Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

— О. Мой. Бог. Поверить не могу, что я наконец здесь! — Джокер с детским восторгом разглядывал оборудованное убежище. — Не думал, что твоя Бэт-пещера буквально находится в пещере с летучими мышами, — он улыбнулся и помахал рукой животным, спящим у потолка, тут же срываясь с места и осматриваясь вокруг. — Если ты что-нибудь сломаешь, я подвешу тебя к ним, — Уэйн указал пальцем наверх. — Не волнуйся, лапуська. Я не такой идиот, — хихикнул псих, пряча оторванную деталь от одного из многочисленных костюмов Бэтмена. — Ты ведь уже что-то сломал? — тяжело вздохнул герой. — С чего ты взял? — безумец подскочил к стойке униформ Робина. — Зачем твоим пацанам столько костюмов? — Дети имеют свойство расти. Найтвинг тоже был маленьким, но сейчас ему бы не пошел его первый костюм. — Увы и ах, — засмеялся маньяк, но вдруг заметил знакомый костюм вдалеке, отставленный отдельно от остальных, и замолчал. — Это его?.. — Да, — скупо ответил Брюс, улавливая, на что упал взгляд зеленоволосого. — Прости меня. — Это в прошлом. Твои извинения ничего не изменят, — он вдруг помрачнел и сел за отключенные мониторы, скрывая лицо ладонями. Всепоглощающая тишина пропитала каждую молекулу помещения. — Знаешь, на что похоже безумие? — Джокер подошел к окровавленной, потрепанной униформе, равнодушно уставившись на вышитую букву R. — Я говорю не про нашу небольшую ненормальность и зацикленность на собственной трагедии. Это другое. Именно абсолютное, непроглядное безумие, которое преследовало меня раньше. Это как непрекращающийся параноидальный ужас. Тебе каждую секунду кажется, что за тобой следят, что твой собственный разум заставляет тебя умереть. И только чужая кровь дарит мимолетное прояснение. Но после каждой смерти все становится еще хуже. Страх, который через каждый твой вздох вонзает в тебя заточенный нож. Паника, похожая на постоянную игру в «русскую рулетку», словно любой следующий удар твоего сердца может оказаться последним. Ночной кошмар, от которого так и тянет проснуться, но вот только не получается. И хочется кричать, бить кулаками по груди изо всех сил, надеясь прогнать эту заразу, но отравленное сознание шепчет тебе, где выход. «Убей, станет легче». Ты, проклиная все вокруг, идешь у него на поводу, облегченно вздыхаешь и наслаждаешься временным удовлетворением больного разума. А потом все начинается сначала. Бесконечный лабиринт без выхода. И ты знаешь, что никогда не сможешь выбраться, но продолжаешь идти, забывая про покой, — психопат чувствовал, как от воспоминаний кровь яростно побежала по организму, ударяя в голову. — Безумие сжирает тебя заживо, кромсая на лоскуты своими когтями. Чтобы сбежать, ты начинаешь придумывать жизнь, которую бы хотел и какой бы не желал. И в конце концов ты теряешься между фантазиями и воспоминаниями. Не понимаешь, что правда, а что ложь. Что-то забываешь, а что-то хочешь забыть. Ты не можешь это контролировать. Ярость тебя уничтожает, и ты слышишь единственное слово, отчетливо выделяющееся среди голосов у тебя в голове: «Ненавижу». Ты можешь даже не помнить, что именно ненавидишь, но легче тебе от этого не станет, — безумец глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и с облегчением почувствовал руку на своем плече. — Я каждый раз так ждал встречи с тобой, потому что ты, как бы это банально ни звучало, был светом, ориентиром для меня. Да, я был истинно безумен, а потому не понимал вред, что причиняю. Я не понимал, что вызываю у тебя лишь отвращение к себе. Но с каждой нашей встречей я чувствовал все большее облегчение. Я изо всех сил тянулся к тебе. Будто ты мог вывести меня из того безвыходного лабиринта. — И у меня получилось, — Уэйн обнял бывшего врага со спины, касаясь губами его затылка. — Я не знал, что ты переживал ад. Я винил тебя во всех бедах. Думал, что избиения помогут, что боль вернет тебя в реальный мир. Но я совсем упустил тот факт, что боль и заперла тебя в этом кошмаре. Извини. — Так, давай утрём слезки, а то как девочки, — усмехнулся псих, отгоняя прочь лишние мысли и резко меняя тему. — Как думаешь, мне пойдет? — он выпутался из объятий и указал пальцем на случайный костюм первого Робина. — Хочешь примерить? — герой улыбнулся. — Хочу, — выпалил маньяк, только затем понимая, что сказал, замечая округлившиеся глаза Бэтмена. — Ну, то есть… — Хорошо, — Брюс подошел к стойке и снял с нее униформу, состоящую из черной маски, темно-зеленого плаща, бардового жакета с длинными черными рукавами, зеленых перчаток, черных тканево-кожаных лосин с некоторыми желтыми элементами и зеленых высоких ботинок. — Он носил его, когда ему было 17. Тебе, полагаю, лет побольше будет, но ты довольно худой, поэтому не думаю, что костюм будет мал, — Уэйн протянул одежду удивленному Джокеру, который, казалось, был не в состоянии пошевелиться или хотя бы что-то сказать. — Давай, в этом нет ничего такого. Зеленоволосый нерешительно взял униформу и вдруг резко засмеялся. Он скинул с себя одежду, любезно предоставленную миллиардером, и натянул на голое тело костюм. Нацепив маску и завершая этим свой непривычный образ, псих, едва сдерживая смех, повернулся к Бэтмену. — Ну и как? — Твои волосы прекрасно гармонируют с перчатками и обувью, — герой усмехнулся и представил безумца, защищающего город в этом обличии. По телу прошлось непонятное возбуждение. То ли от самого вида Джокера в одеянии Робина, то ли от мысли, что они могут сражаться с преступностью плечом к плечу. Пока маньяк увлеченно оглядывал себя и привыкал к ощущениям в обтягивающей одежде, Уэйн незаметно подошел к нему и развернул к себе, молча заглядывая в глаза сквозь маску, заставляя бледнолицего замереть от неожиданности. Он положил руки на тонкую талию и аккуратно притянул к себе, наклоняясь за поцелуем. Брюс зашагал куда-то вперед, заставляя зеленоволосого, в свою очередь, попятиться назад, не разрывая поцелуй, пока они не врезались в дверь бронированного бэтмобиля. Безумец перевел руку на пах миллиардера, слегка сжимая и поглаживая сквозь тонкую ткань одежды. — Тебя так заводит этот костюм? — ехидно усмехнулся он в губы любовника. — На что ты намекаешь? — герой сглотнул и оперся руками о крепкий корпус машины по обе стороны от головы Джокера, подаваясь бедрами вперед и чувствуя, как в штанах становится слишком тесно. — До недавних пор я был уверен, что ты педофил, — Уэйн даже закашлялся, ошеломленно уставившись в насмехающиеся глаза напротив. — Ой, да брось, все так думали. Ну знаешь, взрослый мужик, интересующийся маленькими мальчиками, вызывает подозрения. — Господи, заткнись, ради бога. — Я бы молчал, но ты так набросился на меня, когда увидел в этом образе… — псих перевел взгляд вниз, слегка стянул с Брюса ткань одежды, оголяя его возбужденную плоть, и услышал облегченный выдох. — Я не спал с ними, — Бэтмен прикрыл глаза. — А хотел? — безумец, хитро улыбаясь, обхватил пальцами твердый орган и начал водить рукой по стволу, добиваясь несдержанного стона из уст любовника. — Взгляни на меня, — Джокер коснулся второй рукой щеки Уэйна, и тот послушался, прикусив нижнюю губу. — Тебе нравится? Тебя возбуждает тот факт, что тебе дрочит Робин? — А тебе нравится издеваться надо мной? — До безумия, — психопат пошло облизнулся, обводя большим пальцем головку, и аккуратно схватился за яички, чуть сжимая в руке и нежно массируя, выбивая из груди партнера сдержанное шипение. — Ты можешь не быть занозой хотя бы этой ночью? — герой, теряя остатки сдержанности, впился губами в бледную шею, оставляя яркий засос. — Зануда, — зеленоволосый схватил руку Брюса и запустил ее под свой жакет, подаваясь вперед, откидывая голову и рвано выдыхая. Бэтмен провел рукой вверх, задирая плотную ткань костюма. Он встретил теплые губы своими, страстно подчиняя их себе, и подцепил пальцами черную ткань нижней части костюма, резко стягивая ее вниз. Безумец, ни чуть не возражая, выскользнул из ботинок и помог любовнику, окончательно освобождая ноги от лишней одежды. Уэйн огладил бедро Джокера, слегка сжимая его, и прекратил поцелуй, раздеваясь и позволяя бледнолицему снять красный жилет с плащом. Теперь на психе была лишь маска, которую он, видимо, решил оставить. Герой снова жадно вгрызся в приоткрытые губы и поднял фарфоровое тело, вдавливая его в дверь автомобиля, заставляя маньяка скрестить ноги за его спиной. Психопат сквозь пленяющую пелену чувств ощутил выступающими лопатками ледяные металл и стекло дверцы бронированной машины и поморщился от неприятного холода и постоянного соскальзывания вниз. Брюс осознал всю неудобность их размещения и, подхватив на руки, пронес зеленоволосого до металлической поверхности капота, укладывая его в относительно горизонтальное положение и нависая сверху. Оставив языком влажную дорожку от грудины до острого подбородка, ловя при этом каждое вздрагивание под собой, миллиардер раздвинул худые ноги и замер, откровенно нагло разглядывая безумца. Его тело было покрыто испариной, мелкая дрожь пронизывала до самых костей, грудная клетка часто вздымалась, а руки оказались бессильно разбросаны в стороны. Псих недовольно поморщился от внезапно прекратившихся ласк и приоткрыл глаза, переводя вопросительный взгляд на бывшего врага. — Любуюсь видом, — пояснил тот, и почему-то от этих слов маньяк даже покраснел, по крайней мере ему так показалось. Захотелось инстинктивно закрыться от назойливых глаз, обратно сдвинуть ноги, стыдливо отвернуться, но любые попытки были пресечены в один момент. — Смотри на меня. И Джокер смотрел, кусая губы от собственной уязвимости и пронзительного взгляда голубых глаз. Он нарочито медленно облизал свои губы и спустился рукой вниз с хитрой ухмылкой, перехватывая преимущество в их «игре». Теперь уже Уэйну стало жарко при виде зеленоволосого, удовлетворяющего себя таким откровенным образом и с такими вызывающими постанываниями прямо на капоте его машины. Брюс, признавая поражение, осторожно вошел в податливое тело, вырывая из легких маньяка тихий стон, после чего безумец вцепился ногтями в крепкую спину в поисках опоры, словно боялся упасть. Они начали ритмично двигаться, скользя по холодному металлу, а их шумные вздохи и бесстыдные шлепки от соприкосновения влажных тел разлетались по всей пещере, пропитывая воздух сладким запахом. Любовники наслаждались друг другом, разделяя между собой глубокий поцелуй, сквозь который просачивался горячий воздух и чуть слышные вскрики. Впервые за долгие два месяца они получали настоящее наслаждение от секса. Они чувствовали друг друга: каждое движение, каждое нежное прикосновение, каждый жаркий выдох, знали каждую мысль партнера и тут же претворяли ее в жизнь. Вдруг Уэйн вышел и бережно перевернул Джокера на живот, заставляя его свесить ноги, едва касаясь ими пола, нагнуться и упереться щекой в скользкую поверхность машины. Он раздвинул ягодицы психа и вновь вошел во всю длину, специально проходясь по простате, заставляя безумца выгнуться в протяжном стоне и расставить дрожащие ноги шире, позволяя насаживать себя сильней. Брюс одной рукой схватил зеленые волосы, а другую перевел на бледное бедро, остервенело вбивая бледнолицего в собственный автомобиль и наслаждаясь его томными постанываниями. Он запрокинул голову в экстазе, изнутри ощущая горячее и узкое тело, что так откровенно выгибалось под ним. Окунаясь в терпкое забвение, псих срывающимся голосом умолял любовника о большем, хотел почувствовать его глубже, просил еще. С садистским наслаждением сильная рука крепче сжала зеленые волосы, еще больше прижимая к гладкому металлу, полностью подчиняя и отсекая всякие возможности как-либо поменять их положение, и Джокер громко застонал, не контролируя возбуждение, накатившее от собственного бессилия. Безумец потянулся одной рукой куда-то назад, хотя сам не знал зачем именно, и нащупал мускулистый торс, влажный от пота. Он спустил руку вниз по ритмично двигающемуся телу и перевел ее на свои ягодицы, раздвигая их сильнее, нетерпеливо поглаживая и царапая ногтями. Изредка тонкие пальцы невзначай касались твердого члена миллиардера, что, не жалея тощего тела, входил в него все глубже, каждый раз надавливая на чувствительную точку внутри. Чувствуя близкую разрядку, Бэтмен взял бешеный темп и обхватил член зеленоволосого, грубо лаская, отчего тот жалостливо заскулил, не зная, куда деться от бури ощущений. Герой излился первым, совершая в конвульсии еще пару движений, после чего кончил и Джокер, издавая сдавленный полустон и рывками толкаясь в теплую руку. Герой устало упал на бледную спину под собой, покрывая худую шею мягкими поцелуями, а руки бледнолицего обессиленно рухнули вниз не в состоянии двинуть и пальцем. Любовники не меняли положения еще около минуты, тяжело дыша и пытаясь восстановить сердцебиение. Наконец Уэйн вышел, и психопат почувствовал, как сзади приятно саднит и как горячая, густая сперма вытекает из него. — Охренеть, — подвел итог безумец, все еще не в силах подняться с капота или хотя бы сдвинуться с места. — Я хочу еще. — Ненасытный, — усмехнулся Брюс, проводя рукой по бледной спине и очерчивая пальцами каждый позвонок. Он развернул к себе белое тело, нависая сверху и мягко целуя в губы, играясь с чужим языком. Худые руки обвили его шею, притягивая ближе, но вдруг послышался щелчок предохранителя. — Немедленно отойдите от него, Господин Брюс, — дворецкий хладнокровно направил пистолет на маньяка, однако хозяин поместья мешал выстрелить, загораживая его. — Черт, Альфред! Какого ты здесь забыл? — герой еще больше прижал к себе психа и полностью закрыл его от возможной пули, шепча ему на самое ухо. — Молчи и спрячься за мной. — Дайте мне выстрелить. — Ты с ума сошел? Как давно ты тут стоишь? — рявкнул Уэйн. — Достаточно, — поморщился дворецкий, вспоминая увиденное. — Я не дам тебе его убить. — Тогда я сделаю это без вашего разрешения, — слуга быстрым шагом начал приближаться к парочке. — Только попробуй — и ты уволен. — Вы дали ему маску Робина? — Альфред нахмурился, замедляя шаг. — Неужели вы забыли, как он обошелся с вами, когда вы видели его последний раз?! Вы в очередной раз вытащили его с того света, а потом он убил 16 человек. Одумайтесь, мистер Уэйн, — он подошел к любовникам и приставил пистолет прямо к виску Джокера, который со спокойным лицом смотрел куда-то в потолок. Но Бэтмен тут же перехватил орудие, направляя дуло на себя. — Клянусь, если ты посмеешь сделать это, то я буду считать тебя обычным преступником. — Он никогда не изменится. Такие как он не меняются. Мне все равно, что между вами происходит, это ваше дело, хотя об этом нам тоже предстоит серьезно поговорить, но я не позволю ему провернуть с вами свою аферу снова. Хватит наступать на одни и те же грабли, Мастер Брюс. — Ты не знаешь всей ситуации. И что за вздор, Альфред? Я могу позаботиться о себе, в конце концов. — Не можете, как показала практика. — Ладно, хорошо. Всего одна ночь. Дай нам только одну ночь, и больше ты его не увидишь, обещаю! — Что произойдет потом? — Давай я расскажу тебе обо всем чуть позже, будучи одетым и в несколько другой позе? — напряженная пауза повисла в воздухе, но дворецкий все же убрал пистолет. — На этот раз избавьте меня от необходимости нести вас пьяного из кабинета в постель. Альфред с презрением посмотрел на усмехающегося психопата, плавно поглаживающего рукой сильную спину, очерчивающего пальцами новые следы от собственных ногтей (он будто издевается над дворецким), и молча покинул пещеру. Несколько секунд в воздухе стояла глухая тишина, но хриплый голос ее нарушил. — От тебя очень приятно пахнет, — безумец уткнулся носом в теплую шею. — Тебя только что чуть не убили, а ты говоришь, что от меня приятно пахнет? — Говоришь так, будто знаешь меня первый день, — промурлыкал он, оставляя влажный поцелуй на коже. — Скучно. Никто никому даже не выпустил мозги. — А ты бы предпочел, чтобы это произошло? — Я бы предпочел, чтобы ты меня взял. Здесь и сейчас, — псих снял с себя маску, кидая ее на пол, и притянул к себе любовника, вплетаясь пальцами в растрепанные черные волосы. *** Они мчались по тихому ночному шоссе на железном коне Темного Рыцаря. Не на том, на котором герой догонял злодеев, заставляя ответить за все преступления. На обычном Харлее миллиардера Уэйна, с обычными мотоциклетными шлемами на головах. Дорога вела их в неизвестном направлении, и всем было плевать, куда именно. Мотоцикл привез их на границу города. На холм, покрытый свежей, нетронутой человеком зеленью, с которого открывался вид на город со всеми его светящимися в ночи огнями. — Помнишь, я как-то говорил, что ты ничего не смыслишь в романтике? — Джокер слез с заднего сиденья, снимая шлем. — Беру свои слова назад, малыш, — зеленоволосый с восхищением бросил взгляд на покрывало ярких ночных огоньков. — Я польщен, — водитель сделал то же, что и безумец, и улыбнулся, оглядывая Готэм со стороны. Как подобает джентльмену, Брюс бросил на сырую землю свою куртку, усаживая на нее психопата. Любовники молча сидели рядом, глядя на простирающийся пейзаж, сжимая руки друг друга, словно никогда и не было их вражды. Мысли покинули их головы, оставляя лишь звенящую тишину, смешанную с шумом едва ли спящего города. Даже время перестало существовать для этого маленького островка. Не было больше ни мрачного прошлого, ни спокойного настоящего, ни неизвестного будущего. Идеальный миг. В такие счастливые мгновения Джокер чувствовал себя человеком, что само по себе случалось крайне редко. Ну, а Бэтмен… Он просто чувствовал, что хочет провести с этим психом остаток жизни. Что уж говорить, он уже давно простил его, забыл свою ненависть к нему, забыл о тех темных временах. Сейчас он видел другого человека. Человека, которого он любит.