Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Молчание до неприличия затянулось. Уэйн даже забыл, где и с кем находится, потерял счет времени, впал в подобие анабиоза, чтобы абстрагироваться, когда задумался над поставленным вопросом. Но когда Джокер заметил, что Бэтмен смотрит расфокусированным взглядом сквозь него, он, поднявшись и дотянувшись до собеседника, дал ему пощечину в попытке разбудить. Брюс встрепенулся и перевел взгляд на бледное, усталое лицо напротив. — Я чувствовал… — Уэйн снова споткнулся. Мысль присутствовала у него в голове, но выразить ее было до невозможности сложно. Довольно страшно быть непонятым, осмеянным, при этом почему-то не хотелось врать клоуну. Он в самом деле был единственным, кто понимал его настолько хорошо, насколько Брюс сам себя не знал. Внезапно герою так надоело строить из себя непоколебимого рыцаря. Он просто захотел выпалить все, что мог сказать, не особо задумываясь над тем, что враг подумает на этот счет. — Я чувствовал, что смертен, — такой странный ответ поставил в тупик даже самого Джокера. Он изогнул бровь, тем самым выпрашивая объяснения поподробнее. — Будучи Бэтменом, я так привык к смертельной опасности. Сражаясь с тобой или с кем-либо еще, я практически не задумываюсь о том, что со мной может произойти непоправимое. Даже получив пулю от тебя, я осознавал, что умираю, но уже начинал строить план, как поймать тебя. Как будто знал, что выживу. Но твои поцелуи… я будто целовал саму смерть. Но также я чувствовал, что живу. Я будто жил впервые за все время. Впервые жил не для кого-то, а для себя. — Хочешь еще пожить? — Джокер забрался на стол, подползая к старому знакомому. Тот в свою очередь не был готов к такому повороту событий. Нельзя сказать, что он стеснялся или чувствовал себя неудобно, но деяния этого монстра не уходили из головы ни на миг. При взгляде на безумца в голове невольно всплывали самые ужасные кровавые картины. Казалось не меньшим безумием хотеть поцеловать его. Но пока Брюс размышлял, псих уже оказался совсем рядом. Он с силой вдавил Летучую Мышь в опору беседки и перебрался к нему на колени, недвусмысленно поёрзав и нарочито прижимаясь к врагу. Необъяснимое возбуждение прошлось по всему телу Уэйна. Он не привык скрывать от себя самого правду или отказываться от нее, но сейчас он рьяно пытался придумать хоть сколько-нибудь подходящее оправдание тому, что он чувствует. Однако вскоре он отложил это занятие в долгий ящик. Теплое дыхание на губах окончательно выбило мужчину из колеи. Теперь он лишь смотрел в заинтересованные глаза напротив, ожидая дальнейших действий нападающего. Но ничего не происходило. Хороший ход со стороны Джокера. Всем своим поведением он вынудил соперника сдаться, но и этого ему мало. Он решил подтолкнуть его к инициативе. Бэтмен, поддавшись эмоциям, поцелует злейшего врага. Это будет означать безоговорочную победу безумца. Тираду мыслей прервала короткая реплика, которую зеленоволосый прошептал герою прямо в губы. — Слишком много думаешь. — Я не могу тебе доверять. — Я единственный, кому ты можешь доверять. Здесь нет никакого подвоха, Мышонок, я просто не хочу, чтобы в этот раз наш поцелуй был результатом исключительно моих желаний. Хочешь — только подайся вперед, а нет — выруби меня, как обычно делаешь, и тащи в Аркхем. Все предельно просто. Или же ты просто строишь из себя недотрогу? Брюс никогда не задумывался о своей ориентации. Он считал это чем-то само собой разумеющимся. Никогда не засматривался на мужские тела, даже не думал о том, что может оказаться одним из «этих». Хотя, если задуматься, девушками он тоже не особо интересовался. Спал с ними, конечно, ведь так полагается, но не испытывал особых эмоций. Сегодняшний вечер был полон откровений. Была ни была. Ведь можно воспользоваться беспомощностью Джокера, посадить его в изолятор и забыть о нем раз и навсегда как о страшном сне. Уэйн коснулся приоткрытых губ врага своими, закрыв глаза, резко прикусил нижнюю губу маньяка, заставляя вздохнуть от неожиданности. Пользуясь моментом, властно проник языком внутрь, очерчивая линию зубов, сплетаясь с языком безумца, вырывая из его легких удивленный полустон. Он запустил пальцы в растрепанные, зеленые волосы, грубо оттягивая их назад и заставляя открыть бледную шею. Брюс отстранился, анализируя поцелуй, разглядывая врага, который стал жадно облизывать свои губы. Джокер выглядел довольно похотливо: слегка приоткрытые глаза и рот, тонкая белая шея с виднеющейся артерией, по которой учащенным ритмом двигалась кровь, высоко вздымающаяся грудная клетка, громкое и частое дыхание. Поцелуй был чувственным, обжигающе опасным, полным жизни. Нельзя сказать, что Уэйн испытывал ранее нечто подобное. Он чувствовал, что наконец встретил единственно живого человека среди бесчувственных роботов. Но поток мечтательных мыслей прервал хриплый голос. — Как же жаль, что я псих… — резкий, пусть и тихий смех впился в ушные перепонки, заставляя вздрогнуть и насторожиться. — Ты можешь быть тем, кем захочешь, — Бэтмен положил ладонь на белую, впалую щеку, отвлекая внимание Джокера от своей второй руки, которой он медленно потянулся за снотворным, одним из немногих, которые эффективно действовали на маньяка. — Пойдем со мной, еще можно все исправить, — шприц наготове. — Какой же ты… великолепный актер… — на секунду показалось, что в его голосе некое подобие сожаления или грусти. Показалось. Безумец с отвратительной улыбкой на лице занес нож в своей руке, стремясь немедленно нанести удар. Уэйн оказался быстрее и ничуть не гуманнее, вонзив Джокеру иглу шприца в одно из самых неприятных мест — точно под колено. Положение, в котором они до сих пор находились, прекрасно позволяло это сделать. Нож со звоном опустился на деревянный пол беседки, худые руки с тяжестью упали вниз, а движения стали походить на танец сломанной куклы. Из последних сил клоун наклонился к лицу врага за поцелуем, но в паре сантиметров от него усталые глаза окончательно закрылись, а тело обмякло. Великолепный актер? Неужели психопат заметил, что собирался делать Брюс? Впрочем, это уже неважно. *** Гордон с трудом открыл глаза, пытаясь найти хоть одно знакомое лицо поблизости. Сколько он спал? Что произошло? Где он? Воспоминания начинали просачиваться к нему в разум и, казалось, заставили второй раз поседеть. Он подскочил на месте, словно лежал на добела раскаленном металле. — Ларсен! Август Ларсен, старший брат Генри, стал комиссару почти как сын. Лучшего преемника Джеймс и не ждал. Он не боялся оставить свой пост, ведь знал, что полицейский участок будет в самых надежных руках. Что же теперь? Столько хороших людей полегло, за что? В палату молча зашел временный комиссар. Их беззвучный диалог длился около минуты. А потом Ларсен протянул Гордону распечатку с именами погибших: Август Ларсен. 28 лет. Заместитель комиссара. Мертв. Джессика Мон. 24 года. Детектив. Мертва. Шеннон Лейб. 27 лет. Детектив. Мертв. Натали Касс. 23 года. Офицер. Мертва. Джудит Ноэль. 23 года. Детектив. Мертва. Лен Браун. 32 года. Сержант. Мертв. Жан Лоудж. 29 лет. Детектив. Мертв. — Нужна ваша подпись, — сухо объяснил Ларсен. На несколько секунд повисла тишина. — Мне жаль, — за этими словами последовала адресованная Джеймсу пощечина, в которую новый комиссар вложил всю силу. — Завтра у Джудит был бы День рождения. Она готовилась к нему больше, чем к любому другому дню, потому что завтра она хотела подать заявление об уходе, должна была отправиться к своему жениху. Они хотели пожениться летом. Натали должны были повысить в конце месяца до детектива. Она так светилась, когда узнала об этом. Все твердила о том, как усердно старалась, как ждала этого. Полностью посвятила себя службе. Лен хотел взять отпуск и повидать свою семью. Жену. Детей. У его младшего сына скоро будет День рождения, на который его папа больше не придет никогда. Жан все хвастался, что они с братом поладили наконец, что тот перестал пить и нашел работу. Теперь он снова ушел в запой. Шеннон так вами восхищался. Все твердил, что обязательно станет таким же как вы, посвятит себя служению людям, будет защищать их, даже ценой… жизни. Джессика была беремена. От меня. Мы хотели сказать вам, как только выберем имя ребенку. Август все никак нарадоваться не мог, так хотел быть нашим шафером на свадьбе. Даже обручальные кольца заказал и купил кроватку для мелкого. Был так счастлив за нас… Так… — Ларсен пытался говорить все это спокойно, отставив эмоции, хоть голос и дрожал, но внезапно заметил как изображение расплывается. Он плакал. Невозможно передать ту боль, которую он чувствовал. Это слишком, даже для самого черствого человека. Рука Джеймса опустилась на плечо подчиненного, который сквозь слезы удивленно взглянул на комиссара. И вдруг он зарыдал, сгибаясь пополам, сжимая кулаки до побеления костяшек. На его истерический крик, пронизанный пустым отчаянием, сбежались медсестры, но Гордон махнул им, чтобы те ушли. Несчастному нужно побыть одному, нужно. *** Джокер нехотя открыл глаза, когда почувствовал неприятный холод. Инстинктивно он попытался двинуться, но ничего не смог сделать. Не похоже на обычный Аркхем. Он, проморгавшись, попытался взглянуть на свои руки, которые по ощущениям были разведены в разные стороны и прикованы к стене. Однако вскоре понял, что глаза у него завязаны. Клоун попытался сосредоточиться. Обнажен и прикован к стене, он мог только догадываться, как выглядит со стороны. Скорее всего это напоминало Христа на казни или что-то вроде. В какой-то момент он почувствовал на себе изучающий взгляд. — Мышонок, я, конечно, не против БДСМа, скорее всеми руками за, но ты мог просто сказать мне о своих увлечениях. Необязательно вкалывать какую-то гадость, теперь голова раскалывается, — он поморщился. — Наконец-то. Ты больше никому не сможешь навредить. Ты не сможешь выбраться отсюда, чертов псих. — И это говорит мне человек, который меня раздел, приковал к стене, а потом разглядывал. Скажи, — тембр голоса сменился на более низкий, хриплый. — Тебе нравится эта моя беспомощность? Можешь что угодно со мной сделать, — маньяк облизал пересохшие губы. — Заткнись! — нервы Брюса сдавали, но в тот же момент он восхвалял небеса за то, что наконец посадил Джокера в изолятор. — Я раздел тебя, чтобы лишить любой возможности сбежать. Кляп в рот не понадобился, там я уже все проверил не без твоей помощи. — Браво, отлично поработал! Исключил все факторы. Почти… — Я сказал замолчать, — воспоминания об ужасных поступках бледнолицего нахлынули на Уэйна в самый неподходящий для Джокера момент. Миллионер сел на стул напротив подвешенного худощавого тела. — Расскажи, как ты избивал Джейсона Тодда. — Ого, а ты и правда решил вспомнить все мои грешки. Мстить мне здесь собираешься? Избивать до полусмерти как обычно? Тот мальчишка вроде был тебе дорог, почти как сын. Не уверен, что тебе понравится слышать то, о чем ты спросил, — изолятор наполнился неприятным смехом. — Конечно я тебе расскажу, о чем речь? — Уэйн тяжело вздохнул, давая себе немое обещание не убить Джокера, что бы тот ни говорил. Разве что немного покалечить… — Я взял лом потяжелее. Он не ожидал моего появления из-за спины, так что я застал беднягу врасплох. Ударил по голове, чтобы лишить координации и возможности сбежать. Он закрывался руками от ударов, так что они пострадали больше всего. На левой руке даже была видна кость. Потом ноги. Одну из них я сломал и тщательно раздробил. Слышал бы ты его крики. Я бил его достаточно сильно, но не пытался убить, хотел дать тебе шанс спасти его. Но увы, ты опоздал, бомба взорвалась немного раньше. Печально, наверное, застать столь ужасную кончину своего отпрыска? — безумец расплылся в улыбке. Он не видел выражения лица Летучей Мыши, но чувствовал, как воздух с каждым его словом сильнее пропитывался ненавистью. — Ты подвел его, Бэтс, а он так надеялся. Ты его бросил один на один со мной. Ты позволил ему умереть. — Сукин ты сын… — Чем сильнее будешь цепляться за прошлое, тем больнее будет, Мышонок. Скажи, ты был по-настоящему счастлив хоть раз, с тех пор как впервые лишился чего-то дорогого? — Замолчи… — Бери пример с меня, я даже не помню собственного имени. И знаешь, я рад. Только представь: никакого прошлого, никакой боли. Разве не замечательно? — Ты называешь счастьем гибель ни в чем не повинных людей? — Брюс медленно поднялся со стула и подошел к металлическому столу возле стены. — Считаешь это забавным? Уэйн взял лом, который, ожидая своего часа, лежал на холодной поверхности стола. Джокер хотел было что-то сказать, но мощный металлический удар по ребрам, которые и без того были не в лучшем состоянии, заставил того лишь судорожно зашипеть. Не давая опомниться, тут же последовал удар по колену, потом еще один и еще. Затем удар пришелся по руке, потом по впалому животу, по ногам, снова по ребрам… Насладившись небольшой местью, Брюс наконец прекратил побои, отходя на пару шагов от маньяка, который за все время не издал ни одного звука. Герой положил лом обратно на стол и уже хотел уходить, но ему помешал хриплый голос. — И это все, что ты можешь сделать для несчастного мальчишки?