9.
2 апреля 2019 г., 17:33
Они целенаправленно шли. Точнее шёл Баввур, а дракон шёл следом, стараясь не обгонять довольно медлительного юношу. Тот же смотрел по сторонам, иногда останавливался перед воротами и читал таблички с номерами домов и названиями улиц. Они целую меру бродили в богатом районе, пока демиург не остановился перед тяжёлыми литыми воротами главного здания ныне правящего Дома вампиров.
— Нам сюда, — произнёс он прочтя золоченую табличку при входе. На улице был день, и охраны почему-то не наблюдалось, поэтому парень подошёл к центральной части ворот и остановился. — Можешь порезать мне ладонь? — спросил он, обращаясь к Рахароху. — Нужна моя кровь.
Рахарох беспрекословно выполнил просьбу Баввура. Он примерно знал, зачем это нужно. Как знал и то, что вампиры не причинят вреда в городе, да и не нападают они на любого встречного — не стоит верить сказкам. Да, они питаются кровью, они довольно консервативны, сильны и несколько жестоки, однако доноров выбирают аккуратно, придирчиво и лишь на добровольной основе, чью-то иную кровь пить брезгуют.
Дракон достал кинжал, засунутый за пояс. Острое, точно бритва, лезвие хирургическим движением безболезненно сделало разрез в нужном месте.
Баввур кивнул и после сразу прикоснулся к небольшому шару на воротах, орошая его своей кровью.
— Я Баввур, демиург этого мира. Сын Богини Рунари, от себя и имени моего сопровождающего клянусь не принести боли и несчастий в этот дом, прошу помощи и поддержки. Клянусь! — после его последнего слова ворота со скрипом открылись, а парень поспешно убрал ладошку от шара и аккуратно прижал её к груди, баюкая порез. Когда ворота открылись достаточно широко он вошёл на территорию клана.
Его ладошку тут же перехватил Рахарох, в чьей руке оказался широкий белый платок. Кровоточащий порез тут же аккуратно вытерт и заботливо перевязан рукой дракона. После они, наконец, пересекли небольшой, но довольно-таки богатый двор и вошли в приветственно распахнутые для них двери. Те тут же захлопнулись у них за спинами. Все окна большого холла были занавешены тяжёлыми портьерами, однако ожидаемой мрачности, запущенности и пауков, выглядывающих из теней, не было. Холл освещали множество свеч в канделябрах, развешенных и расставленных по всему периметру. Никого живого или мёртвого по близости не наблюдалось. Они стояли в холе совершенно одни.
— М-м-м. Драконья кровь. Вкус-сный. Горячий, — услышал Рахарох у себя над ухом. А после его шею бессовестно лизнули, а плечи обхватили чьи-то изящные, но сильные прохладные руки. Пригладив пальцем место шалости, неизвестный переместился за спину Баввура. Демиург почувствовал. Как его шею кто-то с удовольствием обнюхивает, и с ужасом заметил, что не может двинуться, словно парализованный. — А от демиурга пахнет человечишкой. И алкоголем. Какая гадость, — скривился вампир.
— А ты ничуть не изменил за прошедшие столетия. Андреан, — фыркнул Рахарох насмешливо, ловя гадёныша за идеально уложенную прядь и оттягивая от Баввура. Оцепенение тут же прошло.
— И наглости с возрастом, как и правил приличий тоже не прибавилось, — буркнул зло демиург потирая шею, содрогаясь от ощущения чужого дыхания на ней. — Мы по делу, я оставлял на сохранность свою библиотеку и некоторые артефакты, они всё ещё здесь? — требовательно спросил парень — в последнее время он был слишком восприимчив к подобного рода воздействиям, и юный организм давал об этом знать соответствующей реакцией, что жутко его бесило.
— Прошу прощения за сына, демиург Баввур, — произнёс глубокий и раскатистый голос. Довольно высокий и хрупкий с виду мужчина вышел из-за резной двери, что была ближе всего к пришедшим. — Доброго вам дня, — проговорил мужчина бархатным басом, скупо улыбаясь. — Мы не ожидали вашего визита так скоро. Что-то стряслось, раз вам потребовались книги? — вежливо поинтересовался вампир.
— Да, в этом мире, как и в любом другом, вечно что-то сотрясается, — вежливо кинул Баввур. — Доброго дня вам, Князь. Да прибудет с вами Сила Богини Ночи.
— Благодарю. Если вы торопитесь, я немедля вас провожу к нужной комнате? — вопросительно приподнял бровь вампир.
— Хорошо, благодарю за помощь, — кивнул Баввур и направился в сторону вампира.
Рахарох тоже внимательно прислушивался к беседе, наматывая на палец красивый и ухоженный вампирий локон и совершенно не намереваясь его отпускать. Когда князь вампиров увёл Баввура, Андреан тоже было порывался идти за ними, но был остановлен за злополучный локон.
— Скучал по мне, красавчик? — лукаво улыбнувшись, спросил Рахарох.
— Безмерно, — разулыбался вампир, подходя ближе, буквально облизывая мужчину взглядом. — Давно мы с тобой не виделись. Я уже грешным делом подумал, что ты вернулся в свой родной мирок и оставил меня здесь скучать, — Андреан чуть надул губы, строя как можно более обиженную рожицу. — Как же судьба свела тебя с демиургом? Не поделишься секретом, как таких хорошеньких мальчиков снимать? А то мне не везёт в последние годы. Все пытаются покуситься на мою задницу. А сами давать не горят желанием, несправедливо!
— Кто ж тебе даст? С твоей-то мордашкой. Повезло тебе, что все твои… развлечения не знают, что твоё изящное тельце может сделать, если они перегнут палку. Да и к тому же, неужели ты и сам против? — подмигнул Рахарох. Он-то предпочтения этого наглого вампирского мальчишки знал. Как знал и то, что возмущается он от нечего делать. Не хотел бы — в жизни ни под кого не лёг добровольно.
— С моей мордашкой и надо мне давать, хотя ты прав. Гораздо приятней, когда тебе доставляют удовольствие, — промурлыкал вампир, а после повис на шее у Рахароха. — Как насчёт развлечься? Пока Князь и демиург разглядывают припрятанные безделушки? М? Я многому научился за те годы, которые мы не виделись. Не желаешь опробовать?
— Вот ничему тебя жизнь не учит. Опять за своё? Встретились — и в постель. А как же бурные объятия, слёзы и поцелуи? И прочая романтика? Столько лет не виделись! Тебе чего, донор не даёт? Или бука попалась на сей раз? — ухмыльнулся Рахарох, растрепав макушку повисшего у него на шее вампирёныша. — Я тоже скучал.
Лицо вампира в миг преобразилось: похотливая улыбка и голодный блеск в глазах пропали, уступив место тёплой темноте, губы растянулись в нежную и почти что застенчивую улыбку, а руки переместились с шеи на плечи, ослабляя хватку.
— Рад это слышать. Но ты же знаешь меня, выхожу из образа и потом обратно очень трудно вернуться, — Андреан немного расфокусировано посмотрел на дракона. — От твоей кожи пахнет демиургом. Вы спите?
— Ч-что? — Рахарох аж подпрыгнул от такого заявления. — Я? С этим мальчишкой? Тьфу ты, скажешь тоже. Он в постели, как дитя, точно, как мамочку, обнимает. А тебя всё папаша от себя далеко не отпускает? — прищурившись, фыркнул дракон.
— Как ты можешь судить, как он в постели обнимется, если ты с ним не спишь? — игнорируя последний вопрос, переспросил вампир, хитро улыбаясь. — Идём ко мне в комнаты, спокойно поговорим. За чаем или чем-то более горячительным, а то в холле нормально и не обсудишь последние события, — после этого, тряхнув длинными локонами, он уверено повернул в сторону широкой лестницы, ведущей на другие этажи.
— Было дело. Один раз. Но я просто лежал рядом с ним! А мальчишка дрых бессовестно, и там хоть мир взорвись. Да и, к тому же, попробую я его тронуть, как его милая мамочка мокрого места от меня не оставит. Испепелит на месте. А сам он такой маленький, наивный. Один любовничек уже был, бросил, так мальчишка голову о нём потерял! — говорил Рахарох, идя за вампиром.
— Ну, что ж, это и к лучшему, ни у меня, ни у отца не возникнет никаких проблем, — пожал плечами Андреан, улыбаясь. — А про то что он спал… Так ты просто рядом с ним лежал. Может, если б и полез, он и не против был — от него неудовлетворенностью и жаждой хорошего траха так и несет, — для наглядности тот даже помахал ладонью перед носом, наиграно разгоняя воздух.
— Андреан… послушай, — проговорил Рахарох, плотно закрывая двери комнат вампира, схватил его за руку, разворачивая лицом к себе. — Этот мальчик — демиург. Существо изначально божественное. Начнём с того, что ему не место в мире живых. То, что сейчас происходит — нелепость, парадокс. Ты помнишь, что я тебе рассказывал о том, что случилось с той маленькой богиней? Джейни не единожды спускалась на землю, она уже тогда вдохнула слишком много живого воздуха, пропитанного людской злобой, печалью, ненавистью. И это привело к развоплощению её божественной сущности. Баввуру тоже нельзя тут бывать. Одна человеческая жизнь с ним ничего не сделает. Но я живу гораздо дольше человека. И я — существо из плоти и крови. Мироходец, однако принадлежу к миру живых. Если он меня впустит в своё сердце, то и не выпустит никогда, он будет нуждаться во мне, как умирающий нуждается в глотке воды. А я не способен буду быть рядом. Вот что меня удручает. Да и к тому же, я не смогу пережить ещё одну потерю любимого. Слишком много дорогих мне людей уже отняла у меня судьба.
— Столь долгое отсутствие явно не пошло тебе на пользу, — подвёл итог Адреан, мягко освобождая свою руку. — Я разве предлагал тебе ложиться с ним в постель, влюблять его в себя или заводить какие-либо отношения? Я просто отметил тот факт, что он находиться в процессе созревания, и ему хочется любви, ласки и секса. Что вполне нормально. И я уже сказал, что если между вами ничего нет, то это к лучшему. Отец давно хотел заручиться дополнительной поддержкой демиурга. А постель — самый быстрый и приятный способ, — вампир развел руками. — Если бы ты сам не хотел бы этого, вряд ли начал втирать мне о том, что он тебе не пара, хотя я с этим более, чем согласен, — Адреан кивнул и улыбнулся. — Чай, кофе, алкоголь или я? — спросил он, еле сдерживая рвущийся из груди смех. Ему очень не хватало дракона, и лишний раз бередить явно ещё не зажившие раны после потери семьи ему не хотелось, поэтому он решил перескочить на другую тему.
— Молочка и вампирятинки покрасивей на горячее, — садясь в кресло у камина, Рахарох нагло закинул на журнальный столик ноги, уже освобождённые от сапог, с удовольствием откинулся на спинку. — Только что б молоко согрели, как следует.
— А успеем, пока папа́ окучивает нашего демиурга? — спросил Андреан, бойко седлая на колени дракона, прижимаясь к нему, как можно ближе. Щёлкнув пальцами, он вызвал слугу, тот появился буквально через секунду. Он был маленького роста, хвостатый и очень странный, непохожий ни на одну из существующих в этом мире рас. — Росар, графин с молоком, убедись чтобы его хорошо погрели, но не кипятили, — произнёс вампир, не отрывая взгляда от глаз дракона. Слуга поклонился и исчез в синеватой дымке.
— Результат очередных папашиных экспериментов? — полюбовавшись на почти тут же рассеявшуюся дымку, со скепсисом спросил дракон.
Подобными причудами глава вампиров грешил уже очень и очень давно. Хотел создать совершенных существ, которые будут служить ему. Пока выходило не очень. По той простой причине, что несмотря на идеальное строение тела и его функции, по разуму все его подопытные превращались в безвольных зомби.
— Да, но Росар обладает разумом. Пусть и примитивным, но зато своим. Логические задачи ему решать не под силу, но его обучаемость и её скорость довольно велики и выглядят очень многообещающе. Может, лет через пять-семь он начнет говорить, связки это позволяют, — улыбнулся вампир, а после чуть заелозил на приятно горячих коленях. — Как я по этому скучал, — произнёс он с придыханием, прикрывая в блаженстве светлые глаза.
— Правда? Хм, я за тысячу лет ожидал более внушительного результата, — фыркнул Рахарох, поглаживая упругую ягодицу, затянутую в провокационно узкие штаны. Другая его рука наматывала на палец идеально ухоженные локон. Потянув за него, Рахарох заставил приблизиться к себе вампира поближе, завлекая в долгожданный поцелуй.
Тот с готовностью ответил, поддавался на ласки и начал активно дарить ответные ласки, водя ладонями по бокам и животу дракону, поднимаясь к его шее, путаясь пальцами во вьющихся прядях. Отстранившись, он ответил на недоверие дракона.
— Он больше восьмиста лет не занимался этим, — с грустью отозвался парень, оторвавшись от дракона. — Его прокляли, и в итоге мама умерла, потом одна за одной все его любовницы. Только один из фаворитов и остался в живых, он был единственным мужским представителем в отцовской постели, кроме него самого. Так что, видимо, проклятье распространялось только на женских особей. Он долго переживал смерть Княгини, он может её и не любил, как и она его, но они уважали друг друга и хотели завести ещё одного наследника, но не вышло, — вампир покачал головой. — Потом начались проблемы: уничтожение западного клана, разрушение части домена на востоке, битвы при горах за прииски. Всё более или менее улеглось лет триста назад, он постепенно втянулся, и вот Росар стал его вторым экспериментом за многие века, — новый ласковый и жадный поцелуй не заставил себя долго ждать, а после был так же стремительно разорван. — Я должен буду жениться через полгода, на принцессе Восточного домена. Приедешь на свадьбу?
— Что за вопрос? Конечно приеду! Должен же я оценить то, что подсовывают моему бывшему протеже, — безоговорочно ответил Рахарох, настойчиво притягивая вампира к себе, снова впиваясь в его губы поцелуем. Рука его с ягодиц поднялась на поясницу, залезла под рубашку, стала гладить по линии позвоночника, периодически ныряя и под край штанов, приглаживая ложбинку меж ягодиц.
— М-м-м, ох, чудесно, — проговорил вампир на ухо Рахароху, изгибаясь и подставляясь под настойчивые руки. В этот момент в комнате вновь появился дымок. А вместе с ним и Росар с подносом в когтисто мохнатых руках. — Оставь на столе и до вечера можешь быть свободен, — проговорил Андреан, нетерпеливо ёрзая на коленях дракона. Представитель новой расы поклонился и вновь исчез. — Сначала молоко, потом кровать? — спросил, чуть задыхаясь от частых поцелуев, вампир, потираясь о пах дракона собственным, закатывая глаза от прошившего тело удовольствия.
Рахарох довольно хмыкнул, оставив последний поцелуй на кончике носа вампира, щелчком пальцев заставил молоко налиться в стакан и прилететь прямо в руки, с удовольствием выпил почти весь стакан. Вторая же рука дракона так и продолжала ласкать поясницу и ягодицы вампира, периодически собственнически их сжимая.
Андеран на это лишь улыбался и покорно поставлял нужные места — в постели Рахарох всегда отличался великолепной фантазией.
***
— Я добавил от себя несколько книг в вашу библиотеку, — произнёс Князь, сидя в одном из кресле в углу комнаты. Хотя комнатой это вряд ли можно назвать — скорее, большая гостиная или маленький зал. Простая и уютная обстановка. Необходимый для работы минимум в мебели и оформлении. Стол, кресло при нём. Небольшой диванчик и ещё одно кресло для отдыха, в котором и уместился в этот момент вампир. Стены были невидны за высокими книжными шкафами, какие-то были открыты, какие-то закрыты стеклом, две небольшие витрины со старыми книгами, обвешанные защитными заклинаниями, как новогоднее дерево в канун праздника. Несколько сундуков с артефактами и полезными вещами. Но Баввур пришёл сюда за определённой вещью, которая поможет им в ближайшее время и в будущем. — Я весьма признателен, думаю, они великолепны, — ответил демиург, сидя на коленях у одного из сундуков и развязывая свою ладонь, чтобы вновь оголить рану оставленную драконом и пролить пару капель крови на замок. Князь внимательно смотрел на действия парня, отмечая все детали, его движения, жесты. Он был совсем юн и так хрупок в этом человеческом теле. И чем только руководствовался он или святая Рунари, помещая его в этот хрупкий сосуд? Ведь, например, он сам всегда был готов предоставить любого из своего клана для вместилища души демиурга. — Баввур, ты столь слаб и беззащитен в этом хрупком теле человека. Тебе не кажется, что путешествовать по миру, пусть даже под защитой, не вполне для тебя безопасно? — князь говорил правду, в лицо, как думал, хотя и был довольно-таки аккуратен, не произнося ничего лишнего или того, что могло бы отворотить от себя собеседника. — Может, и так, — не стал спорить Баввур, нанося капли алой жидкости на замок, после чего тот открылся с тихим щелчком. — Но выбора у меня не было. Поэтому, мне остается лишь выживать всеми доступными на этот день методами, — добавил он, откидывая крышку и начиная по очереди вытаскивать из сундука различные резные и инкрустированные камнями, металлы и редкие породы дерева, ларцы, шкатулки, мешочки дорогой и красивейшей ткани. — Но Матушка позаботилась о том, чтобы я не был один. В качестве защиты у меня есть имя и покровительство белого колдуна, он не так давно стал главной Белой Ложи Гильдии магов, так что рядом с ним я могу быть более спокойным, чем в одиночестве. Но я благодарен за то, что вы обратили на это внимание. Мне приятно ваше беспокойство, пусть мне и неловко, что оно вас задевает. — Владыка Северного леса? — удивился князь. — Разве он сейчас не под пещерами дроу в землях нагов, помогает устранить причинённые неприятности? — Да, он самый. Но он сейчас не у нагов. Он стоит у пещер вместе с лагерем белых, серых и чёрных магов. Там нечего устранять, то что твориться в пещерах дроу «неприятностью» назвать очень трудно. Скорее, катастрофой мирового масштаба, — произнёс демиург, добираясь до дна сундука и вытаскивая наружу небольшую коробочку. Открыв её, он извлёк на свет перстень-печатку из красного золота, с маленькими камушками и замысловатым вензелем в круглой основе, что изображал кусающего себя за хвост дракона. Не раздумывая, он одел его на мизинец правой руки, и колечко тут же сжалось до нужного размера, а палец чуть кольнуло и защипало. А после по телу расползлось приятное тепло магии. Попробовав капельку крови юноши, перстень принял его, как владельца. — У пещер? — теперь уже князь забеспокоился. — Но ведь там и для самого Белого Колдуна опасно, не то что для тебя! Баввур, ты же знаешь, что я и мой клан всегда к твоим услугам. И мне было бы намного спокойней, если б ты остался здесь. Под моей защитой, — мягко проговорил вампир. Демиург поправлял рукав своей рубашки, открывая вид на подаренный Рахарохом браслет. Цепкий взгляд вампира тут же зацепил эту деталь. И уж кому, как не ему, было знать предназначение подобных вещичек. — Откуда это у тебя? — со странной интонаций спросил он, хватая мальчишку за руку. — Вещь не из дешевых. — Рахарох подарил. С моей внешностью опасно просто так разгуливать по улицам, вот мы и решили проблему самым простым и доступным способом, — ответил Баввур. Князю не нужны были более подробные объяснения, ему хватило и этого, чтобы во всём разобраться. — Моё присутствие у пещер необходимо и продиктовано безопасностью этого мира, поэтому я останусь там, где должен. Но спасибо. Я искренне признателен за ваше предложение. Я знаю, что ваш Дом и Клан на моей стороне, и это безмерно греет душу, — юноша ласково обнял ладонями руку вампира и легко ему улыбнулся. — Не стоит беспокоиться, за мной приглядывают. А Красный Дракон и вовсе не отходит — ему можно доверить мою безопасность и жизнь. — Красный дракон? Странно. Рахароху не свойственна забота и бескорыстие, — ещё более беспокойно вопросил князь. — Баввур, мой драгоценный. Я обязан тебя предупредить — красный дракон Рахарох известен своим не самым хорошим прошлым. И роль праведника и защитника ему ни к лицу. Я держу пари, что в эту самую секунду они с моим сыном отнюдь не светские беседы ведут. И на тебя у него могут быть нехорошие планы. Ты знаешь, я честен с тобой и не буду скрывать, что ты симпатичен мне не только как мой бог и господин. Ты не обделён юностью, красотой и умом и весьма привлекателен. Полагаю, что красный дракон разделяет моё мнение, но действовать будет подло и коварно, втираясь в доверие с изворотливостью змея, дабы лишь воспользоваться. А я мог бы даровать тебе настоящую защиту и не только. Свою любовь и ласку, — последнее князь произнёс тихо, чуть ли не склонившись над ухом юноши. — Я Вам бесконечно признателен, Князь, за Вашу доброту и великодушие, — заливаясь милым нежным румянцем на щеках, проговорил Баввур. — Но Рахарох относится ко мне лишь как к ребенку. Глава Белой Ложи, под чьим покровительством я сейчас нахожусь, просил его присматривать за мной и его сыном. Белый Колдун был знаком ещё во времена последней Великой Войны с его сыном и дочерью. Поэтому красный дракон и не отказал в услуге, — юноша чуть неловко отстранился, выпуская из хрупких и ещё неокрепших ладошек руку вампира, скрывая участившийся пульс. Он много недоговаривал, и человеческое тело могло его выдать. Но он никак не мог раскрыть то, что Каел тоже дракон. Не мог раскрыть семейных тайн Белого Колдуна, поэтому и решил немного отстраниться. — А что касаемо его личной жизни, так это лишь его дело, — Баввур беспечно пожал тонкими плечиками. — Меня они ни коим образом не касаются. — И всё же. Я бы настаивал, чтоб ты остался здесь, под моей защитой и покровительством. Я думаю, что если мы сейчас свяжемся с Белым Колдуном, то он меня не только поймёт, но и всецело поддержит моё мнение. Если ты ему и понадобишься, то мы — вампиры, отменно владеем магией, и у нас в избытке кристаллов телепортации, или ты всегда сможешь связаться с ним по дальней связи, — князь положил ему руку на плечи, ненавязчиво подтолкнув к диванчику и усадил туда. Сам же устроился рядом. Впрочем, князь хоть и находился достаточно близко, однако, не нарушал личного пространства Баввура, давая понять, что хоть он и настроен весьма решительно, однако, не неволит юношу. — Моё присутствие необходимо именно у пещер. Я единственный, кто может без проблем передавать информацию от Рунари совету магов для дальнейшего развития плана. Да и к вам я приехал ради артефакта, что бы поддержать Белого Колдуна. Ему выпала нелегкая доля, и мне нужно быть там, — ответил Баввур вежливо, но упрямо. Он не хотел оставаться в стороне, когда там может погибнуть его друг! — Как только входы пещер будут запечатаны, и угроза временно нейтрализована, я непременно навещу Клан и останусь здесь. Но остаться здесь насовсем я не смогу. — Было бы гораздо лучше, если б ты остался именно в стороне, ради своего же мира, — с сомнением сказал вампир. — Но, что ж. Похоже, ты настроен серьёзно. Мне очень прискорбно отпускать тебя так. Из безопасного места, в компании красного дракона, да ещё и в самую опасность. — В этом мире безопасное место исключительно в могиле, об этом я позаботился, — поднимаясь и поправляя край одежды, произнёс парень. — Я безмерно благодарен за гостеприимство и за помощь, но нам с Рахарохом пора. Надеюсь, они с Андреаном закончили — неловко было бы их прервать, — отозвался юноша, медленно двигаясь в сторону выхода из комнаты, неторопливо вышагивая по дорогому ковру в ожидании, когда Князь нагонит его, и они вместе выйдут из залы. Вампир очень скоро обогнал его, чтоб открыть двери залы и выпустить оттуда Баввура первым. Пройдя коридор, они вышли к лестнице, что вела вниз, в холл. Снизу уже слышался тихий разговор Рахароха и Адреана. Спустившись, они обнаружили дракона и вампира, сидящими в креслах как ни в чём не бывало и ведущими вполне мирную беседу. Вампирёныш, как и был, сверкал своим лоском и ухоженностью. В Рахарохе тоже особой лохматости не наблюдалось. Наверное, это потому, что расчёсанные кудрявые волосы вообще мало отличаются от растрёпанных. Однако перекошенный буквально на сантиметр хвост вампира, выбившийся уголок заправленной в штаны рубашки у дракона или незастёгнутая ширинка у него же тонко намекали, что собирались они в спешке. Уже стоя у двери в холле Баввур сердечно попрощался с Князем, белозубо и невинно ему улыбаясь. За это время он успел отбить ещё несколько аргументов и просто просьб остаться под защитой Клана, но вскоре Рахарох и демиург покинули гостеприимный дом вампиров, и, идя по дорожке в сторону главных ворот, юноша задумчиво вертел на большом пальце левой руки подаренное Князем колечко-телепорт на случай опасности, который сможет его переместить в дом вампиров. Когда они уже подходили к воротам, Баввур очнулся из задумчивости и, бегло глянув боковым зрением на идущего рядом дракона, легко шлёпнул его по животу тыльной стороной ладошки. — Заправься и застегни ширинку, — назидательно произнёс демиург. — Пф. Нашёлся мне тут аккуратный, — фыркнул дракон, всё же исполняя замечание мальчишки, после чего лукаво улыбнулся, сощурившись. — Ну как? Повеселились? — подмигнув, спросил Рахарох. — Я сюда по делу шёл, а не для развлечений. Зато ты-то точно за нас обоих развлекся, — ответил юноша с громким фырком. Он не понимал, как меньше, чем за час, можно было переспать и разбежаться. Это же просто неуважение друг к другу. Хотя, скорее всего, он просто этого не понимает — слишком молод ещё, или наивен, а, может, чересчур идеалист, но, в любом случае, это не его дело. Толкнув ворота ладонью, он вышел из тихо открывшейся створки и, оглянувшись, пошёл тем же путем, как и сюда, стремясь добраться до нужных ворот и покинуть город. — Я? Да я и половины своего лимита не выполнил, — буркнул дракон, наконец справившись с ширинкой. — А вот у князя к тебе вполне определённые цели, как мне поведал Адреан. И отступаться он от них не намерен. Я ожидал, что вы с ним ещё как минимум часа два будете… м-м-м… беседовать, — со странной улыбкой произнёс Рахарох. В драконе не наблюдалось и намёка на коварство и поползновения, о которых так страстно предупреждал Князь. Рахарох был беспечен, открыт. Довольно жмурился под лучами уже клонящегося к закату солнца и всячески излучал радость к жизни на своей симпатичной человеческой мордашке. — Я даже знать не хочу, что ты там выполнил, а что нет. Про планы Князя я и без тебя знаю, он их особо сильно не скрывает, не видя в этом смысла, поэтому я вполне о них осведомлен. Но это не повод думать, что мы с ним занимались чем-то предосудительным! — обижено выдал Баввур, одёргивая рукава, пряча болезненно тонкие запястья, складывая их на груди, пряча ладошки. Он в очередной раз заметил, что надо кушать плотней, а то для широкой кости его тела подобная хрупкость и тонкость смотрелась неприятно. — Давай в лавку с выпечкой зайдём? Всё равно обратно не сильно торопимся, — предложил Баввур, смотря себе под ноги, коварные булыжники мостовой так и норовили уронить его на свою твёрдую поверхность. — Предосудительным? Разве я сказать что-то такое? — невинно, но лукаво поинтересовался дракон, ехидно ухмыльнувшись. — Пошли, угощу тебя тортиком и каким-нибудь вкусным чаем и купим пирожков, чтоб с собой в лагерь унести. Но я бы предпочёл добраться в лагерь до темноты, потому что потом похолодает, и у тебя пальчики все промёрзнут держаться за меня всё время полёта. — До темноты ещё много времени — если не зевать, то успеем, — ответил Баввур, чуть прибавляя шаг. Что-то ему очень захотелось тортика и пирожков, и пироженных и, пожалуй, пирог столичный тоже было бы не плохо попробовать. А то столько веков прошло с последнего посещения Столицы, вдруг рецепт поменялся? — Отлично. Тогда пошли скорей. Тут недалеко раньше была великолепная кофейня с потрясающими сладостями, — у Рахароха рот слюной наполнялся от одной только мысли о сластях мадам Бет. Если её потомки сохранили рецепты, то было бы просто замечательно. — Я и так быстро иду, — отозвался Баввур, тихо пыхтя, не успевая догнать длинноногого дракона, который на радостях припустился, как влекомый жаждой путник, что увидел впереди мираж оазиса. — У меня ноги короткие, — уже переходя на бег, прокричал юноша Рахароху, который успел значительно его обогнать. — Ну, хочешь, на руках понесу? — просто предложил Рахарох, тут же подхватывая мальчишку на руки. — Впрочем, мы уже почти пришли, — сказал он, петляя меж обвивающий город, точно кровяные артерии и вены, живой организм улочек. — Не проще было просто идти медленней? — спросил Баввур, тем не менее с удобством устраиваясь на руках дракона — всё же, он вымотался от столь скорых прогулок по столице, и явно не привыкшие к подобным марш-броскам мышцы болели, а неприятно тянущее чувство ощутимо отдавалось в икрах. — Надо будет заняться этим телом, а то ужас какой-то — сплошные недостатки, — пробурчал юноша, одёргивая на себе рубаху. — Ещё бы. Вселился в тело какого-то деревенского нищеброда и пьяни. Не мог чего поприличней выбрать, что ли? — фыркнул в ответ Рахарох. Он ведь видел истинное обличие их демиурга, и этот образ пусть и был достаточно похож общими чертами, однако и на треть не передавал божественного великолепия прекрасного Баввура. — Во-первых, не пьяни, во-вторых, нельзя точно быть уверенным в том, что прошлый хозяин тела был с деревни, ну и, в-третьих, это тело выбирал не я! — возмущено закончил юноша. — Если не нравится — твои проблемы, мне оно тоже не по душе. Но выбора у меня не было и по-прежнему нет, — с этим словами Баввур сложил руки на груди, отгораживаясь от дракона и, обижено сопя, уставился в сторону. — Ну и чего ты надулся? — повёл бровью дракон. — Ты уж прости, но я не сторонник напрасной лести и всякой там романтики. У нас, драконов, не на этом отношения строятся, и мы говорим правду друг другу. Но, не хочешь, не общайся со мной, — вдохнув, Рахарох поставил мальчишку на ноги, после чего пошёл молча, впрочем, следя, чтоб Баввур успевал за ним. От хорошего и игривого настроения дракона не осталось и следа. — Рахарох, полетели обратно в лагерь, — отозвался через какое-то время Баввур. Он понял, что испортил настроение дракону, но и тот тоже надавил на самое больное. — Мне уже ничего не надо, — дополнил он, видя, что дракон продолжает упорно идти всё в туже сторону. — Хорошо. Пошли, я отвезу тебя домой, — легко согласился дракон, не меняя направления — они и так двигались в сторону окраины города. Просто свернул в другом месте, на более короткий пусть, который, однако, не проходил через кофейню. Баввур молчал, идя следом за драконом иногда переходя на бег, чтобы догнать мужчину. Он уже изрядно запыхался и устал. Но выбора ему не предоставляли. Поэтому приходилось спешить следом за драконом. Они довольно быстро вышли из города. Баввуру было не трудно заметить, что Рахарох снова колдовал. Впрочем, не предпринимая для этого каких-то особых действий, не произнося слов, не используя никакие артефакты. Просто колдовал, будто дышал. Вот они идут по торговой улочке, заполненной выстроившимися в ряд лавочками, магазинчиками, мастерскими, сворачивают в, казалось, бы, простую подворотню, но оказываются у поворота другой улочки уже спального района, а тупик остаётся позади. Выйдя из города, Баввур чувствовал, как делает всего один шаг, а на самом деле проходит сто. Тут, главное, не терять колдующего из виду — так эта магия работает. Довольно скоро большая и шумная столица скрылась за высокими ветвистыми деревьями, оставшись далеко позади. Хотя, меньше, чем полмеры назад, казалось, что до леса идти как минимум меры две, а то и больше. И вот, стоит отодвинуть очередную ветку, как перед ними снова та самая полянка, на которую они и приземлились. Смотря куда-то на верхушки деревьев, пока Рахарох раздевался и менял личину, Баввур всерьёз подумал о том, не вернутся ли ему в Клан и не согласиться ли на предложение Князя. Это было, конечно, глупо и эгоистично, но после размолвки с драконом на пустом месте внутри стало неприятно покалывать и болеть, а потирая место, в которое отдавалась пульсирующая и тянущая боль, легче не становилось. На сей раз красный дракон не играл с ним и не ластился. Он просто позволил на себя забраться и дал время на то, чтоб устроиться поудобней и взяться за выступы на теле покрепче. После перепончатые крылья распахнулись, Рахарох оттолкнул когтями от земли, и они медленно и плавно взлетели. Всю обратную дорогу Баввур провёл в молчании, углубившись в себя и начиная рефлексировать по поводу того, что он натворил. Самым обидным из подведённых итогов стало то, что он даже не может покончить с собой, не уничтожив при этом мир — это было обидно. Убивать миллиарды существ вместе с собой он не хотел, но и всерьёз задумался. А что будет с ним после того, как пещеры запечатаются? Ближайшие десятилетия будет тишина, а потом? Уляжется ли все в мире Демиургов или станет хуже, сможет ли Рунари найти способ прекратить наказание сына и забрать его обратно в его мир, или же сумеет она найти способ уничтожить демонов, что поселились в пещерах? Как только Рахарох приземлился в отдалении от лагеря, Баввур сполз с него и направился в сторону палаток, невидных за деревьями. Он по-прежнему зябко кутался в куртку дракона, промёрзнув до костей, и даже её тепло теперь не спасало, став лишь тяжёлой бесполезной обузой на плечах. — Баввур, ты чего это тут один бродишь раздетый? Да ещё и в такой холод, — послышался обеспокоенный голос магистра Хаенора, а на плечи мальчишки легла тяжёлая тёплая мантия. Она и на самом-то магистре доходила до его щиколоток, а на Баввуре и вовсе повисла шлейфом. Он заметил, что Рахарох вслед за ним не отправился и, скорей всего, снова куда-то улетел. — Были дела, ничего страшного. Мне нужно кое-что отдать Каелу, а потом пойду греться, — ответил юноша, слабо улыбаясь синеватыми от холода губами, его трясло, а зубы выстукивали неровный ритм, однозначно говоря о том, что демиург очень сильно замёрз. Тонкими пальцами он вцепился в мантию мага и прижался к его боку, ища хоть какое-нибудь тепло. — Ох, ну разве так можно? Тем более, если знаешь, что мёрзнешь. Пошли, я тоже к Каелу, — маг приобнял юношу за плечи, ведя его в сторону лагеря. Хаенор тем самым грел юношу, хотя на самом деле хотел согреться сам, оставшись в шерстяном вязанном свитере да заправленных в сапоги штанах. Он всё равно сильно мёрз без уютной и тёплой мантии, не пропускающей через себя ветер и холод. В итоге, добравшись до шатра белого дракона, они оба стучали зубами и тряслись от холода, так и ввалившись в шатер в обнимку и с синими губами. К этому моменту Баввур уже начал шмыгать красным, как малина, носом. Нагретый и сухой воздух дыхнул в лицо, и стало бесконечно приятно. Но дрожь так сразу не собиралась отпускать промёрзшие тела. — Матерь Дракониха, какого вы двое творите! — произнёс в негодовании Каел, когда заметил пришедших в палатку демиурга и мужа. Тихо ругаясь под нос на бестолковую молодежь, рыжий рассадил их по разным сторонам шатра. Хаенор был усажен на застеленную кровать и обмотан тёплым пледом, а Баввур усажен на небольшой диванчик у рабочего стола, и, стянув с него сапожки, дракон натянул на голые ступни призванные шерстяные носки, которые были гораздо больше маленькой хрупкой ножки демиурга. Когда розовые от холода пяточки и пальчики были упакованы в мягкую тёплую шерсть, Баввур подобрал их под себя на диванчик и накрыл мантией Хаенора. Сам же маг удостоился чести получить согревающий массаж от Белого Магистра, после того, как он и его визави были снабжены вкусным чаем с медом и малиной. Всё же, Каел оказался чересчур предусмотрительным и запасливым. Когда магистр чуть согрелся и расслабился, то, всё же, встал, подошёл к Баввуру, и, стараясь его особо не беспокоить, быстренько вынул всё содержимое карманов мантии. На столе образовалась внушительная горка из колбочек, мешочков, талисманов и амулетов. Даже пару небольших книг там затесалось. Найдя то, что ему было нужно, Хаенор взял стоящий на столе Каела заварочный чайник, уверился, что тот чистый, и, придирчиво отмеривая на ладони содержимое приготовленных мешочков, всыпал растёртые в порошки травы в чайник, добавил туда оставленный Каелом мёд, залил кипятком из другого чайника побольше. — Сейчас, заварится и будет вкуснейший напиток от простуды и другой неприятной хвори, — закончив своё действие, произнёс Хаенор, возвращаясь под крылышко Каела. К тому времени магистр уже успел достать другую мантию и закутаться в неё. Она была настолько просторной, что места там хватило и Каелу. Правда, дракону не было холодно, но лишний раз прижать к себе мужа он был вовсе не против. Их отношения в последние дни стали настолько близкими, нежными и приятными, что мужчина не переставал удивляться и благодарить высшие силы за то, что они повстречались вовсе. Хаенор был для Каела лучшим из всех вариантов, идеальный супруг, друг и любовник. Баввур успел немного согреться к тому моменту, как заварился напиток Хаенора, поэтому когда Каел вызвался разлить его по чашкам, он произнёс магические слова, и от его колечка на мизинце отделилось такое же, а после он протянул его явно удивлённому мужчине. — И почему я не удивлён? — спросил он с тяжёлым вздохом, благодарно улыбаясь и с кивком принимая отданный Баввуром дар. — Где ты хоть хранил его всё это время? — В главном доме вампирского Клана. Князь был очень любезен, сохранив некоторые мои ценные вещи и те вещи, которые этому миру не были очень сильно нужны, — юноша слабо улыбнулся и, пригубив горький напиток со сладким послевкусием, тяжело вздохнул. Тепло в его тело возвращалось нехотя и медленно. — Ты, парень, гляжу, мёрзнешь сильно, — задумчиво произнёс Хаенор, перебираясь поближе к демиургу. — Кушать надо получше тебе, а то кожа да кости. Я тебе смешаю нужных травок и дам в мешочке. Будешь заливать кипятком по половине чайной ложки на чашку себе каждое утро и пить, как лекарство. И питанье своё систематизируй как-нибудь. Могу тебе с этим помочь. Сейчас как раз время ужинать. Каел, пригласим нашего милого разделить с нами трапезу? — Конечно, я не против. Я бы его и погреться в кровать позвал, но ты, боюсь, не оценишь, — улыбнулся мужчина и подмигнул Баввуру. — Пойду, распоряжусь по поводу ужина. Не скучайте, — дракон улыбнулся им обоим, а после быстро склонился и, запечатлев на губах супруга поцелуй, вышел из шатра. — Хаенор, у тебя какие-нибудь травки, чтобы вес набрать, есть? — спросил демиург, чуть хмурясь. Он завидовал отношениям Каела и Хаенора, они были искренними и вечными, ему вряд ли так повезёт, а сейчас, съедаемый тоской и одиночеством, ему было и того больней. — Мне кажется, это тело морили голодом до того, как душа его покинула. Для такого костяка не свойственна худоба. — Нет. Тут, к сожалению, так просто не отделаешься. Как я уже сказал, тут нужна диета, и её надо соблюдать. Я сегодня над ней хорошенько подумаю, а завтра тебе всё объясню, идёт? — сказал маг, перебирая в руках края мантии, обшитые серебряной нитью красивыми узорами и рунами. — Каел, хватит распускать руки, ты исчерпал свой лимит на сегодня, — даже головы не поднимая проговорил Хаенор, когда Белый Колдун уже потянул загребущие руки к супругу, мечтая облобызать его всего. Расстроенное, обиженное и по-детски растерянное лицо было ответом на фразу мага, заставив Баввура улыбнуться. Каел был настолько потерянным, что казалось, будто бы у него отняли последнюю в жизни радость. — Драконы тактильные существа, они обожают обнимашки, — проговорил юноша, медленно теряя на губах улыбку. — У них это такая же потребность, как сон или еда. Некоторые согласны голодать, но не отказывать себе в удовольствии кого-нибудь потискать. Жаль, что с возрастом это постепенно пропадает. — Я не доживу до тех лет, чтобы эта потребность пропала, — парировал Каел, присаживаясь рядом с супругом, но не трогая его — лишний раз злить Хаенора было себе дороже, всё равно ночью он сам будет обниматься, чтобы согреться. Так что он успеет наверстать упущенное. — Надо знать меру! — назидательно произнёс магистр. Под его осуждающим взглядом оба — и древний дракон, и великий демиург — почувствовали себя нашкодившими котятами. — А этому только дай потискать да облапать, — фыркнул магистр, впрочем, ругая Каела по нехорошей привычке. — Не понимаешь ты своего счастья, тебя хоть есть, кому приласкать и кто тебя действительно любит, — произнёс демиург. А потом просто расплакался навзрыд с подвыванием и тяжёлыми каплями слёз, бегущим по вмиг покрасневшим щекам. Весь стресс, накопившийся за время, что он пробыл в этом мире в слабом и болезненном теле, он сейчас выпускал через слёзы, отпуская свою боль, погибшие мечты, неоправданную любовь и преданность — всё, что накопилось, очищая измученную и измочаленную душу и уставшее сознание. Хаенор, сидящий рядом с демиургом, несколько растерялся. Он терпеть не мог слёзы и совершенно не знал, что надо делать с плачущим. Привыкший к жизни практически в полном одиночестве, редким встречам исключительно с магами или нужными людьми — чаще всего, серьёзными, эмоции особо не проявляющий и совершенно не умеющий дружить с кем-либо, кроме книг, магистр впервые столкнул с проблемой. Сам он плакал всего раз. Когда не мог сдерживать слёз от боли, шёл на чистом упрямстве в лес Белого Колдуна, стиснув зубы, не замечая, как текут по щекам предательские слёзы. — Ребёнок, — ласково проговорил Каел после небольшой паузы и, сев на диванчик, притянул к себе рыдающего демиурга. Усадив юношу себе на колени, он его обнял и, похлопывая по трясущейся от всхлипов спине, чуть раскачивался, шепча всякие тихие милости на ушко. — Поплачь, тебе станет легче. Ты не один. За тобой обязательно присмотрят, у тебя есть здесь семья, и ты будешь счастлив, даже не имея огромной власти над миром, вот увидишь, — мужчина продолжал шептать всякие добрые слова, укачивать и давая выплакаться, давя в себе самом слёзы, ведь когда-то он также сидел с собственным сыном на руках. И тут полог шатра резко отдёрнулся. Гость сделал уверенный шаг внутрь, перекидывая заплетённые в длинную косу кучерявые волосы за спину. Молча глянув на Каела и то, что творится у того на коленях, он уверенно подошёл к дракону и подхватил рыдающего мальчишку на руки, тут же развернулся, унося прочь. Уже на выходе, повернувшись к Каелу и Хаенору, дракон с улыбкой произнёс. — Я его в палатку отнесу и спать уложу. И накормлю, — и, не дождавшись ответа, ушёл. Рахарох уверенно двигался в сторону палатки Баввура, бережно неся закутанный в чёрную бархатную мантию рыдающий комочек на руках. — А я тортик купил. И пирожков. И кренделей. Не поверишь, в зубах нёс, — говорил вполне себе весёлым голосом дракон, не выражая ни капли обиды, что была у него буквально пару мер назад. На дракона уставились два больших и зеленющих после слёз глаза. Реснички слиплись острыми стрелочками от влаги, кончик аккуратного носика был красный-красный, а само маленькое рыдающее чудовище, продолжая мочить слезами мантию Хаенора, которую оно так нагло утащило, хлюпало носом и кусало уже припухшие от этого губы, тяжело вздыхая и ещё вздрагивая. — Я истеричка, аж самому противно, прости меня, — произнёс Баввур, в очередной раз хлюпая носом. — Да ладно тебе, рыдай. Чего, бывает, — пожал плечами Рахарох, замечая под мантией ещё и свою любимую куртку. Махнул на неё рукой, мол, пусть мальчишка забирает. Сам дракон эмоций скрывать не привык. И, хоть и рыдал только по очень уж веским и серьёзным поводам, но, всё же, не видел в том ничего постыдного. — Нечем уже рыдать, — проговорил тихо юноша куда-то в грудь дракона, а после вновь поднял на него глаза. — А ты какой тортик приволок? — шмыгая всё ещё заложенным после истерики носом, спросил Баввур, старательно выкручивая пуговку на рубашке дракона. — Да я разных взял, по кусочку. Один же — слишком скучно. Там есть шоколадный, с бананами внутри, а ещё с вишнёвым кремом, украшенных малинами. Специально попробовал — вкусные и сладкие. А ещё пирожки с ягодами, картошкой и зеленью с яйцами. Вкуснотища, — промурчал дракон, даже глазки в блаженстве прикрыв. Он пригнулся, дабы влезть в шатёр, и усадил Баввура на его кровать. Сам же пошёл распаковывать покупки. Баввур же решил больше не мять мантию Хаенора, поэтому аккуратно выполз из-под неё и положил в изножье своей лежанки, заменяющей кровать, вместо неё он натянул на себя сваленный в один непонятный комок плед, покоящийся до этого на подушках. С курткой Рахароха он уже сроднился и из принципа не выпускал из рук, хотя, скорее всего, просто забыл, что она принадлежит не ему. Рахарох делал пирожные пополам, благо, куски были такие огромные, что в одиночку ни Баввур, ни сам дракон не осилили бы их. Дракон придирчиво отмерял каждый, дабы вдруг какой-то не получился больше или меньше хоть на миллиметр. После некоторого времени он заварил чай, и, разлив его в большие кружки, торжественно вручил тарелку, полную аппетитных воздушных пирожных, и кружку с чаем Баввуру. — А ужин? — спросил Баввур, уже отламывая маленькой вилочкой, неизвестно откуда взявшейся в палатке, кусочек первого поражённого и с удовольствием кладя его в рот, прикрывая в ожидании и нетерпении глаза. Сладость буквально таяла во рту, разливаясь по телу блаженной нежной истомой. — Вкусно, — довольно изрёк демиург через какое-то время, когда дрожь удовольствия от головы прошла по всему телу, вплоть до пальчиков ног, и вернулась обратно. — А чем тебе не ужин? — пожал плечами Рахарох. — Ну, хочешь, пирожков разогрею? Они тоже вкусные, если не наелся, — со своей порцией сладостей дракон расправился куда быстрее Баввура, буквально сцапав их, будто сейчас отберут. — Ну, ужин, так ужин, — продолжая неспеша, но методично уничтожать восхитительные на вкус сласти, отозвался юноша, запивая всю эту вкуснятину травяным чаем. — А от пирожков я бы не отказался, — произнёс он немного позже, уже расправившись с пирожными и тортиком. Кушать уже не хотелось, но неприятное чувство голода где-то на периферии ещё осталось, и от него очень хотелось избавиться. — Сейчас организуем. Я много купил. Ещё и на завтра останется. Могу тебе полпирожка с мясом уступить — для себя, правда, брал, — о том, что он брал их целых две штуки, дракон тактично умолчал, так как по дороге не удержался и слопал первый. Пирожок был вкусный, и второй он тоже решил себе оставить, но, отчего-то сейчас вдруг захотелось поделиться. Баввур с сомнением помолчал, а потом кивнул. Ему хотелось попробовать выпечки с мясом. — А с чем ты их купил? Или они там всякие разные? — спросил юноша, пытаясь разглядеть с постели довольно увесистый кулёк, в котором копался дракон. — Да тут, какие хочешь, есть. С повидлом, с ягодами, с картошкой, с зеленью, с капустой. Тебе какие? — спросил Рахарох, сгружая всё это дело на большое блюдо. — Даже кренделя есть. И плюшки с растёртой курагой внутри. — А давай, всего понемногу? — попросил Баввур, с интересом поглядывая на блюдо. — Ты так много всего назвал, что даже не знаю, что лучше выбрать, поэтому буду жадным и попрошу всё! — довольно произнёс демиург. Они ещё долго разговаривали, жуя притащенные драконом пирожки, пили чай и рассказывая забавные истории. Уже довольно поздно вечером, когда основная часть вкусностей была съедена, а Баввура потянуло в сон, он решил спросить у Рахароха очень важную вещь. — Ты сегодня останешься со мной? Или пойдёшь к себе в палатку? — Да мне как-то всё равно, — ответил Рахарох, развалившись на пусть и не очень мягких, но на данный момент достаточно уютных простынях в шатре. Впрочем, кажется, вставать он был не намерен. Дракон выглядел приятно утомлённым, сытым и вполне себе довольным. Щёки его были, не в пример тощему Баввуру, пухлыми и румяными после вкусного ужина. Рахарох без зазрения совести притянул лежащую у подножья мантию чёрного мага, закутавшись в неё. — Зря ты её сбросил. Мантии магов же — тем более, магистров — самые тёплые, мягкие и приятные. Они на это не жалеют ни сил, ни средств, лишь бы было хорошо, приятно и тепло. — Я планировал об тебя греться, если ты останешься, — проговорил немного потеряно Баввур. — Но раз ты уже устроился, — он лишь тяжело вздохнул, натянул выше плед, в который был обмотан, и плотней прижался к дракону, к которому лёг спиной. Щелчка пальцев хватило, чтобы погасить огонёк в небольшой масляной лампе, висящей под куполом шатра палатки. — Доброй ночи.
