Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

— Ты хоть понимаешь, что у меня нет необходимого оборудования? У него обширное внутреннее и открытое кровотечение. Ему немедленно нужно переливание крови, которую я не храню в морозилке с пельменями, знаешь ли. Вероятность того, что он выживет, почти равна нулю. — Но она есть. Умоляю, — герой осторожно уложил едва живое тело на диван, пачкая предмет мебели кровью. — С каких пор ты печешься о нем? — доктор с молниеносной скоростью металась по своей квартире, хватая нити для швов, лед, шприцы и все прочее. — Кое-что произошло. Он изменился, я видел это. — И поверил? — она приложила пальцы к бледной шее, засекая 15 секунд. — Лесли… — Не пойми неправильно, но нельзя так просто взять и поверить в то, что в самом страшном и безумном убийце вдруг проснулась совесть, — внезапно женщина остановилась и убрала руку. — Пульс пропал… — ледяной холод сжал когтистыми лапами шею Уэйна, не давая сделать и вдоха. — Так сделай что-нибудь. — Ничего нельзя сделать. Дефибриллятор ему противопоказан: слишком много повреждений и открытых ран. Не умрет от остановки сердца, так от потери крови точно. Вручную сердце тоже не заведешь: на ребрах слишком много трещин, они уже ходуном ходят. Нажмешь сильнее нужного — осколок кости продырявит легкое, и он задохнется. — А у нас есть выбор?! — непривычно громкий тон для всегда хладнокровного Бэтмена. — У меня есть выбор? — Лесли даже вздрогнула, но, поразмыслив пару секунд, подошла к шкафу, откуда достала прибор и поднесла его к умирающему. — Сначала поставлю на 4 тысячи, — доктор начала что-то нажимать на аппарате, после чего протерла бледную кожу спиртом, смазала электроды каким-то раствором и протянула их Брюсу. — Плотно и сильно прижимай это здесь и здесь, когда я скажу «разряд», — она указала на нужные места грудной клетки. — Фильмы смотрел, я надеюсь. Должен примерно понимать, что да как. Готов? — герой кивнул. — Разряд, — электрический ток подбросил измученное тело вверх, а из ран с новой силой выплеснулась кровь, но это не принесло результатов. — Разряд, — снова. — Разряд, — еще раз. — Повышаю до 5 тысяч. Разряд. Бэтмен не знал, сколько прошло времени, он просто прижимал к мертвому телу электроды снова и снова, надеясь, что в следующий раз в груди Джокера вновь забьется сердце. Опять это ужасное чувство. Бесполезность. Беспомощность. Как тогда, в переулке, когда он был ребёнком. Опять он теряет кого-то важного. Опять эта боль, от которой на глаза опускается пелена слез. — Брюс… Мы пытаемся уже 8 минут. Клетки его мозга… — Повысь до 6 тысяч. — Я уже повысила до 7 тысяч две минуты назад. Он не очнется. — Продолжай! — доктор с жалостью посмотрела на Уэйна и выключила дефибриллятор. — Ты что делаешь?! — Он мертв, — холодно сказала Томпкинс. Повисла непродолжительная пауза. — Оставь нас. Женщина тут же покинула комнату. Дождавшись этого, Брюс схватил ампулу с адреналином и шприц. Он вколол в уже холодное тело все, что было, стащил его на пол и, нависая сверху и прикладывая ладони к грудине, начал сильно и ритмично надавливать, пытаясь заставить кровь двигаться. — Раз. Два. Три, — считал он через каждое движение. На пятнадцатом счете он приоткрыл посиневшие губы и вдохнул в чужие легкие воздух, потом снова, а затем отпрял и повторил все заново. Нет, он не отпустит его просто так. Это же Джокер, он не умрет вот так, правда? Ведь он еще не простил Бэтмена за все, что тот сделал. Брюс еще даже не сказал ему… Почему? Он ведь хотел тогда, на крыше. Почему он просто не сказал такие до глупости простые слова? Безумец так и не услышал того, чего так ждал. Терпеливо ждал. А теперь… Стало вдруг так больно, сердце разрывалось на мелкие куски. Хотелось разрыдаться как девчонка. — Я люблю тебя, — Уэйн надавил сильнее и почувствовал хруст под рукой. — Я тебя люблю, — повторил он, снова надавливая. — Прости меня, — еще. — Я ведь давал тебе обещание, — еще раз. — Поэтому не смей умирать, черт тебя дери! — снова. Хруст опасно усилился. Он в очередной раз прильнул к его губам, как вдруг слабое дыхание обожгло кожу. Герой шокировано отстранился и прикоснулся к бледной шее. Едва уловимая волна крови пробежала под пальцами. Он около минуты недвижимо смотрел на умиротворенное лицо, на медленно вздымающуюся грудь. — Спасибо, — наконец произнес он, осторожно взял худую руку и поцеловал ее тыльную сторону. Вдруг тощее тело пронзила судорога. Бэтмен в панике отпрял. — Лесли! — в комнату сразу вбежала женщина. — Что? — она заметила извивающееся тело на полу. — Он жив?! Но это невозможно! — Сделай что-нибудь! — доктор, опомнившись, подбежала к Джокеру. — У него коллапс легкого, — Томпкинс схватила плевральную дренажную трубку со стола, затем, нащупав нужное место, протерла его проспиртованной ватой и резко вогнала устройство, откачивая лишний воздух. Псих перестал задыхаться и снова бессильно обмяк на холодном полу. Уэйн, сидящий рядом с искалеченным маньяком, облегченно вздохнул. — Как? Он был мертв, это точно. — Может он просто не хотел умирать, — герой устало улыбнулся и прикрыл глаза, откидываясь назад и опираясь спиной о стену. Он сам не заметил, как последняя крупица сознания покинула его и он бросился в сладкий плен Морфея. Доктор заботливо накрыла его пледом и принялась зашивать раны на едва живом безумце. *** Боль. Назойливая боль разливалась по телу. Словно постоянно жужжащий над ухом комар, она не давала сконцентрироваться на чем-либо другом. В том числе на отдаленных голосах, что раздавались в голове. Как же больно. И темно. И холодно. — Я поставлю ему капельницу. Заодно сделаем переливание. — Откуда у тебя донорская кровь? — Украла, — доктор пожала плечами. — По мне теперь плачет тюрьма, так что надеюсь, что оно того стоит. — Спасибо, что помогаешь. Мы ведь в розыске. — Ничего. Думаю, ты знаешь, что делаешь, так что я доверюсь тебе. После того, как несколько упаковок свежей крови влилось в истощенное тело, слабый пульс Джокера наконец окончательно пришел в норму. — Его конечности целы, позвоночник тоже. Он сможет ходить в скором времени, правда, это будет немного больно. Слушай, я пойду приготовлю нам что-нибудь, мы ведь даже не завтракали. Ставь пока капельницу, — заботливая женщина направилась на кухню. Бэтмен робко взял тощую руку и протер спиртом бледную кожу. Он был уже готов ввести иглу, как костлявые пальцы схватили его за запястье, а безумные глаза распахнулись и сразу же уставились на него. Псих подскочил и, почувствовав невыносимую боль, начал испуганно хватать ртом воздух. Уэйн тут же уложил маньяка обратно, успокаивая. Они смотрели друг на друга еще пару минут. Ни один из них не проронил ни слова. По комнате разлеталось лишь хриплое, тяжелое дыхание Джокера. — Я… — с трудом смог выговорить он, но тут же был прерван глубоким поцелуем, который заменил все несказанные слова. Безумец умиротворенно прикрыл глаза, прогоняя ненужные мысли из головы. Он, пересиливая ноющую боль, поднял руку и приобнял любовника за шею. На минуту им показалось, что они одни во всей Вселенной, что все сущее смело какой-либо невероятной силой и похоронило под слоем пепла. И остались лишь они. Бэтмен отпрянул и прошептал в самые губы. — Я чуть не потерял тебя. Ты был мертв почти 10 минут. Никто бы не очнулся спустя столько времени отсутствия кислорода. — Ты меня будто первый день знаешь, — усмехнулся он в ответ. — Меня такая ерунда не возьмет. — Знаю. И именно поэтому я не прекращал пытаться, — герой вглядывался в глаза напротив, до сих пор не веря. Он погладил зелёные волосы и снова нежно поцеловал, но звук приближающихся шагов заставил нехотя отстраниться. Женщина вошла в комнату, стараясь не опрокинуть тарелки с едой. — Я знаю, что ты не привык к дешевой еде, но… — она увидела проснувшегося пациента и замерла. Инстинктивный страх сумасшедшего убийцы взял верх, и к горлу подступил ком. — Полагаю, это вас я должен благодарить за свое спасение? — доброжелательно улыбнулся маньяк. — Не стоит, — она осторожно подошла к столу, поставила тарелки с едой и направилась обратно на кухню. — Я себе еще приготовлю. — Какая-то она нервная, — покачал головой псих. — Кто это? Ты ей явно доверяешь. — Она доктор и моя хорошая знакомая, — Брюс подхватил тарелку с омлетом со стола и протянул его безумцу, но вдруг вспомнил о том, что тот едва может двигаться. Он вернул тарелку на место и аккуратно помог зеленоволосому сесть. — Я и сам могу, Мышонок, — усмехнулся тот проявленной заботе, с трудом сдерживая болезненное шипение. — Не можешь, — Уэйн будто видел его насквозь. Он снова взял тарелку с вилкой, отделив небольшой кусочек омлета, наколол его зубцами и приставил к белым губам. Джокер даже иронично изогнул бровь. — Ты серьезно? — только он успел раскрыть рот, и вот омлет уже внутри. — Не разговаривай во время еды. *** — Альфред звонил мне, Брюс, — шепотом проговорила доктор. — Он волнуется, ты даже не сказал ему, где ты. — Черт, совсем забыл, — Уэйн все же поставил пациенту капельницу, когда тот заснул, а затем аккуратно укрыл пледом и приоткрыл окно, чтобы проветрить комнату, пуская свежий, прохладный воздух. — Может, отвезешь его к себе? — ненавязчиво намекнула женщина. — Тут довольно мало места, неудобно все-таки, — герой понял к чему клонит Томпкинс и усмехнулся. — Я поговорю с Альфредом. Надеюсь, он будет не слишком против «гостя». — Отлично, я ему позвоню. Но можешь уехать, когда будет удобно, не хочу вас выгонять, — Лесли улыбнулась и достала из кармана телефон, набирая номер. *** — Я все еще считаю, что вы поступаете по меньшей мере безрассудно, — процедил дворецкий, устраивая спящего психа на кровати Уэйна. — Просто доверься мне. — При всем уважении, сэр, идите к черту, — Альфред покинул комнату и оставил бывших врагов наедине. Бэтмен присел рядом с израненным телом. В голове была абсолютная тишина, вакуум, от которого раскалывалась голова. За окном уже стемнело, красная полоска зарева испарилась, а облака окрасились в черный. Умиротворенная тишина. Дыхание Джокера стало более спокойным, хрипы утихли. Брюс облегченно вздохнул и лег рядом, аккуратно взяв безумца за руку. Он прислушивался к каждому вздоху и вглядывался в фарфоровое лицо, залитое слабым лунным светом. Уэйн осторожно навис над психопатом и бережно коснулся его губ, проводя по ним языком, едва ощутимо поглаживая пальцами белую кожу. Если маньяк и правда похоронит свое прошлое, то Защитник Готэма определенно станет счастливейшим человеком. Безумец проснулся от неприятной боли и резко распахнул глаза, тихо зашипев. Но вдруг почувствовал теплое и мягкое дыхание на шее. Брюс прижимался к худому телу, случайно во сне положив руку на искалеченную грудь клоуна. Ради такого и потерпеть можно. Ложась поудобнее, Джокер повернул голову к любовнику. Их лица теперь были в паре сантиметров друг от друга. Зеленоволосый улыбнулся, чувствуя, как обжигающий воздух равномерно выходит из легких Бэтмена. Он еще больше сократил расстояние между ними и аккуратно поцеловал. Хотелось, чтобы эта идиллия длилась вечно. Только сейчас психопат понял, что находится в ином месте. Впрочем, это неважно. Бледнолицый хотел было отстраниться, но сильная рука удержала его, прижимая сильнее. — Как ты? — Уэйн разлепил глаза спросонья и улыбнулся в поцелуй. — Посмотри, какими мы стали сопливыми, — засмеялся псих. — Заткнись, испортил момент, — Брюс подхватил смех, но вдруг остановился и невесомо провел рукой по бледному плечу. — Я просто очень рад, что у нас теперь все… хорошо, наверное. — Просто прекрасно, — кивнул тот в ответ. — И я… счастлив, что ты жив, — в комнате повисла напряженная пауза. — Знаешь, я… говорил с тобой. Когда ты… — Бэтмен прервался, сглатывая подступивший ком эмоций, и нахмурился, почувствовав, как сердце снова сжимается. — Когда ты умер. — Эй, давай забудем? — заметив изменение в настроении, зеленоволосый попытался сразу закрыть тему. — Нет, я хотел сказать тебе то, чего ты тогда не услышал. Не смог услышать, — необъяснимое волнение прошлось по позвоночнику, но Уэйн тут же отогнал неприятное чувство, выпалив на одном дыхании. — Я люблю тебя. Джокер невольно расплылся в улыбке, неспособный сдержать эмоции. Он прижался к любовнику, обвивая руками его шею, и страстно поцеловал, поддавшись порыву. — Ты такой милашка, когда стесняешься. *** Через пару дней безумец пытался ходить. Правда, пока только с помощью Брюса. Все тело ломило, но это лучше, чем валяться целыми днями в кровати и помирать со скуки. Спустя еще какое-то время он уже мог двигаться и ходить самостоятельно. Иногда герой поражался, как быстро клоун может залечить даже самые серьезные раны. К больному даже вернулось его своеобразное чувство юмора. Альфред, хотя все еще не одобрял пребывание убийцы в доме, выделил для него комнату. Однако по какой-то причине Уэйн каждое утро просыпался в обнимку с маньяком, пригревшимся у него под боком. Совсем скоро Джокер уже мог с энтузиазмом бегать по особняку, раздражая несчастного дворецкого все больше и больше с каждым днем. — Я прощаю тебя, — сказал он однажды, тайком от Альфреда забравшись в постель к Бэтмену. — За что? — За все. За это, наверное, — зеленоволосый провел рукой по своим многочисленным ранениям, среди которых и те, что оставил на нем Брюс. — Я вижу, как ты убиваешься, глядя на меня. Я помню, как ты пытался извиниться. Жалкое зрелище. Я простил тебя, так что теперь забудь. — Хорошо, — Уэйн усмехнулся и придвинул худое тело к себе поближе. — Тогда и ты меня прости. Уж за мной-то предостаточно грешков. — Не у меня ты должен прощения просить. — Знаю, но перед мертвецами не извинишься. — Забудь. Теперь ты другой, так ведь? — клоун замолк на пару секунд и неуверенно кивнул, прижимаясь крепче.