Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Миллионер уже который день не выходил из своего кабинета, делая вид, что напряженно работает. Альфред только изредка интересовался самочувствием своего почти что сына и заносил подносы с едой, которые чаще всего потом он же уносил нетронутыми. Страж города лишь сухо отвечал, что все нормально, и требовал принести какую-нибудь важную бумагу, которая ему в общем-то не была нужна. Только он сам знал, что творится в его голове. В тысячный раз всплывает в памяти та странная ночь. Странная она в основном потому, что странным был Джокер, даже для самого себя. Казалось бы, все как всегда: заложник молит о помощи, приходит Бэтмен, выбивает из Джокера всю дурь, и дело в шляпе. Но что это за больная просьба? Джокер мог попросить что угодно, в той ситуации у него была вся власть, и тот бесспорно это понимал, так почему ему нужен был какой-то поцелуй? Уэйн подозревал о яде на губах, но прошло уже несколько дней, это слишком долго для Джокера. Просто хотел унизить? В таком случае, он мог придумать что-нибудь поэффективнее, поизощреннее, как он умеет. Этот странный поцелуй все никак не давал покоя. Темный рыцарь уже и забыл о таких мелочах, как то, что оба — мужчины, забыл о привычном понятии поцелуя как о знаке симпатии, любви. Он видел в нем какой-то подвох, злой умысел, без раздумий отбрасывая прочие варианты. Вот только все никак не мог понять, в чем эта загвоздка, которая не дает сосредоточиться на чем-то другом вот уже столько дней. *** Белый потолок. Скучно. Ему уже не терпится выбраться и снова начать игру. Скоро, совсем скоро. Но пока не время. Его любимый соперник должен как следует подумать обо всем. А Джокер уверен, что он думает о случившимся. Это маленькая победа. Хоть Джей и схвачен, посажен под сотню замков, но это уже не считается, в конце концов он снова сбежит. Воспоминания, вот что важно. Бэтмен будет долго думать о нем, только о нем. Какая честь. Джокер усмехнулся своему внутреннему монологу. Тираду мыслей психопата прервал звук отпирающейся двери. Интересно, кто решился побеседовать за чашкой чая с маниакальным психом-убийцей? Вероятно, другой псих. *** Освальд Кобблпот любил показать себя. Все эти приемы, где он всегда ходит среди молодых красавиц, полной противоположности себя. Разумеется не за бесплатно, он понимал, что это красивая ложь, но что только не сделаешь, чтобы выделиться в высшем обществе. Его особо не заботил тот факт, что по доброй воле никакая девушка с ним даже за ручку не подержится, хотя было обидно. Пингвина больше волновала власть, собственное превосходство, деньги и прочее. Пока у него было это, он мог достать все остальное. Но, как это часто случается, все пошло не по привычному плану и, как это обычно бывает, из-за девушки. Ее раньше никто не видел, она появилась как тень на одном из приемов Кобблпота. Черное узорчатое платье конца XIX века, черная накидка, черная широкополая шляпа и рыжие прямые волосы до плеч, резко выделяющиеся на всем этом черном фоне, которые аккуратно обрамляли ее почти мертвенно-бледное лицо. Ее можно было назвать эталоном красоты, но всех гостей, да и самого Пингвина смущал вопрос о том, кто она такая. На расспросы она лишь показывала приглашение на этот прием, не говоря ни слова при этом, и уходила, ища кого-то глазами. Кого же не заинтересует такая загадочная дама? Разумеется Освальд решительно направился в ее сторону. Имеет же он наконец право знать, кто посещает его дом. Заметив Честерфилда, девушка резко изменила направление и пошла к нему навстречу. А потом просто прошла мимо. Посмотрела прямо ему в глаза и пошла дальше. Кобблпот счел это, если не личным оскорблением, то по крайней мере хамством. Да, он не красавец, но это уже слишком. Он резко развернулся, в ярости ища ее глазами, но как оказалось, она просто встала у ближайшей стены, ожидая, когда до Пингвина дойдет. Не хочет случайных свидетелей разговора? Странная дамочка. Но интригующая. Все произошло как-то само собой. Как будто каждый день этим и заканчивался, и все знали еще с утра о том, что должно случиться через несколько часов. Все эти девушки, с которыми Кобблпот ходил, чтобы покрасоваться, не вызывали у него ровно никаких эмоций. Как и все девушки в принципе. И тут появилась она, та, что, не спрашивая разрешения, просто взяла его за руку и с таинственной улыбкой уставилась ему прямо в глаза. Не было никакого дискомфорта, как будто именно она смотрит именно на него именно так каждый божий день. Прошло несколько минут, люди уже начали шептаться, косо поглядывая на странную парочку. Тогда Пингвин наконец очнулся, неохотно одергивая руку. Что-то странное было в ее взгляде, но даже нескольких минут неразрывного зрительного контакта оказалось недостаточно, чтобы понять, что это. Но этих минут хватило, чтобы Освальд почувствовал, что это странное рыжее существо вдруг стало самым близким. Даже ближе, чем семья. Это не любовь, не симпатия, не страсть. Ничего опошляющего. Это скорее… спокойствие. Если подумать, не у каждого есть тот, с кем можно чувствовать себя спокойно. Никаких оттеночных эмоций: радостно, грустно, тревожно, страшно. Ему с ней… никак. Даже со своей охраной Кобблпот не чувствовал себя так спокойно. Сложилось впечатление, что с этим существом он хотел бы провести всю оставшуюся жизнь. Необязательно даже говорить при этом что-либо. Просто молча жить рядом, иногда пересекаться взглядами. Так и получилось. Дамочка отказалась называть настоящего имени, поэтому представилась как Хель, хотя среди людей Пингвина заработала кличку Ведьма из-за цвета волос и одежды. Ей ничего не нужно было, она вообще редко что-то говорила. Все окружение Освальда задавалось вопросом, зачем она ему и зачем он ей. Они не общались. Иногда она наблюдала за тем, как он работает. Присутствовала, когда различные криминальные авторитеты приходили к нему за помощью. Иногда даже не дослушивала, просто уходила. Чаще всего она просто читала за чашечкой чая. Это странное общение проходило около трех месяцев, пока однажды она просто не исчезла. Осталась только записка, где было нарисовано небольшое сердечко. Мило. Сказать, что Кобблпот поднял на уши всех своих людей — ничего не сказать. Но все как один отвечают, что никто ничего не видел, что камеры ничего не засекли. — Вы должны ее найти немедленно! Неважно как! — не сдерживался Пингвин, стукнув пару раз ладонью по столу, отмечая этим всю значимость ситуации. — Н..но зачем, босс? — решил прямо спросить один из ищеек, о чем тут же пожалел, получив пулю аккурат в лоб. — За тупые вопросы похвалы не ждите, идиоты. Сделайте что угодно, но я должен увидеть ее снова. Живой! А то я вас знаю, остолопы, — Честерфилд устало выдохнул и потер переносицу. — Можно спросить у… — озвучил свою мысль один из мужчин и тут же замялся. — Джокера… Он многих знает. Он может знать, кто она такая. Это облегчит поиски и… — заметив гневные взгляды своих коллег, которые были явно не в восторге от перспективы встречи с этим маньяком, мужчина замолк. — Ну так вперед, ты к нему и пойдешь, умник. А теперь пошли вон! Не хочу вас видеть. Покой, который он совсем недавно обрел, вдруг рухнул, как карточный домик. Нет, ни о какой работе не может идти и речи, пока он не увидит ее вновь. По крайней мере, ему необходимо знать, почему она ушла. Погрузившись в пучину собственных рассуждений, Пингвин отмахнулся от своих людей и попытался сосредоточиться на каких-то мыслях. *** Джокер даже не потрудился подняться с койки, чтобы поприветствовать внезапных гостей. По большей части ему было на них плевать. Два человека? И это все? — Кто из вас сверху, а кто снизу? — начал тихо усмехаться псих, лениво оглядывая посетителей. — Нас прислал Пингвин, — начал тот, что повыше. — Значит, ты сверху, ясненько. — Ты знаешь, кто это такая? — второй достал фотографию пропавшей девушки, показывая ее заключенному. — Подойди поближе, дорогуша, я не могу разглядеть, — язвительная улыбка на бледном лице кричала о недобрых намерениях, но у шестерок Пингвина особого выбора не было, так что держащий фотографию сделал несколько шагов до койки. — Знаешь, да, я ее, кажется, видел. Нет, я не знаю, кто это. Хотя на самом деле, мы с ней хорошие знакомые, — путаница в словах Джокера заставляла ищеек поджимать губы в раздражении. — А вы знаете, как можно убить человека, находясь при этом в наручниках? — двое мгновенно напряглись, а тот, что был ближе всего к маньяку, невольно начал пятиться назад. Нагнетающая обстановка лишь развеселила психопата, отчего тот начал истерично смеяться. — Я отказываюсь говорить, пока вы мне не принесете баночку газировки и… и шоколад. Да, давненько я его не ел. Люди Кобблпота облегченно выдохнули. От этого ненормального можно ждать чего угодно, а жить всем хочется. Эта просьба оказалась пустяком, так что исполнить ее не составило труда. Когда Джокер доел шоколадку и осушил банку колы, его снова уткнули лицом в фотографию «Ведьмы». Тот несколько минут наигранно напряженно сидел, разглядывая каждую мелочь, будто пытаясь что-то вспомнить. И вот наконец он откинулся назад на стуле и торжественно произнес: — А вообще, знаете, это оскорбительно. Неужели Пингвиненок не счел важным навестить меня лично? Нет, так дела не делаются. Скажите, что я расскажу ему о ней все, но только ему. Не люблю посредников, без обид, ребятки. Спасибо за шоколадку, в следующий раз принесите еще, но я люблю с изюмом, ладненько? — не успел он закончить свою тираду, как самый высокий из парней в ярости схватил его за шею и поднял в воздух, но второй одернул своего коллегу, напоминая, что у них будут неприятности, если пациента найдут мертвым после их визита. Это немного отрезвило импульсивного мужчину и заставило поставить хохочущего во всю глотку психа на землю. Угрозы, пытки, даже смерть — против него ничего не сработает, он лишь посмеется над этим. Полагаться на его помощь может только отчаянный идиот, каким Кобблпот и являлся сейчас. Собственно поэтому он и явился на следующий день в Аркхем, забыв о всяком инстинкте самосохранения. Он такими темпами разорится подкупать санитаров, чтобы они пустили их к Джокеру, но это сейчас не важно. Пингвин взял с собой семерых, вдруг этот псих взбесится, должно хватить, ведь у него на службе только лучшие бойцы. Как может быть иначе? В противном случае он бы уже давно был мертв. Вот и та самая палата. Она отличается от остальных. Несмотря на то, что Джокер — не единственная беда Готэма, на двери в эту палату выцарапана буква J, видимо, он попадал сюда так часто, что эта палата стала его вторым домом. Хотя у него и первого то нет. В любом случае отступать поздно. Трое его людей зашли первыми, затем уже Кобблпот и остальные четверо. Джокер раскладывал карты, неизвестно откуда взявшиеся, в каком-то пасьянсе. Честерфилд сел напротив него, но психопат еще некоторое время не обращал внимания. Только когда закончил с колодой, он вдруг заговорил низким, ехидным и скрипящим как дверь в его палату голосом с легкой усмешкой на губах: — Вы принесли шоколадку? — в ответ он услышал несколько секунд молчаливого недоумения, а после один из шестерок, видимо, один из тех, кто был в прошлый раз, достал из кармана своего пиджака шоколад с изюмом и аккуратно положил на стол, опасаясь зеленоволосого информатора. Раздалось несколько смешков. — Какой умничка, запомнил. — Ты ее знаешь или нет? — не выдержал наконец Пингвин, прихлопнув по столу, отчего аккуратно разложенные карты немного сдвинулись, что вызвало некое недовольство пациента. Тот медленно и пугающе повернул голову почти на 90 градусов, оглядываясь назад: двое, вооружены, у каждого по два пистолета и ножа. После, он плавно перевел взгляд вперед, разглядывая с ужасающей улыбкой тех, что были за спиной Кобблпота: трое, по одному пистолету и по два ножа. Боковым зрением он оценил оставшихся: только пистолеты. Джокер прикрыл глаза в усмешке, которая плавно перерастала в дикий хохот, свойственный ему. Достаточно запугав гостей, он вздохнул и, медленно поправив все карты, что лежали неровно, произнес наконец: — А ты знаешь, что сердце — это червы? — кинулся вдруг ненормальный, казалось бы, лишенной всякой логики фразой. — Понятия не имею, кто она, друг мой, — Пингвин мгновенно подскочил, намереваясь схватить этого психа за его худощавую шею, вот только он немного не рассчитал длину стола и своих рук, так что дотянуться ему не удалось. Джокер лишь рассмеялся, наблюдая эту картину, и потянулся в зевке. — Убейте его к чертям собачьим, — фыркнул Освальд и развернулся, направляясь к выходу. Четыре секунды. Всего за четыре секунды маньяк обезоружил одного и убил всех. Выхватил у кого-то пистолет и засадил каждому по пуле. Кобблпот с ужасом развернулся, услышав выстрелы и узрел, что прямо ему в глаз был направлен ствол, а палец Джокера уже жал на курок. Он даже понять ничего не успел… — Опаньки, а на тебя то пуль не хватило, — огорчился психопат, когда, нажав на курок, понял, что пистолет промолчал. — Ну ладненько, живи. Будешь мне должен, — маньяк разразился безумным смехом и спокойно направился на выход. — До скорого, Аркхем! *** День явно не задался с самого утра. Брюс заснул на письменном столе, поэтому на щеке остался след чернил, от которого так просто не избавиться. Более того, этой же щекой Уэйн помял большую часть бумаг, которые теперь придется восстанавливать. Да еще и Альфред заставляет позавтракать, когда на это совсем нет времени. Нужно проявлять терпение ко всему, но порой это так сложно. Насильно закинув в себя еду, миллионер направился в душ, где мог хоть немного отдохнуть и привести мысли в порядок. Вода приятно согревала и давала забыть обо всей этой суете. Была б его воля, он бы жил в ванной, но душ не вечен. Покинув распаренную комнату, хозяин дома заметил своего дворецкого, направляющегося как раз к нему. — С легким паром, мастер Брюс. — Спасибо, Альфред, ты что-то хотел? — Ваш друг снова покинул Аркхем, сэр. В его палате было найдено семь трупов, а также убито несколько санитаров. — О нет, ты о Джокере? Нельзя такие новости говорить людям, вышедшим из душа, еще и с утра. — Прошу прощения. Мне подготовить ваш костюм? — Пока нет, я не знаю, где его искать. Лучше настрой радиоприемник на полицейскую волну, возможно, он скоро сделает очередной шаг, — Уэйн говорил это так обыденно, как будто речь идет о походе в магазин. Потирая переносицу, он направился к себе, чтобы попытаться предугадать предстоящие действия непредсказуемого маньяка. Вот только сколько бы он не пытался, Джокер всегда поступал так, как Бэтмен не ожидал даже от него, снова обставляя всех в своей жестокой игре.