Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Сердце остановилось на секунду. То ли от страха, то ли от радости. Джокер не думал, даже не мечтал о том, что снова увидит Уэйна, что услышит его голос. Но размышления длились всего секунду, а после он обратил внимание на острый нож, что безжизненно лежал на полу. — Ты ведь не спал?.. — зеленоволосый виновато опустил взгляд, не решаясь взглянуть в голубые глаза. — Нет, — Брюс поднял голову с деревянной поверхности стола, с жалостью оглядывая совсем исхудавшее тело у стены. — Почему не остановил? Что, если бы я не передумал? — Тебе бы не хватило сил это сделать. Но зачем ты вообще пошел на это? — Полагаю, отговорка в стиле «Ну я же больной психопат» уже не действительна, — слабая усмешка. — Знаешь, к черту все. Почему я один должен это расхлебывать? — клоун поднялся с пола, но тут же облокотился о стену, не имея сил стоять прямо. — Подрывник заминировал твой дом. Скорее всего, ты уже давно нашел бомбу и обезвредил, но это не имеет значения. Ему приспичило от меня зафанатеть до безумия, и если я сбегу, то он начнет уничтожать город вместе с его населением. Он моральный урод похуже меня в свое время, ему плевать, даже если он сотрет Готэм с лица Земли вместе со мной. На самом деле, мне тоже на это плевать, и будь я один, то послал бы этого засранца и всех, кого он намерен убить, куда подальше, — герой спокойно выслушал тираду и налил в стеклянный стакан чистый виски, делая глоток. — Зачем ты пришел? — Ты вообще слушаешь меня? — искренне удивился бледнолицый, скрещивая на груди руки. — Я понял то, что ты сказал. Но зачем ты пришел ко мне? — в кабинете на минуту повисла мертвая тишина. — Чтобы убить. Да, я хотел, чтобы ты умер. И умер от моей руки, а не от рук этого сукиного сына. Я хотел освободить себя от обязательств волноваться о тебе, о твоем городе, о том, что ты будешь чувствовать, наблюдая за гибелью невинных. Эгоистично. И я рад, что вовремя одумался. Прости, ладушки? — зеленоволосый осторожно приблизился к сидящему в кресле и невесомо провел по его щеке холодными пальцами, слегка наклоняясь, но Уэйн перехватил костлявую руку и грубо откинул ее от себя. — Ты не можешь пропадать на два с лишним месяца, а потом просто заявляться ко мне в дом. Нельзя вырезать дюжину человек, пришедших помолиться, затем намереваться убить меня, а потом говорить: «Прости, ладушки?» — Бэтмен попытался передразнить женственную манеру речи безумца. — Ты, я смотрю, тоже времени не терял. Скольких ты перетрахал за эти два месяца? Десять? Двадцать? Сто? — А что мне было делать? Ждать тебя, пропавшего неизвестно куда, убившего перед этим толпу людей, с надеждой на то, что когда-нибудь однажды ты соизволишь заявиться? — Мне уйти? — Джокер поджал губы, не желая слышать ответ. — Будь так добр, — выдержав паузу, Брюс опустошил стакан и потер переносицу. Психопат застыл на мгновение и двинулся к окну, через которое залез. — Нет. Стой, подожди, — миллиардер быстро догнал бледнолицего и схватил его за руку, разворачивая к себе. — Останься, — сердце зеленоволосого забилось в рваном ритме, когда тот почувствовал на своих губах теплое дыхание. Он немного подался вперед, касаясь мягких губ, на которых остался вкус спиртного, и тут же отстранился, боясь спугнуть. Но герой сразу сократил расстояние между ними, накрывая бледные губы своими и ласково обнимая. — Что он делал с тобой? — чуть слышно прошептал он в поцелуй. — Забей, — Джокер поморщился, вызывая в памяти нежелательные воспоминания. Уэйн запоздало понял, что наступил на больное место. Он подхватил истерзанное тело на руки и понес в ванну. Он будто прочел мысли психопата, который хотел лишь смыть с себя всю грязь, содрать с себя кожу, на которой до сих пор чувствовал противные прикосновения, стереть из этого мира самого себя, такого отвратительного, оскверненного, порочного. — Тебя не тошнит от меня? — А должно? — Брюс с осторожностью занес маньяка в ванную, будто это ценный и хрупкий артефакт. — Ты самый умный человек, которого я знаю. Тебе не нужно объяснять, что он делал со мной. Ты взрослый мальчик, сам понимаешь, — Бэтмен прикусил губу, съедая злость и аккуратно снимая одежду с тощего тела, слегка поглаживая тонкую кожу. — Ты не виноват в этом. — Это неважно. Факт в том, что это случилось. — Не имеет значения. Это тебе должно быть противно от меня. Прошло так мало времени, а я… — Джокер заметил, как Уэйна понесло, и он сразу же дотронулся ладонью его щеки. — Ты имел право. Со стороны это и правда выглядело, будто я последний говнюк. И ты знаешь, что это действительно так, — клоун рассмеялся. — Я даже не представляю, как у тебя после всего, что я натворил, хватает сил разговаривать со мной без желания избить до смерти. — Как ты сбежал? — наконец задался хозяин дома этим вопросом, набирая теплую воду. — Я… не сбегал. — Что? — Он отпустил меня. До полудня. С условием, что я больше никогда не вспомню о тебе. — Ты не обязан возвращаться. — А что мне остается? За те два месяца, что я с ним, не произошло ни одного взрыва. Как думаешь, что случится, если я не вернусь? — Ты не должен собой жертвовать, — герой нахмурился. — Не важно, во имя какой цели. Ради меня или ради города. Ты не должен. — Ты тоже. Но почему-то каждый раз снова и снова напяливаешь на себя свои доспехи. Он знает твое имя. Он имеет давление. — Он обычный преступник. Точно такой же, как и все остальные. Неужели ты бы был готов пойти на подобное, если бы речь шла, например, о Нигме? Мы поймаем его. — И он убьет перед этим уйму народу, а потом раскроет тайну твоей личности полиции. — Мы найдем выход. — Ты правда так думаешь? — зеленоволосый сощурился, вглядываясь в удивленные глаза. — Или просто боишься признать, что его нужно убить? Ты помнишь тот раз в Wayne Enterprises? Помнишь ту крысу, что я застрелил? Прошло уже достаточно времени, а ты невероятно умный человек. Тогда ты говорил то же самое, что сейчас. Скажи, ты нашел выход? Придумал, как можно бы было избежать его смерти и сохранить свой секрет? — воздух пропитался едкой тишиной. — Он не заслуживал смерти. Если бы это сохранило ему жизнь, то я бы предпочел раскрыть свою личность. — И умереть. — Не секрет, что я богат. Я легко могу купить новое имя. Уехать подальше. С тобой, — герой осторожно опустил в воду безумца, который зашипел от соприкосновения некоторых ран с горячей водой, но быстро привык. — Бросить этот город? — Готэм — не единственный город, нуждающийся в помощи. Гниль распространена по всему миру. — Так давай уедем. Прямо сейчас. Дело Подрывника не может закончиться ничем хорошим. За эти два месяца я просчитал все возможные варианты. В самом лучшем случае только один из нас умрет. Меньшее из зол. — Я не могу бросить этих людей. Не после того, что он натворил. — Уедешь ты — исчезнет и преступность. Признай, ты часто думал об этом. О том, что большинство пациентов Аркхема и заключенных в городской тюрьме стали теми, кем являются, так или иначе, из-за тебя. Действие рождает противодействие. Заезженный и такой простой закон. — Но это не значит, что если я остановлюсь, то все твари испарятся как по щелчку. — Ты говоришь, что я не обязан строить из себя жертву. Но кто заставляет тебя? Ты имеешь право на нормальную жизнь. Ты богат, красив, успешен. Ты можешь спокойно жить. — С тобой этого не получится, мы уже пытались. — И у нас получалось, пока ты не бросился на огонек в центре города! Я понимаю твое желание спасать людей, альтруизм присущ людям, хотя и губит их. Но порой просто необходимо проявлять черствость. Ты не можешь убиваться по каждому, кого не смог спасти. — Ты говоришь о черствости? Если бы я проявил черствость в свое время, ты бы уже был мертв. Если бы Лесли проявила черствость, ты бы гнил в земле! — Может, так было бы правильней! Я помеха. Из-за меня все это происходит. Если бы я умер тогда, Подрывник бы не угрожал тебе, те люди в церкви были бы живы. Я не хотел их убивать! Я должен был умереть! — Не говори так, — Уэйн устало вздохнул и прижал к себе безумца, слегка поднимая его из воды и успокаивающе проводя рукой по зеленым волосам. — Дурак, я же мокрый. Теперь и ты, — ухмылка на бледных губах. — Пусть так, — Брюс, наплевав на одежду, залез в ванну, заставляя воду выплеснуться за бортики. — Я люблю тебя, — Джокер, казалось, даже не удивился этому странному поступку. — Так зачем ты говорил мне обратное? Все те гадости… — Так легче. Я хотел, чтобы тебе было больно. Настолько больно, насколько это вообще возможно. Хотел, чтобы ты забыл обо всем хорошем, что было между нами. Хотел, чтобы ты избил меня как раньше до такой степени, чтобы я опасно балансировал между жизнью и смертью уже в который раз. Намного легче совершать предательство, когда тебя ненавидят. Но, к счастью, у меня не получилось, — зеленоволосый запустил пальцы в черные волосы и притянул к себе за поцелуем, опускаясь на дно ванны и утягивая за собой в воду. Они даже не замечали отсутствия кислорода. Они дышали воздухом из легких друг друга, задыхаясь, но не разрывая чувственный поцелуй. Они тонули. Уэйн чувствовал, как мокрая одежда прилипала к телу, как под эту одежду забралась теплая рука, как он теряет сознание от постепенно попадающей в легкие воды. Наконец он отпрял, вытаскивая задыхающегося безумца за собой, и закашлялся, пытаясь нормально дышать. Они вдруг засмеялись, словно напроказившие дети. Брюс закрыл лицо рукой в приступе беспричинного смеха, откидываясь назад и облокачиваясь о бортик. — Мы друг друга стоим, — сказал он, чем развеселил психа еще больше. Они просто обязаны оторваться в их последнюю ночь, так решил маньяк. — Давай на крышу? *** Смыв с себя по крайней мере видимую грязь и кровавые разводы на теле, Джокер накинул на себя некоторые вещи и мягкий халат хозяина поместья. Все это было для него, мягко говоря, великовато, но ему это даже нравилось. «Выглядит мило», — пояснил он. Уэйн сменил мокрую одежду и, захватив пару бутылок вина и психопата, направился на крышу собственного дома. На улице было промозгло, и слабый, но холодный ветер все усугублял. Брюс хотел было предложить зайти обратно, но не успел: безумец с диким смехом бросился босяком наматывать по просторной поверхности круги, скидывая с себя халат на ходу. — Ты сумасшедший! — крикнул с усмешкой на губах герой в попытке быть услышанным. — Ты только что это понял? — маньяк остановился и подошел к мужчине, отбирая у него одно вино и сбивая горлышко бутылки о дымоход, что был неподалеку. Он тут же сделал несколько больших глотков, царапая в кровь губы о разбитое стекло. Все-таки Джокер никуда не исчез. Отчасти герой был этому рад, ведь именно его он полюбил. Хотя и ненавидел за отнятые жизни. Его отношение к зеленоволосому очень сложно описать. Пожалуй, только такие безумцы как эти двое могут понять, что они испытывают друг к другу. Ранее вид крови, стекающей по подбородку психа от порезов стекла, которые он сам же на себе и оставил, вызвал бы в Бэтмене ужас, смешанный с отвращением к больному маньяку, но теперь он привык. Теплая рука аккуратно отняла бутылку и отбросила куда-то в сторону. Послышался звонкий треск. — Я, конечно, не слишком разбираюсь в винах, но, кажется, оно было дорогим, — проследил за этим действием Джокер. — Неприлично дорогим, — Уэйн выпустил из рук вторую бутылку, позволяя разбиться и ей, и прижал психа к себе, слизывая языком с мертвенно-бледных губ ярко-красную кровь. Раньше он не позволил бы себе и мысли об этом, но не сейчас. Раньше он бы даже не подумал о том, чтобы вот так стоять в обнимку со злейшим врагом, безжалостным убийцей, но не сейчас. Сейчас он сплетался с его языком, все сильнее прижимал к себе, гулял руками по телу, забираясь в растрепанные зеленые волосы и поглаживая большим пальцем впалую щеку. Как много поменялось с тех пор, когда они ненавидели друг друга, когда пытались убить. — Завтра я схвачу его, — Брюс провел языком по верхней губе безумца, завершая поцелуй. — Кого? — забылся Джокер, облизываясь и все еще не отстраняясь, едва касаясь чужих губ своими, чувствуя размеренное и теплое дыхание. — Подрывника. Я знаю, где он прячется. И знаю, что вы не поменяли укрытие. — И что ты тогда сделаешь? — клоун с долей грусти взглянул в голубые глаза. — Сдашь его полиции? Сладкий, он весь город уже заминировал. Стоит ему увидеть тебя возле его убежища, он подорвет Готэм с корнями. Даже если это будет стоить жизни ему самому. — Рано или поздно его придется поймать. Нельзя позволять ему разгуливать на свободе. — В этом я с тобой солидарен, — зеленоволосый отстранился и подошел к самому краю карниза, будто испытывая терпение Бэтмена. — Я заставлю его довериться мне. Это будет довольно просто, с тобой же прокатило, — он усмехнулся и немного подался вперед, опасно балансируя над пропастью. — Однажды он окажется полностью в моей власти, и в один прекрасный день он будет мирно жарить хлебцы, когда я подойду и сверну ему голову. Пока что это самый идеальный план, который я мог придумать. Да, он долгий, но зато мы оба выживем, — Джокер сделал шаг вперед, готовясь сорваться вниз, но сильная рука не медля ни секунды схватила его и оттащила от края. — Ты убьешь его? — Ну разумеется, ты ведь не будешь этого делать. — Почему для тебя все всегда должно заканчиваться чьей-то смертью? — вдруг Брюс почувствовал на своем горле сильную хватку тонких пальцев и понял, что не в состоянии сделать вдох. Глаза, заполненные ненавистью, уставились на него, словно это он тот самый Подрывник, что мучил психа все эти дни. — Сказать почему, Мышонок? Я всажу в него нож ровно столько раз, сколько он засовывал что-либо в меня. Я отправлю в него столько пуль, сколько раз он накачивал меня какой-нибудь дрянью. Я сломаю ему столько костей, сколько он ломал мне. Я сниму с него столько лоскутов кожи, сколько раз он грозился нажать на гребаннную «красную кнопку». Я предельно ясно выразился, дорогой? — он разжал пальцы, оставляя на коже след. — И только попробуй лишить меня этого удовольствия. Я уважаю твое нежелание убивать или быть свидетелем чьей-либо смерти, но вот здесь я вынужден просить тебя отойти в сторонку и отвернуться, если не хочешь видеть, как я отрежу ему член и засуну ему же в… — Я тебя понял, не продолжай, — Уэйн вздохнул. — Это лишь слепая месть, но вовсе не справедливость. Я действительно хочу его смерти не меньше твоего, но я не хочу, чтобы ты был причастен к этому. Даже если его будут убивать у меня на глазах, я и с места не сдвинусь, чтобы помочь ему, но только если его убьешь не ты. Неужели ты забыл, как хотел измениться, исправиться? — И я обязательно это сделаю. Как только запихну ему в жопу нож и покручу. Милый, сейчас я правда сожалею о том, что творил со своей жизнью раньше. Мне действительно жаль всех этих людей, что я убил. И мне жаль того парнишу, Джейсона, — Брюс поджал губы, с жгучей болью вспоминая ужасные события. — Но мне ни разу не жаль того ублюдка, которого я бы убивал снова и снова всеми самыми жестокими способами. — Это так не работает. — Бэтс, давай ты перестанешь быть Бэтсом хотя бы на эту ночь? Я не хочу быть Джокером, выясняющим отношения с Бэтменом. Я хочу тебя и меня. Прямо сейчас. Потому что это может быть последняя ночь, которую мы проведем вдвоём. — Да ты оптимист. — У тебя научился. Не ты ли человек, что всегда предполагает только самое худшее? Хладнокровно просчитывает каждый шаг врага. Читает людей, словно книгу, а потом использует их слабости против них самих, чтобы они не успели напасть первыми. О да, я всегда завожусь, когда вижу тебя таким. Но сейчас мне нужен домашний, милый, ласковый и сентиментальный красавчик, с которым можно посидеть на крыше и поболтать под звездами. Договорились? — безумец поцеловал любовника в щеку и заставил его улыбнуться. — Я весь твой.