Take You Down.

Загорелый блондин идет на свет в конце улицы. Двери амбара раскрыты, из помещения доносятся лязг металла и глухой стук. Альфред ускоряет шаг — на долю секунды ему показалось, что он чувствует на себе чей-то прожигающий взгляд. Стук затих, и американец настороженно вошел в мастерскую. Осмотревшись, он не обнаружил ее владелицу. — Мисс Байльшмитд? Девушка, чинившая автомобиль, высунулась из-под нее, перемазанная машинным маслом, с гаечным ключом наперевес. — Я бы хотел поговорить с Вами о Вашем брате. Юлиа злобно уставилась на юношу. Ее раздражал его пронзительный голос, хотя тот пытался говорить как можно мелодичнее, его дорогой костюм, его плохо скрываемая наглость. — Я ничего не знаю о своем брате. Мы давно не виделись, так что, не думаю, что смогу чем-нибудь Вам помочь... — Мистер Джонс. —... Мистер Джонс. Думаю, Вам нужно найти другого человека. Девушка вылезла из-под машины, поправляя сбившуюся на белых волосах косынку. Стараясь как можно более пренебрежительно держаться, она открыла капот и продолжила рассматривать содержимое машины. — Юлиа... Можно Вас так называть? — после молчания в ответ, американец продолжил, — Никто, кроме Вас, не видел Вашего брата в последнее время. Я могу перебросить Вас за стену. — Это создаст Вам проблемы. — И решит Ваши. — Оу. Какой Вы важный, с этим вашим американским акцентом и в дорогом пиджаке. — девушка резко развернулась к агенту, с яростью смотря на него снизу вверх, — Прям даже не знаю, как не согласиться на такое счастье. — Если Вы не согласитесь на меня, то Вам придется иметь дело с русскими, которые будут выдирать Вам ногти и заставят все рассказать. Ответом Джонсу было молчание и накаляющаяся атмосфера. Он не расположил ее к себе, а время истекало. Альфред ходил по мастерской и рассматривал фотографии на стенах. Юлиа, Людвиг и их отец вместе на фото. Вот фото отца отдельно, а вот отдельно брата. Судьба отца неизвестна, а вот Людвига ему как раз необходимо найти. Для убедительности, Джонс решил дать Юлиа денег авансом, потому подошел к столу, водрузив на него свой чемодан. Фривольно усевшись на стул, он раскрыл свою ношу, выискивая конверт с деньгами. — Располагайтесь как дома, не стесняйтесь! — молодая девушка села на полу, возмущенно глядя на агента, роющегося в своих вещах. Острота срывается сама собой. — Возможно, мне удастся Вас убедить... Неожиданно его рука натыкается на нечто, что скорее походит на предмет женского гардероба. Он медленно извлек руку с зажатой в ней вещицей, напоминающей брошку, и поднес ее к лицу. Круглые очки американец находил дурацкими, поэтому пренебрегал ими, и щурился со своим зрением в тусклом свете керасиновой лампы и старого светильника на столе. Сквозь покрытие неясно просвечивались микросхемы, спайки и что-то металлическое. В голове Альфреда вереницей пробежали кадры: колючая проволока, британский флаг, улыбка полицая, рука в перчатке в его вещах, щелчок замка. Рука в вещах. Ну конечно же. Белокурая донельзя девушка выжидающе, даже в некоторой степени заинтересованно уставилась на парня, скрестив руки на груди. Нельзя сказать, что ей было не любопытно, что так смутило этого нахального американца. — Скажи, Юлиа, — не спеша, как-то непривычно негромко окликнул ее Джонс, — там, за углом, стоит мужчина? Немка чуть повернула голову, вглядываясь в темноту. На секунду промелькнула чья-то тень, и лишь ее быстрая реакция смогла выхватить из тьмы силуэт непомерно высокого мужчины в шляпе, который сделал шаг назад в тень дома. — Да, он там. Юноша кинул жучок в недопитую чашку давно остывшего кофе, резко захлопнул чемодан и встал. — У тебя есть рабочая машина? Девушка стянула с головы косынку, откидывая ее куда-то в сторону, в груду ветоши, на ходу вытирая руки от масла. — Да, разумеется. — Заводи. А это, — Джонс указал на приколотую к столу карту города, — я, пожалуй, возьму с собой.