The secret pilot of yours

Светло-зелёный свет мягко проникал в сознание, а аромат смолы вечных деревьев успокаивал, унося с собой всё беспокойство. Даже обрывки чувств, мыслей, которые, как рыбы, пытающиеся дышать воздухом, бились о границы спокойствия, постепенно исчезали из виду. Вокруг был простор родного дома, простор, затерянный в истории крогами. Большая часть деревьев, ветви которых преграждали путь сейчас, уже давно вырублены, травы, доходившие по пояс идущему, вытоптаны, даже свет стал не просто светлым, а болезненно-бледным. Но это было теперь. Лучше всегда смотреть на то, что было тогда.  Тогда - это всегда то, что было лучше, добрее, чище. "Свободнее" - подсказывало сознание, блуждающее сквозь время на родной планете, окутанной приятной пахучей голубой дымкой куда ни посмотри. Под ногами кремовые дорожки расползались, как нити в паутине, но все они вели в центр королевства - во дворец. Придворные всегда могли найти справедливость именно так, просто выбрав нужное направление. Шум крыльев жуков говорил о том, что сейчас ранний вечер ‒ время тренировки животных для лучших наездников. Действительно, через несколько секунд в небо поднялся целый рой крошечных издалека существ, которые добавляли в палитру цветов новые оттенки голубого, синего, бирюзового. Эта красота Нуразии могла показаться изматывающе однотонной, но почему-то именно здесь находилось само сердце вселенского спокойствия и изящества. Всё это делало планету одной из самых красивых из когда-либо существовавших. Принцу Айкке никогда не хотелось покидать её или искать место, где было бы веселее или лучше, колыбель собственного детства казалась ему идеальной. Но судьба распорядилась иначе. У нуразийцев есть особый дар ‒ путешествовать по прошлым воспоминаниям во время медитаций, но, так как только ничтожная часть этого народа за всю историю его существования был где-то кроме Нуразии, это почти всегда были прогулки по её диким садам. Но в основном они редко пользовались этой возможностью. Человеку это кажется странным - беспокойство планеты и его обитателей, нарастающая по спирали от года к году, вынуждало бы людей проводить большее количество времени в медитациях и снах. Но это свело бы их с ума, оставив навсегда в прошлом, что в конечном счёте привело бы к гибели цивилизации. Поэтому у людей и нет такой возможности. И поэтому же с детства юные нуразийцы знают цену прошлому: когда оно поддерживает настоящее - оно бесценно, но когда идёт с ним наравне - больше не имеет смысла. Айкка знал это лучше кого-либо; но сейчас просто не мог отвести взгляда от невесомых облаков, укрывающих никогда не гаснущие звёзды. Сейчас облик родного неба впервые за долгие годы изменился: кораблей крогов стало даже больше небесных светил. Или это последних становилось меньше, или крогов больше, но принц нуразийский давно перестал смотреть на небо, ему казалось, что навсегда. Сейчас же вся природа улыбалась ему, упрямо всматривающемуся в небосвод. "Подумать только, какая-то из этих крошечных звёзд - Земля, где сейчас ещё более крошечная Молли смотрит на небо. Как же мы далеко друг от друга! И насколько дальше теперь..." - в этот момент две вспышки ярко-жёлтого света въелись в небо, разрывая его на части, разрывая мир самого Айкки на мелкие куски, разбивая на крохотные осколки. Принц зажмурился, но когда ему хватило смелости распахнуть веки, он увидел перед собой только глаза Тороса, наполненные яростью. А ещё он почувствовал, как рука обхватывает его горло. Он задыхался. ‒ У насекомых, должно быть, ужасная память, принц Айкка. Но послушание такого ничтожного народа, как нуразийцы, ‒ это скорее инстинкт, который должен быть в вашей грязной от глупости крови, дорогой принц, ‒ прошипел крог своим скрипучим голосом, вызывающим у Айкки нервную дрожь. ‒ Сколько раз... повторять, что мы... свободный народ! ‒ силы покидали принца, поэтому говорить становилось всё труднее. ‒ Единственный выбор, доступный тебе сейчас, ‒ выбрать, как убрать с дороги нашего общего соперника ‒ команду Земли. Спросишь ‒ почему не тебя? Ты ещё нужен после гонок моему народу. В конце концов нам нужен глава нуразийской колонии, в которую будет превращено твоё слащавое королевство. Во-вторых, рабы. И, конечно, в качества главного блюда на торжестве в честь победы  крогов мы представим зажаренного жука принца Айкки ‒ верного напарника в гонках на Обане. Отведаешь кусочек? ‒ Принц прожигал крога взглядом, полным ненависти духовно свободного создания  к своему поработителю. От смерти его отделяло только одно малейшее усилие крога, он едва не задохнулся, когда крог отпустил его. Айкка тяжело упал на кровать, придавив запястье, что отозвалось моментальной острой болью. ‒ Зачем ты пришёл со своими угрозами опять, Торос? Я не знал, что мой выстрел в корабль землян хоть как-то увеличит их шанс на победу! ‒ голос Айкки всё ещё заметно хрипел. ‒ Перед гонками мы терпеливо слушали твоих слуг, которые говорили о древней магии, которая достаточно мощна, чтобы быть смертоносной. Но после сильного выстрела, к которому команда Земли якобы была не подготовлена, они как ни в чём не бывало завоевали девять очков. Как смеешь ты, слуга крогов, вести двойную игру?! ‒ голос Тороса почти оглушал Айкки, но в сознании звенела только одна фраза ‒ "слуга крогов". ‒ Нуразийцы - народ, независимо существовавший тысячелетия, использовал свою магию только во благо жизни и мира в галактике, и мы не собираемся что-либо менять в своём укладе жизни! - гордо сказал нуразиец. ‒ Мы не убиваем со спины. На это способны только трусы. ‒ Что же, свободолюбивый принц нуразийский, я покажу тебе смерть твоей земной принцессы. Может быть, этим я напомню тебе о родителях, которые так ждут тебя во дворце, окруженном моими солдатами. Можешь отдыхать перед гонкой. ‒ Крог вышел из комнаты с глухим смехом, расползающимся по каменным стенам пустого модуля. Через некоторое время в комнату вбежал испуганный учитель, державший наготове кинжал. ‒ Принц, всё в порядке?! Что от вас хотели снова? ‒ Ничего. Пожалуйста, не волнуйтесь, учитель. Я всегда поступлю справедливо, как подобает истинному принцу. Старый нуразиец начал уже знакомую лекцию о значении сотрудничества Нуразии с крогами, но Айкка уже не слушал. Всё, что сейчас беспокоило его, ‒ предупредить Молли об опасности. Быстро. "Но она не поверит мне больше. Джордан тем более. Кого же предупредить о намерении Тороса?" ‒ с беспокойством думал принц. Внезапно его лицо просветлело, выражение глаз сменилось с задумчивого на решительное, и он, накинув плащ, выбежал из просторной комнаты.

***

Айкка почувствовал уже знакомое чувство прохождения сквозь портал. Его подобные способы перемещения не удивляли так сильно как землян, но радовали куда меньше. Воздух покидал грудь на долю секунд, и Айкка чувствовал себя подобно морскому существу, выброшенному на песочную гладь его мира. Именно так себя и чувствовал наследник престола нуразийского королевства постоянно: его пребывание на Обане омрачалось присутствием крогов за спиной, поэтому он мрачно смотрел в алеющую постоянным лиственным закатом даль, не замечая переходов между временами года. Шлейф подавленности продолжал следовать за ним повсюду. Модуль Земли ничем не отличался от его собственного, но здесь он почувствовал себя лучше: крики механиков, перекрывающие пение птиц и мерный шум двигателя Эрроу 3, казалось, заставляют утро наступать снова. Земляне больше не были тем сборищем людей, каждый из которых выполнял свою задачу. Они все верили в победу. Даже на Алуасе многие из команд были оснащены гораздо лучше, но сила дружбы, воля к победе, горевшая особенно ярко вдали от дома, делали команду Земли особенной. Делали Молли особенной для принца Айкки, который был потерян в бесконечных командах, вопросах и чувствах. Он был представителем Нуразии на Обане, вынужденным союзником крогов, неопытным юношей и другом, который беспокоился о судьбе земной гонщицы. Именно поэтому сейчас он крался по проходу в модуле команды Земли в отчаянных поисках того, кто мог помочь ему сохранить бесценную для него жизнь Молли. Сначала Айкка твёрдо решил довериться Рику Зандерболту, тренеру команды его подруги, бывшему гонщику, который мог бы спокойно выслушать его и даже  поверить, опираясь на многолетний опыт и интуицию. Но, увидев Рика проходящим мимо, принц осознал, насколько обреченной являлась его идея. "Молли ‒ мой друг, в котором я нашёл многое, что делает её похожей на нуразийцев. Свободолюбие, честность, справедливость, доброта..." ‒ Айкка еле заметно мотнул головой, стараясь рассуждать более беспристрастно. ‒ "Но что ты знаешь об особенностях культуры на её планете? Они что-то чувствуют друг к другу, но ты не можешь знать, отличаются ли на Земле способы проявления уважения и любви. Но если предположить второе... Он не сможет поверить мне. Я выстрелил в неё. Джордан постоянно говорит о бесчестии нуразийцев, что если он убедил и их учителя?" ‒ принц крепко сжал руки в кулаки от злости на самого себя и собственной беспомощности. Ему хотелось просто крикнуть ей о возможной опасности, но она не услышит его теперь. Хотелось загородить её собой, натянув тетиву, но руки были связаны договором с крогами, фактически захватившими его Родину. Вдруг громкий и непривычно весёлый крик прервал ход его мыслей: ‒ Эй, Кодзи, похоже, я оставил где-то наверху детали, которые необходимы для некоторых улучшений в пассивной оборонительной системе, я мигом! ‒ Айкка видел, как один из механиков побежал по одной из лестниц, оставив второго в одиночестве. С точки зрения принца, он выглядел почти беспомощно, но казался разумнее всех остальных членов команды. "По крайней мере попыток нападения так скоро не предпримет", ‒ заключил Айкка, тихо направившись к Кодзи, который удачно зашел за корабль команды Земли. Юноша что-то проверял в своём компьютере, не замечая ничего вокруг. Нуразиец осторожно положил ему руку на плечо, подойдя сзади, из-за чего механик выронил компьютер из рук. Звук разбивающейся техники нарушил тишину, но Кодзи не закричал, испуганно глядя на принца и стараясь отойти подальше от него. ‒ Я не причиню тебе вреда, как и никому из этой команды, ‒ Айкка поднял руки вверх, указывая на свою безоружность, - я пришел предупредить вас о возможной угрозе жизни Молли. ‒ Было видно, что слова нуразийского принца произвели на Кодзи нужное впечатление: он побледнел и выглядел ещё более щуплым, чем обычно. ‒ Откуда... откуда ты знаешь? Ты участвуешь в этом и решил таким образом казаться благороднее? ‒ в голосе землянина не было зла, только полное непонимание происходящего и испуг. Но не похоже было, что он не поверил. Это немного успокаивало Айкку. ‒ Да. На мне вина больше, чем на самых жестоких из крогов, потому что я не могу защитить друга из-за угрозы собственному королевству. А хуже всего мне оттого, что Молли бы в таком случае пожертвовала бы самым прекрасным из королевств. ‒ Айкка тяжело вздохнул и продолжил: ‒ Есть способ сделать полёт максимально безопасным? ‒ Мы... ещё не проводили исследования трассы. Как раз хотели этим заняться через пятнадцать минут. ‒ Голос Кодзи стал меньше дрожать и стал увереннее, как каждый раз, когда он говорил о своей работе. ‒ Может, не выпускать их на трассу? Устроить поломку? ‒ Нет, это невозможно. Я даже не уверен, как именно будет действовать Торос. Может быть, это случится на следующей гонке, может быть, через одну... А Молли не сможет отказаться от участия в гонках добровольно. Ничего не помешает ей подняться в воздух, ‒ с еле заметным восхищением произнёс Айкка. ‒ Эй, Кодзи, ты не поверишь, что я обнаружил! Иди быстрее сюда, перепроверь данные ещё раз, потому что это скорее похоже на сцену из фильма ужасов для механиков, чем на реальную трассу! ‒ крикнул Стен из комнаты управления. Айкка, ничего не сказав, быстро покинул модуль, оставив Кодзи крайне ошарашенным. Когда Стен позвал его второй раз, он медленно поплёлся наверх, но в мыслях вновь и вновь возникали одни и те же слова: "Жизнь Молли зависит от меня... От меня!"

***

Рик сидел под деревом на верхнем уровне жилого модуля, ощущая всем телом, как с каждой секундой ночь отступает перед будущим дневным зноем. Воздух здесь больше не благоухал запахами цветов - постоянно казалось, что пахнет жжёными спичками, от чего голова немного болела. Всматриваясь в даль, он не видел ничего кроме единственной реки, притоки которой паутиной расползлись между уже привычных храмов и жёлтых булыжников, образующих кое-где целые горные цепи. Единственным, что напоминало о тех местах Обана, которые остались далеко позади, были красные листья, периодически падавшие на Зандерболта сверху. Покрутив один из них в руках, он положил его в записную книжку, которую всегда держал во внутреннем кармане плаща на всякий случай, хотя и записывать ничего особо-то и не любил, поскольку считал это лишней тратой времени. "Вот, хотя бы какой-то сувенир из центра галактики. Становишься сентиментальным, старик. Всё эта мышка", ‒ с улыбкой подумал Рик. Мысль о Молли стала начальной точкой в цепочке воспоминаний об этой чудной девушке, случайно попавшей на самые великие гонки Вселенной, сейчас уверенно идущей к победе в них. Вчерашний разговор действительно облегчил его укоры совести, и сейчас он мог спокойно принимать мелькавшие в памяти фрагменты поцелуя с Молли, что раньше причиняло ему почти физическую боль. Сейчас же он с неудовольствием отметил только одно: у него появилась надежда на нормальную жизнь после Обана. Может быть там даже будет Молли. Он слегка покачал головой, пытаясь отвлечься от слишком счастливых перспектив, на которые ему было больше не наплевать. "Представь, что сегодня‒завтра она скажет тебе: "Рик, это было невероятно, я никогда не испытывала ничего подобного, но это же так неправильно. Я не хочу окончательно запутаться." Что ты тогда сделаешь? Будешь, как всегда, спокойно ухмыляться со стороны?" Рик чувствовал, как что-то неприятно закололо внутри, но что это ‒ боль, возникающая только при мысли о потере Молли, или ущемленное самолюбие того, что она сможет жить дальше и без него - он не знал. Кто-нибудь бы предположил о нём именно последнее, и как бы ему было легко, если бы он чувствовал именно это. Но нет. Тем не менее, то, что он привык чувствовать, и то, что Зандерболт ощущал сейчас, больше не принадлежали к одной цветовой гамме. В этом и была загадочность этой девушки для него. Поэтому он хотел оставить и ей что-то в напоминание о себе, если их пути разойдутся. И он знал, что. Вместе с записной книжкой он таскал с собой складной ножик, которым он тоже пользовался довольно редко с тех пор, как ему исполнилось тринадцать. Обе вещи были подарком его дедушки на десятый день рождения, но если в записной книжке он с тех пор не сделал ни одной записи, то ножом он попользовался изрядно, когда в детстве увлёкся резьбой по дереву. Но годы шли, учителя твердили ему, что он - самый неусидчивый ученик в школе, и в итоге Зандерболт поверил в это, увлёкшись гонками и забросив старое хобби. Но сейчас что-то подсказывало вспомнить былое. Просидев довольно долгое время над своей работой, он наконец приблизился к совершенной форме кольца, с горькой усмешкой подумав: "Вот так же и мою судьбу кто-то обтачивает: с одной стороны урезав самовлюблённость и самонадеянность, с другой ‒ излишние возможности, открывая, наверное, новые". Кольцо получилось грубоватым из-за отсутствия большей части необходимых материалов, чем Рик был недоволен. Вырезав на лицевой стороне аккуратное "Молли", а с обратной более угловатое "Ева", он покрутил будущий подарок в руке, заметив про себя, что водить у него получается гораздо лучше. Подобие Солнца уже окончательно встало, рассыпав жёлтые лучи, как бусины, по необъятному Обану, засверкав хрустально точными нотами песен здешних птиц. Этот мир был слишком огромен для любого из землян, чтобы увидеть и навсегда сохранить в памяти, но сердце было достаточно большим, чтобы прочувствовать его целиком через излишнюю для самого себя сентиментальность. Через сохраняемые годами воспоминания. Через беспокойство за друга.

***

Когда Кодзи вошел в комнату, там уже была Молли, которая была заметно взвинчена: глаза упрямо смотрели то в один, то во второй монитор, брови хмурились, когда она в очередной раз не могла понять чего-то в бесконечных переменных, в расчётах или химических формулах. Стен был всецело погружен в работу, поэтому никто не мог заметить, насколько сильно тряслись руки Кодзи, когда он сел за компьютер. Мысли спутались, в голове шумело, поэтому он никак не мог разобрать, откуда в графе "химический состав водоемов и почвы" такое соотношение в количествах серной и хлороводородной кислот к воде. Он уже хотел сказать что-то, но звук мерных шагов за спиной заставил его обернуться: Дон Вей вошёл в комнату управления, беспокойно смотря то на Молли, то на главный монитор, где то и дело мелькала река, над которой они сейчас пролетали. ‒ Реки и глубокие каньоны... Мы одолеем их. ‒ При командире гонщица вернула себе самообладание, и лишь с уверенностью рассматривала однообразные пейзажи, готовясь к новой череде побед. Вчерашняя абсолютная победа заметно подняла боевой дух команды, сделав почётный приз сложной, но выполнимой задачей. ‒ Молли, я... ‒ неуверенно начал Дон Вей, что было ему очень несвойственно. Даже механики в последнее время начали замечать какую-то перемену то ли в характере командира, то ли в отношении к гонкам. ‒ Я не совсем уверен, но этот камень ‒ сера высокой плотности, она легко воспламеняется, ‒ перебил его Стен. ‒ О, а в реках чистая кислота! Это... невероятно, ‒ Кодзи старался сделать свой голос как можно более невозмутимым, но если бы кто-то посмотрел ему в глаза в тот момент, он увидел бы ничем не скрываемый ужас. На любой другой трассе кроги рисковали вылетом из соревнований при открытом убийстве пилота команды Земли. Но здесь всё, что требуется, ‒ это накренить Эрроу 3 в воду или оттолкнуть в сторону. И Аватар увидит в этом лишь несчастный случай, а не преднамеренное лишение жизни соперника. ‒ Что невероятно? ‒ вывел его из рассуждений грозный голос Дона Вея. ‒ Если Эрроу 3 нырнёт, то корпус растворится через три секунды,  ‒ обреченно ответил Кодзи. ‒ Но это ужасно! ‒ воскликнул Стен. ‒ Ну и что, у всех гонщиков те же условия. Вперёд! ‒ невозмутимо заключила Молли. "Почему, почему её это не пугает?! Будь на её месте Джордан, Стен или я ‒ мы бы отказались, и это было бы даже не проявлением трусости, а всего лишь разумность! Но Рик... Да, наверное, этим и отличаются гонщики от всех остальных ‒ никакого разума, только гонки!" ‒ усмехнулся про себя Кодзи, но внутренний голос напомнил ему: "Ну и что в итоге случилось с Риком Зандерболтом?" ‒ это заставило его поёжиться от ужаса. ‒ Молли, я... я запрещаю сегодняшнюю гонку, ‒ как гром среди ясного неба прозвучало в комнате управления. Для Кодзи это означало только одно ‒ возможно, всё решится и без него, ему не придётся брать на себя ту ответственность, которую ему передал нуразиец. Но что-то подсказывало ему, что Молли просто так не послушается Дона Вея, но он пытался отвлечься от этого, шепнув что-то Стену. Напряжение между Доном Веем и Молли достигло пика, и девушка выбежала из комнаты. Следом в коридоре появился Джордан, но вскоре и тот убежал за Молли, что означало только одно ‒ гонки состоятся в любом случае. Сера высокой плотности, кислота ли или вакуум ‒ даже если бы полёт был невозможен, она всё равно полетела бы. Её дух был топливом для этой команды. Поэтому, тяжело вздохнув, Кодзи побежал за ней. По пути он чувствовал, что не знает, что ему сказать. Проговаривая бесконечное число фраз в голове, он не мог выбрать нужную. То звучало глупо, то неубедительно, то могло вызвать истерику. Механику и программисту, окончившему один из лучших вузов Земли, всегда было сложно, когда дело казалось слов и общения. Он всегда удивлялся своей дружбе со Стеном: встретив его у Мигеля в первый раз, он с грустью заключил, что его опять посчитают всего лишь занудой, неспособным создать что-либо новое. Но к его удивлению, Стен сам подошел к нему первым, и, улыбнувшись, протянул руку и постарался завести разговор о проекте гоночного корабля, о его недоработках и несовершенствах. Кодзи предложил несколько недавно разработанных вариантов материала для обшивки и подачи топлива ‒ так начался спор, который перерос в многолетнюю дружбу. Поэтому рядом со Стеном Кодзи никогда не робел, но сейчас, видя, как Молли разговаривает с Риком рядом с кораблём, ещё больше сконфузился. Молодые люди стояли довольно близко друг от друга, а Молли рассматривала что-то в своей руке. ‒ ... Рик, не стоило... В смысле спасибо, это... круто. Где ты этому научился? ‒ Если все гонщики будут такими, как ты, то я недолго продержусь в карьере тренера. Если что, найду чем подработать, ‒ ухмыльнулся Зандерболт.  ‒ Эй, только попробуй сделать ещё кому-нибудь такую красоту! ‒ Молли хотела обнять Рика, но вовремя заметила механика и отступила на пару шагов. ‒ Что-то не так с кораблём, Кодзи? ‒ аккуратно поинтересовалась она. ‒ Да, почти.... Мне нужно с тобой поговорить, это касается гонки, ‒ обеспокоенно ответил Кодзи. ‒ Какие-то секреты от тренера команды? ‒ недоверчивым голосом спросил Рик. ‒ Не всё же тебе знать, ‒ шутливо огрызнулась Молли, взяв Кодзи за локоть и потащив за угол. ‒ Что-то правда случилось с кораблём? ‒ уже более серьезно спросила Молли. ‒ Молли, кроги... Будь осторожна. Вы вошли в тройку сильнейших после победы на предыдущей гонке, а ты лучше меня знаешь, как Торос относится к победам. Трасса настолько опасна, что всё, что угодно, можно выдать за случайность и... ‒ Гонка скоро начнётся, где пилот? ‒ послышался нетерпеливый голос Джордана. ‒ Кодзи, я знаю, как нужно относиться к соперникам, неожиданностям на трассе и атакам. Я буду осторожнее, обещаю. ‒ Молли уже направилась к Эрроу, но Кодзи её остановил. ‒ Послушай! Столкновение с этими камнями, удар в реактор и погружение в реку. Кроги могут настроить против вас даже других участников! ‒ Лицо Молли перекосило на этих словах, но она всё же улыбнулась и сказала: ‒ Я и не знала, что ты так переживаешь за нас с Джорданом. Я буду начеку, обещаю. ‒ Молли побежала к кораблю, а Кодзи поплёлся за ней, на ходу вспомнив, что он разбил свой портативный компьютер перед разговором с Айккой. ‒ Стен, из-за этих перепадов температур мой компьютер совсем сломался, проверю состояние корабля сверху! ‒ В ответ механик лишь кивнул Кодзи, продолжив вручную проверять двигатели корабля. "Пожалуйста, пусть это поможет!" ‒ мысленно взмолился Кодзи, думая о Молли, попутно запуская необходимые программы и осуществляя привычные манипуляции. Когда он закончил, на главном мониторе появилось изображение центрального летающего храма, осветившегося ярчайшим белым светом. Начинался новый бой за почётный приз.

***

– Впереди что-то случилось, будь осторожнее, – предупредил Стен. Лорд Фёртер оставался верен себе, выбрав на этот раз в жертву Айкку, и с большого фрегата без конца летели пушки, которые взрывались, не долетая до цели. Принц с раздражённым видом вычертил сложную неизвестную фигуру рукой в воздухе, отчего корабль противника окутала синяя сфера, затормаживая и отклоняя его в сторону. Пираты засуетились и выпустили очередное ядро, но оно так и осталось висеть на краю магического поля. Через секунду корабль Фёртера полностью окружили застывшие в воздухе снаряды. – Наш принц оригинален донельзя, – проворчал по внутренней связи Джордан. Молли стиснула зубы. С каждым взглядом на Айкку обида разрасталась всё сильнее. Она с силой нажала на газ, опережая своего бывшего друга, заставив того немного посторониться, дабы кислотные брызги не попали на жука. Ева оглянулась, готовая при надобности увести корабль от волшебных стрел, но Айкка с непроницаемым лицом летел позади, даже не пытаясь достать стрелы и лук. «Твоё предательство – ничто, Айкка. Ты ещё увидишь, чьим будет почётный приз». Она повернула направо, срезав путь. На ближайшие несколько сотен метров трасса была пуста, только где–то вдалеке слышался гул кораблей Нинг и Скан, да откуда–то снизу время от времени раздавался громкий хлюпающий звук. Молли осмотрела Эрроу – не она ли задевает эту обманчиво безопасную реку? – но корабль летел на приличной высоте, никак не возмущая кислотной глади. ‒ Молли, один из соперников совсем рядом с тобой. Вы можете столкнуться. ‒ Ты шутишь? Здесь никого нет, ‒ возразила Молли. Каньон из серы плотной стеной простирался далеко вперёд без единого просвета, кислотная река отрезала путь вниз ‒ нигде нельзя было скрыться. "Наверное, у механиков просто барахлит компьютер, вот они и говорят всякую ерунду". Она продолжила путь, замечая странную рябь на поверхности реки прямо под Эрроу. Ева успокаивала себя, повторяя самой себе, что ни одно живое существо не смогло бы выжить в этом ужасном водоёме, поэтому бояться чудовищ, населявших обанские озёра и реки, ‒ глупо. Волнение тем временем усиливалось. Молли увеличила мощность, стремясь как можно быстрее проскочить этот участок трассы, тем более что впереди уже показались каменные врата. Оно появилось внезапно, сбив Эрроу 3 с курса прямо перед вратами. Это было то самое существо, которое напугало их с Джорданом в день прибытия, выставив перед другими участниками дураками. Муйр издал ужасный скрежещущий звук, обхватил всеми четырьмя клешнями корабль землян и, качнувшись, с силой отбросил его вбок. Молли завопила от неожиданности, цепляясь за руль, вовремя отклонив Эрроу от столкновения с серной стеной. Вспомнились слова Кодзи. "Неужели Торос действительно пошёл на это? Здесь его не обвинят в убийстве, списав всё на обезумевшего Муйра. И он продолжит сметать противников с пути при любой возможности?!" По спине прошла неприятная дрожь, когда Ева поняла всю опасность их положения. Она быстро нажала кнопку гиперпривода, и перед глазами пронёсся однообразный пейзаж трассы, сливая каньоны, реку и храмы в одно желтовато-серое пятно. Молли с жалостью обернулась назад: из-за стычки они пролетели одни врата. Вернуться они не могли, потому что Муйр, несмотря на повышение скорости, почти не отставал от них, беспрестанно цепляя преграды и храмы, разрушая и без этого неустойчивые постройки. Орудийная башня выстрелила лазером в противника, но удар прошёл мимо, врезавшись в столб серы, отчего откололся большой кусок и упал в реку, вспенив её. Молли закашлялась, когда из вентиляции повеяло удушливым газом, который, однако, быстро выветрился, и гонщица глубоко задышала чистым воздухом, не обращая внимания на усилившийся кашель и странное давление где-то внутри. За всем этим она пропустила момент, когда Муйр, рассерженно полурыча-полувоя, вцепился розовыми отростками в корпус корабля, прожигая кое-где небольшие дыры. ‒ Нет! Я выиграю эту гонку, ты не сможешь помешать мне! ‒ завопила Ева, дёргая руль и нажимая на педали, но Эрроу только слабо заколебался в сильных тисках противника. Молли с непонятным страхом смотрела, как панцирь корабля над кабиной пилота раздвигается. Она привстала от напряжения. Краем уха гонщица слышала, как кричит что-то команда Земли из динамика, но не могла сосредоточиться на этом. Из щели корабля на блистер выпрыгнуло ужасное красноватое существо, с раздражённым сипением легко пробивая купол и приземляясь рядом с упавшей Моллли. Она торопливо отползла назад, попытавшись открыть люк, но то ли руки слишком сильно тряслись, то ли его заклинило - крышка не поддалась ни на сантиметр. ‒ Уйди! Что тебе надо?! ‒ Ева кинула в Муйра попавшийся под руку осколок блистера, от которого тот стремительно уклонился, с угрожающим шипением приближаясь к ней. ‒ Я ничего не сделала тебе! ‒ Голос сильно дрожал. ‒ Оставь меня! Она упёрлась спиной в бортик. Отступать было некуда. Муйр дёрнулся вперёд, обвив выставленную для защиты руку Молли склизким щупальцем, и по телу Евы растеклась ужасающая боль. Она пронзительно завопила, перед глазами пронеслись воспоминания: Майя, радостно улыбаясь, с любопытством осматривает новый корабль ‒ подарок Дона на годовщину; мама играет с ней, вырисовывая на личике дочери забавный грим; отец со смехом бежит за Евой, делая вид, что сейчас поймает, а Майя со смехом наблюдает со стороны; железная хватка папы, крик болельщиков и - фатальный взрыв, скорбный салют уходящий жизни. Слабо вскрикнув, Ева сползла на пол. Окружающее размазывалось, серые разводы быстро кружились перед глазами, заполняя собой пространство. Всё погрузилось во тьму. *** Она брела по огромной арене, окружённой высоченной стеной, за которой тут и там выглядывали полуразрушенные, поросшие красным мхом храмы, почему–то пугая своей заброшенностью. Яркое солнце нещадно палило, сводя с ума и без того выдохнувшую Молли, и она, шатаясь, нетвёрдо прошла к густой тени, отбрасываемой оградой, надеясь хоть немного отдохнуть. Ева не помнила ни как она сюда попала, ни что ей здесь нужно, но всё подсознание буквально вопило об опасности. Гонщица пару раз устало повернула голову, оглядываясь в поисках угрозы, но ничего не увидела. Она слишком обессилела, поэтому, прислонившись спиной к разгорячённым камням стены, съехала на землю, утомлённо выдыхая и закрывая глаза. Было душно, сильно болело тело и невыносимо хотелось пить. Молли расслабилась, пытаясь абстрагироваться от действительности, но давящая тишина места не давала забыться, словно сгустившись вокруг неё. Нигде не было слышно уже привычного щебета птиц, населявших все известные ей края Обана, только отвратительный раскалённый ветер временами поднимался и забивал глаза и нос мелкими песчинками. Молли скривилась, ощущая песок на губах. К щеке прикоснулись чьи–то прохладные пальцы, ласково поглаживая и даря долгожданное облегчение. Ева полусознательно придвинулась поближе, и вместе с лёгкими объятиями к ней вернулась осмысленность. Молли приоткрыла глаза и тут же ошеломлённо уставилась на гостя. ‒ Мама? Майя Вей совсем не изменилась за десять лет, прошедших с её смерти. «Наверное, там всё по–другому», – подумала Ева, с жадностью всматриваясь в доброе лицо матери, стараясь запомнить самые незначительные детали. От фигуры Майи исходил неяркий, приятный глазам свет, напоминающий Еве о реальности смерти и заставляющий сердце биться чуть быстрее. ‒ Я горжусь тобой, Ева. Ты делаешь невероятные успехи. ‒ Но мы проигрываем, - возразила Ева. ‒ Я подвожу всех, кто на меня надеется. ‒ Тебе страшно, ‒ Майя погладила дочь по лбу, ‒ ты устала и решила, что гонки важнее всего, но это не так. Твои чувства ценнее всех побед на свете, ничто не может сравниться с тем, что дают дорогие тебе люди, Ева. ‒ Тогда почему ты не отступила? Почему оставила нас с папой одних, отказалась от помощи Спирита? ‒ отрывисто произнесла Молли, чувствуя, что ещё немного, и она расплачется. ‒ Неужели это стоило того? Майя покачала головой. ‒ Все иногда делают неправильный выбор, и ты видишь, к чему это приводит. Ошибиться может каждый, но не всегда есть шанс изменить это. Прислушайся к своему сердцу. Оно знает все ответы. Ева зажмурилась, ощущая, как по щеке пробежала слеза. Почему-то стало холодно, словно со словами матери ей передалась какая-то безнадёжная слабость. ‒ Это нечестно. Молли открыла глаза. Никого не было рядом, её окружал беспросветный сумрак, вязкой тишиной нагнетая подавленность. После яркого солнца тусклый, противный зеленоватый свет казался настоящей тьмой. Гонщица отрывисто посмотрела по сторонам, изо всех сил напрягая глаза. "Где мама? Она же только что была со мной, говорила, обнимала меня – как же я оказалась здесь, среди склизкого подобия паутины, протянувшегося везде. Неужели это опять был только сон?" Она прикусила губу, шумно вздыхая, стараясь выровнять сбившееся дыхание, и закрыла глаза руками. Щека была мокрая. Ева спрыгнула с клейкой сети, на которой лежала всё это время, поверхность под ногами неприятно хлюпнула. Она пошла к свету, видневшемуся через полупрозрачные нити паутины, с досадой заметив, что кроссовки увязают в слизи. Муйр лежал на громадной яйцеобразной оболочке, скрестив клешни. Его щупальца свисали, слабо колеблясь и изредка задевая поверхность. ‒ Ой! ‒ Ева дернулась, ослеплённая неожиданной яркостью, поскальзываясь и отчаянно махая руками в надежде зацепиться за что-нибудь. Муйр раздражённо зарычал на нарушительницу покоя, устрашающе разевая пасть и протягивая клешни и щупальца к Молли, но быстро замолк, вернувшись в первоначальную позу. Молли отпустила нить, в которую вцепилась, осторожно подходя ближе, наблюдая за реакцией Муйра. Тот оставался неподвижным. ‒- Зачем я здесь? ‒ Ещё несколько шагов к кокону. ‒ Ты же принёс меня не просто так? Ева вплотную подошла к оболочке, прищуриваясь и пытаясь рассмотреть содержимое. Внутри, плавая в светящейся жидкости, было похожее на Муйра существо. Оно не двигалось. Молли посмотрела на Муйра. ‒ Ты хотел показать мне это, поэтому я здесь, да? Но почему? Я не понимаю. Муйр привстал, протягивая к ней одно из щупалец. Молли инстинктивно отшатнулась, вспомнив, чем закончился такой контакт в прошлый раз, но Муйр продолжал тянуться, и Ева позволила коснуться лба. Обустраивание гнезда, существо из кокона рядом с Муйром; пиратский корабль, нарушающий спокойствие их неторопливого мира; корабль пуст, никого нет поблизости и - крик вдалеке; распластанное на скале существо, лиловая кровь рядом, слепая ярость на пиратов, уничтожившая их; отчаяние от смерти подруги, неистовый крик в темноту. ‒ У нас одна цель. ‒ Ева посмотрела на оболочку. Жалость и понимание захлестнули её, она с сожалением опустила голову. ‒ Я не могу отступить, ты знаешь. Мне очень жаль, правда, но... Отпусти меня, у тебя ещё есть шанс выиграть эту гонку. Я не хочу, чтобы моя команда волновалась. Муйр какое-то время сидел неподвижно. Сознание Молли заволокло туманом, что-то подхватило её и куда-то понесло, иногда задевая сети. Сквозь закрытые веки снова засияло солнце, проясняя сознание, и знакомые тёплые руки бережно обхватили её. Ева с трудом открыла глаза и увидела взволнованное лицо Джордана. ‒ Молли, ты в порядке? ‒ нежным голосом спросил Джордан. ‒ Чего задумался? ‒ с улыбкой спросила его девушка, не понимая слов Джордана. Глаза слипались, поэтому Молли, развернувшись к напарнику, уткнулась лицом в его грудь, устраиваясь поудобнее. Почти уснув, она услышала тихое "Отдыхай" и слабо улыбнулась.