая руками и обвиняя барыгу в том, что он хочет обокрасть бедного паломника, хотя его сапоги из мягкой кожи, золотистая вышивка на воротнике и длинные ухоженные волосы несколько ломали образ нищеброда. В итоге пришлось платить. Вернулся Рахарох, неся в руках изящный золотой браслет, явно не на собственную руку.
— И вот зачем он тебе? — с весёлым вздохом спросил Баввур, который до этого момента рассматривал предлагаемые в соседней лавке ткани, пробовал их на ощупь и подумывал о том, чтобы, когда появятся деньги, приобрести какую-нибудь из них, особенно его впечатлил плотный шёлк насыщенного зелёного цвета — нечто похожее было у него в родном мире, и ему отчаянно хотелось хоть немного вернуть ту беспечность и лёгкость, что сопровождала его всю его жизнь до последних полутора тысяч лет.
— Не мне. Тебе, — весело улыбнулся Рахарох, беря руку Баввура без разрешения, надел на него браслет, красиво украшенный изумрудами. — Юноши вроде тебя тут весьма…ценятся. Да и сам ты это должен знать. С таким наглядным украшением ты будешь «меченным». Мы же не можем на всех вопить, что я — твой папаша. А тут никто уже и спрашивать не станет, пометить могут только небедные люди, а переходить им дорогу и отбирать, даже заимствовать, собственность никто не будет.
— Спасибо, конечно, но это ты сейчас так тонко намекнул, что я похож на раба для постели? — спросил парень недовольно. — Впрочем, глупый вопрос, оно так и есть. Ну значит будешь «хозяином», — буркнул демиург последний раз кидая взгляд на приглянувшийся кусок ткани. — Идём — чем раньше закончим с делами, тем больше времени останется на развлечение, — парень взял дракона за руку и потащил в нужную сторону.
— Баввур, ты — молодой и симпатичный юноша. Тебе повезло, что первый, кого ты тут встретил, был Каел. Найди тебя какой-нибудь обычный горожанин, он бы долго не раздумывал. Если не можешь сам себя выкупить — продали бы извращенцу побогаче. Это только в сказках добрые деревенские старики да бабушки помогают бедным путникам. На самом же деле кушать им сильней хочется, и такую великолепную возможность заработать эти алчные не упустят, — констатировал Рахарох, следуя за Баввуром.
— Такой сценарий маловероятен. Меня же мама перемещала, — пожал плечами парень, продолжая утаскивать дракону в нужную сторону.
Правда, скорость он заметно поубавил — в боку начало колоть, а дыхание непозволительно сбилось, поэтому он немного уменьшил темп. Им оставалось не так далеко до нужного места, а спешить не было нужды, поэтому он чуть более быстрым, чем прогулочным, шагом шёл по мощеной ровными камушками дороге.
Рахарох уже ничего не ответил, видя, как быстро сдулся Баввур. Мальчишка совершенно не приспособлен к жизни в человеческом теле и не умеет рассчитывать его возможности, да и свои. Должно быть, вернись он в свой чертог, от него будет гораздо больше пользы, чем сейчас.
Юноша обернулся и посмотрел на дракона, а после недовольно цыкнул:
— Не смотри на меня с такой жалостью — это временные трудности, пока не привыкну, — проговорил уверено Баввур, ни на секунду не сомневаясь в своих словах.
Он знал, что подобное исключительно временно и лишь потому, что раньше у него не было так много потребностей и ограничений. Обычное тело было не столь совершенным, а, следовательно, и не столь удобным в использовании. К мелким проблемам надо было привыкать и учиться с ними справляться.
— А потом что, — привыкать к обратному? — фыркнув, подмигнул Рахарох, после чего тихо рассмеялся. Мальчишка напоминал ему маленького дракончика, едва сбежавшего из-под материнского крылышка и уверенного в том, что он — лучше всех. Это мило смотрелось со стороны, но самому малышу могло принести немало неприятностей.
— Может, и не придётся, — пожал плечами Баввур, без малейшего намёка на улыбку.
Он был достаточно трезв в своих суждениях, чтобы понимать, что вероятность того, что этот мир умрёт, и он с ним — весьма велика. Он просто перестанет существовать, если, конечно, не найдётся другой способ существовать помимо сохранения этого мира в целостности и сохранности. Да и в плане демиургов было далеко не всё спокойно, и там ему явно желали не жизни. Поэтому это лишь усугубляло его положение в общем фоне недоразумения. Ему хотелось вернуть то время, когда этот мир процветал, и он только получил его во владение.
Рахарох дёрнул руку Баввура к себе, заставляя демиурга потерять равновесие и упасть на вовремя подставленные драконом руки, и тут же быть заключенным в драконьи объятья.
— Твой пессимизм меня глубоко расстраивает. Вот если умрёшь, не попытавшись ничего сделать, я о тебе даже вспоминать не буду. Честно-честно, — пообещал Рахарох назидательно, не отпуская мальчишку. — Я знаю, что творится в небесной канцелярии. Кто-то из высших демиургов пользуется молодыми — чаще всего, учениками — отбирая у них миры, могущество, силу. Жизнь, в конце концов. Иногда их выбор попадает на уже прошедших обучение, получивших мир юных демиургов. Как правило, вы должны быть проницательней юнцов, коли уж вам вверили мир. Н, всё равно, вы всё ещё юны и по-детски доверчивы. Баввур, вспомни. Кто мог оказать на тебя такое влияние, кого ты впустил в свою жизнь настолько, чтоб доверить ему всего себя? Может, даже неощутимо, интуитивно. Это может быть не друг, просто знакомый. Может, какая-то беседа по душам, уважение? Или, наоборот? Очень хорошо знакомый? Я уже сталкивался с подобным. Ты не первым попал в эту ловушку, тебя не первым намеренно сковали собственным миром, лишив всяких сил сопротивляться. Я могу попытаться тебе помочь. Я ведь уже стар, как само мироздание.
— До мироздания тебе ещё дряхлеть и дряхлеть, — ответил демиург с неуверенной и чуть скованной улыбкой. — У меня там кроме мамы-то и никого не было. Друзей заводить не принято, да и неоткуда было им взяться, родни тоже нет, да и знакомых не сильно много — вряд ли кто-то мог очень сильно на меня повле… — Баввур резко запнулся и в миг побледнел, улыбка потухла на его губах, а взгляд как-то посуровел — казалось, открытый и милый юноша резко закрылся в себе. — Был один, который повлиял.
— Кто это? Твой наставник? Знакомый? Друг? Может, наоборот, враг? Он бог? Или демиург? Ты что-нибудь о нём знаешь? Что-то конкретное, из не общеизвестного? Как звали родителей там, сколько было девушек, любимый цвет, или подобные вещи? — продолжил допрос Рахарох.
— Мой любовник, — холодно и отстранено сказал Баввур. — Он был моим первым и единственным, изменил мне, бросил, даже не объяснив причины, тут же нашёл мне замену. Собственно, именно из-за расставания я и забросил мир, жалел себя и тосковал по тому уроду, — парень окончательно сдулся. Вспоминая с саднящей болью внутри о прошедшем времени неосознанно крепче прижимаясь к дракону, тянясь к его силе, уверенности и теплу.
— Ну, что ты, не грусти. Ты хороший мальчик, Баввур, это он — подлец. И, полагаю, он тот самый, из-за кого ты страдаешь. Лучше попробуем разобраться. Ты так и не ответил на мои вопросы. Итак? — наставительно сказал Рахарох, поднимая голову мальчишки за подбородок.
— Не знаю, не помню, — тут же отозвался парень. — Он о себе ничего не рассказывал, если я начинал что-то спрашивать, что не касалось работы или повседневных забот, то он сразу тащил меня в постель, уходил или резко менял тему, — Баввур отстранился от дракона и начал вновь идти — стоять на одном месте, тем более, так близко и на улице было неприлично.
— Да ладно тебе! Ты серьёзно? — удивился дракон, тут же хватая руку сбежавшего от него мальчишки, пристроился рядом. — Ты лил сопли по тому, о ком знал лишь то, что он классно трахается?
— Он меня слушал, проводил со мной много времени, никогда не забывал о важных для меня вещах, датах, помогал управлять этим миром, когда на первых парах было тяжело, — Баввур пожал плечами. — Иногда личный комфорт гораздо дороже чего бы то ни было. Он был рядом, когда мне это было нужно, а о том, что я о нём ничего не знал — я думал, что знаю достаточно, чтобы быть рядом, — демиург окончательно скис и даже сам себя одёрнул — и правда, было бы по кому слёзы лить. — Он был первым, кто обратил на меня внимание, я думал, что он будет рядом всегда, вот и привязался, а к чему это привело, нам с тобой обоим известно. Только вот скажи мне, откуда ты узнал про непорядки в плане демиургов? Я же никому не говорил, а кроме меня в этом мире никто об этом не должен знать, разве что дедушка Фили, но и то маловероятно.
— Когда-то давно, когда я ещё был молодым перспективным драконом, я жил в небольшом, но красивом, богатом и процветающем мире. Как правило, такие маленькие мирки вручают только вышедшим из учеников демиургам, а так о них и забывают. Джейни была юна, прекрасна, полна сил, решимости, любви к этому миру, умна и добра. Точно маленький добрый ангелок из сказок одного далёкого отсюда мира. Всегда отвечала на молитвы, показывала путь страждущим и заботилась об этом мире, тратя на него все свои силы и время. Но однажды, в день, не предвещающий беды, все молитвы остались неуслышанными. Жрецы не стали сразу бить тревогу, велев подождать, ссылаясь на то, что и у великих богинь бывают собственные заботы. После всё, вроде бы, стало нормально. Молитвы снова стали услышанными. Но не все. Дальше стало хуже. Богиня могла молчать дни, недели. Однако несколько лет спустя пошёл дождь. Он лил долго, а воды его были полны соли и грусти. Священные асфоделевые поля отчего-то увяли, а Вечное пламя в храмах погасло. Янтарь на куполах храмов превратился в песок, солнце перестало заходить. В мире поселились ужасные болезни, которые может исцелить только божественная длань. Все молитвы и плачи остались без ответа. Я увидел её, пролетая над главное площадью некогда Янтарной столицы. Золото её волос посерело, а ясные глаза покраснели от пролитых слёз, запястья натёрлись до крови от оков. Они не понимали, кто перед ними, что она спустилась, дабы их спасти. Сковали её в цепи, надели ошейник, точно рабыне, и пользовали. Не верили ей. Я узнал кому она теперь… принадлежит. Но нашёл её, как оказалось, слишком поздно, было поздно её спасать — к тому моменту она потеряла всех своих верующих и даруемую ими силу, она стала обычной мирянкой, скованной слабым телом человеческой женщины и опозоренной грязным мужчиной, потеряла свою божественную святость, она умирала тогда. Её ослабевшее и осрамлённое тело не в силах было выдержать истинную святую сущность, оно разлагалось на глазах. Она поведала мне, по вине кого находится в столь плачевном положении. «Я сама виновата в том, что случилось! — говорила она. — Доверилась, как наивная девчонка, коварному демону-искусителю и погубила собственный мир и собственную душу. Я чувствую, как из меня уходят последние силы, как моя сущность перестаёт принадлежать мне. Словно кто-то…поглощает её». «Кто, Святая дева? Скажи имя!» — вопрошал я. Но сей вопрос остался без ответа. Однако я успел покинуть мир прежде, чем он рухнул. Более того, мне удалось спасти и саму Джейни, собрать остатки её сущности в янтарь, когда оковы её мира более не сдерживали её. Однако, это лишь такие маленькие осколки, — Рахарох щелкнул пальцами. В его ладони оказался довольно большой янтарный камень: размером с кулак, красивый и переливающийся. — последний осколок того мира. Я путешествовал по мирам, в надежде извлечь её душу оттуда. Всё оказалось бесполезно. Однако, в промежутках между мирами до меня начали доходить слухи, что многие миры по неведомым причинам погибли. Все они принадлежали молодым демиургам вроде тебя или Джейни. Старшие боги лишь пожимали плечами и махали руками. Якобы, просто по недосмотру и халатности нынешней молодёжи, сами виноваты. Конечно, что для них какие-то маленькие миры, пылинки в общем огромном ожерелье мироздания, половина из таких и вовсе остаётся без демиурга и не переживает свой рассвет. Но было странно. Я побывал в нескольких таких, картина была точно же такая же — неуслышанные молитвы, губительные божественные слёзы, болезни, демоны. Ни одного демиурга во плоти мне больше встретить не довелось. Ты — первый после Джейни. К тому же, я проспал у тебя в мире столько лет. Даже удивительно. Словно сама Госпожа Судьба послала меня к тебе.
— О! Бабушка редкой мудрости женщина, правда, характер у неё как у кхем… — парень смутился, он любил мать Рунари. Судьба была редкой красавицей, даже для её внушительно возраста, но все равно характер имела отвратительный, редко кого одаривала по-настоящему, сбрасывая эти заботы на демиургов и богов, сама же была до крайности ленива в некоторых случаях, или же просто считала, что из-за её недосмотра ничего страшного не случиться. — У неё много детей и внуков, поэтому я видел её издали лишь пару раз: в день, когда стало понятно, что я буду демиургом, а не богом и в день, когда мне подарили мой первый мир, — произнёс парень, отстранено обдумывая слова дракона. — Его имя Адриенд. Он сорок пятый советник большого собрания Демиургов. Если нужна его биография, я могу попросить маму узнать.
— А мне-то зачем его биография? Я, что ли, знаю, что там у вас и как, в этом вашем мире, или как вы там это называете, — пожал плечами Рахарох. — Расскажи всё своей маме. Попробуй разобраться сам, или через неё. Неужели у тебя совсем друзей нет в мире демиургов? Хотя, не удивительно. Они таких и выбирают. Кто не сможет никому рассказать и поделиться, у кого почти нет связей.
— Ты сам спросил про его родителей и прочие мелочи, — ответил Баввур, ускоряя шаг. — И я жив, потому что сдерживал свои силы и не давил на мир, потому он и не пострадал от жгучих слёз и прочих катастроф. Хоть в чём-то я оказался более прозорливым, — буркнул демиург, а после резко свернул, переходя дорогу, сразу за большим и разукрашенным лепниной и резьбой экипажем.
— Я спросил, знаешь ли ты о нём что-нибудь. Чисто, чтоб убедиться. Ну, что ж, вот я тебе и поведал свою историю, которая, возможно, сможет тебе помочь. Что будешь делать? — серьёзно спросил Рахарох.
— Пока ничего. Сначала избавимся от наиболее насущной проблему — демонов. А потом уже будем решать проблемы по мере их поступления, — ответил Баввур. — Как раз сейчас мы идём за тем, что может нам помочь в этом, — ответил он, поворачивая в переулок и спускаясь по ступенькам. Пройдя ещё немного, они вышли центр самого богатого района столицы. Баввур кинув взгляды по сторонам пошёл вдоль витых и кованных заборов, уверено вышагивая в нужную сторону.
— Помирать ты, по крайней мере, кажется, передумал. Ну и славно, вот так-то лучше, — весело улыбнулся Рахарох, мысленно с печалью добавив: «потерю ещё одного замечательного юного демиурга на собственных руках я бы не пережил».
