Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Как долго человек выдержит без сна, без еды, без света? Уэйн не спал вторую ночь. Не ел вторые сутки. Не выходил из зашторенной комнаты второй день. Он уже не понимал сколько прошло времени. Время для него стало чем-то шатким, непрочной конструкцией, наковальней, балансирующей на единственной спичке. Этой спичкой был его разум. Альфред иногда стучался к нему, но не получал ничего, кроме просьбы уходить. Он снова и снова прокручивал в голове произошедшее. Что с ним произошло? Как так вышло? Было ли это очередной манипуляцией Джокера, или он просто сходит с ума? Безумие заразно. Мысли лихорадочно царапали герою мозг. Его действия были такими неуместными, нелогичными. Нет. Не так. Слова, которое могло бы описать эту ситуацию, не существует. Все это вызывало чувство, выжигающее все изнутри и исцеляющее, успокаивающее и устраивающее хаос в сознании, побуждающее ломать все вокруг и принуждающее лежать на полу, будучи неспособным сдвинуться с места. Упаднические настроения наперевес с ощущением свободы. Резко ухудшившееся самочувствие заставило Брюса оторваться от града нескончаемых мыслей. Обезвоживание и усиленная, непрерывная работа мозга напомнили о себе. Последняя крупица сознания ускользнула от мужчины, и он провалился в болезненный сон. *** Наследника фамилии Уэйнов разбудила внезапная резь в глазах, вызванная ворвавшимся в комнату солнечным светом. Он обнаружил себя на своей кровати, возле которой стояла капельница. Одернувший шторы Альфред подошел к Брюсу. В его взгляде читалось осуждение, но наружу оно не вырвалось. — Как ваше самочувствие? — миллионер открыл рот и попытался что-то сказать, но тут же закашлялся из-за непереносимой сухости в горле. — Вы спали чуть больше суток. — Что с Джокером? — на несколько секунд воцарилось молчание. — Я не посещал его после вас, — эта фраза заставила Уэйна вскинуться. — Что? Сколько уже прошло? Он ведь мог сбежать или умереть за это время! — Я не слишком возражаю. Если вам от этого будет легче, то пускай его смерть будет на моей совести. — Лучше не стало, — Брюс раздраженно поднялся с постели, прикладывая немало усилий. — Вам еще рано вставать, мастер Брюс. — Он не должен умереть. Не под мою ответственность. Выспавшись, он почувствовал, как мысли начали упорядочиваться, что принесло облегчение в какой-то степени. Перед посещением пленника Уэйн выпил два стакана воды почти залпом и наспех оделся. *** — Так я и проведу остаток жизни? — раздался ржавый голос, когда герой зашел к своему врагу. — Не радужная перспектива. — По-твоему, ты заслужил большего? — начал огрызаться Уэйн, хотя отчасти был рад, что заложник не помер. — Не думаю, что тебе и самому приятен тот факт, что я испражняюсь на пол, — усмехнулся маньяк. — К тому же, по твоей милости, здесь все в крови и сперме, прошу прощения за прямолинейность. Да и душ был бы очень кстати, — не хотелось признавать, что псих прав, но оглядев камеру, Брюс обреченно выдохнул. Из-за спешки он не до конца все продумал. Почистить изолятор не составит особых проблем, но как Джокеру принять душ без шанса на побег? Похоже, придется попросить Альфреда помыть здесь все, включая самого заключенного. Главное, чтобы последний не взболтнул лишнего. В противном случае будет крайне неловко перед дворецким, ставшим практически членом семьи. Стоп. Нет. Альфред почти наверняка убьет его. В сознании мгновенно всплыли сегодняшние слова слуги. Может стоит отвести его в нормальную ванную? Но в таком случае нельзя терять бдительности. — Да убей же ты меня наконец, — едкий голос прервал ощутимую паузу. — Ты снова за свое? — Тебя не было здесь по меньшей мере несколько дней. Ты мог просто продолжать делать вид, что забыл обо мне, зачем заявился? — Ты достойный соперник, доволен? Это ты хотел услышать? Или может, что я люблю тебя? Или мое очередное «я не убийца»? Каждый раз ты задаешь этот вопрос и надеешься получить другой ответ. — Да потому что ты переигрываешь, королева драмы. Лжешь и мне, и себе. В свете последних событий я думал, что ты-то наконец раскрыл глаза. — Я не собираюсь с тобой болтать. Ты слишком хорош в манипуляции, — хотел было Уэйн развернуться к выходу, но собеседник продолжил говорить. — О, Брюс. Ты ведь знаешь, что я выберусь отсюда. И поверь, я больше не буду играть с тобой в детские игры. Однажды тебе придется выбирать, — хриплый смех. Он пробирался под одежду, под кожу, до самых костей, аккуратно царапая их. Уэйн скрылся за дверью, пытаясь убежать от этого смеха. Ему казалось, что он слышит его даже за стенами изолятора, зная, что это невозможно. Если бы этот смех имел форму, он бы был треугольным. Такие ассоциации возникли у героя. Вдруг ледяной испуг сразил мужчину, заставляя в ужасе обернуться на дверь, за которой находился сам Дьявол. Он медленно зашел обратно и молча уставился на бледнолицего. — Как ты меня назвал? — в ответ он получил лишь усмешку и испытывающее молчание. — Повтори. — Брюс Уэйн, — от собственного имени, произнесенного устами безумца, на лице которого расползлась ехидная улыбка, стало не по себе. Герой почувствовал, как сердце его остановилось на пару мгновений, но старался не подавать виду даже с учетом повязки на глазах маньяка. — Почему ты считаешь, что… — Да брось, только идиот мог не догадаться. К твоему счастью таких идиотов полный Готэм. Но ты ведь не забыл, кто я? Сам посуди: у тебя наверняка проблемы с личной жизнью, ведь после борьбы с преступностью ты приходишь домой избитый, а может и не приходишь вовсе, у какой бабы хватит на это нервов? Да и к тому же ты недавно меня нагнул. Если бы у тебя кто-то был, тебе бы хватило мозгов этого не делать. Во-вторых, твое оборудование, костюмчики и прочее стоят уйму денег, так что ты явно богат. Да и днями на работе не пропадаешь, значит бизнесмен или кто-то вроде. Ну и наконец, по вине преступника ты лишился кого-то важного в своей жизни, сам признавался, отчего и начал по крышам прыгать. О, надо же, у нас в Готэме как раз имеется богатый холостяк, родителей которого застрелили в переулке во время ограбления. Какие еще вопросы? Как так вышло? Он знает все. А Брюс так и не сдвинулся с мертвой точки. Джокер не прячет лицо, даже не пытается скрывать личность, но тем не менее никто не знает даже его имени. Уэйн слишком долго вглядывался в бездну, но так ничего и не увидел. А вот она его успела хорошенько разглядеть. Впервые в жизни герой действительно не знал, как поступить дальше, что ответить, что делать. — Почему ты никому об этом не рассказал? — наконец заговорил миллионер, выдержав паузу. — Зачем мне это делать? Никогда не понимал, зачем ты задаешь мне глупые вопросы, ответ на которые давно знаешь. — Все мои враги и вся полиция сольются в мой дом. Тебе это невыгодно, ведь я единственное твое развлечение. Это только помешает тебе. — Не совсем, это помешает тебе. — Убить тебя. Я уже говорил, что не собираюсь делать этого. Не мои проблемы, что тебе приспичило умирать только от моей руки. — Ты уже понимаешь меня с полуслова, малыш. Это трогает мое сердце, — рассмеялся клоун, но резко замолчал, когда с его глаз упала повязка. — От этого все равно больше нет толку, — пояснил свое действие Бэтмен. Джокер оглядел лицо напротив, будто смотрел на абсолютно незнакомого человека. От этого изучающего, выпытывающего взгляда Брюсу стало неприятно. На секунду Уэйна посетили воспоминания обо всех совершенных психом убийствах. А потом о том, что случилось между ними три дня назад. Эти два противопоставленных факта не могли уложиться в голове героя. Так люди и сходят с ума? Из раздумий Летучую Мышь вырвало резкое движение Джокера навстречу, результатом которого стало едва уловимое касание губ, отчего Брюс рефлекторно сделал пару шагов назад, вытирая место соприкосновения рукой. Почему-то показалось, что псих бы его сожрал или укусил, находись они чуть ближе друг к другу. Такая реакция вызвала у безумца тихий смех. — Тебя самого не тошнит? Я в тебя недавно лом засунул, а ты все не отлипнешь. У тебя извращенное понятие о привязанности. — Кто бы говорил, Бэтс. То лом засовываешь, то трахаешь, — снова смех. От этих слов Уэйна передернуло, вынуждая в красках вспомнить те события. Вдруг улыбка померкла на бледных, лишенных привычной красной помады губах, надзиратель вспомнил, что не менял маньяку питательную капельницу уже три дня. Спящий клоун выглядел довольно умиротворенно, почти как человек, если не учитывать его неестественной бледности, чрезмерной худобы и зеленых волос. Мысли о том, что этот человек — безжалостный маньяк-извращенец, сами собой отходили на второй план. Как бы это сентиментально не звучало, но Бэтмен мало представлял себя без него. Возможно, именно вследствие осознания этого факта он понял, что не хочет смерти психа. Это не любовь, не подумайте. Ему просто скучно. *** — Комиссар! — в кабинет Гордона ворвался всполошенный стажер с какой-то папкой в руках. На лице несчастного читались то ли радость, то ли ужас. — Вы просто не поверите, что мы нашли, — парень подошел к столу начальника и положил документ перед ним, прямо поверх остальной макулатуры. Джеймс скептически рассмотрел папку и ее содержимое, вглядываясь в приложенную фотографию. — И кто это? — в запечатленном человеке не было ничего особенного, разве что улавливались некоторые знакомые черты. — Мы тоже сначала не узнали. Его сильно потрепала жизнь с тех пор. Это… — стажер сглотнул, покосившись на фотографию. — Джокер… Комиссар даже закашлялся, снова вглядываясь в фото и не веря своим глазам. — Как вы откопали это? — Помните то убийство с изнасилованием беременной женщины на карточной фабрике, закрывшейся из-за того, что в производстве выделялись ядовитые отходы, которые сливали в водоем неподалеку? Дело тогда замяли, уж слишком запутанное, да и к тому же именно тогда и появился этот маньяк, так что не до этого было. Но если подумать… Эта женщина была замужем, а после ее смерти муж вдруг пропал. Его тела так и не нашли. Напрашивается вывод, что он жив. И еще раз подчеркну, что Джокер появился спустя пару дней именно после этого происшествия. Много домыслов, но все же это логично. Да и если приглядеться к фотографии, то видно, что это один и тот же человек. — Да, похоже на то… — Гордон схватил свое пальто и почти бегом отправился на крышу. Нужно немедленно передать этот файл Бэтмену. *** Воспользовавшись отключкой Джокера, Уэйн отнес его в ванную и, борясь с побуждениями утопить, решился помыть, пока Альфред занимался уборкой изолятора. По какой-то причине Брюсу нравилась эта беспомощность его врага и его спокойное лицо, не искаженное безумной улыбкой. В этот момент показалось, что, не будь он жестоким убийцей, они могли бы быть лучшими друзьями, если не любовниками. Он интересный собеседник, с которым можно поговорить практически на любую тему, будучи предельно открытым. А напряжение от того, что он в любую секунду может уложить тебя на лопатки, будоражит кровь. Конечно, Бэтмен никогда ему в этом не признается. К тому же Джокер наверняка и сам все это понимает. Но на то он и безумен. С другой стороны, возможно, именно его маниакальная жажда крови делает их настолько комплементарными. Вдруг тело безумца дернулось, когда Уэйн провел мочалкой по едва сросшимся ребрам несколько сильнее, чем надо. Бледные, почти прозрачные веки дрогнули, и глаза устало приоткрылись, сосредотачивая взгляд на лице Защитника Готэма, уголки губ невольно приподнялись. Брюс, не ожидавший настолько скорого пробуждения врага, рефлекторно схватил его за шею и начал топить, опасаясь, что псих сбежит, вследствие чего последний начал брыкаться и создал огромное количество брызг. Мужчина почти сразу же отпустил горло, будто очнувшись ото сна и осознавая, что такими темпами может и убить маньяка. Тот, вынырнув и прокашлявшись, с возмущением взглянул на своего надзирателя. — У кого из нас большие проблемы с головой? Так ведь и в могилу свести можно. — Я думал, ты только этого и хочешь, — иронично ответил хозяин дома, все еще нависая над безумцем, преграждая путь для побега. — Ну не так же. Это смешно, быть убитым в твоей ванной после такого грандиозного противостояния, — зеленоволосый потер свою шею, а затем и затекшие за несколько дней конечности, — Знаешь, мог бы и к полу меня прибить. Не так проблематично. — Заслужил, — кратко и грубо отозвался Уэйн. — Как мило, что ты решил меня помыть. Не хочешь присоединиться, малыш? — костлявыми пальцами Джокер забрался под футболку миллионера, но тот отпрянул, поморщившись. — Воздержусь. — А может еще и покормишь меня? — Капельница уже ждет тебя. — Сучка, — клоун усмехнулся. *** В этот раз он не приходил слишком долго. Гордон успел выпить три стакана кофе и выкурить уйму сигарет. Проблемы с Джокером? Или же просто еще не заметил бэт-сигнал? — Что случилось, комиссар? — хоть бы раз поздоровался. — Личность Джокера, — Джеймс поднял руку с папкой, оборачиваясь через плечо на героя. — Интересует? — Как вы смогли?.. — Бэтмен подошел к полицейскому и почти выхватил папку, но вдруг замер, не решаясь открыть. — Один паренек постарался. — Пусть это пока побудет у вас, — он протянул документ обратно, отчего Гордон непонимающе уставился на Защитника города. — Не хочу рушить интригу. Скажите только, комиссар, он кого-то потерял? — Джеймс кивнул, выкидывая последнюю выкуренную сигарету. *** «Я не все просчитал…» На следующий день тюремщик пришел поменять раствор капельницы. Он даже ничего не успел понять. Как только открылась дверь в изолятор, его знатно приложили головой о стену. В глазах резко потемнело. Еще раз, посильней. Сознание поплыло. Сила удара была на удивление огромной, и казалось, что очередного раза черепная коробка не выдержит, но, к счастью, третьего удара не последовало. Последнее, что увидел Уэйн — это истекающие красным оковы на стене и освобожденные, содранные в кровь руки психопата, тянущиеся к нему.