3.
24 августа 2015 г., 09:59
Шаз вертелся на устроенном магом ложе и не мог уснуть. Его знобило, и ему было ужасно холодно.
В который раз мальчишка чуть ли не со слезами проклинал свою сущность, которой требовалось тепло из-за низкой температуры собственного тела. Шаз крутился и так и эдак, и всё никак не мог уснуть. В итоге дошло до того, что он свернулся в клубочек и подкатился поближе к магу, надеясь хоть немножечко согреться. Уснул он быстро — сразу же после того, как прислонился к тёплой спине мужчины. Но вот проснуться он никак не ожидал от криков и ругани его нового хозяина. Полунага подняли на ноги и, связав, перекинули через круп коня всё того же мага и куда-то повезли. Из-за холода вокруг мальчик никак не мог проснуться, глаза никак не желали открываться, и в итоге он вновь уснул — даже, скорее, впал в забытье — потому что сил не было, а холод пробирал до костей тонкое тельце нага.
Мага и его маленького спутника долго везли через лес. Сам магистр даже и не думал спать — после того, как его связали, заткнули рот кляпом и завязали глаза, а после отобрали его магический посох, Хаенор был абсолютно бессилен, и, соответственно, беззащитен. Это чувство полной беззащитности больно ударило по его самолюбию, и мысленно маг продумал уже несколько вариантов плана мести наглым тварям, что посмели его схватить. Он понятия не имел, был ли рядом его новый слуга, и схватили ли эти люди, или кем бы они ни были, тёмного эльфа, и эта неизвестность выводила его из себя ещё больше.
Вскоре отряд кочевников выехал из леса, и их взору открылись бесконечные просторы родных равнин. Пленников привезли в небольшой лагерь, разбитый прямо посреди степи, поместили в большой шатёр, привязали к столбу спиной друг к другу.
Шаз очнулся только после того, как его тело согрелось. Открыв глаза, мальчишка не понимал какое-то время, где он находится и что происходит, но спустя несколько минут, когда сонная одурь окончательно покинула его, полунаг в полной мере осознал, в какую же задницу они попали, или он, хотя, это вряд ли — тёплое тело рядом говорило о том, что он не один. Вывернувшись из веревок так, что одна рука оказалась свободна (та, которая была дальше от входа в палатку), он стал шарить вокруг себя, попутно осматриваясь внимательнее на предмет чего-нибудь острого, потому что развязать узлы, которые держали веревку, было невозможно.
— Кто здесь? — тихо протянул немного испугано Шаз. Он понимал, что паникой делу не поможешь, но неприятный холодок гулял по его телу, и начинало клонить в сон.
— Магистр Хаенор, — донёсся до него ответ, а тёплое тело, одетое в знакомый мягкий балахон позади нага, завозилось и зашипело.
— Хорошо, — мальчишка вздохнул уже немного свободнее.- Только мы? Или нет?
— У входа, кажется, сидят стражники. Где Дей Рьен — я не знаю. Точнее сказать не могу — у меня связаны глаза. Благо, кляп изо рта вытащили.
— Если сможете сдвинуться чуть левее, я сниму с глаз повязку, — прошептал Шаз, двигаясь в другом направлении, чтобы помочь мужчине вернуть зрение.
Мужчина выполнил настояние полунага, сдвинувшись так, как позволяло его положение сейчас. Подвинувшись чуть-чуть, чтобы удобнее было двигаться, Шаз достал до повязки на глазах мага и аккуратно стянул с лица на шею.
— Что делать будем? — спросил мальчишка, заглядывая в глаза хозяина.
— Не знаю. По крайней мере, моего посоха тут нет, — обведя взглядом шатёр, в котором они оказались, сказал маг. — Да и, в принципе, не может быть.
— А без него никак? — спросил с надеждой в голосе мальчишка. Он облокотился головой на столб, к которому они были привязаны с магом, и уперся взглядом в полог шатра.
— Даже если бы он был тут, мои руки связаны, — Хаенор немного нервно попытался размять уже затёкшие запястья.
— Вот толку от магов, если они безоружны? — тихо спросил Шаз. — Сами убежим или будем ждать спасителя?
— Маги совсем не приспособлены к попаданию в плен, — совершенно серьёзно ответил магистр. — Был бы у меня посох, я бы телепортировал нас отсюда, а сейчас я разве что могу поджечь это место, но и то — руки связаны.
— Что-нибудь острое в зоне видимости и досягаемости есть? — спросил Шаз, надеясь хотя бы найти что-то, чем можно перерезать веревки — у него был запасной вариант, но тот довольно неприятен, долог и отчасти бесполезен.
— Этот шатер пуст, — фыркнул колдун, окинув помещение взглядом.
— Молчите, пленные! — вдруг донеслось от входа, а после там показался высокий, подпирающий потолок кочевник. Магу вновь заткнули рот кляпом.
— Любезнейший, а кто глава племени? — спросил с милой улыбкой Шаз, хлопая ресницами, строя самый милый и заинтересованный взгляд.
— Не смей разговаривать с пленными, — донесся другой голос — тихий, пронзительный и тонкий. Похоже, женский. Полог шатра отодвинулся, и показалась обладательница голоса. То была молодая девушка. Смуглая, черноволосая и кучерявая. Девушка была одета в меха, а в её густые кудрявые волосы были вплетены перья и бусы. — Я Ашаада, — представилась особа. — Дочь вождя.
— Шаз, — представился мальчишка. — Милейшая, а с чего это нам такая честь, что вы явились нас проведать? — продолжил спрашивать полунаг, надеясь, что ему расскажут, чего от них надо племени.
— Вы посмели приблизиться непозволительно близко к территории наших земель. Шарлатан, носящий чёрную мантию, — кивок в сторону магистра Хаенора, — и полукровка. Я прибыла от имени моего отца, и, как верховная жрица, я буду вас судить.
— Ну, приблизились мы к вашей земле, и что? — не понял, к чему ведет девушка, Шаз. — Мы же ещё не переступили границу! К тому же, при нас даже оружия нет, с чего же вы сразу хватаете и судите ни за что? Ваши границы ничем не обозначены; патрулей, защищавших её, тоже нет! А мы не ясновидящие, чтобы предсказывать, где и чья территория. И ещё, мы, может, к родне на свадьбу идем, никого не трогаем, а вы так бесчеловечно нас повязали, во сне! Как дикари, где же ваша цивилизованность?! — обиженно закончил мальчишка, громко сопя — ему было неудобно сидеть на холодной земле, и сонливость снова начала брать верх.
— Этого шарлатана — повесить завтра, на рассвете, а мальчишку отведешь ко мне, он такой забавный, — Ашаада снова весело рассмеялась, приблизилась к Шазу, захотела погладить того за щеку, но едва успела одёрнуть руку, чтоб тот её не укусил. — И не вздумай его развязывать, — с этими словами дочь вождя подмигнула полунагу и упорхнула из шатра.
— Писец, — подвёл итог мальчишка, когда все вышли из шатра. Выгнувшись и извернувшись, он сел немного удобнее и недовольно покосился на мужчину, что стоял у двери. — Ты меня сейчас к вашей светлейшей отведешь или попозже? — с милой и намекающей улыбкой спросил Шаз. — Если позже, то, думаю, я смогу занять тебя на пару часов, — облизнувшись, он совершенно невинно и мило улыбнулся.
Ответом мальчика не удостоили. Зато стражник принялся грубо отвязывать полунага от столба, предварительно заткнув ему рот кляпом. Как только Шаз был отвязан, его закинули шкафоподобному кочевнику на плечо и потащили вон из шатра. Выходя, тот поймал на себя сочувствущий взгляд мага.
Болтаясь безвольным кулем на плече громилы, мальчишка про себя размышлял, чтобы такого сделать мерзопакостного, раз сбежать ему все равно пока не удастся? Идея пришла неожиданно, а, казалось бы, что может быть проще? Дёрнувшись в руках мужчины и извернувшись, он умудрился дать тому коленом в лицо — судя по смачному хрусту, нос был категорически и абсолютно сломан. После этого, даже ехать на плече ругающегося кочевника стало гораздо приятней — не в физическом, а моральном смысле.
Вскоре они дошли до большого шатра, в котором обитала, по всей видимости, дочь вождя. Мальчишка был грубо свален на пол — связанным и абсолютно беззащитным. Через него неуважительно перешагнули, и стражник начал соловьём изливаться бегавшей в поисках лекарств девушке о мерзком грязнокровке, бросив на того уничтожающий взгляд.
Шаз же, будь у него возможность, нагло улыбнулся бы или плюнул мужику в рожу, но, увы, всё, что он мог — это неловко сесть на землю, и попытаться размять затёкшие плечи. Но вот на слова о грязнокровке парень обиделся. Надулся и повернулся спиной к мужику. Убить его не убьют, а всё остальное не страшно, переживёт — поплачет и переживёт. Так что пусть знают, что его слова глубоко обидели полунага, и он более не собирается иметь с этой компанией никаких дел.
— Ширак, ну как можно так говорить о ребёнке? — искренне возмутилась девушка, исследуя сломанный нос мужчины. — Разве могло это прелестное дитя кого-нибудь обидеть? Он наверняка это сделал нечаянно. Правда же, миленький? — тонкие пальчики девушки растрепали волосы на голове полунага, а кляп изо рта вытащили.
— Конечно, вы всё правильно поняли — жаль, что не все наделены умом, а тот, что есть, явно не используют, — последнее было сказано явно в сторону громилы и приправлено не менее язвительным и уничтожающим взглядом. После же мальчишка вновь вернулся к беседе с девушкой. — Что вам от меня нужно? Я бы предпочёл разделить судьбу моего хозяина, нежели сидеть связанным в вашем шатре.
— Как можно так говорить? — снова возмутилась Ашаада. — Столь прекрасные цветы не должны так рано умирать! К тому же, ты должен быть мне благодарен! Я избавлю тебя от власти этого проклятого приспешника тьмы.
— А меня вы спросили? Может, мне было очень даже хорошо с этим иждивенцем? Может, я его люблю, и его смерть убьёт меня? — продолжил настаивать на своем мальчишка. — Вы решили всё за меня, а я — свободная и совершеннолетняя личность, которая в состоянии отвечать за свои поступки! Неужели вам не страшно прерывать жизнь того, кто дал мне так много! Он мне спас жизнь, подарил столько счастья, я не хочу и не могу сидеть и ждать его смерти! И жить без него не хочу!
Шаз разливался соловьём, уже всерьёз начиная нервничать и играть голосом. Тон то повышался, то снижался, то он почти кричал, то еле слышно шептал. И столько отчаяния было в его взгляде, мимике и движениях, что усомниться в их правдивости было просто невозможно! Не даром же он всю жизнь учился играть на слабостях и чувствах людей. Надеялся, что и в этот раз прокатит.
— Ты ещё слишком юн и наивен. Ничего, подрастёшь и всё поймешь, — задорно улыбнулась ему дочь вождя, выпроводив стражника за полог. — Ты голоден?
— Нет, благодарю, я сыт, и всё же я вам за то, что вы собираетесь сделать, никогда не скажу спасибо. Никто не имеет право отнимать и уничтожать то, что не создал.
Шаз, отвернулся от девушки, упершись взглядом в стену шатра; он понял, что объяснять что-то этой кочевнице бесполезно, проще сразу пойти и утопиться — толку будет в разы больше и нервов на это он потратит заметно меньше. Она была одной из тех, кому никогда и ни в чём не отказывали — что ж, в таком случае, он расшибет её уверенность в собственной значимости. Ну или хотя бы попытается испортить ей день. Поиграет на её нервах, заставит плакать — о, да это было бы неплохо — но она, похоже, слишком высокого о себе мнения, чтобы понять обычных существ.
— Не хочешь — не надо, — только и ответила девушка, сложив руки на плечах. — Думаю, компания моих охранников по вечерам тебе определённо понравится, — злорадно улыбнулась она.
— А они симпатичные? — тут же оживился Шаз. — Если да, то не имею ничего против — уверен, мы найдём с ними общий язык.
Мальчишка мило и немного нагло улыбнулся. Перевернувшись так, чтобы сидеть лицом к девушке, полунаг сосредоточился на собственных инстинктах и постарался выпустить когти. Конечно, было глупо предполагать, что ему удастся растерзать держащие его веревки, но попытка и надежда всегда были довольно въедливыми товарищами.
— Конечно симпатичные! Прямо как Ширак, — кивнула с улыбкой Ашаада. — А ещё безумно милые и настойчивые. Ты с ними подружишься, я уверена!
— Ни на секунду в этом не сомневаюсь. Но мой хозяин мне всё же больше как-то по душе. А за сохранность ваших соплеменников ручаться не буду — я, знаете ли, мальчик горячий и могу не удержать в узде свой темперамент, — Шаз совершенно невиннейшим образом похлопал ресницами и улыбнулся.
— Ну, так это же хорошо! — сложив руки замочком на груди, сказала девушка. — А насчёт темперамента ты не переживай — им не в первой, — махнула она ручкой.
— Мне стоит обидеться, что я буду у них не первый? — Шаз надул губы и печально вздохнул.
Девушка не видела, как засветились торжеством его глаза, прикрытые веками и ресницами, когда острые, как бритва, когти-таки соизволили появиться на руках, а верёвки приказали долго жить.
— Что за странный вопрос? — не поняла Ашаада. — И вообще, я тебя всё-таки хочу накормить. А то такой худенький, — мальчишку неожиданно ущипнули за бок. — Ой, святая богиня, когда ты же последний раз коготочки стриг? Куда же там мои ножницы подевались? — ужаснулась девушка, случайно заметив выросшие когти нага, и бросилась рыться в своих вещах. — О, нашла!
Шаз решил, что или эта девица тупая, как пробка, или же, наоборот, злой гений. Но выяснять это сейчас ему как-то не светило.
— Чтобы подстричь мне ногти, меня нужно развязать, но вы этого не сделаете, а я не дамся. Для вас же лучше сесть подальше от меня, пока я ещё не загнан в угол, — тон, которым мальчишка это говорил, изменился — стал тяжёлым и предупреждающим. Шаз был напуган до икоты, но врагам не стоило этого видеть и знать. Вчера он уже прокололся и стал слугой мага, сегодня он подобной ошибки не совершит.
— Какой же ты злой, — нахмурила носик Ашаада. — Ну же, миленький, иди сюда, ближе, я тебе сейчас быстренько твои коготочки остригу, — улыбка дочери вождя была такой искренней и светлой, что даже можно было поверить в её невинные мотивы. Но полунагу показалось, что что-то не то сверкнуло в её голубых глазах.
— Не подходи, — прошипел Шаз. Когтями в это время он старательно пытался разодрать верёвки на своих руках. Он отползал дальше от идущей на него девушки, предупреждающе шипя рассерженным змеем.
— Тогда втягивай когти сам, полунаг. Немедленно! — изменилась в лице девушка — стала серьёзной и суровой, и всё так же продолжала наступать на мальчишку с большими ножницами.
— Ещё чего! — ответил Шаз дерзко, у него внутри все уже начинало скручивать от страха, но, к счастью, руки были почти свободны, хотя и девушке до него оставалась пара шагов. Он успел увернуться от её крепкой хватки, в последнее мгновение откатившись в сторону и схватил первое, что попалось под руку. Этим первым оказался табурет. — Не подходи, я буду защищаться.
Девушка тоже отпрянула в сторону и странно зашипела. Её рука легла на что-то, чего мальчику разглядеть не удавалось, а после вытащила за рукоятку саблю, направив лезвие на Шаза.
— Стража! Стража! — стала звать Ашаада. Стражники не заставили долго ждать — пара высоких мускулистых кочевников мгновенно ворвались в шатёр, отобрали у полунага его орудие и сжали в стальном захвате. — Десять ударов плети ему, — хладнокровно сказала дочь вождя, убрав саблю, когда опасность миновала.
— Лучше сразу казнь! Я не собираюсь унижаться перед тварями и животными! — прокричал Шаз, когда его уже волокли прочь из шатра девушки.
Полунаг понимал, что что-то не так — девушка была странной, но, что именно с ней такого, он никак не мог уловить. Истеричка скрывала свои таланты, но зачем? К сожалению, ему не удалось дойти до финальной догадки, потому что его бросили в центре шатрового лагеря на небольшой круглой площади и привязали к столбу, поставив на колени. Впереди его ожидала лишь боль.
Времени, должно быть, прошло очень мало, но казалось, что прошла вечность. Как полунаг и предполагал, боль была просто невыносимой, а рубашка, ещё совершенно новенькая и купленная на деньги, добытые таким трудом, была изодрана в клочья и висела на нём лохмотьями. Как, впрочем, и кожа на спине. На мальчишку просто опрокинули ведро с ледяной водой, дабы смыть лишнюю кровь, а после потащили обратно в шатёр к его новой госпоже. Но вот там его ждал сюрприз. Стражники, что его вели, и он сам застали Ашааду скрученной, а к её горлу был приставлен клинок. В том, кто на неё напал, Шаз смог узнать Дей Рьена.
Пока стражники не успели очухаться и что-то предпринять, мальчишка укусил одного из них, выпуская иглы и пропуская сквозь них яд, что за несколько мгновений убивал любое существо. Охранник почти сразу же захрипел, изо рта его пошла пена, и он рухнул замертво. Второй же от неожиданности ничего не успел сделать, как получил удар под колени и после такой же укус в шею, как и его напарник. Они умирали, довольно громко хрипя, поэтому рассчитывать на то, что подобное осталось незамеченным, было трудно.
— Мастер в шатре на другом конце стоянки — надо поторопиться и сбежать, — сразу же заговорил парень, практически подбегая к мужчине и крепко его обнимая. Шаза трясло от испуга, и он был невероятно счастлив, что дроу не бросил их с мастером и пришёл на помощь.
— Шаз, уйди от него немедленно! — услышал полунаг повелительный голос своего хозяина, а когда оглянулся, узрел магистра Хаенора в другой части шатра — его глаза горели каким-то странным золотым огнём, он смотрел на пленённую Ашааду, и в то же время будто внутрь неё. Посоха при нём всё ещё не было. Однако, волшба чувствовалась на милю.
А девушка вдруг пронзительно закричала — так, словно бы из её вырывали душу, и девушка вдруг начала трансформироваться.
— Уходите, глупцы! — снова закричал волшебник, бросившись к компании.
Шаз окаменел, и если бы не крепкие руки Дей Рьена, он, наверное, так и обмер от страха, стоя возле девицы, что отчаянно кричала, в то время, как у неё выворачивало суставы и перестраивались кости. Мальчишка как-то совсем побледнел, и в сознании его удерживала лишь та мысль, что тащить его будет сейчас очень неудобно, а значит, надо бежать самому, когда велят. Полукровка вцепился мёртвой хваткой в руку дроу, трясясь от ужаса, наблюдая за разворачивающейся картиной в центре шатра.
Тёмный эльф мгновенно подхватил детеныша на руки, отскочил с ним в сторону.
— Сиди здесь и не высовывайся, — повелел эльф и, накинув на разодранную спину полунага свой плащ, оставил его в неприметном уголке шатра — там, где стояли небольшой столик и были расстелены подушки и шелковые простыни.
А впереди спиной к мальчике стоял магистр Хаенор с прикрытыми глазами и нашептывал заклинание. Дроу встал перед волшебником, прикрывая его своим телом — похоже, тот готовил сильное заклинание, а для этого нужно было выиграть для мага немного времени. Тем временем вместо дочери вождя перед мужчинами предстал огромный змей с птичьими крыльями. Змей шипел и извивался, показывая свои большие клыки и жало на хвосте.
Шаз, наблюдая из своего закутка за всем этим, невольно успел попрощаться с жизнью и пожелал мужчинам удачи. Укутавшись в плащ, он очень постарался слиться с подушками и остальным интерьером, не высовываясь, как и просили, понимая, что в данной ситуации скорее будет мешать, чем окажет реальную помощь. Самое главное было, чтобы сейчас мужчинам никто не помешал, хотя было странно, что на такой шум ещё не сбежались все подряд.
Дей Рьен перехватил свой клинок покрепче и ринулся в атаку на тварь. Пересёк шатёр, запрыгнув на лавку в углу, и ударил змею по шее и… ничего. Он не оставил даже царапины, зато крылатая страшно зашипела и принялась атаковать тёмного. Тот отскочил, отбиваясь от неё мечом, защищая тело от её укусов. Украдкой бросив взгляд на всё ещё читающего заклинание волшебника, Дей Рьен мгновенно отлетел в сторону под мощным ударов хвоста и закричал — удар был весьма болезненный. Но воин быстро перекатился, защищаясь от следующего удара сильного, да ещё и ядовитого хвоста. Нужно было найти у твари слабое место — то, где хотя бы можно было бы пробить сильную чешую. Благо, пространство в шатре было ограничено, и она не могла пользоваться своими большими крыльями с чёрно-бурым оперением. Крылья! Точно! Эльф снова перекатился ещё дальше и рывком поднялся на ноги. Побежал, огибая шатёр, параллельно достал лук и стрелу, особо не целясь, выстрелил в её крыло.
Тварь страшно заверещала и тут же кинулась на врага, она продолжала атаковать, шипя и плюясь ядом, пытаясь попасть в воина. Но после, услышав стройный речитатив мага, обернулась и бросилась в его сторону, быстро приближаясь в замкнутом пространстве, не мешкая, уже готовая сомкнуть разинутую пасть на его горле.
Но наёмник её опередил, рывком преодолев расстояние и встав между тварью и волшебником, со всей силы вонзил клинок ей в пасть. Кровь, смешанная с ядом, пролилась на меч, заставив выгравированные на нём руны таинственно засветиться. Тем временем вокруг мага всё заревело и затрещало, поднялся ветер, волшебник продолжал напевать своё заклятие, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза. Осталось продержаться совсем немного.
Именно в этот момент, когда тварь, злобно шипя, извивалась на мече дроу, испуганный Шаз забился в угол, а колдун почти закончил читать речитатив, в шатер ворвались кочевники. Картина, что предстала перед ними, была страшной и впечатляющей одновременно. В первые секунды они были поражены и обескуражены, но довольно быстро пришли в себя и встали в оборонительную позицию, тем не менее, более не приближаясь к твари. Маленький полунаг из своего закутка наблюдал за этой картиной… но после того, как его ослепил свет, что начал ярко освещать шатер изнутри, он отключился, не пережив весь ужас и страх сложившейся ситуации, израненный и изможденный. Заряд бодрости от адреналина, ударившего в кровь, уже прошёл, оставив после себя лишь печаль и забвение, а также усталость, что накатывала резко, как морская волна во время шторма, поглощая и подминая под себя тщедушную тушку измученного мальчишки.
Стоило заклинанию ярко вспыхнуть и полететь в сторону твари, как та страшно зашипела, стала ворочаться, дёргаться и метаться. Заклинание пожрало всё вокруг, а волшебник так и продолжал стоять в эпицентре, продолжая напевать древние слова. Все, кто находился в помещении, бросились врассыпную, ложась на пол и закрывая голову, а те, кто был ближе всего ко входу, выбежали на улицу. Огненная, пылающая сфера залетела чудовищу в раскрытую пасть, заставляя истошно заорать и начать захлёбываться в потёкшей крови.
Тварь, истошно вереща и извиваясь, крутилась в замкнутом пространстве, сметая всё и вся на своем пути, пытаясь укусить и сожрать хотя бы кого-нибудь, уже ощущая то, что жить ей осталось недолго. Змей шипел и кричал на высокой ноте, заставляя людей прикрывать уши от дикого всепоглощающего звука боли и ненависти.
Оставались последние секунды заклинания, тварь уже оседала на пол, издавая предсмертные вопли, но она подобралась слишком близко к сейчас абсолютно беззащитному волшебнику, завершающему своё заклинание, а её хвост с жалом непроизвольно сильно ударил магистра Хаенора, от чего тот отлетел в сторону, больно ударившись головой о какой-то угол. Грудь была рассечена острым лезвием на жале, отчего волшебник странно захрипел, но продолжал сквозь боль и кровь дочитывать заклятье. Тварь стала давиться своей кровью, её глаза вдруг вытекли, и из всех её щелей полыхнули языки магического пламени.
Ещё секунда, и всё было кончено, и лишь противная вонь сгоревшей плоти и кучка пепла напоминали о её существовании. Люди, почуяв, что опасность миновала, начали осторожно подниматься на ноги, осматриваясь, как дикари, и не понимая, чему они только что стали свидетелями. Особо впечатлительные поспешили выскочить наружу прочистить желудки, ведь вид обгоревшей плоти и торчащих костей и перьев — не особо приятное зрелище, а в компании с омерзительнейшим запахом и вовсе гремучая смесь.
Хаенор лежал на земле — раненный, едва живой — захлёбывался в своей крови. Тёмный эльф, едва почувствовав, что битве конец, подскочил к магистру.
— Воды… дай воды, — хрипло попросил чародей. Как только просьба была выполнена, тот стал споласкивать горло от собственной крови. — Проверь мальчика, — повелел Хаенор.
Мальчишка лежал в углу — том самом, куда его и забросил в пылу битвы дроу. Он, свернувшись калачиком, прибывал в блаженном неведении и полузабытье, которое в скором времени обещало перейти в крепкий сон. Он с головой укутался в плащ, отданный ему Дей Рьеном, и вообще, сливался с обстановкой, что творилась в том углу — не будь ткань, которой он накрыт, тёмной и грубой, скорее всего, его бы не было даже заметить.
Дроу разрывался между тем, кому оказывать помощь — детёнышу или старому другу, что сейчас захлёбывался на полу. В итоге он подхватил волшебника с пола, перетащил его на ложе — чуть подпалённое, но всё ещё пригодное — а сам побежал смотреть, что там с мальчишкой, а то он подозрительно затих. Как убедился Дей Рьен, мальчика просто спал. Полунаг так же был перетащен на кровать, тёмный эльф стал его разворачивать, дабы осмотреть раны. Но тут неожиданно останки твари зашевелились, а после… распались множеством мелких змей, которые тут же уползли по уголкам. На месте, где покоилось чудовище, осталась только молодая девушка. Её грудь судорожно вздымалась, а изо рта шла маленькая струйка крови.
— Оставь её, — приказал волшебник, когда дроу уже хотел бежать смотреть, что с ней. — Ей ничего не угрожает, опасность миновала.
Шаз зашевелился и начал ворочаться в своём укрытии, которое уже начал разворачивать и разрушать дроу. Мальчишка сонно нахмурился, а после приподнялся, сонным и дезориентированным взглядом смотря вокруг себя. Первое, что он увидел, было лицо Дей Рьена прямо напротив его собственного.
— А что случилось? — спросил детеныш немного сконфуженно. Его истерзанную спину жгло огнём, лохмотья, оставшиеся от рубашки, начали прилипать к подсыхающей крови на ранах, из-за чего при каждом движении спина и полученные царапины отзывались болью.
— Ничего, малыш, всё уже в порядке. Не волнуйся — всё хорошо. Пожалуйста, ляг на живот — я должен осмотреть и перевязать твою спину, — мягко попросил тёмный эльф. — Эй, вы там! — позвал он одного из кочевников, что занимались девушкой. — Немедленно принесите таз с водой и тряпки подлиннее! — приказал Дей Рьен голосом, не терпящим неповиновения, после чего, убедившись, что один из них пошёл выполнять просьбу, стал аккуратно снимать лоскутки рубашки с полунага.
— Да я и не волнуюсь, — со странным, немного оцепеневшим взглядом произнёс Шаз. — Просто устал, и холодно. А так всё отлично, — мальчишка зевнул и выполнил просьбу мужчины сразу после того, как тот стянул аккуратно с него остатки рубашки.
Мальчишке и правда было холодно лежать полураздетым, пусть и на подушках, но очагом и теплом огня даже не пахло, учитывая то, что на улице было уже отнюдь не лето. Шаз, боялся, что может уснуть и не проснуться — по крайней мере, до той поры, пока не станет тепло — но он не был до конца уверен в том, что мужчин это не напугает. По крайней мере Дей Рьена — мастер, похоже, сейчас ни о чём не мог волноваться. Дроу же чем-то напоминал испуганную мамашу, которая печётся о своем дитятке. Детеныш повернул голову в сторону мага:
— С ним все будет хорошо? — с волнением и беспокойством произнёс полунаг.
— Потерпи чуть-чуть, я сейчас тебя укрою, — сказал Дей Рьен и принялся обтирать спину мальчика принесёнными тряпками, отмывая от крови и перевязывая. — Он… — дроу кинул взгляд на мага. — Не знаю. Он отказывается от помощи. Шаз, за что они тебя так?
— Проявил сопротивление змеюке, ослушался приказа, вот и отправила эта тварь на площадь. А что это вообще было? Одержимость? — спросил мальчишка полусонным голосом — вода, которой дроу смывал с него кровь, была холодной, и от этого его немилосердно тянуло в сон, но он старательно держал глаза открытыми, зная, что сейчас нельзя спать. И так успел опозориться, грохнувшись с перепугу в обморок.
Предприимчивый маг, тем временем, сам нагло грелся, сотворив остатками силы небольшой язычок пламени, что помещался в ладошке. Сам волшебник и рад был бы провалиться в забытье — ему было больно. Его мутило и бросало в жар, да вот всё никак не получалось. К тому же, сейчас на него нахлынуло пренеприятнейшее чувство слабости, которое ожидало каждого мага, произнёсшего сложное заклинание. Оно стояло прямо в горле, отдавало в голову, и разливалось по всему телу, и так будет продолжаться до полного его выздоровления, так как организм вначале всегда восполняет физические утраты, и только потом магию. Помощь волшебнику и правда была не нужна — сейчас он мог или сам себя залечить, или умереть от яда, что огненной рекой струился по жилам. Он понимал, что яд сильный и просто так от него не избавиться, но нужно было хотя бы встать на ноги, чтоб можно было пойти дальше и дойти до леса Белого Колдуна — его колдовство должно было помочь.
Шаз настороженно и нервно посматривал в сторону мага, явно переживая за своего хозяина. Мальчишке очень не хотелось, чтобы мужчина умер так скоро — они ведь даже не успели нормально познакомиться. Да и потеря возможного кормильца и работодателя — того, кто будет заботиться и защищать, хотя бы относительно — особо не прельщало. Но сам полунаг ничего сделать не мог — всё, что ему оставалось — это спокойно лежать и абстрагироваться от боли, пока Дей Рьен будет обрабатывать раны, нанесённые кнутом.
— Похоже, действительно одержимость, — с неким сомнением ответил тёмный эльф. — Вот только что это был за демон, не представляю — я о таких ни разу не слышал.
— Господин, — позвал дроу один из кочевников. — Мы вам очень признательны за освобождение нашего племени от проклятия. Что мы можем для вас сделать? Мы в неоплатном долгу.
— Слишком наивно полагать, что демон ушёл навсегда, — прохрипел Хаенор, приоткрывая глаза. — Он вернётся, помяните моё слово, как только найдёт себе новую слабую жертву. Идите в лес, просите покровительство Белого Колдуна, пусть он очистит и освятит эту землю именем Рунари.
— Прошу предоставить нам кров, тепло и пищу, до того момента, пока мои спутники не встанут на ноги, — попросил в свою очередь дроу.
Шаз окончательно сник. Услышав, что мастер вроде как живой и помирать пока не собирается, он немного приободрился. Но проклятая сонливость из-за опутывающего всё тело холода не желала проходить. Мальчишке очень хотелось свернуться в клубочек и уснуть, что он и начал делать, вымотавшись от борьбы с собственным слабым организмом.
Вскоре дроу закончил перевязывать мальчику и перенёс их с магом в предоставленный свободный шатёр. Там горел очаг, и потому было тепло, а так же эльф хорошо укутал мальчику. Маг отказывался подавать признаки жизни и вообще ворчал, когда его начинали трогать. Местные девушки занесли им еды, а после Дей Рьен велел Шазу спать, предварительно как следует укутав его в покрывала, так как тот засыпал прямо на глазах.
Мальчишка послушно уснул, как только разрешили, привалившись к тёплому боку дроу и прямо сидя у очага. Ему никуда не хотелось уходить. Организм после большой дозы стресса, итак изнурённый длительной голодовкой, окончательно устроил забастовку и отказывался повиноваться. Шаз просто отключился, тут же провалившись в сон без сновидений — настолько он устал и вымотался.
Наутро Хаенору стало чуть лучше, и тот потребовал продолжить путь. На возражения ответил, что идти сможет, а детёныша эльф хоть пусть на руках несёт. Сам же волшебник, как оказалось, уже успел ночью пройтись до поляны и поднять свой посох, который так и остался там лежать. Делать было нечего — пришлось собираться в путь.
Шаз метался между мужчинами, стараясь всем и везде помочь. Он чуть ли не поминутно спрашивал у мага, как тот себя чувствует, чем выводил его из себя. Так и продолжалось до тех пор, пока Хаенор не рявкнул на него. Полунаг, ещё не проснувшийся и чувствовавший себя ужасно разбитым, покорно поплёлся подальше, и после старался не показываться хозяину на глаза, чтобы не злить. Судя по всему, они должны были пройти ещё дальше на север, а значит — там будет ещё холоднее. Шаз с содроганием и ужасом представлял себе этот поход — он всё боялся, что в один день просто не проснется, уйдя в спячку, как змей. Подобное случалось с ним лишь однажды и чуть было не окончилось смертью, поэтому мальчишка страшился и, в то же время, жаждал этого путешествия — ему было интересно, что его ждёт за границей диких земель кочевников.
— Хаенор, да ты болен! — негодовал Дей Рьен, когда волшебник уже третий раз едва не упал с коня. — Нельзя было тебя слушать — как можно в таком состоянии путешествовать?
— Замолчи, воин, — проворчал хрипло маг. — Мы должны попасть в лес Белого Колдуна как можно быстрее. Этот яд… он сильный. Мне удалось залечить раны и остановить кровь, но как избавиться от яда — я не знаю. Если мы будем мешкать, то мне недолго осталось. А Белый Колдун, он… особенный. Он не просто маг — ему доступны другие силы.
Шаз меланхолично слушал и наблюдал за разговором мужчин. Он был тих и спокоен. Даже перестал елозить в седле, чем немало порадовал привередливого к’ярда Дей Рьена. С разрешения дроу мальчишка сел не спиной к нему, а лицом, попутно крепко обнимая за талию и «прячась» под его плащом — к счастью, тот это позволял размерами, а самому полукровке было тепло и спокойно. Он иногда высовывал лохматую макушку, чтобы окинуть местность полупустым взглядом или же чтобы посмотреть на состояние мастера, а после вновь возвращался обратно в темноту и тепло пространства под плащом.
После тяжёлого дня пути по бесконечным просторам равнин, наконец, показались тёмные верхушки могучих деревьев леса Белого Колдуна. В этот лес никто раньше не решался заходить. Во-первых, потому что тут издревле ходили слухи и легенды о таинственном Белом Колдуне. О том, кто такой этот Белый Колдун и откуда он, никто не знал. Было лишь известно, что он очень силён и объявил себя хозяином леса. А магам было известно, что он не состоял в ложе белых магов, но отчего его называли белым, тоже никто не помнил. Но колдун мог как и покалечить, так и вылечить. А значит, им следовало искать помощи именно у него.
Уже когда путники подобрались ближе к лесу, Шаз более или менее согрелся и пришёл в себя, перевернулся в седле, садясь спиной к Дей Рьену, но не вылезая из-под плаща и не прислоняясь к мужчине — спина все ещё безумно ныла и болела, а каждое лишнее движение отдавалось тянущим чувством.
Мальчишка с интересом смотрел вокруг, стараясь двигаться как можно меньше, не желая тревожить раны. Он надеялся, что Белый Колдун, о котором говорил мастер, примет их, как друзей, а не как врагов, потому что последнее, судя по настороженному и сосредоточенному лицу обоих мужчин, грозило большими неприятностями.
Дей Рьен объявил привал совсем недалеко от леса, решив, что ночь лучше переждать, от греха подальше, а утром уже идти на поклон к колдуну. Хаенор с ним, в принципе, согласился, но всё равно настороженно поглядывал в сторону чернеющих макушек деревьев. Лес словно бы застыл, как будто чего-то ждал. Уж не их ли?
Шаз же, взбодрившись, принялся быстро собирать хворост для костра, чтобы приготовить ужин. Благодарные кочевники дали им в дорогу несколько птичек и ещё какой-то дичи, поэтому дроу ничего не пришлось ловить. Мальчишка довольно скоро развёл костер и начал подготавливать тушки животных, которые ещё этим утром бегали по степи. Пернатые были безжалостно ощипаны и выпотрошены ещё в лагере кочевников, а вот вкусные кусочки остались внутри тушек. Шаз решил, что запечёнными они будут вкуснее. Да и не было лишней воды для того, чтобы их сварить. Но мальчишка, не унывая, прибрал к рукам несколько травяных специй, всё также навязанных благодарными кочевниками, и довольно бодренько подготовил птичку к жарке. Насадив тушки на заранее сделанные «вертела», он воткнул палки с тушками на них в землю возле костра, так что где-то через полутора меры ужин обещался быть.
После ужина Дей Рьен перевязал спину шипящего на него Шаза, предварительно протерев её спиртом, что носил в фляге, а колдун удалился куда-то в сторону леса, велел за ним не ходить, оставил наёмника и своего служку наедине друг с другом.
Когда дроу закончил обрабатывать и перевязать раны, Шаз поблагодарил его за помощь, прекрасно понимая, что сам бы этого не смог сделать, хотя, на его взгляд, спирт был лишним — спину до сих пор жгло. После того, как маг удалился, мальчишка подполз ближе к огню, закутавшись в тёплую шкуру, что успел выудить у кочевников, и с удовольствием наблюдал за тем, как играют язычки пламени, иногда подкидывая хворосту в пышущее пламя.
***
Лес встретил магистра Хаенора сплошным мраком. Кроны деревьев были настолько густыми, что даже не пропускали света луны и звезд. Волшебник произнёс короткое заклинание и зажёг тусклый свет на своем посохе, после чего вступил на территорию владений Белого Колдуна. Магистр с самого начала знал, что это предприятие весьма рисковое, и надежда на удачу очень сомнительна, и лишь научный интерес, граничащий с фанатизмом, присущий любому магу ордена, вели его дальше вперёд. Рана в груди снова заныла, от чего колдун оступился и точно бы упал, если бы не держался за свой посох. — Где же ты? — тихо позвал Хаенор, пойдя несколько десятков метров. — Почему не являешь мне свой лик? — А я разве обязан? — раздался где-то рядом насмешливый голос. — Что забыл тёмный маг в моих владениях? Или тебе жизнь не дорога? В свете огонька, что горел на посохе Хаенора, появился тот самый легендарный Белый Колдун своей абсолютно нагло… рыжей персоной. Да, его мало кто видел, а белым называли из-за цвета мантии, которая мелькала иногда на периферии зрения, но вот лицо его мало кто видел, а кто видел — или не распространялся об этом, или же не возвращался из леса. Белый Колдун был высок и широк в плечах, ничуть не уступая комплекцией небезызвестному нам дроу, лицо его было молодо, черты довольно остры. На щеках и переносице даже в тусклом свете была видна россыпь ярких мелких веснушек. На вид он был немногим старше ученика самого Хаенора! Но внешность бывает такой обманчивой… Маг пошатнулся, но колдун, почуяв боль, не смог сдержать порыва и подхватил Хаенора, закинув его руку себе на плечи и положив руку на талию, придерживая. — Ладно, так и быть, пошли ко мне в сторожку — там тебя расспрошу, а то окочуришься туточки, а потом очередные тёмные слухи будут обо мне шляться по округе, — придерживая Хаенора, колдун вёл его в глубину леса — в самую чащу, осторожно огибая кусты и острые ветви деревьев так, чтобы маг не поранился. Колдун был не злым и совершено не испытывал ни к кому негатива, просто любил повыделываться, а позже оброс легендами из-за длинной жизни и отшельничества — вот и вся история страшного и мудрого чародея. — Да, ты обязан знать, что творится у тебя в лесу и какие подыхающие маги в него заглядывают, — прохрипел совсем обессиливший магистр Хаенор. Он пересёк равнины чисто из упрямства и желания жить, а сейчас, когда он достиг цели, и спасение было совсем рядом в виде рыжего Белого Колдуна, запал ушёл, и слабость и боль дали о себе знать. — Знать-то я знаю, а вот являть свой светлый лик пред чужими очами не обязан, — проговорил колдун, но, заметив, что маг в его руках начинает отключаться, он его хорошенько тряханул: — Давай, не спать! Немного осталось — там уж я тебе помогу, потерпи ещё немного, иначе я всем расскажу, что чёрные маги — слабаки и тряпки, в особенности их магистры! Вот смеху-то будет. — Да когда ж ты в последний раз из своего леса нос совал-то? Хоть бы раз перед белым магистром показался. О тебе уже и позабыли все, только слухи и ходят, — проворчал Хаенор, сильнее цепляясь слабеющими пальцами в белоснежную мантию. — Ох, не надо, больно, — сжался колдун, когда его встряхнули. — Молчи, презренный, — протянул насмешливо колдун, поудобнее перехватывая Хаенора. — Я не шут и не клоун, чтобы перед ними перьями трясти — пусть радуются, что я вообще есть, а то не гильдия, а цирк какой-то, — завидев впереди тусклые огоньки сторожки, в которой он оставил гореть свечи, колдун проговорил: — Держись, брат, немного осталось. Потеряешь сознание — спасать не буду, так что крепись. — Спасать он не будет! — стал ворчать себе под нос магистр. — Будешь, куда ж ты денешься. Несмотря на свои слова, Хаенор понимал рациональность речей колдуна — всё-таки, пока он в сознании, он ещё способен приостанавливать действие яда, пусть это и ведёт к ужасной боли, а если заснёт, то рискует больше никогда не проснуться, даже с помощью всемогущего волшебника. Поэтому магистр просто стиснул зубы и делал всё возможное, чтоб остаться в сознании и трезвом рассудке, ведь самая страшная боль ещё впереди. Стоило им дойти до сторожки, как из неё кубарем вывалилась пара странных лохматых и низкорослых существ. Они что-то начали причитать и водить «хороводы» вокруг магов, пока колдун одним лишь предложением не велел принести то, что ему было сейчас необходимо, дойдя до уютной постели в торце небольшой комнатушки в окружении искусно вышитых гобеленов, повествующих о разных историях и легендах. Кроме кровати был ещё стол и несколько стульев и печушка в другом углу в этой махонькой сторожке. Осторожно сгрузив свою ношу на кровать, он пододвинул стул и сел рядом, напротив мага. — Давай поговорим, — начал колдун свой диалог. Он хотел немного отвлечь магистра от боли, чтобы тот хоть немного пришел в себя. — Расскажи мне о себе, хотя бы в двух словах, как тебя сюда занесло, в такую-то даль. Ты же, вроде, в недели пути отсюдова живешь — чай, далече-то ехать, — проговорил рыжик, благодарно принимая из трёхпалых лапок одного из существ сумку с травами, миску, ступки всякие разные, пестики, после чего попросил поставить воду на огонь. — Ты, должно быть, прослышал, что у жрецов давеча беда случилась — силы они своей лишились. Отправили девчонку к нам в орден. Белый все три ложи собрал, обсуждали, вот я и залез к старому магу в архивы. А там ученик мой и нашел одну занимательную вещь — карту, в город демиургов ведёт. Там я, признаться, хочу найти свитки Рунари — о них уже давно легенды ходят. Переговорил с главой ложи, тот вроде добро дал. А путь через твои леса пролегает, — рассказывал Хаенор, пытаясь абстрагироваться от действий белого колдуна над своей раной. — А тебя как звать-то? А то всё белый, да белый. — Каел, — ответил колдун, прикладывая к ране повязку и травы, которые уже успел за время рассказа перетолочь и смешать в миске. — Где же ты яд-то умудрился подцепить? Чёрной твари-то яд, древней, один из старых богов или демонов. Как хоть выглядел этот, кто тебя так цапнул-то? — со вздохом спросил мужчина, продолжая колдовать над раной, после чего помог Хаенору лечь на спину на подушки. — А про беду жреческую я слышал, да только, боюсь, не поможешь ты им ничем. Разве что сгинешь на подходе к городу демиургов — там не город-то теперь, а развалины, и подходы все, небось, больше на могильник похожи. — А вот об этой твари я и хотел с тобой побеседовать. Ты прав — тёмной она была, и явно откуда-то из грани миров вышла. И куда только демиург смотрит? Мало того, что на молитвы перестал отвечать, так ещё и за границей не следит. А тварь змеюкой крылатой была, а хвост длинный-длинный, и жало на хвосте, — Хаенор на секунду затих и застонал, когда стало особенно больно. — А жрецам я и не собираюсь помогать ничем. Сомневаюсь, что в древнем городе можно найти ответы. У меня свой интерес. — Змеюка с крылами, говоришь, — проворчал себе под нос колдун. — Эко, как. Мдя, совсем раскис наш бедный демиург. Надо другое место для обитания подбирать, — со вздохом закончил он. — Не люблю метаться по мирам, но, видимо, этот уже обречен, — потуже затянув на груди мага повязку, Каел удобнее уложил его на кровати, стянув мантию и ботинки, и накрыл одеялом. — Спи — тебе пару дней понадобится на восстановление. Чуть позже я тебе от яда дам настойку, она его замедлит и ослабит, а дальше твоя магия сама справится. Один ты путешествуешь иль есть компания? Если да, то где? Ты тут надолго, я отправлю гонцов предупредить. — У самого входа в лес — тёмный эльф с белесыми глазами да мальчишка, полунаг. Должно быть, спят они уже, — сказал магистр, немного расслабившись — боль стала немного уходить. — Я и сам хотел только поутру к тебе заглянуть, да почувствовал, что дело плохо. — До утра ты бы не дотянул — холодным бы тебя нашли твои спутники, — со вздохом ответил колдун, а после навострил острые уши и повернулся к магу с куда более заинтересованным взглядом. — Полукровка наг, говоришь, — по лицу Каела расползлась поистине странная улыбка — дикая смесь предвкушения, интереса и лёгкого неверия. — Да. Ума не приложу, чем его родители думали. Только ты это, не трогай его! — заволновался маг. — Он тоже ранен — всю спину, звери, исполосовали; да и к тому же — он мой. Колдун на подобное заявление лишь фыркнул и рассмеялся: — Ты наполовину труп, если я тебя лечить откажусь, ты умрешь к завтрашнему обеду — все клятвы сразу спадут, и он будет ничей. За такое добро на чёрном рынке дают маленькое состояние. Полукровки наги в половозрелом возрасте очень ценятся в гаремах. А родители… Нагам самим полукровки без хвоста не нужны. А женщины при родах не выживают. У него просто не может быть родителей, — после этого колдун отдал короткие указания двум своим лохматым прислужникам и, потрепав лопоухих по головам, отправил в путь, чтобы они забрали гостей и отвели в дом. — Не трону я твоего мелкого. Но ты же понимаешь, что я не по доброте душевной лечу тебя? — сразу же продолжил диалог колдун. На его лице всё ещё блуждала эта странная и немного пугающая улыбка. — Я давно хотел это у тебя спросить. И что же ты хочешь? — с большим сомнением спросил Хаенор. — За спасение твоей жизни хочу три желания, которые ты выполнишь. Без оговорок: чётко, так, как я попрошу, тогда, когда я попрошу, и всё, что угодно, из того, что я потребую. Взамен могу обещать, что это не будет направлено на причинение вреда твоему здоровью и жизни и не причинит вреда твоим близким, — колдун свою цену озвучил из другого конца сторожки, стоя за столом и тщательно что-то смешивая и высчитывая на маленьких ручных весах.
