Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Австралия довольно мирный уголок нашей планеты. Нет, серьезно. Вы когда-нибудь слышали о восстаниях в Австралии? О повышенном уровне преступности? О мировых скандалах, непосредственно связанных с Австралией? Нет. В Австралии вы рискуете разве что быть избитым кенгуру. Тихий континент посреди тихого океана, с тихими людьми. Уже полтора года прошло, время пролетело так быстро. Джокер уже даже привык ко всему этому. Завел друзей среди соседей, устроился на работу барменом. Кто бы мог подумать, что убийца-психопат когда-нибудь будет жить такой жизнью. В этой стране, как ни странно, никто и правда знать не знает Криминального Принца Готэма. Некоторые слышали о нем, но тем не менее не узнают, когда видят перед собой. Как забавно. Дэвид не видел смысла в том, что черноволосый ходит на работу, ведь пара звонков нужным людям — и они могут купаться в золоте. Но эта работа нужна была безумцу вовсе не для денег. Просто… так они проводили меньше времени вместе. Да, за полтора года сердце психа так и не растаяло по отношению к Подрывнику. Он все так же ненавидел его, хотя ярость уже не била через край. Впрочем, сейчас у Джокера не такая уж и плохая жизнь, если не учитывать, что практически все время, что он проводит с Дэвидом, он закован в наручники. Кажется, «надзиратель» всегда настороже. Так и ждет, когда безумец выкинет что-то, как бы правдоподобно тот ни втирался в доверие. Первое время было тяжело к этому привыкнуть, но теперь уже терпимо. *** — Здесь мы и будем жить, — Ченнинкс поставил сумку с вещами на пороге их нового дома. Конечно, не поместье Уэйна, но просторный, двухэтажный домик за городом тоже неплохо. — Миленько, — Джокер оглядел гостиную, в которой практически не было мебели кроме дивана и журнального столика. — Я не обустраивался здесь, хотел, чтобы ты сам выбрал интерьер, какой тебе понравится, — как сопливо. Подлизывается, как может. Черноволосого даже передернуло от омерзения к этому человеку. — Спасибо, — процедил тот в ответ с натянутой улыбкой. — Я очень устал с дороги, где тут моя спальня? — У нас общая спальня, — скупо пояснил Подрывник, перебирая вещи из сумки. Еще одна неприятная новость для заложника. — Неважно. Просто покажи, где она, — безумец демонстративно потянулся и зевнул. — Идем. Дэвид приобнял психопата за талию и последовал на второй этаж. Такое положение руки мужчины, не предвещающее ничего хорошего, совсем не нравилось бледнолицему. Поднимаясь по лестнице, он вдруг почувствовал, как она плавно начала скользить вниз. Только не это, не сейчас. Нет, нет, нет. Тихая паника поселилась в голове Джокера. Наконец Ченнинкс довел его до нужной двери, и псих почти радостно ворвался в комнату, тут же падая на кровать без сил. — Спасибо, сладкий. А то глаза закрываются, — черноволосый повернул голову к окну, пытаясь не смотреть на кусающего от нетерпения губы мужчину, что так и остался стоять в дверном проеме. — И долго ты намерен спать? — плохой вопрос. Сразу становится ясно, что ждет несчастного после пробуждения. — Думаю, да. Я почти не спал перед вылетом, — хоть бы удалось потянуть время. — Хорошо, — подобный ответ явно не устроил Подрывника, но делать нечего. Он развернулся и аккуратно закрыл за собой дверь, оставляя бледнолицего в долгожданном одиночестве. Наконец отдых. Давно безумец не радовался простой возможности поспать наедине с собой. Хотелось насладиться этим моментом сполна, но Джокер сам не заметил, как провалился в крепкий сон. Как же жаль, что за этим всегда, рано или поздно, следует пробуждение. А оно было не из приятных, так как руки ужасно затекли. Разумеется, Дэвид уже успел его сковать, а сам лежал рядом и читал какую-то книгу. К сожалению, он заметил пробуждение пленного и тут же отложил произведение, переводя радостный взгляд на психа, который уже мысленно проклинал небеса за то, что сейчас должно произойти. — Как спалось? — Прекрасно, только неудобно, — черноволосый недовольно позвенел металлом наручников. — Мера предосторожности, сам понимаешь. Мужчина улегся поудобнее и потянулся к безумцу за поцелуем. Началось. Бледнолицый мысленно закатил глаза, нехотя отвечая на нежеланное проявление любви. Грубые руки начали нетерпеливо расстегивать пуговицы на черной рубашке, затем потянулись к брюкам. Джокер снова начал чувствовать себя униженной проституткой, и от этой мысли в горле застрял ком обиды. Нужно сосредоточиться, закрыть глаза и представить перед собой того, кто так и остался в Готэме. Совсем один… Теперь стало еще хуже, а от ощущения навязчивых поглаживаний внизу становилось тошно. Мерзость, что может быть отвратительнее? Этот ублюдок ведь сам говорил, что Джокер ему как отец, а это совсем не то, чем должны заниматься отец с сыном. Спустя пару минут безнадежных попыток возбудить психа, мужчина тяжело вздохнул и остановился, переводя взгляд на напряженное лицо черноволосого. Тот сразу заметил, что ласки прекратились, и виновато посмотрел на Подрывника. — Извини, я… У меня не то настроение сейчас. Но это не важно, ты можешь продолжать, — пожалуй, будет сложно играть эту роль послушной женушки сутки напролет. — Ничего, я понимаю, — Дэвид нахмурился и лег рядом, укрывая заложника одеялом. Безумец даже растерялся. — Ты чего? Разве ты не хотел меня… ну… — Мне надоело это. Какой смысл получать удовольствие в одиночку? Мы собираемся начать все сначала, так? И поэтому я хочу хоть крошечной взаимности, — мужчина как-то погрустнел после этих слов. — Я дам тебе столько времени, сколько нужно. А пока спокойной ночи. Подумать только. У этого подонка появились совесть и осознание, что в отношениях нужно не только забирать силой, но и давать самому. С одной стороны это радует, но с другой — теперь его сложнее убедить в том, что бледнолицый к нему что-то испытывает. Но это в любом случае не важно. Теперь следует только дождаться момента и навсегда прекратить этот кошмар. *** Брюс плохо спал с того злосчастного дня. Не то чтобы он волновался, нет, он был уверен в актерских способностях безумца, подлизываться тот умел. Он просто жалел, что упустил его. Джокер был величайшей победой в его жизни. Он был доказательством того, что даже самый жестокий и безумный убийца может исправиться. А главное — он сумел показать миру, что он такой же человек, как и любой другой. Но Темный рыцарь упустил его. Как и пообещал, миллиардер пытался завести новый роман. И как Брюс Уэйн, и как Бэтмен. Но, откровенно говоря, все попытки заканчивались неудачей. Все девушки теперь казались ему однотипными, а роман с мужчиной он не мог позволить ни одной из своих личностей, репутация для него все еще важна. Да и вряд ли парни чем-то бы отличались от представительниц прекрасного пола. Это вопрос личности, и вряд ли получится встретить еще одну, хоть отдаленно напоминающую личность Джокера. И вот очередное утро, встреченное с очередной дамочкой. Уэйн аккуратно вылез из ее объятий и спустился вниз, будто пытаясь убежать от нее подальше. На кухне уже суетился Альфред, готовя завтрак на двоих. — Я буду кофе, — сухо промямлил миллиардер спросонья и сел за стол. — А как же завтрак? Не заставляйте меня кормить вас с ложечки и следить за тем, чтобы вы все съели. — Не буду, просто сделай кофе. — Вам нужно хорошо питаться, а то не вырастете, — дворецкий строго посмотрел на мужчину, который лишь устало вздохнул в ответ на саркастичное замечание. — Пока не поедите — сладкого не получите. — Я не ребенок. — А ведете себя именно так, — слуга поставил тарелку с едой перед Брюсом. — Будете завтракать здесь или пойдете в столовую? — Разбуди ту девушку и скажи ей, что я уехал по работе, — Уэйн нехотя поднялся и начал варить кофе сам, когда понял, что Альфред намерен стоять на своем. — Как и всем предыдущим? — На что ты намекаешь? — На то, что я уже не молод и надеялся увидеть вас как главу семьи, понянчить Уэйна младшего… — Ты опять? — Да. И вы снова упираетесь. Неужели вы не понимаете, что род Уэйнов не может закончиться на вас, не будьте эгоистом. С вашими ночными переодеваниями ваша жизнь находится под угрозой каждую секунду, а вам даже некому передать наследство. — А ты хочешь, чтобы моя жизнь была под угрозой в то время, когда меня дома ждет семья? Такими темпами мой ребенок станет таким же, как я сейчас. Сиротой. Мне этого не нужно. — Я вообще не хочу, чтобы вы рисковали жизнью, но раз уж вас уже не отговорить, то по крайней мере вы можете сделать мне внуков. — Это смешно, — Брюс криво ухмыльнулся, взял чашку с готовым кофе и сел обратно за стол. Комнату на некоторое время пронзила удушающая тишина, прерываемая лишь тихим фарфоровым звоном, когда Уэйн делал очередной глоток и обратно ставил чашку на тарелку. — Даже если он и вернется, семьей вы не станете. — Закроем тему, — миллиардер раздраженно опустошил чашку с остатками горячего напитка и поднялся, направляясь в ванную и уходя от продолжения пустого разговора. *** Очередной тихий и умиротворенный вечер в Таунсвилле. Вам знакомо то чувство, когда в один момент срывает крышу? Щелчок где-то внутри и истерика буквально на пустом месте. Дэвид ушел куда-то, оставив Джокера один на один со своими мыслями. Роковая ошибка. Вот уже полтора года безумец постоянно находился под чьим-нибудь присмотром — дома за ним круглые сутки следил Подрывник, а на работе ни на минуту не оставляли посетители бара. Уже полтора года он не мог побыть в одиночестве, ни разу. И вот наконец. Черноволосый сидит на полу в гостиной. Его худые, трясущиеся руки, окровавленные, но высвобожденные из металла наручников, мертвой хваткой сцепили кухонный топорик. Бледное лицо обезображено свежими шрамами, что распростерлись от уголков губ, на которых и без того красовалась устрашающая улыбка, почти до самых ушей. Отчаянный смех отражает былое безумие, а распахнутые глаза преисполнены ненависти. В отдаленном уголке сознания доносятся слова Уэйна. Он просит бороться? А зачем? — Я дома, — раздались веселый голос Подрывника и звук захлопнувшейся входной двери. — Извини, что ушел без предупреждения, я решил сделать тебе сюрприз, — псих аккуратно поворачивает голову на раздражающе громкий голос в прихожей. — Ты ведь любишь сладкое? Мой знакомый кондитер недавно переехал сюда, так что я заказал у него целую кучу сладостей для тебя, — маньяк пропустил все мимо ушей и лишь крепче сжал топорик в руках, устрашающе медленно поднимаясь с пола. Дэвид уже был на кухне и распаковывал свежеиспеченный торт. — Знаешь, я тут подумал. Прошел год. Или больше? Неважно. Ты бы уже давно убил меня, если бы хотел. Думаю, тебе больше не нужны наручники, так что, пожалуй, я разрешу тебе их снять, — едва он успел сказать эти слова, как бледная рука мягко, почти невесомо легла на плечо мужчины, и тот сразу с ужасом почувствовал в этом прикосновении всю злобу, что селилась в сердце безумца. — Боюсь, что твое разрешение мне не понадобится, пупсик, — Подрывник с опаской повернулся на скрипучий голос позади себя и онемел от отвратительных порезов на лице психопата. Вдруг мужчина скорчился от нестерпимой боли в руке — черноволосый со всей силы вонзил кухонный топор в предплечье Ченнинкса так, что лезвие почти достало кости. Затем, насвистывая какую-то веселую мелодию, аккуратно достал орудие и снова ударил, но уже по другой руке. Пол кухни залила густая кровь, воздух пропитался истошным криком, полным боли, а Джокер с отвратительной улыбкой на белом лице, сквозь свой скрипучий смех ходил вокруг жертвы. — Как ты, сопляк, мог хоть на секунду допустить, что можешь контролировать меня? — топор остервенело вошел в ногу. — Как ты, щенок, мог поставить себя выше меня? — затем снова и снова, превращая конечность в месиво. — Как ты, ничтожество, мог прикасаться ко мне? — голос звучал размеренно, почти лениво, но был полон радости. Джокер отбросил свое орудие, аккуратно поднял левую ладонь истекающего кровью мужчины, игнорируя его душераздирающий крик, поцеловал подушечку мизинца с успокаивающей улыбкой и через секунду безжалостно откусил палец, оторвав его с мясом и сплюнув в сторону. Дом захлестнули болезненный вой и безумный хохот. — Ты лишь жалкая букашка. Неужто ты правда думал на меня равняться? — не унимался маньяк, с улыбкой разглядывая Подрывника, корчившегося в муках. — Признаться честно, ты изрядно мне досадил, молодец. Но как-то слабовато, не находишь? То, что я приготовил тебе — гораздо интереснее, мне уже не терпится поиграть с тобой! — отпустив пару истеричных смешков, безумец с воодушевлением схватил мужчину за волосы и, не жалея сил, начал бить его головой о кафельный пол. — Все было ложью? — дождавшись перерыва в побоях, чуть слышно заговорил тот, едва живой. — О да, мой дорогой. О какой любви вообще может идти речь? Я просто ждал момента, чтобы убить тебя как можно извращенней. Оказалось, зря. Уже давно мог бы отрезать тебе яйца и скормить котам на помойке. Хотя, думаю, они бы не стали есть такую гадость, — снова хриплый смех. — Ясно. Я услышал достаточно. Ченнинкс, хотя и едва мог двигаться, мгновенно всадил в ногу психа шприц с какой-то отравой, который он всегда с собой носил на подобный случай. Последний поморщился, когда понял, что произошло, и, собрав в кулак последние остатки сознания, хотел было перерезать горло ненавистному тюремщику, но лишь бессильно свалился на холодный пол, чувствуя, как отнимаются конечности. Какая досада. Желание поиграть с жертвой в очередной раз подвело Джокера. И если раньше он чудом выживал, благодаря Бэтмену в основном, который оставлял ему жизнь снова и снова, идя на поводу у своих принципов, то этот раз, скорее всего, окажется последним для психопата. Жаль в общем-то. Хотелось еще хоть раз увидеть любимого Мышонка, он был таким забавным… Дэвид с грустью взглянул на закрывающиеся глаза безумца, что лежал теперь на окровавленном кафеле сломанной куклой, и, стиснув зубы от боли, поднялся из горизонтального положения, чтобы сесть. Оперевшись о стену, он залез в свой карман, достал телефон и дрожащими пальцами набрал номер. — Да, опять я. Мне снова нужен самолет. Обратно в Готэм.