Не поймешь, пока не испытаешь то же самое.

Красные стены. Теперь они похожи на полотна в стиле этого нашумевшего современного искусства. Пара клякс и можно идти зарабатывать миллионы. Люди перестали замечать разницу между профессионализмом, эстетикой, стремлением к просвещению людей и неоправданно высоким самомнением, отсутствием таланта и желанием нажиться на неразумных людях. Но это не просто краска на холсте, это нечто большее. Здесь действительно есть эмоции. Страх, ненависть, мысли и чувства, которые теперь ничего не значат. Кровь уже мертвых людей осталась на этих стенах как вечный памятник, как напоминание о том, что эти люди жили. Хотя, впрочем, это уже не важно, они мертвы. Массовое убийство в госпитале, что может быть эффективнее, чтобы привлечь внимание? И он посреди всего этого месива из бездыханных тел детей и их матерей, что пришли навестить своих чад в больнице, стариков и их отпрысков, пытавшихся хоть немного продлить жизнь тем, кто дал жизнь им. Полиция еще не знает, что произошло. Родственники стоят на безопасном расстоянии от злосчастного здания, ожидая того, когда их родных освободит Рыцарь Готэма. Полные надежды. — Какая ирония, — вдруг тихо ответил своим мыслям психопат, вырезая из трупа практикантки глаза. Все ее лицо мокрое от слез, видимо, умерла она не сразу. Как жаль, но жизнь очень несправедлива. Другое дело смерть — для нее все равны, для всех она неизбежна. Чем раньше умрешь, тем легче. Жить тяжело, больно и бесполезно, а смерть — это будто лекарство, вечная анестезия, ты уже ничего не будешь чувствовать. Многие глупые индивиды задаются вопросом: «Что же будет после смерти?» То же, что и до вашего рождения — ничего. Долгожданный конец, который настигнет всех так или иначе. И чем больше мучаешься перед смертью, тем она желаннее. Немой ужас застыл на лице прибывшего героя. Сколько здесь погибло людей? Скольких детей погубил этот ненормальный? Это ад: на полу лежали раскиданные изувеченные тела, которые больше напоминали бесформенные куски мяса, чем когда-то живых людей. Он его убьет. Плевать, что он герой, символ. Плевать, что скажет Гордон. Плевать, что все от него отвернутся. Плевать, что, совершив убийство, он будет не лучше самого Джокера. Те люди на улице, которые молятся о спасении их родных, полагая, что те еще живы, просто в заложниках, они даже не подозревают о том, что здесь произошло. Бэтмен глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Потом еще и еще. Нет, нельзя его убивать, нельзя терять хладнокровие. От него несомненно нужно избавиться, но не так. Сглотнув ком ненависти в горле, Темный рыцарь перешагнул через трупы на своем пути и оказался в длинном коридоре. Та же картина, но что-то не так. Цветное пятно вдали — Джокер. Сдержанность постепенно сходит на нет при виде этого больного маньяка. — Мир так жесток, — вымолвил зеленоволосый, ковыряясь в чьем-то теле, когда его архивраг приблизился достаточно близко, чтобы услышать. — Зачем? — Бэтмен, преисполненный скорби, прикрыл глаза, сожалея о смертях, что не смог предотвратить. — Каждый день умирают тысячи людей, почему ты не плачешь о них, Мышонок? — Джокер вогнал нож в глазницу несчастного, будто ставя точку, и наконец повернулся к собеседнику. — Тебя смущает только то, что эти люди умерли одновременно и в одном месте? Да ты лицемер, дорогой. Тогда кто же, как не ты, оплачет 147 бедных кенийцев, погибших вследствие теракта? Что-то я не заметил скорби в твоих глазах. Ты еще и расист? — постоянный пациент Аркхема переломился пополам в приступе — резкий, истеричный смех распространился по всему госпиталю, психопат был так им поглощен, что еще некоторое время не замечал, что его шею с силой сжимают сильные руки его врага. — Вот так вот жил, жил человек и умер, — продолжил он повседневным тоном, едва дыша, хрипя, но даже не пытаясь высвободиться. — Скажем, подавился кусочком пищи. Еще минуту назад дышал, а теперь мертв. Вот недавно он мыл посуду, курил, запах еще даже не выветрился, ему пишут сообщения в соц. сетях, а он лежит. Ему звонит его приятель, возможно, хочет сказать что-то важное. А это уже не важно, — от недостатка воздуха у психа потемнело в глазах, а ноги начали подкашиваться, но ему хватало сил на издевательский смех. — Разве тебе не жаль этого человека? Почему ты не скорбишь по нему? Бэтмен всегда совершает одну и ту же ошибку — слушает философские речи своего врага. И снова и снова убеждается в том, что они являются всего лишь уловкой. Выстрел. Ну разумеется, у Джокера был пистолет. Герой ослабил хватку, попытался вздохнуть, но это лишь отзывалось болью по всему телу, ноги подвели его и отказали так не вовремя. Неужели этот ублюдок добился своего? Бэтмен умирает. Кое-как он умудрился нацепить на пальто архиврага маячок, надеясь, что тот не будет обнаружен. Возможно, его спасут, но в этом случае все узнают тайну личности Бэтмена. Бегающие перед глазами мурашки не позволяли увидеть ровным счетом ничего. Звон в ушах оглушал, Джокер что-то говорил ему, но он этого не слышал. Темный рыцарь из последних сил тщетно пытался куда-то ползти по телам убитых, сам не понимал куда, но вдруг почувствовал как что-то придавило его к полу, нарочито надавив на ранение, заставив зашипеть от нестерпимой боли. Психопат, сидя на своем любимом и полуживом враге, взял обеими руками его лицо и наклонился к нему. Он мог запросто снять с него маску, узнать, кем же является Бэтмен на самом деле, но вместо этого маньяк лишь порывисто поцеловал его и сказал на самое ухо: «Знаешь, ты ведь в больнице». *** — Доброе утро, мастер Брюс, — обыденно произнес Альфред, одергивая шторы в комнате и впуская в нее яркий свет, режущий глаз. Уэйн зажмурился, но тут же распахнул глаза, вспоминая последние события. — Что произошло? — Я нашел вас едва живым в той больнице, сэр. Вы спали около трех дней. — Нет, нет. Как… Почему ты пришел туда? — Вы вызвали меня по тому коммуникативному устройству, что установили в свой пояс. — Но я не вызывал… — миллионер потер переносицу. — Я был почти мертв, как тебе удалось?.. — Вы были в хирургическом кабинете, поэтому я провел операцию на месте. К тому же кровотечение было частично остановлено. Повезло, что полиция во время штурма не успела найти вас раньше меня. — Я был не в хирургии, он стрелял в коридоре и я… Ты провел операцию? — Если быть точным, я лишь не дал вам умереть на месте, зашил рану, чтобы доставить в поместье и вызвать доктора Томпкинс, которая и вытащила из вас пулю. Органы чудом были не задеты, так что все обошлось. — Черт, он опять сбежал. — Простого спасибо было бы достаточно, сэр. — Да… Да, прости, Альфред, спасибо, — после того, как дворецкий услышал слова благодарности, он тут же направился на кухню, так как раненный наверняка был очень голоден. Уэйн с трудом попытался подняться, но все болезненные попытки увенчались неудачей. Слишком велик риск того, что швы разойдутся. Тогда придется проваляться в постели еще дольше. Он улегся обратно, стараясь не думать о том, что Джокер все еще на свободе. Многие вопросы остаются без ответов: кто вызвал Альфреда? как Бэтмен оказался в операционной? где теперь Джокер? В мыслях промелькнуло случайное воспоминание. Снова поцелуй? У этого психопата новый фетиш? *** Доктор Лесли Томпкинс не могла не навестить своего постоянного пациента, после того как тот очнулся. Она считала своим личным долгом следить за сохранностью его жизни. Доктор была хорошим другом родителей бедного мальчика, поэтому разделяла с ним его горе. Медицинская помощь — самое малое, чем он могла помочь этой семье… этому человеку. Лесли пришла как раз вовремя для Брюса. Женщина осмотрела ранение Ночного Героя, приободрив хорошими новостями о стабильном состоянии своего пациента, и уже собиралась уходить, но вдруг Уэйн без лишних слов протянул ей запечатанный конверт, заставив доктора изогнуть бровь в недоумении и непонимающе смотреть на вещь перед собой. — Могу ли я попросить вас передать это комиссару Гордону? — наконец сказал Брюс, когда осознал, что Лесли не умеет читать его мысли. — Конечно, Брюс. Тут что-то по делу? Надеюсь, что да, и ты не зря так рисковал собой, — заметила обеспокоенная женщина. — Да, это важно. Чем быстрее, тем лучше. Было бы отлично, если бы комиссар не знал, что это ты передаешь конверт. Подложи его незаметно. — Да, да, я знаю, — доктор с улыбкой приняла конверт и аккуратно спрятала его в своей сумке. — Спасибо. — До скорого, герой, — знакомые распрощались. Брюс в очередной раз облегченно вздохнул, зная, что маячок, если тот вообще еще находится у Джокера, сможет привести полицию к нему. В конверте было навигационное устройство, которое показывало, где находится маячок. Ну и, конечно, записка с объяснением. Не подведи, Джеймс. *** Комиссар начал свой день с ободряющей чашки крепкого кофе и сигареты. Поиски этого клоуна так и не увенчались успехом, хотя прошло уже несколько дней, а от Бэтмена никаких новостей, да и вообще его не видно в последнее время, даже на бэт-сигнал не приходит. Все утро Гордон провел за бумажной волокитой: отчеты, чистосердечные и прочую документацию нужно было привести в порядок, так как за последние несколько дней на рабочем столе Джеймса скопились тонны макулатуры. Ничем не примечательное в общем утро. Только вот что это за конверт под грудой бумаг? Первой мыслью у комиссара была просветить его на наличие бомбы, однако он увидел на обратной стороне знакомый символ летучей мыши, поэтому с облегчением выдохнул. Видимо, нелегко пришлось Рыцарю, раз уж он не может отдать конверт лично. В письме, что было внутри, так и сказано. Остается только надеяться на то, что маячок и правда приведет к Джокеру. Интересно, кто принес эту посылку? Впрочем, это неважно, в любом случае отследить Бэтмена не удастся, он наверняка все продумал, да и не за чем это. А сейчас нужно лишь одно — немедленно направиться туда, куда показывает красная точка навигатора. Собственно об этом Гордон и объявил группе опытных бойцов, которые были готовы выдвигаться уже через считанные секунды. Заброшенная карточная фабрика. Вечно этот фрик находит себе укрытие в заброшенных местах. Фабрика располагается почти за чертой города, полиция, разумеется, не добралась до туда. Говорят, еще до того, как Гордон стал комиссаром, там было совершено изнасилование, а затем жестокое убийство беременной женщины. Было бы неудивительно, если б этим маньяком оказался Джокер, вполне в его духе. — Комиссар Гордон, — вдруг донеслось позади, когда ранее названный со своими подчиненными уже собирались уходить. — Вы не берете меня на задание? — Извини, Генри. В прошлый раз ты застрелил мелкого воришку только за то, что он попытался сбежать. Конечно, ты не должен был дать ему уйти, но не убивать же его. Ты не можешь себя контролировать. Прости, сынок, — парень поджал губы, будто проглатывая все оскорбления, которые бы хотел высказать вслух. — Но вы берете моего брата, — он кивнул в сторону своего родственника, который стоял в полной экипировке подле комиссара. — А ведь он тоже убивал. К тому же, вы считаете, что Джокер не заслуживает смерти? — Он убивал не без причины, каждому полицейскому рано или поздно приходится сделать этот сложный выбор, но только в крайних случаях. Нельзя просто так махать пушкой только потому, что ты коп. Я взял твоего брата, потому что счел это необходимым, то же касается и того, почему я не взял тебя. И еще, я не собираюсь обсуждать с тобой вопрос о том, кто достоин жизни, а кто нет. Надеюсь, разговор окончен. Практически все в отделении уважали своего нынешнего комиссара за его глубокомысленные и воодушевляющие речи, за его прямоту и вместе с этим корректность и, конечно, за верность закону. Этот человек без всякого сомнения сделал Готэм немного лучше. По крайней мере, полицейский участок он точно очистил, что само по себе является рывком. Кто-то относился к нему лояльно, как к работодателю. Но, как это всегда бывает, нашелся человек, которому все, что бы Джеймс ни делал, кажется неправильным. И это Генри Ларсен. Сам он особых успехов не делал, но любил при этом критиковать остальных, такой человек, что поделать. Зато его брат — его полная противоположность. Комиссару он напоминал молодого детектива Гордона, так что тот назначил его своим замом практически сразу, как увидел впервые. А вообще, несмотря на все противоречия и недостатки, все они хорошие ребята. Отряд прибыл на место. Полицейские пробираются тихо, пытаются всматриваться в каждый темный угол здания. Царит полнейшая тишина, только какой-то едва уловимый и до боли знакомый звук раздается несколькими уровнями выше. Что же это? Что-то похожее на… электронные часы? Как будто это… отсчет… Звук вдруг стал слышен более четко, как будто он раздавался не в здании, а в голове. Холодящая душу мысль просочилась в сознание каждого. Бомба. Всего доля секунды. Как будто этот злой гений всё магическим образом просчитал. Взрыв последовал через долю секунды, через мгновение после того, как все сообразили, что к чему. Словно он знал, сколько понадобится им на то, чтобы все понять, но не хватит, чтобы хотя бы прокричать после этого: «Бежим!» Крыша здания начала стремительно рушиться, на нескольких людей из отряда уже упали огромные бетонные валуны. Выжившие, в том числе Гордон, надеясь на чудо, немедленно бросились к выходу, но не успели. Фабрика похоронила молодых людей вместе с собой. Комиссар был ближе всех к выходу, поэтому он оказался единственным, кто пока еще оставался живым, однако каменные плиты полностью завалили его, чудом не размозжив. Правая рука и обе ноги Гордона были придавлены камнями, весом с тонну, но тот думал лишь о несчастных, которых повел за собой и не смог уберечь. Не он должен был выжить, а эти молодые парни и девушки. Нет, не так. Все должны были жить. Джокер всему виной.