11.
4 апреля 2019 г., 21:03
— Ты срезал свои прекрасные белые волосы, милый Дейнир. Зачем? — вопрошала Жрица-мать, оглаживая своим длинным цепким пальчиком короткие топорщащееся прядки.
Дей Рьен сидел на подушках и не мог понять, что он здесь делает. Но и уйти он не мог. Зрение, обычное такое чёткое и ясное, изменило ему. Сначала перед глазами всё стало плыть, голова закружилась. А после наступила непроглядная тьма. Сквозь эту тьму в его голову, казалось, врывались демоны. Сотни ярчайших образов, чужих душ, и эмоций, которые прежде ему были недоступны.
Он знал, что это должно было произойти. Он ждал этого и осознавал, что этого не избежать, не спрятаться.
Дар должен был достаться старшей дочери. Но Святейшая Луайне сыграла с ним злую шутку, наделив «всевидящими очами» единственного сына. Кажется, Верховная Жрица не очень переживала по этому поводу. Юноше разрешалось много вольностей, ему оставили свободу выбора, дали вовсю насладиться и упиться этой священной свободой. И даже поиграть в изгнанника. Ведь Она знала, что когда это произойдёт, то у него не останется выбора. Он обязан будет вернуться в лоно Храма, принять свою судьбу. Ведь только Мать могла помочь ему, направить дар в нужное русло и использовать, как орудие.
Мать всегда отличалась поразительной коварной расчетливостью. И её планы сработали в точности, как она и предсказывала. И вот теперь, пусть и не в недрах священных храмов Луайне, под покровительством и защитой всемогущей Богини, но он рядом с ней. Не смеет ступить и шага без её ведома и помощи, не оступившись и не упав. Тьма застилает ему взор. А чужие души мутят рассудок и сводят с ума. Теперь он не посмеет покинуть Мать, пока не научится с этим жить.
Что же станет с бедным Шазом без него? Кто предупредит юного и нежного нага, когда в тайну посвящены только двое — сам Дей Рьен и Мать? Не умрёт ли он с тоски раньше?
— Слишком много хлопот, — всё же соизволил ответить дроу, не отрывая лба от собственных колен.
Поднимать голову было страшно. Ведь он снова увидит Её. Эту душу, огромную, пылающую, порабощающую своей безграничной властью и силой, буквально раздавливающую. Он и прежде видел и осознавал неоспоримый авторитет этой страшной женщины, но сейчас он почувствовал себя перед ней просто маленькой блохой, которую так легко раздавить.
— Ты так грустишь, тоскуешь. Твоя мать не пережила ту страшную ночь, — продолжала Великая ласково. — Но твой траур не по ней. Расскажи мне, и я постараюсь унять твою боль. Ты же знаешь, что можешь мне довериться, — хоть Дей Рьен не видел, но чувствовал, что жрица улыбается.
О да, он знал. Теперь его невозможно было обмануть. Он не видел её страшной души, но эмоции чувствовал отменно. Жрица, сама обладающая таким же даром, как ни кто другой знала, что Зрячего не обмануть. А с выправкой воина и природной проницательностью Дей Рьен представлял собой грозное орудие, с помощью которого можно было бы добиться очень и очень многого, направив в нужное русло. И, несмотря на свои корыстные мысли, она не лгала. Беспокойство её было искренним, а готовностью помочь — истинной.
Вот только, стоит ли с ней делиться сокровенным? С одной стороны — не стоит. У неё будут дополнительное средство давления, которое она с профессиональной лёгкостью и хладнокровностью использует при надобности. С другой, Жрица теперь его единственная связь с остальным миром и единственный шанс ещё раз увидеть Шаза. Или, по крайней мере, предупредить его.
— Есть один мальчик… полунаг. Его зовут Шаз. Я бы хотел его услышать. Или услышать что-нибудь о нём, — всё же сказал Дей Рьен.
— Твоё желание священно для меня, — с безмятежным спокойствием ответила Мать.
Дроу почувствовал, что она отняла свои длинные пальцы от его волос, а после услышал удаляющиеся лёгкие шаги.
***
Шаз метался раненым зверем по комнате: швырял предметы, рвал подушки, откидывал длинным белым хвостом всё, что попадалось на пути. Он кричал, он бесился, выл, но ничего ему не помогало. Каел буквально вырвал его из привычного мира, отнял возможность быть рядом с любимым, быть рядом с парой! С тем, кого он выбрал себе! Он даже не позволил попрощаться с Дей Рьеном, и теперь юный наг злился, не зная, как заглушить пожирающие изнутри боль и тоску. Баввур, испуганный его поведением, убежал из выделенных нагу комнат, боясь попасть под ставшую тяжёлой и сильной руку. Он заперся так же у себя в комнате и вовсе не выходил. Если Шаз хотя бы изредка выползал, то демиург заперся не только в комнате, зашторив окна и затопив камин, но и внутренне он закрылся, погрузился в себя и часто медитировал, пытаясь накопить как можно больше энергии и вновь связаться с сердцем мира. Единственное время, когда он возвращался в этот мир, была ночь. Потому что ночью к нему часто приходил Рахарох. Юноша мёрз, а дракону было скучно в четырех стенах рядом с бесившимся Шазом и замкнувшемся в себе Баввуром. Только в это время кучерявый юноша шёл на контакт и охотно съедал принесенную пищу. Утро то было ненастным и пасмурным. Серые тучи нависали над лесом уже который день, но всё никак не решались разразиться неприятным осенним дождём. Магический вестник влетел в комнату Шаза без предупреждения, вложил ему в руки конверт с письмом и испарился. Конверт тот был из хорошей, гербовой бумаги, какую мог себе позволить не каждый. Запечатывала его сургучная печать со сложным и красивым гербом. Необразованный и неразбирающийся в геральдике Шаз не мог знать, что она принадлежит самой Жрице-Матери, а посему конверту и не нужна подпись. Впрочем, раскрыв его, юноша тут же понял, что к чему. Письмо, вложенное в него, было следующего содержания: «Верховная жрица святейшей Луайне, Мать Асара уведомляет Шаза, признанного сыном Главы Ложи Белой Магии, входящей в орден Высокой Магии, архимага и почётного магистра, Белого Колдуна о том, что Дейнир из великого Дома до-Аурен, сын Асиды до-Аурен, поцелованный святейшей Луайне, добровольно и без принуждения переходит под опеку Верховной Матери Асары до окончания его обучения и обретения самостоятельности. Просьба более не беспокоить Дейенира до-Аурена и не давать о себе знать. Если в просьбе будет отказано, Мать Асара обязуется принять меры.Подпись: Асара до-Аурен»
Под подписью стояла ещё одна печать, подтверждающая, что письмо верно и действительно принадлежит этой женщине. Верховная Жрица исполнила обещание, данное Дей Рьену и сделала всё возможное, чтобы разузнать о мальчишке и его нынешнем положении. И, в то же время, она так же сделала всё, чтоб неожиданная обуза больше не побеспокоила её семью и появившегося протеже. Дей Рьен должен был целиком и полностью отдасться обучению, а после — делу. Ему ничто не должно мешать и отвлекать. Ведь так будет лучше для них обоих. Шаз несколько раз перечитывал письмо, не веря тому, что видел. Внутри стало как-то тоскливо и больно, наг-полукровка не мог поверить в то, что Дей Рьен оставил его, так ещё и не сам, а через Жрицу. Дроу обещал быть рядом с ним, они же пара! Шаз его выбрал! Тот не может его вот так бросить. Юноша не плакал, до него ещё не дошёл весь ужас написанного, просто внутри стало как-то мгновенно пусто и очень-очень холодно, как тогда, когда он был безродным мальчишкой сиротой, без имени, без чести и без семьи. Шаз боялся, как не боялся уже довольно давно. Он не хотел отпускать Дей Рьена — тот был его семьей, частью его самого — оно не могло так случиться, не могло так закончиться! Звериный, дикий и полный боли вой разнесся, сотрясая стены небольшого поместья в лесу. Крик раненого в самое сердце нага был слышен за много мер вокруг от того места, где он сейчас находился. В лесных деревнях на мгновение остановился работа, а после вновь продолжилась, ведь крик Шаза был воплем преданной и покинутой парой души. Письмо было разорвано на мелкие клочки и сожжено в горящем камине. Короткие тёмные волосы вдруг начали белеть и становиться длиннее; они сворачивались в крепкие жгуты, шевелясь в хаотичном и завораживающем порядке, то сплетаясь, то расплетаясь между собой, распадаясь на пряди и вновь собираясь. Они стали настолько длинными, что могли бы достать до поясницы Шаза, если бы не парили диким и необузданным ореолом вокруг его головы. Полукружия розовый ногтей почернели, удлинились и заострились, став настоящими когтями. Во рту стало неудобно из-за ставших острыми и длинными клыков. Бирюзовые глаза полыхнули звериным огнём, а из груди вырвалось шипение. Погремушка на кончике хвоста громко шумела, привнося и так встревоженному Шазу больше беспокойства. Он был в гневе, он был обижен и не понимал, что происходит. Из глаз вдруг начали капать хрустальные прозрачные слёзы. Они сбегали по заострившимся скулам и срывались с них, падая и становясь прозрачными камушками хрусталя — чистого, переливающегося в отсветах каминного огня.***
Дей Рьен резко подскочил на постели, тревожно и нервно оглядываясь по сторонам. И лишь потом вспомнил, что перед глазами теперь — темнота. Что-то очень мощное разбудило его. Чья-то неистовая печаль и ярость сотрясла этот мир и его самого. Почувствовали ли её все остальные чтецы и пророки сего мира так же явственно, как и он? Что же это было? — Что разбудило вас, мой Господин? — послышался где-то рядом мягкий, обволакивающий голос жрицы, приставленной к нему. Интересно, чего стоило гордой, непреклонной ни перед кем, могущественной дочери дроу называть его — лишь жалкого мужчину и презренного раба своего народа — господином? Опускать перед ним голову и выполнять любой каприз? О, Дей Рьен знал. Знал так же явственно, как чувствовал всю палитру испытуемых ей эмоций. Начиная от гнева, раздражения и презрения, заканчивая неистовым восхищением, восторгом, порой доходящим до боготворения. Тёмные эльфы считались расой, довольно способной к магии. Среди них довольно часто рождались маги с огромным потенциалом, в столице даже была собственная школа обучения Высшему волшебству. Однако истинных чтецов и пророков было крайне мало. Обычно ими рождались девочки. Последней удалось стать великой Матерью дроу, ведь великая Богиня наградила её не только священным и мощным даром, но и пытливым умом, врождённым коварством и жаждой власти. Зато следующему пророку угораздило родиться мальчиком. Дар сей — исключительно милость богини, её святое дарование и всегда относился больше к жречеству, чем к магии. А, как известно, жрецами святой Луайне были исключительно представительницы прекрасного пола. А посему пророки-мужчины всегда считались куда слабее девушек. Дей Рьен проклинал этот святой дар и с лёгкостью отрёкся бы от него, будь у эльфа такая возможность. Но сие невероятно и невозможно, а значит, он обязан пройти обучение у жриц и принять себя. И тогда, когда он будет просвещён, обучен и станет независим, только тогда он будет полностью свободен. Что бы там Мать не хотела, но Пророки считались неприкосновенными и свободными, ведь иначе Мать могла навлечь на себя гнев богини. Но сейчас у Дей Рьена не было никакой свободы и самостоятельности. Единственная его связь с миром была через жриц и Мать. Им он не доверял, а посему и не представлял, что сейчас происходит с Шазом. Что мать сделала? Связалась ли с ним? Исполнила ли обещание? И если исполнила — как? Накануне вечером жрица клятвенно уверила его, что послала мальчику письмо, что он в безопасности, и более о нём волноваться не надобно. Дей Рьену ничего на оставалось, кроме как обреченно поверить. — Господин? — снова послышался обеспокоенный голос его надзирателя, сиречь, доверенной Матери. — Что такое, Эллона? Я не звал тебя, — немного раздраженно ответил Дей Рьен. Это показное беспокойство его прилично бесило, отчего он проявлял несвойственные ему черты характера — агрессию и раздражительность, уступив привычному хладнокровию. — Вы бледны, точно смерть, а ваши глаза широко распахнуты. Я подумала, что, быть может, вам понадобится помощь? — тонкая нежная ручка попыталась лечь ему на плечо, но резко отпрянувший дроу дал девушке понять, что жест был недозволенным. — Всё хорошо. Оставь меня одного. Твоя помощь не требуется, — стараясь успокоиться и говорить не резко, попросил Дейнир.***
— Следует немного поторопиться — сейчас, когда ситуация на данном участке немного стабилизировалась, стоит воспользоваться преимуществом. Сбор сил начнем с… — Каел резко замолчал и тяжело сел. Моментом ранее он стоял, склонившись над картой в окружении белых и серых магов. Хаенор сидел чуть поодаль, держась особняком. Каел уже рассказал ему о своём плане, они его обсудили, и теперь он вещал собранию исправленный и дополненный вариант. Но дело было в ином. Буквально на несколько мгновений у него внутри всё скрутило от резкой боли, перед глазами потемнело, а руки дрогнули, колени подогнулись, и не будет стул так близко, он бы упал на пол, потеряв равновесие и ориентацию в пространстве. Голова всё ещё кружилась, а дышать было тяжело после странно приступа. Мужчина непроизвольно потёр грудь в области сердца — там, где болело больше всего. — Барахлит что ли, — сам себе удивляясь, произнёс дракон, продолжая тереть уже не болящее место — Ты тоже это почувствовал? — удивлённо произнёс Хаенор, поднявшись со своего места. Магистр был как-то странно бледен и напряжён. На фоне лица его, что было белее мела, тёплые каштановые волосы казались чуть ли не чёрными. — Ещё бы не почувствовал, — проговорил мужчина. — Словно в сердце толстую спицу воткнули, а по внутренностям доской провели, оставляя занозы, — дракон поморщился. — И что это было? Очередной привет из подземелья? — горько усмехнулся Каел. Тереть место над сердцем он перестал, но вот со стула вставать не спешил. — Кто-нибудь ещё это почувствовал? — спросил мужчина у присутствующих. Двое наиболее сильных магов кивнули, остальные же лишь непонимающе уставились на Белого Колдуна. — Просто не по себе, тоскливо как-то резко стало, — отозвался один из серых магов, и большинство согласно покивало. — Ясно, — задумчиво отозвался мужчина. — Ты себя, как чувствуешь? -Это было явно не из подземелья, иначе жрица бы это уже узнала. Не правда ли? — спросил Хаенор у сидящей за другим концом стола Матери дроу. Та лишь со снисходительной улыбкой кивнула. — Так что сейчас это не приоритетная проблема. Мало ли у какого мага мог подорваться неудавшийся эксперимент? Итак, на чём ты остановился? Каел уже было хотел продолжить, но тут в воздухе возник маленький светящийся шарик, и голос обеспокоенного Баввура, зазвучал в шатре. Если прислушаться то на заднем фоне можно было различить голос дико матерящегося Рахароха, а так же шум драки. — У нас ЧП. Шаз взбесился, даже Рахарох его удержать не может. У него волосы побелели и отрасли, а ещё, похоже, появляются роговые отростки на голове. Он себя не контролирует, магия с него так и прёт. В доме вышибло почти все стекла, только купол твоего кабинета и остался целым. По стенам трещины идут, и все поместье трясёт, будто по соседству великаны танцуют после попойки. Перемещайся к нам, Рахарох с ним не управится, а от меня пользы мало. И амулет Рунари захвати, хоть какая-то польза будет, — буркнул Баввур. На заднем фоне был хорошо различим вопль полный шипения и агонии, а потом шарик растворился в воздухе. Каел сидел с закрытыми глазами, а после потёр их ладонями. — Драконья матерь, но почему все так не вовремя? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Каел. — Прошу прощения, но вынужден прервать совет. Хаенор, ты со мной или продолжишь совещание? — спросил дракон, осторожно поднимаясь со стула. — Я думаю, что господам всё понятно, — спокойно ответил Хаенор, сворачивая карты. Маги закивали на его слова. — И дальнейшие действия они могут обсудить и без нас, после лишь доложив. И, я полагаю, нам следует воспользоваться кристаллом телепортации — чертить пентакль займёт слишком много времени, — рассудил чёрный маг, доставая оный из внутреннего кармана. Кристаллы эти были редкими и дорогими, потому как подобного рода магию принимали в себя только благородные минералы, а вязь запечатанного заклинания была сложной и ужасно запутанной. Посему подобные кристаллы могли позволить себе только самые богатые представители разумных рас, наравне с королями. А маги предпочитали сами чертить заклятие телепортации, прибегая к помощи амулетов только в крайних случаях. — Думаю, это лучший вариант — боюсь, если мы не поторопимся, Шаз не только разнесёт дом, но и перебьёт всю прислугу. Если с ним происходит то, о чём я думаю, то это нам аукнется очень большими проблемами. Как минимум, настойчивыми просьбами и угрозами от нагов, — мужчина тяжело вздохнул. — Что ж, господа, надеюсь, мы с вами ещё встретимся в ближайшие дни. Магистр Терик, — Каел кивнул внушительному мужчине, стоящему рядом со столом. — Вы назначаетесь главным над лагерем белой ложи на время моего отсутствия. Я рассчитываю на вас, не подведите. После этих слов Каел кивнул Хаенору и широким шагом поспешил выйти из шатра. Перемещаться прямо из него было неэтично и невежливо, да и при перемещении придется крепко обняться, чтобы не потеряться в подпространстве, а, зная «любовь» супруга к объятьям, дракон не хотел портить его настроение ещё сильней публичностью этого момента. Когда они отошли достаточно от людных мест, Хаенор сам прильнул к Каелу всем телом, крепко обхватив за плечи. По его желанию амулет, находящийся в данный момент между двумя магами, сработал, мгновенно перенеся из в чащу леса недалеко от дома Каела. Уже отсюда, будучи в трети меры пути от поместья, можно было услышать дикий животный вой, ощутить лёгкую тряску земли под ногами и перепуганные взгляды местных жителей, которые стеклись сюда, почувствовав возвращение хозяина. Как только Хаенор чуть отодвинулся от супруга, перед ними появился один из служек Каела. Тот рухнул в ноги хозяина и, рыдая горючими слезами, тихо мычал что-то на своём языке. Дракон опустился на колени и, погладив несчастное создание по голове, успокоил его, применив магию, а после, взяв Хаенора за руку, сделал один шаг, но по длине оказалось, что десять. Мужчина применял магию, чтобы скорее достигнуть дома. Хаенор неотступно следовал за драконом, спеша. То, что происходило в особняке, его крайне беспокоило. На Шазе всё ещё была его рабская метка, несмотря на все его метаморфозы, и чёрный маг чувствовал или, скорее, знал и ощущал всё, что с мальчишкой сейчас творится.***
— Шаз, спокойно, всё нормально. Успокойся. Ну же. Успокойся, давай поговорим, решим проблемку. Твою ж.! Прекрати царапаться! Аууу! И кусаться! — напутствовал Рахарох, держа Шаза так крепко, как только мог. Самой большой проблемой было словить маленького нарушителя порядка и собрать его в кучку. Теперь же дракон вполне был способен удерживать его, ведь, несмотря на кажущуюся некоторую субтильность этого тела, сила в нём была огромная, драконья. Как видно, не зря он отправился с Баввуром и Шазом присматривать за ними. Планировалось, что он защитит мальчишек от угроз внешних, а тут вот — появилась опасность «внутренняя». И теперь разбушевавшегося нагчёнка надо защищать от окружающих и, в первую очередь, самого себя. Сам же Шаз будто бы и не слышал увещеваний дракона, вырывался и шипел на него. Длинный и сильный хвост обвивался вокруг ног Рахароха, заставляя его терять равновесие, с силой бил по нему, так что в каждую секунду сидящий поодаль Баввур боялся услышать хруст ломающихся костей. Он уже всерьёз подумывал послать второе послание Каелу, когда тот появился в дверях вместе с Хаенором. Одного взгляда на Шаза ему хватило, видимо, чтобы всё понять, потому что он тут же вызвал одного из служек и отдал какой-то приказ. Тот, перепуганный до полусмерти, тут же исчез и появился вновь меньше, чем через десяток мгновений. В волосатой ладошке он держал пузырёк страной формы и с иглой на тонкой конце колбы. — Рахарох, держи его крепче! — крикнул Каел и, в момент подскочив к Шазу и дракону, с силой воткнул иглу тому в плечо. Наг взвыл и ещё пытался сопротивляться, пока жидкость из пузырька через иглу под действием заклинания перетекала ему в кровь. А после он поднял мутный и больной взгляд своих ставших тёмно-синими глаз и обмяк в руках Рахароха. Каел вздохнул несколько облегчено. — Я даже и не думал, что с ним подобное случиться, — проговорил он, забирая юношу из рук красного дракона. Служки, образовавшиеся из воздуха в комнате, приготовились внимать его приказам, которые не замедлили последовать. — В доме навести порядок, окна починить, мусор убрать, приготовить комнаты ко сну, натопить спальню Шаза как можно сильней и принести туда тазы и вазы с водой. Готовьте ужин на всех, кто в доме. Выполнять! — после последнего приказа рослики засуетились и принялись выполнять пожелания хозяина. Рахарох же быстренько нашел Баввура — бледного, напуганного, с холодными пальцами и расширенными от страха глазами — подошёл к нему, обнял, прижимая к себе. — Ты как? Испугался, маленький? Может, тебя тоже в комнату отнести? Чаю хочешь? — с беспокойством вопрошал дракон, оглаживая кудряшки ласково и успокаивающе. — Я в порядке, меня эти беснования коснулись только ментально, — отозвался Баввур, послушно прижимаясь к горячему боку Рахароха. — Чая хочу, до комнат сам доберусь. Хаенор, — позвал мужчину Баввур, и как только тот обратил на него внимание, он выпутал руку из объятий Рахароха и протянул чёрному магу колечко. — Оно заряжено сырой магией. Шаз фонил, как открытый источник, — дополнил юноша. — Это будет хорошей подпиткой для амулета мамы. — Предусмотрительно, — хмыкнул чёрный маг с уважением, принимая кольцо. — И вред уменьшил, и магию собрал. Весь в мать. Каел, — обратился мужчина к супругу, — тебе не легче было бы прочитать заклятие изгиба времени, чем бедных своих слуг напрягать? — Не легче, — отрезал Каел. — Здесь всеё искрит от магии, даже несмотря на распиханные по всему дому амулеты. В такой атмосфере колдовать — себе дороже. Неизвестно точно, как магия отреагирует: или разнесет тут все к драконьей бабушке, или дом станет ровно полянкой, как до его постройки. А лешим сейчас надо отвлечься, труд для них — лучший способ. — Как скажешь, — пожал плечами Хаенор, идя в сторону кухни. — Но чай я пойду заварю сам. И да, дождись меня сегодня у себя в спальне ночью, — улыбнулся магистр. Последние слова и улыбка были адресованы только Каелу, так что никто кроме дракона их и не слышал. Дракон удивлено приподнял брови, но, тем не менее, ласково улыбнулся супругу. Настроение упавшее после произошедшего с Шазом начало подниматься — всё же вечер с любимым мужчиной мог быть многообещающим, судя по улыбке того. Хаенор, тем временем, сделал всем чаю, лешие накрыли на стол печеньями, после чего снова вернулись к готовке более плотного ужина, оставив господ запивать шок случившегося чаем. Каел же отнёс Шаза в одну из наиболее уцелевших комнат. Наг должен был проспать какое-то время, поэтому на ближайшие пару часов можно было расслабиться. Приставив к мальчику одного из служек, который трясся от страха, но перечить не посмел, дракон присоединился к общему чаепитию. — Каел, кажется, настало время всё объяснить, — дождавшись, пока все рассядутся и съедят по печеньке, начал беседу Хаенор. Они сидели в полуразрушенной столовой. На полу лежали осколки выбитых окон, взорвавшихся ваз и другие неприглядные особенности случившегося бедствия. — Есть что-то конкретно, что ты хотел бы знать? — спросил мужчина, с преувеличенным интересом разглядывая печенюшку. — Если я начну рассказывать с самого начала, то мне придется начать рассказ с того момента как я перешёл порталом из родного мира в этот. А это уже более двух тысяч лет. — Ничего. У нас достаточно времени, — хмыкнул Хаенор, стараясь словить взгляд Каела, который с потрясающим упорством убегал куда-то вниз или в сторону. — Но тратить на это несколько дней при моей то памяти? Это ужасное расточительство — не думаю, что это пойдет кому-то на пользу. Да и многие моменты не заслуживают внимания, но они связаны с чем-то более весомым. Поэтому лучше задавайте вопросы, а я буду конкретно отвечать, — мужчина макнул печенюшку в чай и специально прикрыл глаза, чтобы лишний раз не ускользать от взгляда Хаенора. Мало ли что тот может по этому поводу надумать, а лишаться из-за такой мелочи — приятного вечера он был не намерен. — Что происходит с Шазом? — прямо задал вопрос чёрный маг и тут же поспешно добавил: — И нет, ответ в два слова меня не устроит. — Ты раскусил мой гениальный план, — невесело усмехнувшись, ответил дракон и, сделав глоток чая, продолжил: — То, что происходит с Шазом, у нагов называется инициация. Белые наги, к которым, как можно заметить, причисляется и Шаз, довольно редки, и, согласно их религии и науке, каждый, кто имеет белый хвост, имеет право или на трон, или высокий титул. Шаз изначально полукровка и в обозримом будущем не должен был стать полноценным нагом, и уж, тем более, не белым. Но, как мне кажется, в том, что с ним происходит, есть часть моей вины. Вблизи прямого и сильного магически и ментально родственника, близкого к змеелюдам по крови и образу, его организм начал меняться, желая соответствовать окружению. Вообще, подобное случается с редкими нагами и лет так за пятьдесят, и чтобы это случилось раньше, должен быть очень сильный катализатор. Отсюда вытекает вопрос, что спровоцировало Шаза, что смогло оказать на него столь сильное давление, что он буквально сорвался в инициацию. — Я примерно знал, вернее, догадывался о том, что ты мне сейчас поведал. И интересует меня именно причина, по которой у него случилась истерика. Баввур, Рахарох? Вы, часом, не в курсе? — спросил Хаенор. Рахарох лишь отрицательно покачал головой, поводя плечами. — К нему весник прилетел с письмом, — отозвался Баввур. — Я за треть меры где-то до начала его истерики проходил мимо его двери и видел как он влетел туда. Но от кого оно, я не разглядел, так что больше ничего сказать не могу. Вестник был стандартный, — отозвался юноша пожимая плечами. А после он сделал большой глоток травяного чая и, привалившись к боку Рахароха, разнежено и довольно улыбнулся: — Только, Каел, разве Шаз не много раз правнук Ихханашша? — спросил демиург немного удивлено. Он особо не интересовался, но некое сходство у них было — он это не так давно заметил, наткнувшись на портрет Великого Воина и Правителя змеиного народа. — Кто тебя тянул за язык? — спросил недовольно дракон, кося глазом на Хаенора. Мужчина до последнего не хотел афишировать своё прошлое и до сих пор не хотел этого делать — будь его воля, и во все забыл бы бо́льшую её часть. — Так-так. А вот с этого момента поподробней, — сложив пальцы в замок, потребовал Хаенор, пристально глядя и на Каела и Баввура. — И да, куда делся Дей Рьен? — Я его не видел с тех пор, как Каел привёз нас сюда, — пожал плечами Баввур, моля взглядом на него не сердится, хотя по глазам Каела было понятно, что тот жаждет крови демиурга. — Он был на совете вместе с Верховной Жрицей пять дней назад, потом я его не видел, — ответил дракон. — Он вечно куда-то пропадал по поручениям, так что я не особо его и искал. А к чему ты это спросил? — поинтересовался Каел. Он рад был переменить тему — что-то рассказывать о Ихханашше не хотелось совсем. — Нет, просто интересуюсь. Мы с ним обычно пересекались на территории лагеря чуть ли не каждый день, а тут ещё уже несколько дней не видать. Да и мне казалось, что он первым должен был прилететь к Шазу, — проговорил Хаенор несколько удивлённо. — Может, у него уже… хотя нет, ещё рановато ему, — отмел какую-то свою мысль магистр. — Итак, вернёмся к нашему первому вопросу, Дей Рьен подождёт. — У тебя в семье дознавателей нет? А то у тебя прямо-таки профессиональная хватка, — буркнул дракон. — Так что ты хочешь знать на сей раз? — нехотя поинтересовался Каел, грустно смотря в пустую чашку — есть хотелось зверски, но до ужина было ещё довольно долго. — Я — чеёрный маг, один из десяти верховных магистров ложи и приближенный архимага. Много знать и уметь узнавать — моя работа. И, как следствие, знать я хочу всё. Как наш милый общий знакомый Шаз связан с Ихханашше? Кто об этом знает, кроме тебя или может узнать в перспективе? Как это связанно с тобой? И чем ему это грозит? Не делай такой вид, Каел. Ты так напрягся, когда Баввур поведал нам сей занимательный факт и был так встревожен, когда я в первый раз задал тебе этот вопрос, словно я застал тебя в борделе с продажной девкой, — хмыкнул Хаенор. — Шаз прямой потомок Ихханашша, узнать об этом кроме меня и Баввура вряд ли кто сможет. Никто просто не додумается связать сына Белого Колдуна и Первого полноправного Короля Нагов. Ему это грозит лишь тем, что за ним будет охота, как за ценным трофеем. Породниться с ним — значит, приблизить себя к трону Нагов, получить кусок власти, а в будущем, возможно, и получить доступ к трону. Ну и дополнительным плюсом идёт теперь то, что по официальной версии он мой сын, — о том, что связывает дракона с именитым прародителем Шаза, он предпочёл умолчать — ну не хотел он этого говорить! Имел же он право промолчать. При желании Хаенор мог бы и сам догадаться. — Хорошо. Мы ещё вернёмся к этому вопросу. И всё же, надо найти Дей Рьена. Подозрительно долго его нет. Завтра мне снова надо будет отлучиться в Ложу, а ты, Каел, отправляйся обратно в лагерь и поговори с Верховной жрицей. Она-то наверняка должна знать, где носит её племянника, — почти в приказном варианте рассудил Хаенор. — Рахарох, Баввур, останетесь здесь. Присматривайте за Шазом. Как — Каел вам объяснит. Как с нами связаться в случае чего — вам известно. — Надо заблокировать лес от посторонних. Я всерьёз опасаюсь нагов — Шаз сейчас слишком доступен. Он ещё не успел освоиться со своей второй сущностью, а тут ещё сверху наваливается новый подарочек от родни, — мужчина поморщился, он всерьёз опасался говорить с супругом о теме, которую тот так настойчиво пытался поднять. Ему оставалось надеяться, что тот замотается и благополучно про всё это забудет. — С Жрицей я переговорю, но сомневаюсь, что она мне что-то скажет. Хотя… — мужчина неожиданно вспомнил рассказ Дей Рьена о некой «влюблённости» его дорогой матушки — можно было попробовать сыграть на этом. Если через Верховную Жрицу пробиться не выйдет, остается надежда, что её сестра будет полезна. — Я попробую. — Хорошо. А теперь ужинай и иди обвешивай защитой свой лес. Вечером мы ещё вернёмся к разговору, — сказал Хаенор. На стол лешие водрузили аппетитно пахнущую еду, после чего магистр, придерживаясь правила немоты во время потребления пищи, принялся за еду. Все последовали его совету. Каел поел быстрее всех и, пожелав приятного аппетита, удалился. Хаенор был прав, и поставить дополнительную защиту было необходимо. На всё про всё с учётом того, что он был в своей настоящей драконьей форме, он убил восемь мер. В поместье он вернулся уставший и выжатый. Больше всего ему хотелось упасть и спать, но для начала надо было сходить в душ — тот мог его взбодрить и у него останется время и силы на любимого супруга. Однако Хаенор, лицезрев выжатого и помятого супруга, покачал головой и беспрекословно заставил его отправляться спать. К тому же, время было уже довольно позднее. А ему завтра рано вставать. Ведь надо было пересечь лес своим ходом, и только за пределами защиты можно было рисовать телепортацию. А там его уже ждал архимаг. Заявление Хаенора окончательно испортило настроение и, приняв душ, мужчина лёг в постель, укутавшись в отдельное одеяло. Он хотел спать, но мысли мешали заснуть — он долго ворочался, не зная, как заглушить разверчивающиеся в голове баталии. Чуть позже Хаенор над ним сжалился и прилёг рядом, пробрался под одеяло и даже обнял. Магистр понимал, что Каелу действительно требуется отдых и сейчас не до… игр. Успеется ещё. Посему лишь молча лежал рядом, даря теплоту и поддержку. Почувствовав рядом собой тёплого и расслабленного супруга, Каел мигом развернулся и прижал мага к себе. Носом он уткнулся в непроизвольно подставленные ключицы, довольно сопя и целуя мягкую чистую и чуть влажную кожу. Он не возбуждал, и это не была прелюдия, просто дракону хотелось тепла, ласки и близости, горячей, громкой и долгой близости, но раз Хаенор решил повременить — пусть так, хотя сам мужчина с радостью и удовольствием растянул бы его на кровати и хорошенько отлюбил. На мягкой перине это делать гораздо приятней, чем в походном шатре на лежанке. — Возвращайся завтра сюда. Я буду вечером. Если будешь выглядеть лучше, чем сегодня, возможно, я отдамся, — пообещал Хаенор, прежде чем заснуть. — Возможно, отдамся — такое ощущение будто ты в жертву себя приносишь, — тихо пробормотал дракон и, последний раз коснувшись губами зацелованных ключиц, крепче обнял супруга, проваливаясь в объятья сна.***
Каел вежливо попросил Верховную Жрицу посетить шатер для переговоров. И сейчас та, явно недовольная этим фактом, сидела перед ним. Дракон тоже не был особо рад её компании, но лицо у него было гораздо более «счастливое», чем совсем кислая мина женщины. — Благодарю, что ответили согласием на моё приглашение. Мне очень неловко, что я отвлёк вас от дел, но существует вопрос, который очень меня беспокоит. Если это возможно, я хотел бы узнать, где сейчас находится ваш племенник дроу Дей Рьен и всё ли с ним в порядке, — проговорил предельно вежливо, дружелюбно и приветливо дракон. — Что вы, господин Каелерос. Я бы не могла не ответить на ваш призыв из-за уважения к вам, — жрица улыбнулась уголками губ, чуть склонив голову в подтверждение своих слов. Она сидела на жестком деревянном кресле напротив Каела, расслабленная и безмятежная, не смотря на то, что спина её была прямой, точно она проглотила палку, сложив руки на коленях. Платье её из серебряного атласа, драпированное изящным прозрачным гипюром сверху, изящными складками струилось по её ногам, ниспадая на пол. Асара была похожа на земное воплощение великой Луайне. — Мне неизвестно ни одного дроу, носящего имя Дей Рьен, — чуть хмуро сказала жрица. У дроу довольно серьёзном относились к своим именам. Официальным и настоящим считалось имя, данное перед алтарём в храме во время благословения младенца перед ликом богини; тайным — то, которое давала мать в одиночестве перед домашним алтарём, шепча его на ухо лишь самому ребёнку, и знали его лишь трое — сама мать, дитя и Богиня. Любого рода сокращения и прозвища порицались и возбранялись. А так как имя Дей было сокращением от настоящего, а Рьеном — бесчувственным, прозвали его в народе, когда он жил уже среди людей, жрица, должно быть, была возмущена. — Я и мой племянник весьма признательны вам, что вы так печётесь о нём, и я развею все ваши тревоги по сему поводу. С Дейниром всё в порядке: он здоров и на данный момент является моим учеником. Я планировала озвучить сей факт чуть позже и не предавать пока ему особой публичности. Вы же наверняка знаете, что это было бы мальчику неприятно. — Безусловно, — согласно кивнул Каел, а после немного нахмурился: — Прошу простить, что назвал его неполным именем, ранее оно мне было неизвестно. Я рад, что с Дейниром, всё в порядке и желаю ему лёгкого пути в тяжёлом обучении. Но позвольте задать ещё один вопрос, — мужчина чуть задумчиво потёр рукой запястье. — Ваш племянник или кто-то по его просьбе не отправлял письмо моему сыну? Это очень важно, и если вы располагаете какой-либо информацией и готовы ей поделиться, я буду очень вам признателен. — Я не делаю из этого тайны. И не держу на вас зла и дарю прощение, — Асара снова улыбнулась, кивая. — Я лично отправила написанное собственной рукой письмо, подписав его своим именем. Однако, полагаю, его содержание — наше личное с господином Шазом дело. Вы же не хотите залезть в корреспонденцию своего сына? -В данной ситуации я вынужден это сделать, как бы противно мне от этого ни было, — дракон выпрямился в кресле, держась, тем не менее, непринужденно. — У меня есть серьёзные основания полагать, что смысл того послания нанёс серьёзный вред здоровью моего сына. В ближайшем обозримом будущем это может негативно сказаться не только на нём, но и на нашей семье, в общем. Я доверяю вам и надеюсь, что всё, что я произнесу в этой комнате, не будет сказано вслух или мысленно, или письмено, или иначе передано где-либо ещё, — произнеся это, Каел дождался кивка жрицы.- Видите ли, Шаз один из немногих, кто несет в себе благородную кровь королевского дома Нагов. Я не хочу, чтобы он стал предметом охоты. Он слишком юн, чтобы понимать, что истинно, а что ложно. И в первую очередь, мне необходимо знать, что именно спровоцировало начало его инициации. Самым вероятным предположением на этот счёт считается послание, которое Шаз получил за треть меры до начала вхождения в инициацию. Ему никто не пишет, кроме семьи, о его местоположении никто не знает — кроме семьи и Дейнира ему никто не мог написать. Они не успели попращаться не так давно — я торопился отправить его и своего воспитанника обратно домой. Поэтому я полагаю, что именно ваше послание и стало катализатором его состояния. Прошу, поведайте мне, о чём было то письмо. Это очень важно. Если инициация началась не из-за него, то я должен быть уверен, что она не было вызвана насильственно недопустимыми методами. — Что ж. Я мать, любящая своих детей и волнующаяся об их благополучии, — улыбка снова тронута губы жрицы. Но на сей раз не холодная и непринуждённая, а несколько грустная и понимающая. — Посему я понимаю вас и ваше беспокойство как родителя и опекуна, и не смею отказать в подобной просьбе. И, коли уж дело так серьёзно, то я сейчас же покажу вам эфирную копию моего послания, — жрица взмахнула рукой, и тотчас перед Каелом появилось иллюзорное письмо. Мужчина внимательно и тщательно его изучил, а после тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — Это было желание Дейнира — отказаться от отношений с моим сыном и просьба о том, чтобы тот не искал с ним встречи, или это не его инициатива, а ваша, как его наставницы? — спросил Каел, смотря на Жрицу. Это был важный вопрос, от него очень многое зависело — в том числе и то, как дальше поступать с Шазом. — Я боюсь, что мальчик сейчас слишком шокирован и несколько подавлен и не способен вполне адекватно мыслить, — сказала Асара. — Посему я посчитала, что так будет лучше для всех. Он Видун, и пока не станет полноценным Видящим, представляет опасность для окружающих. Я перевязала его глаза лентой с вплетённой нитью паутиной священного паука Луйане. Она в определённой степени сдержит дар, однако ему сейчас противопоказаны слишком яркие эмоции. Это может стать катализатором для резкого усиления дара. Программа обучения направлена на его постепенное раскрытие. — Я понимаю, но и вы поймите, что столь резко заявлять нестабильному юноше о том, что его любимый мужчина желает с ним расстаться — это немного слишком. Даже состоявшемуся существу будет неприятно, если отношения с ним разорвут через письмо, написанное даже не объектом его страсти, а кем-то другим. Вы могли рассказать в послании о том, что Дейнир сейчас не может связаться с ним, но никак не то, что тот просит его более не беспокоить, — произнёс с капелькой укора дракон. — Ваш племянник был якорем для моего сына с тех самых пор, как он в первый раз принял движение своей крови и стал полноценным нагом, а не полукровкой, как ранее считалось. И теперь, потеряв якорь, он провалился в буквальном смысле в инициацию. Асара, вы же как никто другой знаете, что такое белый наг, прошедший инициацию, для всего змееликого народа! Он же, как маяк, будет притягивать к себе всех, в ком есть хоть капля змеиной крови. А в том состоянии, в котором он сейчас находится, он будет нестабилен и не менее опасен для окружающих, чем беременная самка арахнида перед кладкой, — Каел потёр пальцами переносицу. — И вы, всё же, не ответили на мой вопрос: Дейнир сам решил расстаться с моим сыном или это пожелание исходило от вас? — спросил мужчина, поднимая довольно тяжёлый взгляд на Жрицу. — Я ответила на ваш вопрос. Просто господин Белый Колдун слушал меня невнимательно. Так что простите, более я ничем не могу вам помочь. И сейчас меня ждёт такой же нестабильный юноша, за которым надо присматривать, — сказала Асара, прямо смотря на Каела. — И, следовательно, я вынуждена откланяться. — Да, конечно, не смею вас более задерживать. Только прошу, будьте внимательней. В будущем срыв моего сына и инициация может отрицательно сказаться на благополучие дроу. Если появится возможность свидеться или как-то напрямую связаться с Дейниром, прошу вас, сообщите — я буду вам очень признателен. Живите долго и процветайте, — закончил дракон фирменным драконьем прощанием. Когда Жрица вышла из шатра, мужчина тяжело вздохнул. Эта женщина сама не знала, что начала — обиженный и оскорблённый в чистых чувствах не прошедший до конца инициацию наг может быть очень опасен, ведь сейчас в нём просыпалась кровь предков, мудрых и долгоживущих предков. Оставалось лишь уповать на то, что ему удастся уговорить Шаза потерпеть, пока Дей Рьен не пройдёт обучение, и заставить его поверить в то, что решение о расставании исходило не от него самого.***
Хаенор, как и обещал, вернулся вечером. Вот только к ужину всё равно не успел, как бы Каел его не ждал. Как всегда спокойный и непроницаемый, чёрный магистр не выказывал ни одной лишней эмоции. Как всегда ничего не говорил о целях посещения Чёрной ложи и черного архимага. Хаенор лишь был рад видеть супруга в здравии и предвкушал будущую ночь, оставив все эмоции после разговора с архимагом за порогом штаб-квартиры Чёрной ложи. — Итак, я жду новостей, — выйдя из ванны, первым долгом вопросил Хаенор, дабы скорей избавиться от терзавших его забот. Каел, лежавший на постели, отложил книгу на прикроватную тумбочку и, сложив чинно руки на животе, посмотрел на супруга. — В Дей Рьене проснулся дар Видуна, он находится на обучении у Жрицы. Это надолго, и неизвестно, когда мы сумеем увидеть его вновь. Шаз сорвался из-за того, что Жрица послала ему письмо, в котором она написала о том, что Дейнир более не желает видеть своего любовника и просит его больше не беспокоить, и, мало того, написала его от своего имени! — проговорил мужчина возмущено. — Она думала, что так будет лучше для ВСЕХ! Так стало лучше лишь для неё, а у нас теперь куча проблем. Вот поэтому я и не перевариваю Жрецов — делают, что вздумается, а о последствиях размышляют лишь со своей стороны. А мне как теперь объяснить Шазу что Дей Рьен его не бросил, что он по прежнему с ним, просто пока не в зоне досягаемости? Стоило ему проснуться сегодня после лекарств, так он опять чуть не разнёс пол поместья! — мужчина зло скрипнул зубами, а потом резко подавил в себе раздражение. — Придется держать его под снотворным и успокоительными, пока не пройдёт начальная стадия лихорадки. Только, как бы от это не стало хуже? — дракон поднял на супруга немного расстроенный взгляд. — Хорошо, что ты у меня есть. Не будь тебя, я бы совсем расклеился, — Каел тепло улыбнулся магу, он выглядел открытым и беззащитным, как ребенок. — Видуна? Странно, рановато ещё, я ожидал, что это произойдёт позже. Лет эдак через тридцать. Хотя, если он обучится достаточно быстро, может принести немало пользы, должно быть, милость Луайне. Она же вроде как на нашей стороне? — задумчиво проговорил Хаенор. — Так, с Дей Рьеном ясно. Теперь к Шазу. Наложи на него парализующее заклятие. Так, чтоб он тебя слышал, но ничего сделать не мог. После объясни ему всё. В том числе и то, что Дей Рьен тут не при чём, и ему надо всего лишь немного подождать — для блага их обоих. Необученный Видун действительно опасен, и сам Дейнир это понимает, хотя, не сомневаюсь, для него самого это тоже неожиданно. — Нельзя, — покачал с сожалением головой дракон. — Рядом с ним сейчас вообще лучше не колдовать, а применять заклятия к нему — это фактически тоже самое, что пнуть беременную женщину в живот. Он очень чувствителен, любое недомогание или магическое воздействие — и его инициация может повернуться в любую сторону. Если настои и зелья дают хороший результат и даже помогают при подобном, то магия в прямом контакте противопоказана. Придется пичкать успокаивающими и расслабляющими. Глядишь, отпустит. — Напои его зельями. По крайней мере, его надо успокоить достаточно для того, чтоб он мог как можно трезвее воспринимать разговор. Предлагаю заняться этим прямо сейчас, — сказал черный маг. — Нет, сейчас он спит и проспит ещё около суток. Будить его не имеет смысла, — отозвался Каел устало. — Сейчас наиболее верным решением будет отдохнуть самим и выспаться, чтобы уже завтра плотно браться за Шаза и его инициацию, — дракон потянулся, хрустнув несколькими суставами, и довольно растянулся на постели, сползая из сидящего положения в лежачее. — В идеале, его стоило бы показать жрецу-нагов, но я им не доверяю, а значит, буду опираться на старый опыт и рассказы. Надеюсь, всё будет хорошо, у меня большая библиотека посвященная именно нагам. — Что ж. Значит, теперь можно отдохнуть и расслабиться, — Хаенор улыбнулся уголками губ, поднялся с постели, вставая спиной к Каелу. Через секунду длинный махровый халат, бывший на маге, полетел на пол, оставляя мужчину совершенно нагим. Хаенор снова повернулся к Каелу, возвращаясь на кровать, перебрался на бёдра к мужу. — Или ты слишком устал? — лукаво подмигнул чёрный маг. Потянувшись руками к волосам, он сорвал удерживающую их ленту. Тёмно-каштановые пряди, доходившие магу до поясницы, тут же заструились густым и тяжёлым водопадом по его плечам, упав на грудь Каела. — Когда ты в таком игривом настроении, я всегда полон сил и желаний, — отозвался с тёплой, чуть заигрывающей улыбкой дракон, хозяйски укладывая ладони на ягодицы мужа, оглаживая их и переходя к сильным и крепким бёдрам. Каел рассматривал Хаенора: его тонкое, жилистое и сильное тело, его игривую улыбку и блеск на дне любимых глаз. Он каждый день вновь и вновь влюблялся в него и очаровывался им, находя ранее незаметные грани его личности. — ТЫ у меня потрясающий, хотя ты об этом, конечно же, знаешь и без меня, — протянул дракон, продолжая бесстыдно разглядывать и поглаживать тело мужа. — Ещё бы мне не знать, — самодовольно ухмыльнулся Хаенор, после чего поспешил заткнуть чрезмерно болтливого Каела поцелуем. — Что-то ты сегодня какой-то вялый. Непорядок, — задумчиво протянул маг, отрываясь от нежных мягких губ, поигрывая бёдрами и призывая супруга к активным действиям. — М-м-м, я ожидаю, что же будет дальше. Ты так редко балуешь меня своим вниманием в плоскости постели, что я даже опасаюсь сбить твоё настроение, — мужчина томно улыбнулся и чуть приподнял бёдра, потираясь о пах супруга. — Скажи, чего тебе сегодня хочется? И я обязательно выполню любое твоё пожелание. — Это я-то тебя редко балую вниманием? — вздёрнул бровь Хаенор. Рука, нежно оглаживающая рыжие прядки, с силой их сжала. — По-моему, я уделаю тебе достаточно внимания каждый день. Или моё внимание тебя интересует исключительно в виде секса? — Я же уточнил, что только в постели, — ухмыльнулся дракон, подаваясь головой под сжимающую волосы руку. — В других местах твоё внимание просто превосходно и ровно в том количестве, в котором необходимо и даже чуточку больше, но я это лишь рад, — Каел подхватил супруга под бёдра и, оттолкнувшись, перевернул их, подминая Хаенора под себя. — Так на что ты сегодня настроен? На жёсткий секс или на долгую и ласковую прелюдию? Может, есть желание поэкспериментировать или предпочтёшь доминировать? — с интересом спросил дракон, поведя бровью и приникая в ласковом поцелуе к одному из сосков мага. После он на несколько мгновений отстранился от супруга и стянул с себя тонкие брюки и свободную рубашку, в которых периодически спал.
