Take You Down.

Темная небольшая машина петляет по узким улицам. Голос, говорящий по-немецки, но с сильным бостонским акцентом, просит поспешить. — Этот путь ведет в тупик! — светловолосая дама возмущенно вскрикнула, собираясь жать на педаль тормоза. — Этот путь ведет туда, куда нужно. Быстрее! И немка слушается. Слушается, и машина влетает в прогал между домами, застревая и дымясь. Юлиа закатила глаза, думая над тем, что бы она хотела пожелать в последние минуты своей жизни. — Отлично. Осталось преодолеть две шестиметровых стены и минное поле. Что теперь? — А теперь — налево в окно. После Вас. — Джонс с насмешкой отдал поклон, и лицо Байльшмидт, белое, как снег, снова становится пунцовым. Однако, она вылезает из машины и взбирается в окно, подсаживаемая снизу американцем, после чего тот скрывается за ней. Брагинский их увидел, и уже ринулся за ними, но врезается в полицая, идущего мимо с сослуживцами. — КГБ! Я спешу! Уйдите! — Иван объясняется на ломанном немецком, сеет панику, и полицаи не хотят его отпускать, видя его разгоряченность — вдруг он пьян? Один из мужчин берет русского за локоть, и тому ничего не остается, как ударить того в челюсть. Немцы загалдели, словно стая птиц, и кинулись с дубинками на двухметрового незнакомца, но тому ничего не стоило вырубить их одного за другим, даже не почувствовав боли от ударов дубинок. Юлиа и Альфред плутают по чужим квартиркам, бегут по коридорам и попадают на лестницу. Быстро поднявшись по ней, они оказываются на крыше, и Джонс, чтобы не повторить предыдущего казуса, запирает люк куском какой-то арматуры. "Ну хоть на пять минут это должно его задержать, хотя, ни в чем уже нельзя быть уверенным." Иван Брагинский, русский агент, растимый бабушкой, извиняется перед старушкой — хозяйкой квартиры, в которую он влез следом за американцем. Он вежливо поклонился, и, узнав, где тут лестница на крышу, помчался к ней. Однако, люк не поддавался. "Вот же сукин сын, откуда у него хватило ума, если он даже жучки найти не может?!" Мужчина спускается этажом ниже, и кричит в окно полицаям внизу, которые мельтешат, словно муравьи, что ему нужна помощь, просит не стрелять в девчонку и держать оборону стены. Короткие белые волосы девушки метал из стороны в сторону холодный ночной ветер. Она поежилась и сделала еще один шаг к краю, смотря вниз на колючую проволоку, орущих немцев и разбитый фонарь. — И чего же мы ждем? — Мы, — Альфред обернулся к ней и лучезарно улыбнулся, — ждем агент Дженсена. Американец кивнул вниз, за стену, и немка увидела грузовик по ту сторону, в котором что-то крутил тучный мужчина. Хлопок — и "кошка" цепляется за ограждение крыши. Джонс проверяет ногой прочность каната, снимает пиджак и протягивает руку девушке. Светловолосая обнимает агента, и тот, перекинув пиджак через канат, прыгает с крыши. Иван заметил это. Иван разозлился. Скинув кожаную куртку с плеч, он подпрыгнул на подоконнике и, одной рукой держась за канат, другой перекинул через него куртку и полетел следом за беглецами. Однако, он слишком долго возился — Альфред и Юлиа уже приземлились по ту сторону стены, целые и невредимые, и Джонс отдал приказ дать назад. Грузовик сдвинулся, и натяжение каната ослабло — Иван буквально повис в воздухе в нескольких метрах от колючей проволоки с высоковольтным напряжением. У американца появилась шальная мысль натянуть канат снова и отстегнуть русского на проволоку, чтобы его хорошенько поджарило, но он лишь молча развязал канат, оставив Брагинского и его яростный взгляд по ту сторону Берлина. Истертый кашемировый пиджак Джонс накидывает на плечи дрожащей от холода и адреналина Юлиа. Она не говорит "спасибо", но говорит ее тело, инстинктивно кутающееся в теплую накидку. Юноша улыбается, и приобнимает ее одной рукой за плечо. — Все будет хорошо. Обещаю.