room 93.

             Дороги были размыты серыми дождями, а синие тучи укрыли небо шелковым полотном. Люк наблюдал за тем, как недовольно хмурились люди, брезгливо рассматривая бесформенные лужи у их ног. Может, он и не был удовлетворён этой погодой, но она немного отвлекала его, хотя через несколько минут в его голове снова появлялось несносное число и влажное лицо парня, с бусинками воды на бледной коже. Юноша был слишком очарован и поражён этим музыкантом, что все его следующие вечера проходили в туманных мыслях о нем.              Люк желал узнать, какого цвета его глаза. Он не понимал, почему именно эта деталь, но почему-то это стало важным для него. В груди зарождались новые чувства, а дрожь иногда заставляла его пугаться. Гитарист никем не являлся для него, а блондин всего лишь был слишком восторженным юношей.              Он медленно идет широкой улицей, вглядываясь в черты осени. Это время года отталкивало его, но в то же время принимало в уютные объятия. Люк думает, что он потерялся во всех этих вещах и деталях, кажется, что он сам обратился в холодный дождь.              Через несколько шагов он слышит музыку, тихую, но очень эмоциональную. Голубоглазый думает, что всё мерещиться ему, но повернув голову немного в сторону, он наблюдает за тем, как в нескольких метрах расположен автомобиль и одна дверь открыта, пропуская холодный ветер внутрь салона.              Люк удивлен этому, но парень решает продолжить свой путь домой. Когда же слышится мелодичное и громкое пение, блондин судорожно сжимает рукава своей куртки. Сейчас он ошарашен, ему кажется, что это именно тот голос, что ночью блуждает эхом в его груди. Его сердце отказывается принимать обычные вещи. Он стал зависим его образом. Люк хочет громко смеяться.              Блондин продолжает стоять посреди улицы и ловить на себе недовольные взгляды людей, но через несколько секунд, его замерших пальцев касаются горячие и он в испуге кусает нижнюю губу, утопая в неприятных чувствах, что больно ударили его в грудную клетку, заставляя резко выдохнуть воздух.       Его тонкие пальцы сжимают. Люк пугается, когда понимает, что может ощутить, как пахнет его тело, как бархатная кожа скользит по его ладоням. Стоило ли ему сейчас убежать? Определённо, но он остается, тяжело вдыхая воздух и чувствуя, как его медленно ведут куда-то.              Черные пряди его волос блестят в дневном свете. Тело парня отражается в мокром асфальте, скользя расплывчатым силуэтом. Блондин боится, считает себя глупым, но все равно ступает за ним, рассматривая, как клетчатая рубаха мешковато сидит на худом и бледном теле.              Люк понимает, что они возвращаются в тот же клуб, но сейчас в этом месте не играет музыка и всё становится необычайно жутким для блондина. Он бы предпочел сидеть днями у окна, наблюдая за туманными рассветами, чем ступать в неведение за совершенно незнакомым парнем. Хотя его цвет глаз был все еще неизвестен Люку, ему казалось, что этот цвет должен быть необычен и притягателен.              Когда Люк полностью осознает свое глупое положение, он желает убежать, но теплая ладонь парня впереди так приятно согревает его холодную кожу, что он так слаб перед таким мелочным соблазном. Он удивляется тому, что гитарист совсем наплевал на осенний холод, что пробирает до костей, а на его исхудалом теле всего лишь висит белая футболка с эмблемой рок-группы.              — П-послушай, — неуверенно шевелит губами блондин в попытке остановить парня, что отчаянно ведет его за руку в пустом коридоре.              — Ты ведь помнишь мои последние слова, что были адресованы тебе? — Музыкант говорит тихо, не пытается поднять голос выше.              — Да, но зачем всё это? — испуганно спрашивает Люк. Он пытается вытащить свои пальцы из мягкой ладони парня, но все его движения напрасны. Черноволосый юноша начинает нервничать.              — Замолчи, пожалуйста, — тихо говорит гитарист.              Когда он поворачивает голову немного в сторону, то светловолосый замечает, как его глаза блеснули яркими изумрудами. И сейчас он готов потеряться в них, как глупый мальчишка, что был безгранично влюблен. Но это какая-то безумная игра, что неподвластная Люку, он вступил в неё в тот же момент, когда впервые увидел его в неоновом свете; тогда его влажные губы изгибались в ухмылке и он ни разу не взглянул на него, что заставляло сердце Люка скулить от досады. Сейчас, когда его рука находится в его, он задумывается над тем, что желал ли когда-нибудь прикоснуться к коже этого юноши?              Он останавливается перед черной дверью, на которой скользят синие блики. Люк обескуражен и его сердце бьется слишком быстро, он думает, что лиловые синяки останутся на коже его груди. Но он замечает то самое число, высеченное серебряными цифрами, и его дыхание перехватывает, когда черноволосый парень ярко улыбается, открывая двери.              — Девяносто три.              Люк шепчет это число с осенней грустью, что пальцами впивается в его кожу. Он вспоминает все, что было, и как его тонкие пальцы зарывались в волосы и как смех пробивался наружу. Люк слишком долго убегал вперед, чтобы воспринимать прошлое. Он просто помнит светловолосого мальчишку с грустными глазами и дрожащими алыми губами. Его кожа была бледна, а запястья тонкие и изящные, но вишневые царапины горели огнем и отражались болью в его блестящих глазах.              И Люк понял, что потерялся сам в сером дожде чувств — он забыл его изумрудные глаза, что полны слез.