Сдавшийся Бог

      — Каел, подай мне ту баночку, с тёмно-зелёной жижей, пожалуйста, — попросил Хаенор, не отвлекаясь от своей работы.       Лаборатория, которую им предоставили, находилась глубоко в пещере, закрывалась на железные двери, так что риск, что содержимое образцов, собранных в запрещённых пещерах, проникнет куда-то наружу, равнялся нулю. Магистр Хаенор и Каел уже третьи сутки занимались изучением грибов, а магистр уже примерно набросал формулу противоядия для больных. Правда, риск был большой, поэтому действовать стоило очень осторожно. Гномы привели им туда зверей для экспериментов, так что, несмотря на то, что Каел считал это кощунством (совсем забыв про то, как сам когда-то просто жёг целые стада тех же овец), опыты проводились именно на них.       — Чувствую себя сопливым юнцом в лаборатории злого ученого, — проговорил мужчина, послушно передавая магу требуемое и злобно улыбаясь, поглядывая в сторону бегающих овечек. Те же, в свою очередь, чувствовали в нём опасного хищника, из-за чего метались и убегали от него, хотя это было сделать непросто, ведь они были привязаны к большому кольцу в стене.       — Родной мой, я понимаю, что тебя это забавляет, но, всё же, хватит распугивать моих зверей! — произнёс Хаенор, приняв из рук дракона поданных флакон, капнул пару капель в совсем небольшой котелок с зельем. — Им и так незавидная участь, возможно, грозит, — добавил маг. При этом он даже и не смотрел на Каела, полностью занятый приготовлением своего зелья.       — Уверен, что ты всё верно рассчитал, да и если им всё же и выпадет незавидная участь, то какая разница? Перед смертью то не надышишься, — хихикнул дракон и рыкнул в сторону зверей, из-за чего те остервенело замекали и заметались на веревках, сбивая и топча друг дружку. — Я скучаю по тем временам, когда не надо было скрываться и можно было летать, где угодно, — с тяжким вздохом поговорил дракон. — Иногда эта двуногая туша раздражает.       — Что же поделать? Надо иногда оборачиваться, а то потом отвыкаешь, и, сам видишь, как это болезненно. Так, кажется, всё верно, — сказал маг, удовлетворённо кивнув, занёс какие-то записи на листок пергамента. — Теперь только подождать минут пять, остудить и проверить.       — Тогда ждём, — вздохнул Каел, сев на небольшой деревянный табурет возле лабораторного стола. — Оборачиваться слишком тяжело в любом случае, отчасти я боялся, что потом не сумею перекинуться обратно, — дракон как-то устало и грустно улыбнулся. — У нас же такая физиология, что проще удавиться, чем подстроиться под неё, вот и приходится чем-то жертвовать, чтобы жить без страха.       — А что же ты не ушёл? Под началом Рунари множество миров, и не во всех драконы вымерли. Нашёл бы себе единомышленников, к примеру, — спросил Хаенор, садись на другой табурет, возле его рабочего места.       — С этим миром я уже как-то сроднился. На тот момент у меня уже был налажен быт, появились связи, я оброс имуществом, уходить с пустыми руками куда-то ещё не было смысла — это бы заняло слишком много времени. Пока пройдёт акклиматизация, пока втянусь в новый ритм, я был не в том состоянии, чтобы куда-то срываться и что-то делать, а потом просто стало всё равно, вот и остался, — дракон улыбнулся. — И, как видно сейчас, не зря, в противном случае я бы не повстречал тебя, — поговорил Каел, протягивая ладонь к магу, поглаживая его по руке.       — И правда, не зря, — хмыкнул маг, помещав зелье, решил, что оно готово, и опустил котелок в заранее приготовленный тазик с холодной водой, попутно охлаждая и с помощью магии. — Так, кто у нас там первый пациент?       — Ну что, куски мяса, начнём эксперимент? — весело заржал Каел, скалясь в сторону начавших паниковать овечек. Мужчина быстро выбрал из небольшой группки испытуемых не самую внушающую положительный результат животинку и, отвязав её от кольца, притащил к Хаенору, крепко держа ногами за бока, из-за чего та не могла вырваться.       — Каел, драконья твоя душа, говорил же тебе, хватит дурачиться! Открой её рот, — повелел маг, зачерпывая зелье ложкой. Пахло от получившейся жижи просто отвратительно; и цвет, и густота запаху соответствовали. Овца заблеяла и запаниковала ещё больше.       Дракона это всё забавляло. Чувства обострились, а охотник внутри жаждал на что-нибудь наброситься или хотя бы начать банальную травлю. Мужчине нужно было выпустить пар, поэтому овечке явно придётся не сладко. Пасть ей Каел разжал без проблем, крепко удерживая в захвате, не выпуская из рук. Прижав локтями её голову, что бы не крутилась, он вопросительно глянул на Хаенора.       — Выше голову поднять или так пойдёт?       — Пойдёт, — кивнул Хаенор и влил мерзопакостную пакость в рот. — Теперь ждать пару часов, и снова брать анализы, — ответил колдун.       — Её с остальными оставить или же увести в соседнюю комнату? — спросил Каел, не зная, как лучше поступить — он был силен в медицине, но не в химии, поэтому предпочёл спросить у Хаенора.       — В соседнюю, я же место специально приготовил, — ответил маг. — Давай быстрее и следующую тащи.       Прошло пару часов, прежде чем маг, наконец, после долгих дней и ночей в лаборатории, смог довольно улыбнуться и провозгласить.       — Всё сработало!       — Чудесно, — кивнул Каел. — Теперь тащим это в лазарет и спать, а утром выдвигаемся дальше в дорогу — мы тут и так задержались на удивление долго, — проговорил дракон.       — Не торопись. Впрочем, можешь идти, а мне надо приготовить хотя бы котёл лекарства, чтоб на всех хватило, и объяснить местному лекарю рецепт. Думаю, за час справлюсь — твоя помощь мне уже не нужна. А завтра уже в путь. Иди пока, извести Дей Рьена и Шаза, а заодно позови мне этого гнома из лазарета. Я пока всё подготовлю, хоть полезное дело сделаешь, а не моих овец пугать будешь, — сказал Хаенор, уже начиная высчитывать на бумаге нужное количестве ингредиентов.       Понимая, что сейчас будет лишь мешаться, Каел направился выполнять поручение магистра. Нужный лекарь нашёлся, на чудо, быстро, и был чуть ли не пинками отправлен в сторону лабораторий. Сам же мужчина поспешил вернуться в их временное убежище, чтобы рассказать о изменении планов Шазу и Дей Рьену. До нужного дома он не дошёл, встретив парочку на улице, гуляющими по торговым рядам. Выловив дроу, он в двух словах рассказал о том, что лекарство готово и чтобы тот собирался в дорогу. Тот всё понял и, судя по всему, направился вместе с Шазом в сторону рынка, дабы набрать необходимый в путь провиант. Сам же дракон бодрой рысцой направился в ту самую гномью лавочку. Его заказ должен был быть уже готов.       Вечером хозяйка гномиха собрала всех за столом и накрыла прощальный ужин. Как оказалось, сын у них не один, а имелись ещё четверо, на прощанье также пришли три брата хозяина Тофура и их сыновья и долго и сердечно благодарили двух магов. Но под конец вечера за столом остались лишь маги, дроу, упорно нежелающий идти спать Шаз, хозяйка с мужем и их сын. Карта, найденная эльфом Сирионом в одной из старых книг учителя Хаенора, была растленна на столе, и компания обсуждала, куда им дальше идти.       Шаз старательно делал вид, что ему интересно и что он совершено не устал и не хочет спать. Дей Рьен и Хаенор слишком увлеклись перебранками и решением, куда податься дальше, Тофур старательно им в этом помогал, добавляя шума в и так не тихую обстановку. Каел же, уставший и измученный за последние несколько дней, плюнул на всё это дело. Всё равно он в этих туннелях понимал, как крот в полётах, так что, подхватив взвизгнувшего полунага на плечо, потащился наверх, пожелав всем доброй ночи.       Поднявшись на второй этаж, он поставил мальчишку на ноги и, заговорщически ему улыбнувшись, потащил в сторону их с магистром спальни. Плотно закрыв за собой дверь, мужчина всё также молча, под заинтересованным взглядом мальчишки, дошёл до своих вещей и вытащил из плотного мешка неприметную коробочку, но стоило ему её открыть, как бирюзовые глазки восторженно распахнулись и заблестели.       На бархатной подушке лежало два симметричных браслета. Из тонких переплетений белых нитей драгоценного метала была создана фигура дракона, раскинувшего свои крылья так, что они образовывали сам круг браслета, который будет обхватывать запястье. В лапах он держал посох, на конце которого был большой драгоценный камушек, на одном из браслетов топазово–жёлтый, на другом — небесно-голубой. По крыльям дракона в несколько рядов вилась сложная вязь рун, которая, гармонично вплетаясь в рисунок, была почти незаметна. От украшений фонило на несколько метров, но, видимо, коробочка как раз и нужна была для того, чтобы скрывать его, потому что внутренняя часть крышки была исписана рунами сокрытия и привязки. Шаз долго восторженно рассматривал брачные браслеты, про себя завидуя магистру — всё же Каел был слишком хорошим, чтобы быть реальным.       После того как Шаз подтвердил что дракон сделал правильный выбор в брачных украшений, мальчишка был безжалостно отправлен в соседнюю комнату спать. Под его забавное бурчание мужчина стал и сам готовиться ко сну. Вещи уже были собраны — как его, так и Хаенора — так что единственное, что оставалось — это хорошенько отдохнуть. Но для начала надо было дождаться мага. А коробочка с браслетами была надёжно спрятана в потайном отсеке походного мешка, подальше от глаз. Время для них ещё не пришло.       — Каел, ты уже спишь? — тихо спросил магистр Хаенор, зайдя в спальню. Магистр тут же скинул с себя мантию и сапоги, пнув последние куда-то в угол, и устало свалился на кровать спиной прямо поверх одеял. — Спи, мой дорогой, спи. Нам понадобится много сил, — пробормотал маг спящему Каелу, сам же, всё же, нашёл в себе последние силы встать, скинуть рубашку и штаны, а после забраться под одеяло, под крылышко своему дракону.       Мужчина на это лишь завозился под одеялом, удобнее устраиваясь, обнимая пристроившегося мага за талию и притянув ближе к себе. В полусонном состояние он поцеловал Хаенора в лоб (это первое и ближайшее, что попалось на пути тёплых губ), после чего вновь погрузился в сладкий сон.

***

      Утром нашим героям предстояло привести себя в порядок, снарядиться и, распрощавшись с хозяевами-гномами, отправляться в путь. Им предстоял долгий переход через подземелья Серых гор, и все очень переживали по этому поводу. Всё-таки сеть лабиринтов в этих могучих горах — как природных, так и построенных гномами — просто огромна, так что потеряться здесь можно в два счета. И тут не смогли бы помочь даже маги — ведь в многоуровневых пещерах даже часто нельзя определить, где ты именно находишься. Но решение нашлось неожиданным образом.       Ранним утром, когда вся торговая столица гномов ещё спала, но путешественники давно встали, в дверь дома раздался громкий стук. Хозяйка открыла дверь так, будто только и ждала гостей. Как оказалось, гость был всего один. То был старый, седой, очень маленький в росте, но довольно-таки широкий гном, больше напоминающий сморчок. В руках у гнома был то ли самодельный посох, то ли тросточка, однако ходил он довольно-таки бодро и быстро.       — Здравствуйте —здравствуйте, — подходя ко всем — сначала к хозяевам, а после и к их гостям: двум магам, воину дроу и полунагу — и улыбаясь во все свои зубы, просто искрясь вселенским счастьем и пожимая всем руки, проговорил гном. — А я, собственно, провожать вас пришёл! Вот! А то вы ж не здешние — заблудитесь, а потом ищи-свищи.       Шаз растеряно похлопал глазами, а после с бодрой улыбкой втянул старичка в беседу. Каел сначала нахмурился, но после, не уловив в гноме никакой угрозы, успокоился и даже улыбнулся. Помощь старого гнома могла быть безмерно полезной. Ведь, как выяснилось, город Демиургов со временем (или по их особенному желанию) ушёл под землю в царство пещер, и добираться до него действительно придётся исключительно по подземельям, а не, как планировалось раньше, пересечь горы и далее топать пешком по поверхности (ну или лететь). А помощь в таком щекотливом деле, как передвижение по подземелью, была бы не лишней.       — Ну что, вы, надеюсь, готовы? — наболтавшись всласть с Щазом, которому старичок, уже успевший рассказать полунагу парочку своих жизненных историй, определённо понравился, спросил гном, накручивая на палец свою седую, абсолютно белую бороду. — И зовите меня дедушка Фини. А теперь пошли скорей в путь! Я вас быстренько приведу в заброшенный город! — старик восторженно взмахнул руками, а после с ностальгической улыбкой добавил: — Давненько я там не был.       Попрощавшись с добрыми хозяевами дома, путники вышли в дорогу. Когда компания вышла из города и нырнула в пещеры, Каел тихо зашептал Хаенору на ухо, так, чтобы никто не услышал:       — Я рядом с ним себя совсем старым и древним чувствую, потому что знаю, что старше. Думаешь, он по дороге не развалится? Всё же путь не особо близкий, — прошептал дракон. Пока он это говорил, приобнял мага за талию, чтобы было удобнее говорить, но закончив высказывать свою мысль, он выпустил Хаенора из захвата и вопросительно на него глянул.       — Не знаю, в этом вопросе он мне тоже доверия не внушает. Думаю, что Тофур знал, кого с нами посылать. Только на это и надежда, — ответил маг, накинув на голову капюшон. Гном, тем временем, рассказывал Шазу историю о каком-то потрясающем, по его словам, приключении, участником которого ему посчастливилось стать, и параллельно довольно-таки бодро шёл по одному из довольно-таки узких, подземных коридоров — по его словам, это был один из кратчайших путей — за ним только поспевать нужно было.       — … А после красный дракон так рассердился! Так рассердился! — вещал гном. — Мы ели успели за камни в его пещеры спрятаться — бедняжка Белла осталась посреди, ох, как же она напугалась!       — Ещё бы, додумались в сокровищницу лезть — я бы за такое лично башку открутил, — пробурчал тихо Каел, поглядывая по сторонам довольно широкого прохода.       Своды пещеры терялись где-то в вышине, и даже яркие огоньки, созданные его магией, не дотягивались до них. Мужчина невольно прислушивался к разговору Шаза и гнома, про себя комментируя тот или иной отрывок, подмечая, где гном смягчил реальность, а где приукрасил, о чём-то он даже впервые слышал, и от этого только внимательнее прислушивался. Но иногда саркастические замечания или вызвавшие сомнение на пополам с недовольством предложения получали свою порцию недоверия в слух.       — Так какую ж сокровищницу? Он же дочь короля эльфов похитил тогда! — стал спорить дедушка Фини. — Единственную и любимую. У них же тогда вообще девчонки стали очень редко рождаться — проклятие Ведьма Полуночной Пещеры наложила, если сняли, и то тысячу лет продержалось! А дракону-то чего? Девчонка красивая была, да ещё и невинная.       За разговорами они прошли уже несколько поворотов, куда старый гном их уверенно вёл, любуясь красотами подземелий Серый гор. Вдалеке послышалось капанье воды, а впереди в свете посоха мага забелели пока что редкие и маленькие сталагмиты и сталактиты.       — Ох-хо, дедушка Фини, прошу прощение за нескромный вопрос, но вам сколько было на тот момент-то? Это ж не вчера произошло с эльфячьим-то народцем, — сказал Каел, и у него невольно нервно дернулось веко, возможно, про собственный возраст он и погорячился, и всё гораздо хуже, чем он думал.       — Мне? А Боги знают! Я уже с сотого тысячелетия сбился, — гном махнул рукой, а после почесал макушку, о чём-то задумавшись. К тому времени они подошли к абсолютно глухой толстой каменной стене почти вплотную. Гном остановился возле неё, задумчиво осмотрел и снова почесал макушку. — Да как же это там звучало?.. — себе под нос пробормотал дедушка Фини.       — Сотое, — невольно пробормотал Каел, когда немного отошёл от шока — он то себя в свои семнадцать тысяч уже считал далеко не молоденьким, но этот дедок окончательно его добил. Оказывается, он ещё зеленый совсем. — Ровесник этого мира, — подвёл итог дракон и скосил глаза на гнома особенно внимательно и напряженно.       — Да тихо ты, окаянный! — шикнул на дракона старый гном. — Я тут, знаешь ли, формулу вспомнить пытаюсь! — дедушка Фини назидательно поднял указательный палец и покрутил им у виска Каела. — А, вот, вспомнил! Все в стороны! — после того, как приказ гнома был выполнен, тот скороговоркой весело пробормотал какие-то слова, на заклинание даже не похожие, но вот с его пальцев сорвалось пару молний и ударили в стены, но сильного взрыва с последующим обвалом не последовало, а разрушилась лишь ровная часть стены, образовав арку, ведущую в очередной коридор, а сама стена осыпалась мелкой пылью на землю. — Ну всё, теперь пошли! Что ты там говорил, сынок? — переспросил гном, поглядев на Каела, после чего первым ступил в коридор.       — Уже ничего, — ответил Каел, поглядывая на старые письмена, что были выбиты на ободе арки — его глаза с восторгом взирали на древнюю магию, которую в этом мире он уже не застал. Губы дракона беззвучно шевелились, пока он читал знаки — всё же подобное было редкостью в эти дни, а знать больше об этом мирке хотелось. Как никак, он прожил не малую часть своей жизни здесь.       — Так, мальчик мой, на чём мы остановились? Ах, да, милая Белла осталась стоять напротив разъярённого дракона, — гном тут же переключил вновь внимание на Шаза, совершенно не обращая внимание на древние надписи ещё старинных друидов и не содрагаясь перед их древностью и величием так, словно бы просто шёл по городской улице.       — Ну точно ровесник мира, — Каел никогда не считал себя идиотом. Да и видел немало, как думал раньше сам — видимо, ошибся, но всё равно в собственных способностях не сомневался.       Раз уж гном так спокойно и равнодушно проходит мимо столь огромной силы, то, должно быть, видел и что-то более существенное, что было ещё до того, как мир стал таким, каким его увидел уже Каел. Погружённый в свои мысли, он шёл рядом с Хаенором, не обращая более внимания на идущих впереди.       Шаз же слушал истории старика с восторгом, задавал вопросы, удивлялся и иногда припрыгивал на месте на особо животрепещущем моменте — со стороны это смотрелось довольно забавно.       Они шли пару часов и даже, как показалось дракону, он мог почувствовать где-то вдалеке свежий воздух, а, быть может, и правда только показалось.       — Стойте! — неожиданно приказал Дей Рьен, возвращая всех из своих мыслей. Все послушно остановились и притихли. На секунду воцарилась абсолютная тишина. Дроу стал настороженно прислушиваться и принюхиваться, но после покачал головой. — Кажется, показалось.       Дроу не был простым паникером, и если что-то ему показалось, то, вполне возможно, рядом была опасность. Каел приблизился ближе к Хаенору, чтобы при необходимости успеть его защитить, при этом поглядывал на идущего впереди старика. За Шаза он не беспокоился — Дей Рьен достаточно компетентен, что бы присмотреть за ним. Но теперь дракон не уходил в свои мысли, а был предельно сосредоточен.       — Ой, поглядите-ка! Какая тут паутинка! Да она же в хозяйстве может здорово пригодиться! — неожиданно воскликнул гном, а после резвее подбежал к стене с острым выступом и правда сорвал оттуда совершенно новый липкий кусок паутины.       — Паутина?! — удивился дроу, но снова резко насторожился. — Дедушка Фини, уходим отсюда скорей! Немедленно!       Каел тоже смекнул, что дело плохо, поэтому схватил Шаза одной рукой, второй притягивая к себе Хаенора. Арахниды не самая лучшая компания, учитывая, что он не сможет сейчас изменить ипостась, а в виде человека слишком уязвим, так ещё и с бесполезным в драке Шазом и тёмной лошадкой Фини.       — Да подожди ты, сынок! Если немедленно, ты ж всех пауков перебудишь! Вот ни капли осторожности! — стал кряхтеть дед, продолжая идти в том же направлении, что и шёл.       — Девушка, вы уверенны в том, что делаете? — оскорблено выпутавшись из объятий дракона, спросил магистр Хаенор. — Если они нас заметят…       — Пф, заметят, поймают, ну и что? Я знаю просто потрясающее заклинаньице! Вот пусть попробуют только заметить! Как сказану!       Каел всё так же бдительно шёл вслед за старичком, понимая, что раз тот говорит что-то, то стоит прислушаться. Он внимательно смотрел по сторонам и так же зорко и ревностно следил за Хаенором, несопротивляющегося же Шаза он сдал на руки Дей Рьену.       Но тут случилось то, чего всё так боялись и опасались. Позади компании послышалось щёлканье жвал и тихое шипение. Все замерли, только старик-гном продолжал идти вперёд, о чём-то весело беседуя. Оборачиваться, чтоб посмотреть, в чём дело, никому не пришлось — перед ними по стенам бесшумно спустились ещё два огромным паука, а после, не успели наши герои даже ничего предпринять, как их быстро, в мгновение ока скрутили паутиной и куда-то понесли.       Спустя какое-то время огромные пауки оставили своих жертв на одной их особо плотных паутин и поспешили в противоположную от них строну, продолжая шуршать жвалами.       — И что теперь? — задал вполне закономерный вопрос Шаз, когда пауки скрылись из виду.       — Не волнуйся, мой мальчик! — послышался жизнерадостный голос дедушки Фини. — Такие дела надо решать дипломатически! Вот пусть вернутся — вы пока с ними поболтаете, а я как колдану!       — Хватит с меня колдовства, проклятые маги! — перебил старика-гнома Дей Рьен. — Мы попали в беду по самые уши! Надо немедленно думать, как отсюда выбираться. Каел?! А ты чего молчишь?!       — Меня, походу, укусили, во всяком случае, ногу я уже не чувствую, — вполне спокойным и равнодушным тоном прокомментировал дракон. — Попробуй до клинка своего дотянуться, если сумеешь достать его из ножен, то есть шанс разрезать паутину. Магия по большей части тут бессильна, только нам же и навредит. Арахниды практически невосприимчивы к колдовству.       — Да что ты, мальчик мой, совсем тёмный? Есть же столько полезный и потрясающих заклятий! А ногу я тебе подлечу, не волнуйся, — продолжал вещать старик. — У меня в сумочке как раз порошочек специальный есть.       — Каел, получается, но поддаётся очень плохо, — тем временем сказал дроу. — Крепкая дрянь, да ещё и липкая и тягучая. Хаенор, с тобой там всё в порядке?       — Паука… о, святая Рунари, это пауки, огромные пауки, какая мерзкая у них паутина, — послышался хриплый и осипший голос черномагического магистра.       — Арахнофобия? — с лёгким волнением спросил Каел мага, с тревогой поглядывая на него. — Дей Рьен попробуй не резать полотно, а кромсать — может, лучше выйдет — главное, чтобы волокна расползлись, пока пауки не вернулись. Надо уходить отсюда, — больше всего сейчас дракон думал и волновался за бледного, как смерть, Хаенора. Шаз был на удивление спокоен, и старательно вертелся, пытаясь помочь дроу натянуть паутину, чтобы было удобнее её разрезать.       — Как же там это заклинаньице звучало?.. — задумчиво произнёс старик Фини, почесывая в этой тесноте свою макушку.       — Каел, уже лучше получается! — объявил Дей Рьен более-менее облегчённо. — Но всё равно очень медленно.       — Шаз, прижмись к Дей Рьену в том месте, где он разрезает паутину, так она натянется сильнее, и будет удобнее ей разрезать. Добавь больше силы в удар, — последнее было адресовано дроу. — Хаенор, драгоценный мой, ты как себя чувствуешь? Не ранен?       — П-плохо, — отозвался тихо магистр, прижавшись плотнее к дракону. — Какая же мерзость, у них лапы такие длинные… и острые…       Одним мощным ударом, дроу-таки смог сделать приличную дыру, но всё же недостаточную, чтоб в неё пролез кто-кто из компании, разве что худенькая эльфийка в неё бы поместилась. Так что надо было поднатужиться ещё немного и расширить её.       — Идите все быстро сюда! Я вспомнил заклинание! — объявил дедушка Фини.       — Как? — спросил скептически Каел, многозначительно опуская глаза вниз на кокон из паутины, что плотно обхватывал его тело. — Хаенор, душа моя, посмотри на меня? Всё хорошо, не нервничай, думай о чём-нибудь очень приятном, — попытался увещевать и успокоить любимого дракон, бросая взгляды на Дей Рьена, прося поторопиться. В далеко вновь послушалось шуршание лапок огромных пауков по своду пещеры. Тихий лязг жвал оптимизма тоже не особо внушал.       — Да что ж вы медлите, сказал же дедушка Фини — сюда, значит, сюда! Прижмитесь друг к другу! — с учётом того, что все и так были плотно друг к другу прижаты в тесном коне, но гном лишь вновь сказал что-то скороговоркой, последовала вспышка, и тут компания очутилась в паре метров от кокона.       — Ладно, предположим, это прокатило, а дальше то что? — спросил Каел, обнимая стоящего рядом Хаенора и старательно пытаясь его успокоить, поглаживая по спине и макушке. — Общаться и знакомиться с этими тварями ближе не вижу резона, да и сомневаюсь, что кто-то хочет, поэтому валим. Дедушка Фини, есть идеи, как сбежать отсюда в ближайшие пару минут, пока нас не сожрали? — дракон стоял на одной ноге, вторая же не подавала никаких признаков движения. Рука с той же стороны тоже уже начинала неметь, но пугать и так не испытывающего восторга мага и становиться лишним грузом для остальных Каел не хотел. Бежать для него тоже не было вариантом, по вполне понятной причине.       -Кто сожрали? — удивлённо спросил старый гном, ошарашено оглядываясь вокруг.       — О, богиня! Да пошли все отсюда побыстрей! — перебил его дроу. — Каел, я тебя понесу, а у Хаенора, надеюсь, ещё не вышибло трезвый рассудок и сам побежит. Быстро! — дроу закинул руку дракона себе на плечо, дал указания остальным бежать со всех ног.       -Дедок не сможет убежать или банально не захочет, не можем же мы его здесь оставить? — проговорил Каел дроу на ухо, думая, что бы можно было такого предпринять, пока есть время. — Да и догонят они нас — хотя бы я, как груз, буду вас тормозить. Яд по крови разносится быстро, у меня уже половина тела онемела — если так дальше пойдёт, то я труп. Забирай Шаза и Хаенора, старика я заклинанием приложу «за веревочку» — его за собой утянешь. Я останусь, приостановлю их продвижение.       — Ты с ума сошёл, дракон?! Если понадобится, то я буду пробиваться боем, но уж точно не позорно бежать, оставляя раненного! А дедок… что-то мне подсказывает, что он сам способен о себе позаботиться, — позади них послышался шум, шквал, от чего Хаенор вздрогнул и стал спонтанно и резво стрелять магическим огнём в сторону звука, от чего существо неистово запищало и приостановилось. — Да и магистр на беззащитного не похож, — фыркнул на это дроу. — Шаз! Иди немедленно сюда!       — У магистра сейчас истерика начнётся, — передразнил мужчину Каел. — Сказал уходить, значит, уходите. Это всё ненадолго их задержит — просто бегите вперед, я вас догоню, когда отпустит, и яд нейтрализуется. Дей Рьен ради Рунари уведи отсюда Хаенора и Шаза, — дракон разве что не плевался огнём, настолько он был взбешен и обеспокоен состоянием любимого и Шаза. Мальчишка был по-прежнему непробиваемо спокоен, что вызывало определенные опасения.       — Учти, дракон, я вернусь за тобой, — прошипел дроу, после чего подхватил и мальчишку и магистра за руки, ринулся в стону выхода или по крайней мере туда, где паутины становилось меньше.       Проводив их фигуры напряженным взглядом, Каел выдохнул немного спокойней. Теперь он мог хотя бы не переживать за безопасность своих родных. Ну, а дальше только дело техники. Перекинуться, что отнимет немало сил из-за гуляющего по крови яда, и пуляться в арахнид огнём. К выполнению столь незамысловатого плана, давая возможность дроу увести Хаенора и Шаза как можно дальше, он приступил незамедлительно, корчась и крича от боли при обращении. Когда человеческая оболочка повреждена, вернуться в состояние дракона очень непросто, безумно болезненно или же просто невозможно. Хотя у Каела не было на то выбора — или просто пережить и перенести боль, думая о том, что спасает этим жизнь любимым, или умереть прямо здесь, отвлекая своим хладным трупиком внимание пауков. Учитывая его далеко идущие и счастливые планы касательно Хаенора, позволить себе испустить дух здесь он не мог, поэтому у него не было вариантов. Боль была обжигающей и всепоглощающей, но он сумел её перетерпеть так же просто, как и лёгкую дезориентацию после полного завершения обращения. К счастью, ему удалось задуманное, и подвижность тела вновь возвращалась, в то время как в арахнид летели одним за другим плотные сгустки драконьего пламени. Дедушка Фини куда-то пропал, поэтому Каел не стал особо заморачиваться и просто-напросто обвалил свод пещеры, заваливая дорогу, отделяя пауков от пути? по которому скрылись остальные участники группы. После этого он спешно направился их догонять, чтобы лишний раз никого не нервировать. Да и передвигаться на четырёх конечностях было гораздо удобнее и проще, а самое главное, быстрее, чем на двух ногах, чем он и поспешил воспользоваться.       — … Да сиди ты на месте! — послышался голос дедушки Фини уже где-то невдалеке. — Так вот, на чём я там остановился?       — Ваш товарищ пробрался под паука и попытался воткнуть в него меч, — услужливо напомнил голосок Шаза.       — Точно! А ведь воткнул же! Там такая мерзость из него полилась, да так заорал! — продолжил старый гном очередную свою историю.       — А если с ним что-то случится? — говорил о чём-то своём, тем временем, дроу. — Мне надо за ним вернуться, я же обещал.       Громко лязгая острыми и крепкими когтями по полу пещеры, тяжело дыша и фырча, отплёвываясь от остатков жжёной паутины, что попала в ноздри, Каел добрался до своих спутников и, приостановившись, вышел на свет, что шёл от посоха Хаенора.       — Дракон? — удивился дедушка Фини. — Дракон! Спасайся, кто может! О, он же нас всех сейчас спалит!       — Дедушка, умоляю, успокойтесь, — тихо проговорил магистр Хаенор, только-только начавший приходить в себя. — Каел? — магистр встал, вопросительно посмотрел на дракона, после чего подошёл к нему, погладив заранее подставленную морду. — Как ты? Живой?       «Со мной все хорошо, драгоценный мой, не беспокойся. Правда, продолжить путь мне придётся в таком виде, но скоро я вновь обрету человеческий облик, — проговорил Каел мысленно магу. — Как ты себя чувствуешь, тебя отпустило? Почему ты раньше мне не сказал, что боишься пауков? Ты не ранен?» — дракон то ли намерено игнорировал вопли гнома, то ли правда не замечал, полностью поглощенный беспокойством за любовника, но никакой враждебной или негативной реакции он не показал.       — Во-первых, чувствую я себя нормально — они мне ничего не сделали, слава святой Рунари; во-вторых, ты меня никогда об этом не спрашивал, а с чего бы мне тебе об этом говорить. К тому же, — после магистр проговорил недовольно и шепотом: — позор на весь магический орден — чёрный магистр боится пауков.       По морде дракона расползся ужасающий оскал — вряд ли кто-то посторонний принял бы его за довольную и радостную улыбку.       «Я никому не расскажу, — ласково, насколько это было возможно, мысленно проворковал дракон, потираясь мордой о плечо Хаенора. — Поедешь на мне? Так будет быстрее — нам нужно как можно скорее уходить отсюда».       — Конечно. Мы только тебя и ждали, — ответил магистр, спокойно и тепло улыбнувшись. — Дедушка Фини! Мы можем продолжать путь? — позвав старого гнома, спросил маг.       — Конечно, мой мальчик! Нам ещё предстоит не мало пройти! — откликнулся старик, с помощью свой тросточки шустро поднимаясь с насиженного камня, и указал в один из двух коридоров, куда на этом месте разветвлялась пещера.       Каел осторожно наклонился и закинул вскрикнувшего от неожиданности мага себе на загривок, а после, грузно переваливаясь с боку на бок, направился в указанную стариком строну, предлагая всем остальным поторопиться.       После они только шли, не нарываясь на неприятности. Надо было видеть, сколько радости и интереса было в глазах Шаза всё это время — всё же, не каждый день побродишь по величественным пещерам и увидишь их красоты. На привал — перевести дух — они останавливались всего раз, и то через полмеры старик заявил, что надо торопиться (вот только вопрос — зачем до сих пор оставался открытым). А после последовали вновь каменные коридоры, залы, один раз даже промелькнуло подземное озеро, которому Хаенор был бесконечно рад — всё же он был один из самых физически слабых членов команды и довольно-таки быстро уставал.       Каел старался поддерживать мага, довольно продолжительное время и большую часть пути везя его на своей спине, позволяя спуститься только тогда, когда тот начинал пихаться и злиться. Дорога всех изматывала, но идти предстояло ещё довольно далеко, впереди должны были быть переходы на иные уровни пещер и несколько дней пути.       Но случился, наконец, тот момент, когда несколько дней пути были пройдены и уставшие, изнеможенные путники зашли под своды одной пещеры… О, какая это была пещера! Огромная, величественная, перед ней замирало сердце. Не было видно конца и края этой пещеры, а внизу под ногами искателей приключений, простирался столь же величественный, древний город богов.

Эпилог.

      В небесном чертоге — обычно таком тихом, грустном — сегодня было поразительно шумно. Маленькие существа со странными лицами, похожими на совиные, с кожей необычного золотистого цвета, что служили в чертогах богов и звались эстетами, суетились и не знали, что предпринять. В их привычную, рациональную жизнь ворвалась некая проблема, перед которой даже божьи слуги растерялись. Проблема та именно ворвалась в лике одной из самых могущественных и влиятельных дам всего небесного простора. И дама та требовала немедленной аудиенции с хозяином сих хором. В хоромы эти, к слову, не ступала нога ни одного божественного создания по личному приказу хозяина, но вот ей, родной матери и одной из верховных богинь, отказать было просто невозможно.       И сейчас парочка эстетов, облаченных в белые длинные балахоны с золотыми краями, неловко мялась у дверей покоев своего господина. Они не беспокоили Баввура с самого того дня, как он там заперся — сколько прошло времени, уже никто не знает. Но делать было нечего, Рунари совершенно чётко изложила свою просьбу и одновременно приказ, обязательный к исполнению. И тут один из них, наконец, решился, дёрнул за верёвку колокольчика у двери, от чего по покоям разнёсся приятный, переливающийся трезвон.       Спустя какое-то время из-за двери показалась заплаканная и помятая моська хозяина чертогов. Опустив глаза на служек, он махом руки отправил их за завтраком — несмотря на то, что уже был вечер, он только проснулся, всю ночь проведя за тем, что рыдал в подушку. Матушку он впустил, стоило слугам скрыться за поворотом коридора. Отойдя от двери, он прошёл в глубь чертога и, развернувшись к матери лицом, спросил:       — Ты что-то хотела, матушка?       — Ну надо же, как это прозвучало презрительно, — послышался голос, отражающий, казалось, всю мудрость этого мира, а дева, что стояла к двери спиной, развернула в сторону сына голову. Нежно-голубой, прозрачный платок легко соскользнул с её чёрных, будто безлунная ночь, волос, оседая на прямых статных плечах, а взгляд ярких синих глаз вскользь пробежался по появившемуся в дверях демиургу. — Твоя мать раз в вечность зашла к своему сыну навестить, бросив все свои дела и оставив детей земных без присмотра, и встречает столько презрения. И что же я сделала тебе плохого, милый сын?       — Мама, с чего ты взяла презрении в моём тоне? Ты же знаешь, как я тебя люблю, — с тихим усталым вздохом сказал Баввур. — Я просто устал и голос со сна хрипит. Ты просто так зашла или по делу? — юноша убитым взглядом посмотрел на ту, что подарила ему жизнь, а после, подойдя к ней, взял за руки и помог устроиться на небольшом диванчике в чертоге.       — Я зашла проведать своего любимого и единственного сына, — произнесла женщина, чьи рука были до сих пор в руках молодого демиурга. Она выпутала вторую руку, и ей уже накрыла ладони Баввура, став их гладить. Голос Рунари так же был очень уставший, обеспокоенный, а под обычно ясными спокойными глазами залегли мешки, от чего она стала казаться постаревшей. — А так же предупредить, — продолжила покровительница магии, притянула сына за руки ближе, поднесла нежные ладони к лицу и поцеловала. — С каждой твоей пролитой слезинкой в мир — твой мир, твоё дитя — проливается по одной беде, каждая слеза создаёт трещины в некогда непробиваемом барьере. Знаешь ли ты, что вместе с тобой страдают и твои дети и… страдаю я. Скажи мне, душа моя, что произошло? Что же могло тебя сломить?       — Просто давно не отдыхал нормально, много нервничал и переживал, вот и вылилось в истерику. Ничего страшного, скоро пройдёт, — юноша фальшиво улыбнулся. Ему было до сих пор больно, ведь он не так давно узнал о том, что его любимый предал его, променяв на другого, и даже не нашёл времени сказать ему в лицо об этом. — Не волнуйся, мамочка, скоро всё наладить, и мир снова расцветет.       Глаза богини опасно засверкали и прищурились, а губы нахмуренно стянулись в трубочку.       — Как же некрасиво с твоей стороны врать матери, — проговорила Рунари после минутной паузы. — Не надо, сын, глаза тебя выдают. Или, если ты веришь в искренность своих слов, тебе следует отдать мир на попечение высшим. Они найдут кого-нибудь получше и ответственней.       — Это не надолго, это пройдёт. Если я отдам мир, то мне больше не будут доверять, и я потеряю возможность присматривать за ним — ты же знаешь, как это для меня важно! — Баввур чуть ли не заплакал вновь. — Мамочка, пожалуйста, не рассказывай никому. Ещё немножечко, и я всё исправлю, что натворил. Только дай мне чуть-чуть времени, капельку, — юноша сел рядом с матерью, подобрал к себе колени, обняв их, и тихонько, судорожно вздохнул утыкаясь в них лицом.       — Ну что ты, мой мальчик, как я могу. Я бы ни за что не рассказала, но, боюсь, мне самой это известие прошло с совета, — увидев, как боязненно дёрнулся сын рядом, сердце покровительницы магии ёкнуло, и ей показалось, что она чувствует всей своей глубочайшей душой боль и страдания своего сына. — Дослушай меня до конца, прошу, — попыталась как можно мягче и нежнее попросить богиня, обняв молодого демиурга и укрывая его своим нежным платком. — После этого известия я бросила все свои дела и поспешила к тебе, но совет вынес уже вердикт… он придумал для тебя… наказание. Ты должен будешь спуститься в свой мир, ступив на землю… как простой смертный. И посмотреть, чем живут твои дети, что они делают, отчего грустят, улыбаются, от чего страдают и радуются. Знай, я всегда буду рядом с тобой, я ни за что не допущу, чтоб с моим милым сыном что-то случилось. Но уйти от наказания, увы, не получится, — с грустным вздохом заключила Рунари.       — Главное, чтобы они не забрали мой мир, а всё остальное я переживу, — хлюпая носом, сказал Баввур. Может, это и не так уж и плохо. Правда, будучи простым смертным, жить будет гораздо сложнее, но зато это, скорее всего, отвлечёт от другим проблем. — Спасибо, мама, я всё понял.       — Вот только… есть один момент, — обеспокоенно произнесла женщина, наклонившись к сыну. — Вернуться ты сможешь, лишь прожив одну смертную жизнь. В облике кого — тебе выбирать.       -То есть? — не понял мальчишка и дернулся в руках матери. — Какая ещё жизнь, как это — в качестве того, кого выберешь? — вот теперь то под божественной ложечкой очень неприятно засосало.       — То есть, вернуться ты сможешь, только умерев, — ответила богиня коротко и неуклонно.       — Но как же так? Мы же не умираем! — в ужасе воскликнул мальчишка, подскакивая на месте. — А если что-то пойдёт не так, и я не вернусь? И ты мне так и не ответила! Как это, я должен выбрать, кем быть?       — Мы не обладаем смертными и просто материальными телами, мой мальчик, — на губы богини выползла улыбка от такой наивности её сына. — Именно поэтому мы не можем просто так ступить на землю. А кем быть — так это про то, какое тело выбрать.       — Я хочу, что бы оно было похоже на меня, — сказал Баввур, смотря матери в глаза. Сейчас он даже забыл о той проблеме, из-за которой, собственно, это всё и началось.       — Хорошо, мой мальчик, — грустно, но тепло улыбнулась богиня, посмотрев сыну в глаза, после чего снова крепко его обняла. — Что ж, увы, у меня нет времени ждать, чтоб ты подготовился. Мы и так уже непозволительно долго разговариваем. Пора приступать.       — Как скажешь, мама, только пусть жизнь в том мире будет длинной. Я хочу посмотреть на то, что там твориться, а на это надо много времени, — мальчика слабо улыбнулся и шмыгнул красным носиком.       Женщина выпустила его из объятий, встала с мягкого диванчика, шурша полами своего синего платья, перед сыном. Рунари замешкалась и растерялась на минутку, но всё же после решилась снять с своей шеи платиновый медальон со вставленными в него голубыми топазами и надеть его на сына.       — Он защитит тебя от дурного влияния, вернёт надежду, если будет плохо, согреет в холодные зимние ночи и напомнит обо мне, как только захочешь, — объяснила богиня, пригладив волосы сыну, а после начала свою ворожбу. На несколько минут чертог заполонил мягкий голубой свет, а после хозяин небесных покоев исчез, оставив грустную мать одну в этом пустынном месте.

***

      Баввур очнулся от пронизывающего всё живое холода, запаха застоявшегося и плесневелого воздуха и боли во всём теле. Юноша поднялся и сел, тут же хватаясь за голову из-за вспышки боли и сильного головокружения. Ему стало плохо, его замутило и затошнило, а после вырвало. Всё, на что хватило его сил, так это отвернуться в сторону — сил на то, чтобы откатиться от воняющей лужи не было, так же как и возможности, потому что он лежал на каком возвышении, и перекатиться куда-либо означало упасть с этого самого возвышения.       Его трясло, и мысли путались в голове. Проскакивали какие-то неясные образы и лица, но они были расплывчаты и непонятны ему. Позже, придя в себя, он сделает вывод, что это были воспоминания предыдущего хозяина его тела, который умер за много километров от того места, где он оказался, из-за того, что в тёмной подворотне его ударил по голове камнем пьянчуга, возжелавший развлечься за его счёт. Но сейчас он этого не знал и был потерян, хотя это сильно сказано — на данный момент его более всего волновало то, где он оказался и почему ему так плохо? Рисковать встать на ноги он не решился, поэтому всё, что ему оставалось, это терпеть головную боль в наскоро залеченной голове его новой оболочки и оглядываться вокруг, с ужасом и непониманием осматриваясь.       Только спустя долго время он поймёт, что находится на главной площади заброшенного города демиургов, хотя он подразумевал, что тот в более презентабельном виде, чем ЭТО — то, что его окружает — но, видимо, и здесь он ошибся.       Вскоре он вновь потерял сознание, не имея сил и возможности подняться на ноги и найти себе более приемлемое место для отдыха. С высокого свода пещеры на него светил единственный яркий лучик солнца, что сумел пробраться в эту тьму, освещая тщедушную фигурку, лежащую на широком бортике неработающего фонтана…