Flame

      Девушка из зеркала смотрит хмуро и неприветливо. Немного осунувшееся лицо, тёмные брови, тёмные волосы, широкие плечи и узкие бедра. Я заперлась в ванной, чтобы помыться, но на самом деле уже около часа я внимательно разглядываю своё голое тело. Одежда скомканной кучей валяется рядом. Я иногда люблю подолгу смотреть в зеркало, но я ни о чём не думаю, как и девушка по ту сторону от него. Я просто смотрю, всегда просто смотрела.       Но только сейчас всё как-то иначе. Я вижу губы: нижняя более припухлая, чем верхняя. Нос прямой, глаза большие, карего цвета. Шея, ключицы, грудь, живот. И жёлто-лиловые следы повсюду, шероховатые шрамы на боку, под мышкой, отвратительная обожжённая кожа в области пупка.       Мне определённо не нравится то, что я вижу, и девушка из зеркала хмурится сильнее, а её глаза влажно блестят. Она протягивает руку и я протягиваю свою в ответ, но между нами холодная гладь стекла.  — Ты уродлива, — говорю ей, и она повторяет те же слова в ответ, только беззвучно. Мы не обижаем друг друга, мы просто видим то, как обстоят дела на самом деле.       Громкий стук в дверь ванной слишком сильно пугает меня, отчего я подпрыгиваю и убираю руку от зеркала, включая горячую воду.  — Фрэнсис? — это мать, её недовольный скрипучий голос возвращает меня с небес на землю, я тут же вытираю глаза и пытаюсь понять, что только что произошло. — Мне нужно забрать твою форму и грязную одежду Лукаса, она в корзине.       Я мысленно радуюсь, что догадалась не снимать бельё, и поспешно открываю ей дверь, стараясь не смотреть прямо и прикрыться волосами.  — Зачем ты заперлась? — она тут же входит внутрь и толкает меня плечом, избегая смотреть мне в лицо. Она не смотрит на меня после последних событий, хотя никогда особо не проявляла внимания или участия. Это вовсе не беспокоит меня теперь. Сейчас это просто холодная констатация факта в её присутствии, не больше. Я смотрю на поношенный клетчатый сарафан и её смуглые руки, которыми она перебирает бельё, ощущая полнейшую пустоту. Мне не хочется в её объятия и уж тем более мне не хочется прильнуть к ней в поиске любви и утешения.       Она уходит, оставляя меня, наконец, одну. Я забираюсь в горячую воду и начинаю тщательно, до пёстрой красноты, натирать своё тело грубой мочалкой, смывая этот день и воспоминания о нём.

***

      Часто отца не бывает дома по утрам, что очень радует меня и не даёт чувствовать дискомфорт и страх с самого начала дня. Мы перемигиваемся с Лукасом, пока завтракаем, и он улыбается мне и Монике, забавляя своей непосредственностью. Затем я собираю его рюкзачок и мы выходим раньше Моники, чтобы успеть в центр развития.       Лукас молча шагает рядом со мной, иногда он робко улыбается мне и подпрыгивает, отчего мне приходится ускорять шаги, но это не такая уж беда, только гетры быстро сползают и мне часто приходится останавливаться, чтобы их поправлять.  — Смотри, какая прекрасная сегодня погода, солнышко не слишком сильно печёт, но можно гулять без куртки, верно? — я болтаю с Лукасом, когда у меня ещё есть в запасе время, и он конечно не отвечает мне. Однако надежда умирает последней, как и у педиатра, у которого он наблюдается. Я рассказываю Лукасу о листьях, которые осенью постепенно приобретают красивые оттенки и цвета, о том, что природа начинает готовиться к зиме. В общем, обычная детская болтовня, которая должна исходить от него. Возможно однажды он ответит мне…       Мы заходим в здание, нас приветствует доктор, а затем мы обнимаемся на прощание и я машу ему рукой, пока Лукаса уводят в группу. Обратно я иду в сторону автобусной остановки, уже не в настолько приподнятом настроении. Я не хочу думать о Джорджине, но мысли об этой девушке отчего-то волнуют меня настолько сильно, что скручивает живот. Меня начинает тошнить, но я усилием воли сдерживаю этот порыв. На несколько секунд я останавливаюсь и пытаюсь успокоиться, а то и вовсе выбросить из головы мысли о том, что я видела недавно во дворе школы, но всё оказывается не так ужи просто. — Эй! Эй, Фрэнсис! — я сбиваюсь с шага и лечу вниз, в пыльную грязную дорогу. Старая машина, в которой сидят Уэи, ровняется со мной. За рулем Джорджина, она приветливо улыбается, но когда я падаю вниз, то слышу комментарии о собственной неуклюжести.  — Господи, ты в порядке? — Майк шикает на сестру и торопливо помогает мне подняться. Пока он собирает вещи, выпавшие из моей сумки, я отряхиваю пыль и поправляю съехавшую набок рубашку. — У тебя волосы… — Я поднимаю быстрый взгляд на Джорджину и начинаю закипать от злости и неловкости положения, в котором оказалась.  — Что? Под ее взглядом, таким прямым, таким пристальным, я застываю, не в силах пошевелить и пальцем. Время будто останавливается, а в груди странная тяжесть. Кажется, я задерживаю дыхание, пока она, будто в замедленной съемке, выходит из машины и хлопает дверцей, пока подходит ко мне и засовывает руки в карманы, всё так же пристально разглядывая.  — У тебя волосы растрепались, Фрэнсис, — мягко говорит она и с улыбкой протягивает руку к моему лицу. Замерев, я смотрю на её пальцы, будто это ядовитая змея. Меня, кажется, всю полностью парализует.  — Нет! — вырывается из меня прежде, чем я успеваю себя остановить. — Не трогай меня.       Майк не слышит нас. Он занят тем, что моя сумка порвалась и книги разлетелись, испачкавшись в пыли. Я вижу, как лицо Джорджины тут же меняется на подозрительную гримасу. Она прищуривается и запускает руки в карманы своей безразмерной худи, но продолжает смотреть с прищуром. В воздухе воцаряется напряжение. Я опускаю глаза вниз и пытаюсь успокоиться, потому что хочется дышать так часто, будто бы весь кислород вокруг вмиг испарился.       Быстро заправляю пряди за уши, но остальные шпильки вылетают одна за другой и падают в песок.  — Фрэнсис, твоя сумка порвалась, — Майк резко появляется в поле моего зрения, отчего я вновь чуть ли не падаю. Я благодарно улыбаюсь ему и тихо благодарю, но всё ещё чувствую, что Джорджина смотрит. Интересно, она знает вообще, что такое стеснение.  — Откуда топаешь?       Я непонимающе смотрю на него: слова, будто скользкие змеи, и мне так сложно ответить ему что-нибудь. Так трудно сосредоточиться.  — Прости? — Школа в другой стороне, — Майк с интересом смотрит на меня, затем на свою сестру. В его взгляде проскальзывает нечто странное, но я готова смотреть на него сколько угодно, лишь бы только отвлечься от Джорджины.  — Неважно, — получается грубо и довольно резко, но я напряжена так сильно, что мои уши вот-вот взорвутся. — Я имею в виду… Я… Эм…       Майк и Джорджина смотрят на меня в удивлённом ожидании, но я запинаюсь настолько, что в итоге не могу выдать ни одного связного слова.       Слишком много шума, вокруг. Ожидание повисает в воздухе и становится практически материальным.  — Ладно, можешь не отвечать, — Майк махнул рукой и криво улыбнулся, в то время как его сестра достала из недр своего огромного чёрного худи металлическую зажигалку и пачку сигарет, щёлкнув, крышкой.       Я поправляю гетры и юбку. Неожиданно небо заволакивают тучи. Мне становится не по себе. Джорджина продолжает курить и смотреть на меня, Майк молча ерошит волосы и не знает, что сказать. Я пытаюсь скрыть своё замешательство и эмоции, пытаюсь вернуть непроницаемую маску на своё лицо, чтобы никто из них ничего не заметил.       Но у меня ничего не выходит.  — Где ты пропадала всё это время? — нарушает молчание Джорджина. Мне становится неуютно настолько, что хочется бежать прямо сейчас к воротам школы.       Если бы я слишком плохо контролировала свои эмоции, то у меня бы рот открылся от удивления. Но так как большую часть времени я носила застывшую маску, то мне удалось избежать этого. Вместо ответа я просто молчала, уставившись в сторону Парк-Лейн, которая вела к школе. — Мы не должны спрашивать об этом, если Фрэнсис не хочет отвечать, — Майк, как обычно, приходит на помощь, и я благодарно смотрю на него. Он незаметно подмигивает мне, но Джоржджина всё равно замечает наше безмолвное переглядывание, однако ничего не говорит на это. Я стараюсь не смотреть на неё слишком уж часто, но у меня ничего не выходит. Яркие губы и бледное лицо притягивают мой взгляд, как магнит. — Ну так что, встретимся после школы? — Майк смотрит на меня в ожидании ответа, а затем бросает короткий предупреждающий взгляд на сестру.       Я осторожно беру свои вещи, поправляю волосы, заправив тяжёлые непослушные пряди за уши, и стараюсь не смотреть на Джорджину.  — Я не думаю, что… — Постой, прежде чем отказывать, я кое-что скажу, ладно? — я вздрогнула, когда она стала прямо передо мной, заслонив своего брата. — Если ты не знала, Майк играет в крутой местной банде… Сегодня они дают концерт, и он… — она останавливается на несколько секунд, закусывая нижнюю губу, а я в это время чувствую странный пронизывающий разряд тока.  — Мы бы хотели, чтобы ты пришла.       Она выделила первое слово особой интонацией, с нажимом произнеся его. И тут происходит то, что окончательно ломает моё сопротивление: Джорджина улыбается. Широкая искренняя улыбка, которая выглядит совсем застенчиво и по-детски на её лице. Я не могу не ответить тем же и согласно киваю.  — Вот и отлично.

***

      Усидеть на месте было слишком сложной задачей. Это было практически невыполнимо.       Я старалась быть внимательной и сосредоточиться на занятиях, но всё же избежать замечаний от сестёр мне не удалось. За ланчем моё нервозное состояние заметила Моника и, отсев от Микки, приземлилась за стол рядом со мной.  — Что это с тобой? — без обиняков спросила она, подозрительно разглядывая мои растрепавшиеся волосы. Сестра прекрасно знала меня и то, что на протяжении многих лет я успешно справлялась с эмоциями. Но сейчас я ничего не могла поделать с этим.  — Меня кое-куда пригласили, — взволнованно выпалила я, зачем-то нагнувшись к ней поближе. Поднос с ланчем опасно накренился и еда грозила упасть с него на пол, но я не обратила на это никакого внимания.  — Ты можешь не вести себя, как параноик? — Моника заинтересовано взглянула на меня, больно ущипнув за руку чтобы я перестала постоянно дёргаться. — И что с твоими волосами?       Я откинулась обратно на спинку стула, не обратив совершенно никакого внимания на боль в руке. Сегодня здравый смысл будет стучаться в закрытые двери.  — Майк меня пригласил, вернее, его сестра и…       Моника издала непонятный звук и тоже заволновалась, удивлённо вперившись в меня взглядом своих огромных светлых глаз.       Взяв с подноса апельсин, я начала нетерпеливо перекатывать его в руках, не в силах сосредоточиться и вести себя нормально.  — Да ну! Майк Уэй???! — не выдержав, воскликнула она, успешно пропустив вторую часть предложения. Забыв о спокойствии, Моника наклонилась в мою сторону, тем самым вторгаясь в моё личное пространство.       Я коротко кивнула, начиная почему-то краснеть. Не спасало даже то, что я расстегнула верхние пуговицы рубашки и подняла юбку чуть выше. Наверняка из-за распущенных волос.  — Не могла бы ты быть потише! — шикнула я, когда несколько девчонок с параллели заинтересованно посмотрели в нашу сторону. — Это ничего не значит, потому что…  — Потому что что?  — Потому что я никуда не пойду, — меня начинала раздражать эта заинтересованность Моники. Да, идея чудесная, но будем смотреть правде в глаза — вероятность, что я куда-то выйду в такое время, равна нулю. Моника смотрела на меня так, будто я за одну секунду потеряла весь свой рассудок.  — А пролезть в окно по козырьку не вариант совсем? — клянусь, она в этот момент вела себя так, как будто бы знала всё на свете.       Я упрямо скрестила руки на груди, поджав губы.       Ученицы постепенно покидали столовую, чтобы не опоздать на следующий урок, и мне бы стоило последовать их примеру. — Ты сошла с ума, если думаешь, что я полезу ночью в окно, рискуя быть пойманной! — Я резко встала и раздражённо хлопнула пластиковым подносом по столу. — И зачем, скажи? Чтобы быть замеченной? Ты вообще представляешь, что из этого всего может получиться? — продолжала я, не обращая внимания на косые взгляды со стороны других девочек. Моника тоже встала и поравнялась со мной, совершенно не обращая внимания на моё нервозное состояние. Я не могла контролировать эмоции, которые устроили небольшой ураган внутри и никак не хотели утихать. Раздражение сменяло удивление. Второе, в свою очередь, так же быстро переходило в злость и растерянность, совершенно лишая меня привычного хладнокровия и сбивая с толку. Будто цветные калейдоскопы, они ослепляли и оглушали, уводя в свой, совсем непривычный для меня, мир.  — Мы что-нибудь придумаем. В конце концов здесь нет ничего такого. Подростки часто сбегают из дома и это — нормально, — Моника беспечно пожала плечами и прежде, чем я успела возмутиться её словам, поскакала по длинному коридору к своей аудитории.