Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Время утекало, словно вода из рук. Грязная, ржавая, затхлая вода. Он перестал считать дни уже очень давно. Возможно, прошло несколько недель. Или может, месяцев? Неважно. Больше ничего не важно. С каждым проведенным здесь днем время все больше стирало оставшуюся надежду на то, что когда-нибудь это кончится. Время уничтожало. Время сделало единственной целью скорейшую смерть. Джокер даже не хотел выбраться отсюда. Он просто хотел умереть. По-настоящему, а не так, как якобы хотел в сражениях с Бэтменом. Он слишком устал. Сейчас ему бы могло помочь лишь спасительное безумие. Он бы только рассмеялся, наслаждаясь гниением своего рассудка. Как же он скучает по безумию, но оно покинуло его, как только лишилось почвы для существования в отношениях с Темным рыцарем. Почти — это самое грустное слово в мире. Он почти стал нормальным. Они почти были вместе. Все почти получилось. Почти. Сейчас он чувствовал себя абсолютно никак. Боль утихла, гнев затух, любовь стала расплывчатым пятном. Лишь обида скопилась легким осадком, а все остальное пространство заполнило глубокое отвращение. К его мучителю, к тому, что он с ним делает, к себе самому. Весь этот коктейль саморазрушения постепенно перерастал в жгучую, тяжелую ненависть к этому миру. Какое знакомое чувство. Как тогда, на карточной фабрике, много лет назад. Неужели он только сейчас вспоминает, что тогда произошло? Хотя, какая теперь разница. Маньяк сильно исхудал. Он и раньше был не слишком в теле, но сейчас он не просто худой, он, скорее, напоминает живую мумию, наподобие тех, что лежат в музеях. Каждый день его пичкают успокоительными и алкоголем, поддерживая в сознании, а потом используют несколько часов подряд. Он пробовал отказаться от пищи, что приносил ему тот изверг, пробовал задерживать дыхание до такой степени, что задыхался, пробовал вызвать у себя рвоту, чтобы захлебнуться, пробовал найти на полу какой-нибудь осколок, который мог бы перерезать кожу на шее. Но ему насильно запихивали еду в рот, жестоко наказывая после подобных выходок. Задерживая дыхание, он отключался и снова начинал дышать. Два пальца в рот не помогали, так как в желудок попадало совсем немного и блевать особо было нечем, разве что самим желудком. А пол, как назло, был идеально чист, даже ни одного камешка поблизости. Подрывник быстро устал от неудачных попыток клоуна покончить с собой. Когда безумец начал царапать свою шею ногтями, пытаясь добраться до артерии, он не выдержал и грозно подошел к скелету, прикованному к стене. — Уэйн действительно больше ничего не значит для тебя? — Джокер остановился, переводя усталый взгляд на собеседника. — Ты ведь понимаешь, что если ты умрешь, то у меня не будет причин оставлять его в живых. — Зачем… тебе убивать его, если я умру?.. Ты этим ничего… не добьешься, — в истощенном теле почти не было сил говорить. — Да. Однако я это сделаю. И пока ты жив, прими это к сведению. Я некрофилией не увлекаюсь, ты мне живым нужен. — Мне плевать… — псих продолжил свое занятие. Тонкая кожа начала слезать с бледной шеи. — Плевать, если он умрет? — в ответ молчание. — Убери руки, или я тебе их отрежу. — Режь, — безразлично произнес зеленоволосый и немного протянул вперед запястья в цепях, но они тут же упали вниз под собственной тяжестью, за чем проследил безумец из-под полуприкрытых век. — Сам поднимешь. — Знаешь, я устал. — Это ты устал? — хватило сил выдать в голосе изумление и приподнять бровь. — Сегодня я принес кое-что особенное. Тебе должно понравиться. — Если это очередной вибратор или наручники с розовым пухом, то нет, мне это не понравится. — Даже сейчас ты язвишь, — Подрывник усмехнулся и полез в карман пальто. — Так проще выслушивать твою болтовню, — бледнолицый не слишком заинтересованно пронаблюдал, как мужчина достал небольшую ампулу, жгут и шприц. — И что это за херня? — Раствор кокаина, — он взял стеклянную ампулку, постучал по ней пальцем и свернул наконечник. — Для обычного человека убийственная доза, но не для тебя. — Ты совсем с катушек слетел? Странно, конечно, слышать это от меня, но тем не менее ты больной. Как ты вообще можешь думать, что я полюблю тебя после такого? — Просто прошло еще слишком мало времени, — он грубо схватил когда-то сломанную руку Джокера, что тщетно пытался отбиваться, но безрезультатно, и туго перетянул ее жгутом. — Пожалуйста, — по коже запаниковавшего зеленоволосого пробежались мурашки. — Я ведь никак не провинился за последнее время, за что ты делаешь это со мной? — безумец, чуть не плача, попятился назад, буквально вжимаясь в стену позади, пытаясь в нее врасти. — Не думай об этом, как о наказании. Тебе будет хорошо, не волнуйся, — мужчина мягко улыбнулся, выкачивая жидкость из ампулы в шприц. — Вот научишься ценить свою жизнь, и я пересмотрю меры воспитания. — Клянусь, я больше не буду, — псих обреченно уставился на то, как игла плавно входит в его кожу. — Верю. Но нужно закрепить усвоенный материал. Содержимое шприца влилось в вену, и Подрывник ослабил жгут. Наркотик практически мгновенно ударил в голову. Кажется, еще никогда зеленоволосому не было настолько хреново. Сердце зашло в бешеном ритме, воздуха перестало хватать. В ушах резко застыл непроходимый шум, голова закружилась, по телу прошлась жаркая волна. Ощущения разрывали на части, казалось, что на грудную клетку давит многотонный груз. Реальность вдруг перестала существовать. Перед глазами начали появляться неясные объекты, а в голову забрались вкрадчивые голоса. Джокер не чувствовал тела, не чувствовал, как его мучитель плавно водит руками по его коже. Ему было хорошо. Впервые за долгое время. Он даже не заметил, как к горлу подступила рвота, которой он начал задыхаться. Но Подрывник тут же наклонил его голову, чтобы безумец сблёвывал на пол и не помер, сам того не зная. — Тихо, тихо. Ничего, такое бывает. Разумеется, психопат не услышал этих слов. Он даже не ощущал, что исторгает съеденное на обед. Но вдруг он почувствовал такое знакомое прикосновение к своей щеке. Зеленоволосый взглянул на расплывчатую фигуру, что нависала над ним, и с радостью в глазах кинулся в ее объятия. Один из побочных эффектов кокаина — галлюцинации. Он видел то, что хотел сейчас видеть больше всего. Кого хотел видеть. Он вспомнил запах его парфюма. Черные, растрепанные волосы. Теплые, шершавые губы. Сильные руки, что держали трепещущее тело. Мягкие пальцы, гуляющие по белой коже. Ласковые, голубые глаза. Он вспомнил это и увидел, бросаясь к родным губам и обвивая руки вокруг шеи, подаваясь навстречу, вжимаясь всем телом. В этот момент он решил, что будет жить ради него. Что бы ни случилось. Он хочет жить хотя бы со слабой, призрачной надеждой на то, что когда-нибудь снова увидит это существо. — Брюс… — чуть слышно произнес он, не понимая реальности. Это имя явно взбесило того, кто на самом деле находился на одноименном месте. — Что ты сказал? — раздраженно процедил он сквозь зубы. Чужой голос развеял мечтания бледнолицего, и он осознал, что прижимается к Подрывнику, шокировано отталкивая его от себя. — Забудь его! — мужчина влепил звонкую пощечину психопату, который этого даже не почувствовал, и грубо раздвинул его ноги, стягивая с себя брюки. *** Прошло уже два месяца после событий, произошедших в церкви. От Джокера ни слуху ни духу. Уэйн привык. Ему не впервой терять кого-то. Он просто снова продолжил спасать город. Полиция получила видеозаписи из Аркхема. День, когда Бэтмен вытащил из лечебницы безумца, который потом устроил мясорубку в «Доме Господа». Теперь Рыцаря ищут абсолютно официально как сообщника террориста. И справедливо. Даже Гордон разочаровался в нем и лично разобрал бэт-сигнал. На этот раз окончательно. Брюс даже не знал, жив ли сейчас психопат. Хотелось верить, что с ним все в порядке, но здравый смысл давал отрезвляющую пощечину и шептал, что маньяк мертв или находится в безнадежном положении. Каждый день, возвращаясь домой, Уэйн пытался придумать способ помочь, пытался понять, что произошло, что заставило Джокера вернуться к прежней жизни. Но откровенно говоря, шел уже третий месяц, герой слишком устал. Надежда на то, что удастся вытащить клоуна из той трясины, в которой он сейчас утопает, тухнет в геометрической прогрессии. Что ж, он был болен, он был жестоким убийцей. Не велика потеря. Вряд ли он смог бы измениться до конца собственной жизни, психические заболевания не лечатся. У безумца наступила ремиссия, но внешний раздражитель в виде Подрывника снова сломал его. Бэтмен попытался и облажался. Он сделал все, что мог. Или же это отговорка, которую он с упоением ищет, чтобы оправдать потерю? Неважно. Теперь это уже не важно. Нужно жить дальше. Нужно забыть. Брюс снова начал ходить на светские вечера. Его тошнило от того, что ему приходится это делать для поддержания имиджа, но так он мог не зацикливаться, как это происходит с ним в одиночестве. Пару раз он встречал там своих знакомых, и не всегда по бизнесу: Пингвина, Оливера с его супругой Диной. Не хватало еще Кларка. Но их всех он обходил стороной. Хотя бы в эти моменты он не хотел думать о своей второй личности. Он не задерживался на подобных мероприятиях в последнее время. Брал под руку какую-нибудь модель, иногда две или три, уезжал к себе и пытался отвлечься. Но все же чего-то не хватало. Сколько бы женщин он не приглашал в свое ложе, он не чувствовал удовлетворения. Не чувствовал ничего. И вот очередной прием у одного из его деловых партнеров. Как всегда много состоятельных людей, известных журналистов, выдающихся личностей. Как же скучно. У барной стойки одиноко стояла миниатюрная девушка в коктейльном платье. То что нужно. Слово за слово и Уэйн уже приобнимал ее за талию, опуская руку ниже положенного, и направлялся к выходу. Краем глаза он заметил мужчину, что шел прямо за ними и фотографировал. Ох уж эти газетчики. Впрочем, миллиардер довольно часто уходит с этих вечеров не один, и это совсем не удивительно для города, а потому ему нет никакого дела до этих фотографий. Он сел в машину вместе с дамочкой и вновь заметил все того же папарацци, который улыбался во все 32 зуба, делая снимки, будто обнаружил сенсацию века. Какой навязчивый. *** — Ему без тебя не так уж и плохо, — Подрывник кинул небольшую стопку фотографий на пол рядом с Джокером. Последний лениво бросил на них взгляд. — Вчерашний вечер. Это далеко не первый раз. Иногда он уходит сразу с несколькими. — И всегда с разными? — клоун усмехнулся. — Да, а это имеет значение? — Значит, он еще не нашел мне достойную замену, — зеленоволосый плюнул на добытый компромат и снова откинулся, облокачиваясь о стену и прикрывая глаза. — Он и раньше менял своих шлюх как перчатки. И ты для него лишь очередная. Рано или поздно ты исчезнешь из его воспоминаний, — мужчина подошел к маньяку и присел на корточки, касаясь его лица ладонью. — Одумайся. Ты страдаешь за него, а он через пару дней может вообще о тебе забыть, словно ничего и не было. А я всегда буду рядом. И тебе не нужно меняться ради меня, не нужно отказываться от своего безумия, от убийств. — А может, я хочу измениться? — почти шепотом промямлил псих и вызвал злость своего надзирателя. — Нет, не хочешь. Неужели ты не видишь, что не нужен ему? — Вижу. Но проблема в том, что он нужен мне. — Нет! — Подрывник резко поднялся, из последних сил сдерживая ярость. — Послушай меня, пожалуйста. Хотя бы один раз. Между тем, кем я был раньше, и тем, кем я являюсь сейчас, нет ничего общего. Мне уже и самому это не в радость. Я правда хочу принять твое предложение и забивать людей толпами, словно скот. Так было бы намного легче. Но я больше не могу. Я больше не Джокер, прими этот факт. — Ты несешь бред. — Возможно. Но я хочу попросить у тебя только одну вещь. Первый и последний раз. Если ты действительно что-то испытываешь ко мне, возможно, даже любишь — уж не мне судить о странных проявлениях любви — то сделай для меня кое-что. И я больше никогда не упомяну его имени. Я буду с тобой и больше никогда о нем не вспомню. — Чего ты хочешь? — Отпусти меня к нему. — Нет. — Всего на одну ночь. Клянусь, я ничего ему не расскажу. Нам просто нужно попрощаться. — У вас было время на это после взрыва в центральном парке. — У меня было, ведь я знал, что потом произойдет. Но он не знал. — Ты не вернешься, если я отпущу тебя. Ты предупредишь его и больше никогда ко мне не вернешься! — Я вернусь. Даже если я скажу ему о том, что его дом заминирован, он не сбежит. Он поймет, что ты начнешь убивать других, если не доберешься до нас. Он не будет жертвовать невинными людьми ради своего или моего спасения, — мужчина поджал губы, глядя на унижающегося перед ним кумира. — А если ты покончишь с собой? Что если тебе уже и правда плевать на Уэйна, и ты просто ищешь возможности сбежать от меня? — Это не так, ты сам знаешь. Прошу, всего одна ночь. А после, — Джокер сглотнул и выдавил из себя улыбку. — Мы будем вместе. И мы забудем о Бэтмене. Можем уехать куда-нибудь. Что скажешь? — Подрывник ликовал. Наконец он этого добился. — Одна ночь. Я буду ждать тебя здесь не позже полудня. Опоздаешь хоть на минуту… — Я вернусь, обещаю, — клоун почти подпрыгнул от радости и сразу воодушевился. — И даже не думай напасть на меня, когда я сниму цепи. У тебя все равно ничего не выйдет, — мужчина достал из кармана ключ и начал ковыряться в замке. — Я слишком ослаб для этого, — безумец потер стертую в кровь кожу на освобождённых руках. — Спасибо. *** Уэйн снова напился и уснул на собственном рабочем столе. В последнее время это происходит слишком часто. Джокер, забравшийся к нему через окно, смотрел на спящего стеклянными глазами, держа в руке заточенный нож. Так правильней. Бэтмен должен умереть только от его руки. Никаких взрывов. Тихо, мирно, во сне. Психопат медленно поднял руку, и лезвие сверкнуло в приглушенном свете настольной лампы. Так надо. Это единственно возможный вариант. Прямой удар в сердце. Он не будет страдать. В голове было пусто. Зеленоволосый пытался в очередной раз взвесить свое решение, но ни одна мысль не задерживалась в его сознании. Он просто смотрел на умиротворенное лицо, слушал тихое сопение, чувствовал запах всё того же парфюма. И тут рука дрогнула. Нож выпал из тонких пальцев и звонко приземлился на пол. Псих ошарашенно отпрял, тут же врезаясь спиной в стену и сползая по ней вниз. Он вдруг осознал, что пытался сделать. Длительное заключение повлияло на него явно не в лучшую сторону. Как он мог допустить хоть мысль о том, что может убить его, чтобы спасти себя? Как мог подумать, что достоин жизни больше, чем он? Но тихий, бархатный голос вырвал Джокера из забвенья. — Ты хотел убить меня?