Maid to taste

Эрен беспокоится о том, что крышу опять снесет, поэтому немного отстраняется. Касается своим лбом лба Леви и на грани слышимости, боясь, что будет услышан кем-то лишним, пусть поблизости сейчас никого и нет, сбивчиво шепчет в губы, которых только что с трепетом касался: - Не уходи… пожалуйста. Эрен себя не ощущает, он ощущает лишь свои чувства к человеку, тепло которого даже через одежду сейчас греет его. Одно лишь нахождение с ним вблизи делает его намного счастливее. Тем более теперь, когда он знает, каковы на ощупь его губы, когда он смог почувствовать учащенный пульс и совсем немного сбивчивое дыхание. Сейчас Эрен понимает, каким идиотом был, когда, побоявшись чего-то, отступил. Таких как Леви оставлять в одиночестве нельзя, они будут думать, думать, возненавидят весь мир, возненавидят и тебя в придачу, пока однажды им не станет просто плевать. И «плевать» - безвозвратное. Эрен успел. Это стало ясным для него, когда Леви не зашел в подъезд, а остановился, обернулся и продолжал ждать, смотреть ему прямо в глаза. Эрен сейчас счастлив. И это не зависит от того, каким будут следующие действия Леви. Да, ему, возможно, вновь будет плохо, в порыве безысходности и злости на самого себя он вновь может перестать себя контролировать, но именно сейчас, в данную секунду, он счастлив как никто другой. Он вновь касается тонких губ: осторожно, почти невесомо. Он ожидает реакции Леви сейчас как ничего другого, но вместе с тем ждать больше не может. Он скользит рукой выше, поднимает ее до уровня шеи, мочки уха. Задевает волосы, желая запустить в них пальцы. Желает знать, что ему дозволено это, что без зазрения совести и без плохих последствий он может делать это. Но Леви молчит, будто бы замер. Дышит ли вообще? Дышит. Тихо и немного отрывисто. Мысли приходят в равновесие, с каждой новой секундой Леви осознает одну какую-то новую вещь, которая сейчас, за столь короткое время успела произойти. Губы Эрена уже не касаются его губ, но ощущения остаются теми же. Чужая рука так и зависла в воздухе где-то в районе уже его скулы. От нее он чувствует тепло, к которому хочется прижаться, как бы невинно и наивно по-детски, и глупо это не выглядело. Он осознавал то, что Эрен не будет смеяться, не подумает об этом даже, он скорее будет думать о том, как рад этому. И Леви тоже, глубоко в душе, но точно будет рад. То ли от поцелуя, уже как факта, то ли от своих же мыслей, нематериальных, абстрактных, но тоже имеющим теперь возможность стать былью. Леви больше не сопротивляется. Ни себе, ни Эрену. - Я занесу пакет… - проговаривает с легкой хрипотцой, отстраняясь от парня. - Мне ждать тебя? – Легкая надежда проскальзывает в вопросительной интонации. - Я выйду, - а ждать или нет, решать уже самому Эрену, хотя Леви и так знает, что тот выберет. Эрен смотрит Леви вслед, а потом на закрытую дверь, за которой парень скрывается. И улыбка расползается на лице, он рефлекторно прячет его в ворот своей легкой куртки, хотя совершенно не хочет скрывать того, что теперь томится у него внутри. Он еще на пару раз прокручивает в голове недавно произошедшее, уверяя себя в том, что все это действительно было. А потом отворачивается от подъезда и смотрит в ту сторону, откуда он пришел сюда. Не зря. Эта попытка имела место быть с самого начала, до нее просто нужно было дойти. И Эрен сделал это. После этой мысли ухмыляется сам себе: «Будто кто-то сомневался». Может лишь сам Леви, хотя, он скорее вовсе в это не верил. Через несколько минут пищание домофона заставляет Эрена посмотреть в сторону подъезда; как он и полагал – это Леви. Неспешным шагом он приближается к ждущему его Эрену и оценивающе смотрит на него, после переводит взгляд в сторону и произносит: - Не хочешь рассказать, что до этого было с тобой? - Вроде сказал ведь: я скучал, - Эрен фронтально поворачивается к своему собеседнику и смотрит на него сверху вниз, сейчас уже откинув в сторону и оставив на потом свои счастливые мысли. - Еще раньше, - «наше маленькое недопонимание», хотелось договорить. Леви точно уверен, что Эрен понял, что он имеет в виду, но парень в свою очередь не горит желанием говорить на эту тему. - Это… было временное помутнение. - Спермотоксикоз. Я же был прав. Эрен решает промолчать. Легкая агрессия своего собеседника дает о себе знать, и он попросту не знает, что лучше ответить, чтобы Леви не обозлился на него. На самом деле Леви не злился, он хотел испытать парня, не более. Он оставил пакет и вышел сюда не для того, чтобы устраивать ругани, не имеющие абсолютно никакого смысла. Вместо этого он делает шаг в сторону и негромко спрашивает: - Пройдемся? Конечно, Эрен соглашается. Кротко кивает и нагоняет Леви. Они проходят несколько метров в полной тишине, только их шаги нарушают эту тишину, которая не является неловкой. Темы для разговора есть, но Эрен не стремится их озвучивать, вместо него это делает Леви: - Тобой движет страсть. Я завлек тебя своей внешностью, но как дело дошло до характера, самой сущности – каюк. Ты с катушек слетаешь, потому что все это – слишком скучно для тебя. Куда лучше и проще иметь привлекательное тело, не задумываясь о том, что будет после. А у человека «после» всегда что-то, да бывает, - Леви говорит медленно, каждое слово, точно проговаривая, чтобы Эрену не оставалось выбора, как понимать смысл каждого из них. - Нет. Не согласен. Так было всегда – да, но с тобой, спустя время, я понял, что хочу, чтобы все было серьезно, - Эрен понимает, как точно Леви попадает в цель, но находит утечку – то, неправильно воспринятое. - Хо, правда? Но я говорю тебе сейчас это не с целью оскорбить или разозлить, а как факт того, что ты есть и что собой представляешь в этой сфере. Ты должен понять, что… - Нет. Ты расцениваешь все со своей точки зрения, но она неверна, - Эрен неосознанно повышает тон. – Да, я желаю тебя, но прежде теперь хочу еще и знать тебя, то, кем ты являешься! - Сбавь обороты, - парень морщит лицо и устремляет взгляд вперед, даже не пытаясь далее прерывать Эрена – пусть выговорится. - Я сам не знаю, что тогда было, - после замечания Леви, голос становится значительно тише, - не знаю, можно ли все сбросить на мое безумное влечение к тебе, которое не дает возможности здраво мыслить, когда ты здесь, буквально в нескольких сантиметрах от моего тела. Любишь, не любишь, хочешь узнать ближе или нет, а инстинкты дают о себе знать. Не все, далеко не все могут сопротивляться им и их подавлять. Да. Я не могу. Потому что мне не для кого было учиться этому. Потому что всегда все было на один раз, и тогда я не хотел другого. А теперь хочу. Я сам этого хочу – человека, что привлекает меня, узнать лучше, полностью, насколько это возможно и допустимо. Мне остается лишь задать тебе этот вопрос: разрешишь ли ты? И терпеливо ждать на него ответ. Эрен останавливается. Леви делает еще шаг и тоже становится прямо, оборачиваясь к своему собеседнику. Он просит ответа. Здесь и сейчас, хоть и говорит, что может терпеливо ждать его, что подразумевало бы неспешность ситуации, но данный подтекст совершенно бессмысленный сейчас. Ответ… От него будет зависеть все, что будет между ними дальше. Сказанные Эреном слова кое на что натолкнули Леви: теперь он уверен, что Йегер настроен серьезно. Если не слова, то интонация, с которой было произнесено все это, была полна эмоций и настоящих чувств, которые и подтверждают их. Сами по себе слова бессмысленны, их можно просто произнести, выкинуть, обманывая не только собеседника, но и самого себя, а можно действительно их сказать, наполняя их всем тем, что кроется внутри, что только через действия и слова имеет возможность выйти наружу. Эрен пытался доказать это действиями: своим подарком, в который он наверняка вложил чувства и эти признания, а совсем недавно – поцелуем, на который не спрашивал разрешения. Не спрашивал, а можно ли мне тебя любить, Леви? Потому что этот ответ ничего не изменит, потому что он продолжит любить, если действительно любит. Вместо этого он спрашивает: можно ли мне быть с тобой, Леви? Потому что это уже касается не его одного. Такой как Эрен не будет спрашивать, если это искренне, он будет делать, а потом жалеть, что не спросил, потому что действия и чувства – это все же разное. Чувства сами по себе могут вредить только тому, кто их испытывает, а действия – всем вокруг. Поэтому Леви судит по личности именно Эрена, по тому, что уже успел узнать о нем. Эрен и правда ждет. Не говорит ни слова, даже старается не дышать громко, лишь смотрит пристально в чужие темно-синие глаза, беспрерывно. А Леви уже перестает думать над ответом, потому что давно его знает, только все отвергал, не хотел сам себе признаваться, что и сам готов был бы очутиться в объятиях с подтекстом, этого Эрена Йегеря. Так вовремя вспоминает прошлые признания, которые делали ему подобные парни-извращенцы. И как же многое отличало их друг от друга! Только вспомнив одного паренька, который в ногах ползал, пытался стянуть штаны и все твердил, нет, действительно орал, как сильно любит – да по сравнению с ним, Эрен самый адекватный человек! Да и взять в пример другого, третьего, у всех их даже в самих признаниях прослеживалась их безумность, помешанность, как будто бы даже одержимость одной только мыслью, телом. Но эти сравнения теперь уже глупы, особенно после того, как Леви решил сам для себя, что Эрен приятен ему, до того, что даже может ответить «да», на этот его вопрос, на который он ведь до сих пор ждет это самое «да». Леви не говорит ничего, вместо этого подходит к Эрену вплотную, полностью игнорируя молодую даму, проходящую как раз мимо, наверняка странно на них поглядевшую. Пальцами своей левой руки касается чужих пальцев, а правой рукой поднимается выше, намереваясь положить ладонь на скулы сейчас замершего лица Эрена. Приподнимается на носочки, но потом опускается, потому что Эрен сам слегка нагибается ему навстречу. Между их губами расстояние равно минимуму. Пусть и этого не будет. Леви поддается вперед, зарываясь пальцами в мягкие волосы, приоткрытыми глазами глядя в глаза Эрену, который прижимает его к себе, на этот раз сильнее, и поцелуй его теперь преобразовывается в более требовательный. Он сейчас думает не о том, что «он теперь мой», Эрен счастливо про себя отмечает, что «он теперь со мной». А далее эта их прогулка уже не имеет никакого значения. Эрен первый делает шаг назад, утягивая за собой Леви. Превращает поцелуй в страстный. Леви уже в исступлении шарит по телу Эрена, пытаясь не то за что-то зацепиться, не то быстрее раздеть, будто совершенно забыв о том, что сейчас они находятся на улице, и даже этот их поцелуй уже перешел рамки приличия. Эрен уже более требовательно тянет на себя Леви, зазывая на несколько минут друг от друга отстраниться, чтобы зайти в подъезд, подняться на нужный этаж и ввалиться в квартиру Леви. А там можно делать все, что пожелается. Леви идет на уступки, даже позволяет схватить свою руку и быстро следовать за Эреном, который лишь возле подъезда и лифта задает вполне логичные, но не слишком-то конкретные вопросы: «Какая? Какой?» А дальше все происходит слишком быстро и непонятно. Чуть ли не срывают одежду друг с друга, хаотично идут по коридору, из-за поцелуя не видя ничего вокруг. Только после того, как они, наконец, добираются до комнаты, Эрен позволяет себе прижать Леви к стене, приподнять его, заставив крепко ухватиться о свою талию ногами, только потом прервать поцелуй, для того, чтобы в следующую секунду предложить Леви облизать два своих пальца. А сам перемещается к чужой шее, а затем и к соскам. Леви отдает себя этому человеку, закрепляя свое доверие к нему. Сейчас он уже не думает, что может быть дальше – плохо или хорошо у них все обернется, сейчас он вообще о чем-то думать не может, да и не хочет. Надоели ему эти самокопания. Вместо этого он полностью перемещается в происходящее. Всем телом ощущает жар чужого тела, губы, горящие, касаются его груди, а длинные пальцы скользят внутрь. И нет никаких иных чувств, кроме страсти и желания сблизиться именно с этим человеком, который изрядно потрепал ему нервы, но в итоге добился своего. Хочется прижаться к нему еще сильнее, чем оно есть сейчас, хочется, наконец, обнимания заменить толчками, а поцелуи превратить в еще более мокрые. Эрен держит Леви крепче, перемещается к кровати, но прежде садится сам, и на колени усаживает своего любовника. А тот уже самостоятельно перемещается на член и делает первый толчок. Эрен хочет его целовать, обнимать, прижимать к себе, смотреть в его затуманенные желанием глаза. Сейчас даже мелькает мысль, что он все-таки не отказался, если бы Леви был в своей уже привычной глазу униформе, по которой он изрядно успел соскучиться. Леви прогибается в спине, закидывает голову, будто зазывая Эрен прикоснуться к его шее, испытывает его на прочность. Он крепко сжимает чужие плечи и продолжает поднимать-опускать собственные бедра все быстрее и быстрее. И совершенно неважно, как выглядит он сейчас, главное, что это виденное нравится Эрену, что он просто счастлив от одного этого факта – что может видеть Леви таким. Таким его видеть больше никто не может. Теперь уж точно. Эта собственность вдруг просыпается в нем и еще ценнее становятся эти мгновения. Имя его горничной само срывается с губ и он не жалеет об этом, наоборот, несчитанное количество раз повторяет его снова. Целует шею, выбритый подбородок, ставшие сейчас сухими губы, скулы – целует и целует. Пока по поведению любовника не понимает, что тот хочет закончить. Помогает ему, а после наслаждается, как Леви впадает в оргазм, а после обнимает его за шею в приятной истоме и на ухо, так тихо и хрипло проговаривает вполне обыкновенное слово - имя, но вдруг становящееся сейчас слишком красочным: - Эрен... Леви утыкается лицом в шею Эрена и вдыхает его запах. Такой непривычный, но не вызывающий отвращения, что безусловно нравится ему. Он совсем чуть-чуть улыбается или ухмыляется, а после слегка толкает Эрена назад, чтобы тот лег на кровать и ложится с ним рядом, смотря на его раскрасневшееся лицо и, будто бы нечаянно, кладет свою руку рядом с его рукой. На душе у обоих становится тепло.